А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ее отношения с матерью, Дайан, были окрашены изрядной долей желчи. Классический случай любви и ненависти в одном флаконе.Либерти обожала Дайан, добрую, красивую, просто за то, что это ее мать.И одновременно ненавидела — потому что последние десять лет она служила экономкой у мистера Реда Даймонда, временами еще и готовила, а Либерти злило, что мать пожертвовала карьерой джазовой певицы, чтобы пойти в услужение к этому самодуру. Это было выше ее понимания. Зачем? Этот вопрос не давал ей покоя всякий раз, как она начинала об этом думать. Зачем? Зачем? ЗАЧЕМ?Послушать Дайан — все очень просто.— Видишь ли, дочка, нам нужны были деньги и крыша над головой. И чтобы не наскребать по грошу на арендную плату. Пением зарабатывать не удавалось, и у меня хватило ума бросить это дело.— А как же отец? — спрашивала Либерти. — Почему он не может нам помогать?Как всегда, этот вопрос повисал без ответа. Дайан отказывалась говорить, кто ее отец и где его искать. В конце концов Либерти перестала допытываться и смирилась с тем, что у нее нет отца.Они перебрались в дом мистера Реда Даймонда, когда Либерти было девять. Для своих лет она была рослая и нескладная. Ей до смерти не хотелось расставаться с друзьями по Гарлему, где они жили в шумном многоквартирном доме.Пусть так, но это был родной дом, и она покидала его со слезами. Особенно жаль было расставаться с Тони, двенадцатилетним соседским мальчиком-пуэрториканцем. Тони всегда помогал ей с уроками, это он научил ее играть на гитаре, а иногда брал ее в Центральный парк кататься на роликах. Ей было всего девять, но она уже умела отличить хорошего человека от плохого.На Манхэттене Либерти оказалась в совершенно чужой среде. Все здесь было другое, и, хотя у них было где жить, все-таки это был чужой дом. Большой, старый и страшный дом, где царил большой, старый и страшный богач, заставлявший маму ходить перед ним на задних лапках. Перемена в образе жизни была разительная, особенно когда она пошла в новую школу — школу для богатых маленьких снобов, для которых она так и осталась чужачкой и черной костью. Ей очень быстро дали понять, что против нее работают три пункта. Пункт первый: ее мама — какая-то экономка. Пункт второй: она безотцовщина. Пункт третий: она черная, хотя на негритянку Либерти никогда не походила.Однокашники не давали ей забыть, кто она и откуда.Мистера Даймонда она видела редко, да и то издали. Мама сразу предупредила ее, что он не любит, когда дети крутятся под ногами, так что Либерти было велено пользоваться задней дверью и ни под каким видом не показываться хозяевам на глаза. Будучи ребенком любознательным, она все же нарушала запрет и иногда отваживалась войти на хозяйскую половину, но только если знала наверняка, что дома никого нет, поскольку, помимо мамы, были еще дворецкий, кухарка по имени Мей, прачка по имени Кэрсти и три горничных, следивших за порядком в доме и выполнявших всю тяжелую работу. Хорошо хоть маме не приходилось так корячиться.Со временем Либерти обследовала каждый сантиметр большого и мрачного особняка, начиная с гигантской кухни, полной медных кастрюль и сковородок, висевших над двумя огромными гранитными плитами, и дорогого фарфора всех видов, хранившегося в специальных шкафах в кладовках. Еще одна кладовая использовалась для хранения всевозможных консервов, соусов, напитков — в количестве, достаточном, чтобы прокормить целую армию.Следующим объектом ее исследований стала столовая, величественный зал с резной мебелью, хрустальными люстрами и огромным низким комодом с несметным количеством столового серебра. Подсвечники, блюда и столовые приборы хранились в обитых войлоком ящичках.Немного погодя она отважилась подняться наверх и обследовать спальню мистера Даймонда, еще одну большую и мрачную комнату с двумя каминами и холодным деревянным полом. Посреди спальни стояла большущая кровать с балдахином. Она была застелена тончайшим льняным бельем и одеялами из тонкой шерсти.В хозяйском шкафу — размером с целую комнату — в строгом порядке были развешаны костюмы. Одних сорочек, белых и хрустящих, было не меньше сотни. А еще свитера, туфли, ремни, галстуки. Количество вещей подавляло, здесь ты чувствовал себя, как в дорогом магазине. В ванной потрясало изобилие всяких лосьонов и средств для бритья, а еще каких-то лекарств, которые она трогать побоялась.Годы шли, и всякий раз, как позволяла ситуация, Либерти бродила по старому дому. Иногда она садилась в обитой дубом библиотеке и листала старинные фолианты в кожаных переплетах — их у хозяина была целая куча. В другой раз могла сесть за рояль и попробовать что-то сыграть. Одним из любимых занятий было сочинение текстов песен, музыку к которым она непременно когда-нибудь напишет. Либерти с детства чувствовала призвание к музыке.Как-то раз она решила полежать на хозяйской кровати — просто из любопытства. Она вытянулась и расслабила тело. Кровать была очень удобной и просторной, к тому же мягкой. Девочка натянула на себя пушистое одеяло и тут же уснула. Через час ее обнаружил сам мистер Даймонд.— Какого дьявола ты тут делаешь? — вскричал он, тыкая ее в спину дорогой тростью с металлическим наконечником. — А ну, убирайся! — приказал он, пылая от гнева. — Вон из моей комнаты, маленькая мерзавка! Как ты посмела ко мне вторгнуться? Вон отсюда!Двенадцатилетняя Либерти была бесстрашной девчонкой. За три года это была ее первая встреча с хозяином лицом к лицу. Она спрыгнула G? постели, показала ему язык и нахально выкрикнула:— Так я тебя и испугалась, старый хрен! — и выбежала из комнаты.Вечером мама, очень расстроенная, сказала, что мистер Даймонд не на шутку осерчал и будет лучше, если Либерти поживет какое-то время с тетей Аретой и сестренкой Синди.— Тебе там будет веселее, — сказала мама, глядя в пол. — Это на время, потом я уговорю его разрешить тебе вернуться.Можно подумать, что у нее был выбор!— Класс! — ответила Либерти, с трудом сдерживая слезы, потому что на самом деле ничего классного в этом не было. Ей не хотелось никуда уезжать. — Ненавижу этот дом! — с вызовом произнесла она. — И пахнет здесь противно. И этого дядьку, на которого ты работаешь, тоже ненавижу. Он тоже противно пахнет. И вообще я все ненавижу!— Надо подождать несколько месяцев, может, потом он снова разрешит тебе здесь жить, — проговорила мама, тоже глотая слезы. — На самом деле мистер Даймонд не такой плохой человек.— Нет уж, спасибо! — ожесточенно огрызнулась дочь. И это было искренне.Жизнь в Гарлеме с теткой и сестрой обернулась приятным сюрпризом. Они только недавно, после смерти отца Синди, перебрались в Нью-Йорк из Атланты. Тетя Арета, мамина сестра, была полной противоположностью Дайан. Толстая, пышущая энергией и весельем, Арета работала на бисквитной фабрике и, судя по всему, прекрасно себя там чувствовала, тем более что работникам разрешалось есть сколько влезет. Кто же станет отказываться от дармовых пирожных? Уж во всяком случае, не Арета.Синди, на три года старше Либерти, встретила сестру с распростертыми объятиями. Они мгновенно подружились, и впервые Либерти ощутила, что у нее есть семья.А лучше всего было то, что она вернулась в свою старую школу и рядом опять был Тони, повзрослевший и еще более привлекательный, чем прежде. Хуже было другое: у него уже имелась девушка, тощая белая девчонка с редкими соломенными волосами и щербинкой между передними зубами.Либерти поделилась своим горем с Синди, и та, не моргнув глазом, объявила, что подружка — это не проблема и они с ней легко справятся. И вот на тринадцатилетие Либерти Синди помогла ей накраситься и выпрямить волосы, чтобы они не топорщились во все стороны непокорной гривой. После этого Либерти надела свою самую обтягивающую маечку и самые узкие джинсы, на ноги нацепила взятые у сестры босоножки на высоких каблуках, которые были великоваты, ну и что? И они вдвоем направились в боулинг, где Тони по вечерам подрабатывал.А надо сказать, что в тринадцать лет Либерти уже была чудо как хороша, а с косметикой, в обтягивающих джинсах и со «взрослой» походкой (благодаря каблукам) ей можно было дать все шестнадцать. Тони, конечно же, обратил на нее внимание. Так, послушав совета сестры, Либерти снова обрела кавалера.Другой совет касался орального секса.— Трахаться с ними не обязательно, — как ни в чем не бывало наставляла сестренку Синди. — Достаточно проделать вот это. — Она иллюстрировала свои слова с помощью банана. — Если все сделаешь правильно, парень, считай, у тебя в кармане. Будет твой, пока сама не прогонишь.«Я его никогда не прогоню, он всегда будет мой», — подумала Либерти и сделала так, как советовала Синди. Тони противиться не стал.К несчастью, через год Тони окончил школу и вместе с матерью уехал в Майами, что стало для Либерти большим ударом, так как наличию парня она придавала большое значение: оно делало ее более значительной в собственных глазах, подтверждало ее статус постоянной подружки.Тони уехал, и она как с цепи сорвалась. В парнях отбоя не было. Синди была права: пять минут на их любимую «процедуру» — и они у твоих ног, пока сами не надоедят. Вскоре Либерти уже могла заполучить любого понравившегося парня. Подумаешь — оральный секс. Ведь президент Клинтон объяснил народу, что это и не секс вовсе.Настоящий секс она познала только в шестнадцать, когда безумно влюбилась в вокалиста одной любительской рок-группы. Он был англичанин и подражал Эминему. Тощий, как скелет, с острым взглядом и жесткими манерами, он очень скоро поймал ее на крючок — не только в сексуальном плане, но и в творческом: иногда он позволял ей спеть что-то с его музыкантами, и это было классно. Еще он советовал ей продолжать сочинять, что она и делала с большим энтузиазмом.Либерти опять стало казаться, что она нашла парня своей жизни.— Осторожнее, девушка! — предостерегала Синди. — Это творческая натура. Я каждый раз на этом пролетаю.Либерти было все равно, творческая натура или какая другая. Главное, что он заставлял ее кровь бурлить, и в музыкальном плане, и во всяком ином, а больше ей ничего и не было нужно.Но Синди, конечно, оказалась права. Он оказался плохим мальчиком, заразил ее лобковыми вшами, а потом бросил ради худосочной малолетней стриптизерши с огромными фальшивыми сиськами.В особняк Даймонда Либерти так и не вернулась, хотя мама не раз звала ее. С теткой и сестрой жизнь была какая-то более настоящая, тем более что они тоже не хотели ее отпускать.Мама приезжала в гости каждое воскресенье, в свой выходной. Иногда у Либерти появлялось чувство, что ее мама — Арета, а Дайана — просто родственница, которую она толком и не знает. Арета была заботливая, как квочка, ее пылкой любви хватало на всех.И вот сейчас, после семи лет жизни врозь, Либерти вдруг оказалась в тесной маминой квартирке. С растяжением лодыжки и ожогом руки.Отлично! Можно себе представить, сколько нотаций ей предстоит выслушать в ближайшие несколько дней. Это просто несправедливо!Может, в самом деле, пора удаче повернуться к ней лицом? Глава 6 Джет добрался до дома Сэма и засел за телефон. После трех лет отсутствия он вовсе не собирался коротать первый нью-йоркский вечер в одиночестве, тем более в ожидании завтрашней встречи с отцом. Дорогой папочка! Что еще за номер он задумал?В каком-то смысле Джета страшила перспектива предстать пред отцовскими очами. Хотя, если подумать… Какого черта? Он уже давно не тот испуганный малыш, что прятался от отцовской плетки. Да пошел он, этот Ред Даймонд! Теперь Джета голыми руками не взять.Он перелистывал карманный компьютер, оставляя без внимания имена тех приятелей, что на момент его отъезда чересчур увлекались наркотой. Номер Беверли, красавицы-визажистки родом из Гвианы. Бывшая подружка Сэма, Беверли была в курсе прошлых фокусов Джета.— Как у тебя-то дела? — спросила Беверли участливо.— Неплохо, — ответил он. — Спасибо вам с Сэмом, не дали помереть.— Да уж, другого выхода не оставалось, как отправить тебя подальше, а то ты тут совсем загибался.— Лучше не напоминай. — Он застонал, отмахиваясь от тяжких воспоминаний, — а таких было немало, одно постыднее другого.— Ладно, ладно, — засмеялась Беверли. — Не буду!— Спасибо.— Слушай, говорят, ты в Италии процветаешь? Значит, не зря все было?— Да, и все благодаря тебе, — признал он: это Беверли организовала ему собеседование в модельном агентстве, куда его в результате и взяли.— Вот и хорошо, что все удачно сложилось, — порадовалась за него Беверли. — Отчего же ближнему не помочь?— Стало быть, я твой должник. Вот я и думаю: не сводить ли мне тебя на ужин? По старой дружбе.— Меня и моего нового парня?— А такой есть?— Дорогуша, парень есть всегда. И этот тебе понравится.— Правда?— Стала бы я связываться абы с кем, — усмехнулась она.— Видели, знаем, — парировал он.— Тебе-то откуда знать? — Она опять рассмеялась. — Ты же всегда был в отключке.— Послушай, Бев, хоть и под кайфом, а кое-что я запомнил.— Ладно, ладно, — согласилась она, — кретины тоже попадались, но ненадолго.— Попадались? — фыркнул он.— Спасибо, Джет! Но я должна тебе сказать, что этот парень у меня постоянный.— Тогда бери его с собой. Куда хочешь пойти?— Может, в «Иль Канторини»? В половине девятого? — предложила она. — Помнишь этот кабак?— Конечно, — сокрушенно проговорил он. — Остается надеяться, что меня там не помнят. У меня есть тайное подозрение, что я как-то учинил там разгром.— Было дело. Но хозяин, Фрэнк, мужик что надо, так что не дрейфь. А кроме того, ты будешь со мной, — самонадеянно добавила Беверли. — Как бы то ни было — это дело прошлое, а надо жить настоящим. И ты переменился. Правильно я говорю, малыш?— Можешь мне поверить.Он защелкнул мобильник и подумал, не позвонить ли Максу или Крису. Потом решил, а зачем? После семидесятипятилетия отца — а это было четыре года назад — он с братьями практически не общался: он тогда по-настоящему набрался и, можно сказать, опозорил семью своим непотребным поведением. Черт! Вспоминать стыдно: свалился без штанов в трехэтажный торт в обнимку с малолетней пуэрториканской проституткой, которую подцепил по дороге.Впрочем, сейчас это кажется смешным. Но у родни наверняка иное мнение.Что ж, то-то они удивятся, когда увидят его завтра, нового, трезвого, почти успешного в карьере, которую они, правда, вряд ли одобрят.Да. Будет им сюрприз!
Макс гадал, не связан ли вызов к отцу с его предстоящей женитьбой. Скорее всего — нет. Он поступил как полагается и послал Реду и леди Джейн Бэнтли официальное приглашение. Ответа пока не последовало. Да и неудивительно: Ред никогда учтивостью не отличался, манерам старик был не обучен. Конечно, на свадьбу явится, но в силу своего положения он не считает себя обязанным отвечать на письма.Ред Даймонд был старый развратник. Он много раз был женат и с готовностью избавлялся от очередной жены, как только его одолевала жажда перемен. Макс часто задумывался о смерти своей матери Рэчел. Она родила его и через шесть месяцев умерла во сне, как говорят — от сердечного приступа. Совершенно здоровая молодая женщина двадцати шести лет. Сомнительная версия. Полный жизни человек, никаких проблем со здоровьем. Как такое могло случиться?Иногда у Макса мелькала мысль, уж не приложил ли папочка руку? Но он всегда отгонял ее. Не может быть. Не может быть, чтобы он был такой злодей.Или может?После смерти Рэчел Ред женился на новой красавице, Оливии, которая родила ему Криса. Новый брак тоже не излечил его от распутства, ибо в сексе Ред был ненасытен и не пропускал ни одной юбки. В конце концов он и с Оливией развелся и женился на матери Джета, Эди, которая потом спилась.Сказать откровенно, Максу плевать, будет отец на его свадьбе или нет. Зачем подвергать Эми такому испытанию? Его невесте еще предстоит познакомиться со старым змеем. Что ж, это у нее еще впереди.Нэнси Скотт-Саймон была возмущена невоспитанностью Реда Даймонда.— С кем прикажешь посадить твоего отца и леди Джейн? — спрашивала она, строго взирая на будущего зятя. — А как быть с репетицией? Может, ее оплатит твой папаша, раз уж я взяла свадьбу на себя?— Не надо никакой репетиции! — поначалу заартачился Макс. Но Нэнси и слышать ничего не желала, и во избежание ссоры Макс решил, что оплатит мероприятие сам. Оно было запланировано на субботу в отеле «Уолдорф Астория», на сто пятьдесят гостей.А завтра у него мальчишник. Эта мысль наводила на него тоску.
Берди Марвел была хорошенькая — насколько может быть хорошенькой избалованная и бездумная барышня. Миниатюрная, но аппетитная. Ей только-только стукнуло восемнадцать, но она уже была кумиром всех девочек-подростков. Ее записи расходились миллионными тиражами, а верные поклонницы во всем ей подражали. Таких модных молодых певиц была целая плеяда — Бритни, Хилари, Линдси, близняшки Олсен, но в данный момент список возглавляла Берди Марвел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50