А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Пошевелиться без звуковых эффектов не было ровным счетом никакой возможности. Под левым коленом бухало, под грудью пухало, где-то рядом с правым плечом чухало. Под многочисленные «трень» и «брень» я отполз от забора и вездесущих пружин и освободился от большинства из них, за исключением тех, которые прицепились к ремню и манжетам. С приглушенными «дрнннн» и «брнннн» я поотрывал от себя и их, после чего поднялся на дрожащие ноги.
Здесь тоже был дворик, но гораздо темнее, чем у мистера Гранта, и далеко не такой ухоженный. Здание, к которому я стремился, стояло прямо передо мной, ощерившись заколоченным досками окном и запертой дверью. Окна наверху кое-где светились, но весь первый этаж был погружен во мрак.
Только теперь я подумал, что, возможно, буду вынужден пройти через одну из квартир этого дома, поскольку его планировка, скорее всего, ничем не отличалась от планировки нашего здания, и черный ход тут был только один в квартире первого этажа. Но мне определенно везло: судя по отсутствию света, в этой квартире никого не было, ибо вряд ли ее жильцы ложились спать в половине девятого вечера.
Прежде мне ни разу не доводилось взламывать двери, и я очень смутно представлял себе, как это делается. Начал я с того, что подергал дверную ручку, и к своему вящему удовлетворению убедился, что замок, подобно любому другому замку в городе Нью-Йорке, надежно заперт.
Но потом я заметил, что одно из окошек в двери разбито и заделано картонкой (временно, надо полагать). Воистину, закрытая дверь всегда сулит открытие. Ну насколько прочно можно прикрепить лист картона? Я слегка надавил на него, и лист подался, поскольку был приклеен липкой лентой. Я просунул внутрь руку, открыл замок и опасливо шагнул в кромешную тьму.
Единственным ориентиром мне служил тусклый серый прямоугольник окна.
Если он все время будет у меня за спиной и если я стану передвигаться с величайшей осторожностью, то, наверное, с успехом совершу путешествие по квартире и рано или поздно покину здание через парадную дверь. Поэтому я крадучись двинулся вперед: шшшик, шшшик... Шаркнув ногами раз шесть, я услышал скрип, остановился и прислушался.
Вспыхнул свет. Это был торшер, он стоял прямо передо мной. На кнопке выключателя все еще лежали тонкие пальцы. Я увидел длинную белую руку и покосился направо, где на двуспальной кровати сидела обнаженная женщина и таращилась на меня. В глазах ее читалось недоумение, присущее людям, которые никак не могут понять, что же их разбудило. Рядом с женщиной, чуть поодаль от торшера, громоздился прикрытый одеялом курган, все еще окутанный сонным оцепенением.
Впрочем, так продолжалось недолго. Не отводя от меня глаз и не снимая руку с выключателя, женщина принялась тыкать в курган кулаком и кричать:
— Джордж! Джордж! Проснись! Тут взломщик! Джордж!
Я застыл, утратив дар речи, и, следовательно, не мог ни бежать, ни предложить каких-либо объяснений. Я просто стоял на месте, будто пресловутая жена Лота.
Курган стремительно попер вверх и превратился в мужчину с на удивление тяжелым подбородком и на диво волосатой грудью. Он даже не стал смотреть на меня. Вместо этого мужчина повернулся к соседке по кровати и вкрадчиво, с угрозой в голосе, спросил:
— Что еще за Джордж?
Женщина посмотрела на него, захлопала глазами и, спрятав лицо в ладонях, воскликнула:
— О, господи, это Фрэнк!
Я не стал дожидаться продолжения, поскольку вдруг обнаружил, что ноги мои вновь обрели способность двигаться. Справа от кровати была дверь. Я бросился к ней, распахнул и со всего маху врезался в стенной шкаф, набитый дамским платьем. Отплевываясь и отбиваясь от этого шмотья, я попятился назад и обнаружил, что Фрэнк мало-помалу начинает осознавать мое присутствие, хотя, конечно, до сих пор не понимает, кто я такой. Он наблюдал, как я, спотыкаясь, мечусь перед ним с белой блузкой на шее, и, наконец, спросил:
— Джордж? Это Джордж?
Единственным путем к спасению был путь обратный. Запустив во Фрэнка блузой, я развернулся, выскочил за дверь и помчался через двор к родному забору, возле которого снова угодил в Саргассово море ржавой проволоки.
Размахивая руками, я продирался через него, когда где-то за спиной вновь распахнулось окно, и послышался все тот же сиплый старческий голос:
— Ну, коты, ну, скоты, получайте же!
Я достиг забора, но и только. Подняться на него мешали прилипчивые пружины. Мешком привалившись к доскам, я ждал развития событий, и оно не замедлило последовать. На пороге только что покинутого мною дома выросла голозадая фигура Фрэнка.
— Иди сюда, Джордж! — заорал он. — Ты мужчина или нет? Иди сюда, и давай сразимся!
Тем временем подоспела и женщина. Обхватив Фрэнка руками, она заверещала:
— Фрэнк, я все объясню! Это недоразумение! Фрэнк, прошу тебя!
В этот миг послышался еще один женский голос:
— Гарри! Не надо! А то легавые нагрянут!
— Пусти меня, Мейбл! — сипло взревел Гарри. — На этот раз они у меня получат!
— Гарри, не надо!
— Фрэнк, прошу тебя!
— Ты подонок и баба, Джордж!
Где-то сзади раздался тихий хлопок, и тотчас рядом со мной послышалось «дрзынннььь». Потом опять. Сначала «пупффф» сзади, затем «дрзынннььь» совсем рядом.
И снова. И снова. «пупффф-дрзынннььь, пупффф-дрзынннььь». Я не понимал, в чем дело, до тех пор, пока после очередного «пупффф» не почувствовал резкую боль в задней части правого бедра, значительно выше колена. Казалось, меня ужалила оса. Теперь я, наконец, осознал, что происходит. Гарри стрелял в меня из духового ружья.
«Пупффф-дрзынннььь».
Внезапно открыв в себе новый источник сил, я перемахнул через забор и кулем рухнул на дачный стульчик. Спустя минуту-другую я перевел дух, поднялся, отодрал от себя несколько пружин, зашвырнул их за забор, породив новую яростную смуту в зазаборном мире, и поковылял по дорожке к задней двери квартиры мистера Гранта.
В ответ на мой стук дверь приоткрылась ровно на дюйм, и мистер Грант с легким удивлением посмотрел на меня.
— Уже вернулись? — спросил он.
— Пришлось изменить планы, — выдохнул я.
Грант посмотрел в сторону источника шума и гама. Казалось, за забором развернулось что-то весьма похожее на военные действия: оттуда доносились вопли, визги и иные громкие звуки.
— Что все это значит? — с веселым изумлением осведомился мистер Грант.
— Вечеринка пошла вразнос, — объяснил я. — К нам это не имеет никакого отношения.
Я протиснулся мимо него в квартиру и добавил:
— Большое вам спасибо. Ну, что, я пошел?
Он был очень, очень удивлен.
Глава 10
Во втором ряду машин на той стороне улицы стоял черный лимузин, мотор которого урчал на холостых оборотах. Спрятавшись в темном подъезде, я смотрел на него, а он знай себе стоял и урчал, не выказывая признаков желания сделать что-нибудь еще. В полумраке кабины сидел шофер в ливрее, окно задней дверцы было задернуто черной занавеской.
Это они, сомнений быть не могло. Они еще не понимали, что я прозрел и теперь знаю об их попытке застрелить меня (точнее, не прозрел, а просто был предупрежден проходившим мимо ребенком), а посему внаглую поджидали прямо перед дверью моего дома в расчете на то, что рано или поздно я в беспечном неведении выйду на улицу, спущусь по ступенькам крыльца и тотчас попаду под град пуль.
Как бы не так. Выйти мне действительно нужно, причем другого пути, кроме парадной двери, у меня нет. Стало быть, надо как-то отвести от себя вышеупомянутый град пуль.
У меня было одно преимущество: они не знали, что мне известно об их стремлении разделаться со мной. Если мне удастся застать убийц врасплох, то при некой доле везения я, вероятно, все-таки сумею ускользнуть от них.
Выбраться за дверь, спрыгнуть с крыльца, опрометью промчаться по тротуару и скрыться из виду, прежде чем они поймут, что происходит, — вот моя задача.
Да, легко сказать. В теории все просто прекрасно, но я почему-то не спешил приступать к воплощению своего замысла. Тик-так, тик-так, тик-так.
Секунды убегали в прошлое, а я все никуда не убегал, продолжая трусливо таиться в подъезде.
До тех пор, пока не увидел вдали полицейскую машину, которая катила по улице в мою сторону. Как водится, она еле ползла, но, тем не менее, я понял, что спасен: едва ли они осмелятся открыть пальбу рядом с патрульной машиной.
Я напрягся, пригнулся, схватился за ручку двери и почувствовал, как мои нервные окончания завязываются в узелки. Машина все так же вяло приближалась ко мне. И вот, и вот... И вот она доехала до черного лимузина, поравнялась с ним...
В полном соответствии со своим замыслом я выскочил за дверь — вжик!
Сбежал с крыльца — прыг-скок! Бросился взапуски по тротуару — топ-топ! И — ни единого пиф-паф.
К тому же, на этой улице было одностороннее движение. Черный лимузин не мог просто развернуться и погнаться за мной. Он должен был объехать весь квартал. Когда он это сделает, я, если повезет, уже буду сидеть в такси, несущемся на север.
Разумеется, в Нью-Йорке нет ни одного такси. Во всяком случае, когда оно вам нужно. То есть, конечно, их тут многие тысячи, но все они едут в парк. Такси мчались мимо меня косяками, колоннами, стаями, сворами, и вся эта чертова армада стремилась в порт, курятник, стойло. Я размахивал руками, как регулировщик на палубе авианосца, но все было без толку.
Наконец появилось такси, водитель которого, по-видимому, решил оттрубить две смены. Я прыгнул в машину и заорал:
— На север! Шевелитесь!
Водитель лениво направил такси на север. Мы доползли до первого светофора, который был красным, и остановились.
— Светофоры рассчитаны на скорость двадцать две мили в час, друг мой, — объявил водитель. — Так что, если не возражаете, с этой скоростью и будем шевелиться.
— Как скажете, — согласился я, пытаясь укрыться от окружающего мира и одновременно высмотреть черный лимузин. Лимузина я не увидел, и, надеюсь, лимузин не увидел меня. Не прошло и недели, как светофор засиял зеленым глазком, и мы поползли на север со скоростью двадцать две мили в час.
Я воспрянул духом, когда увидел, что следом за нами на Семьдесят восьмую улицу свернул только маленький серый «пежо», управляемый женщиной в громадной широкополой шляпке. Когда он миновал нас, я расплатился с водителем, вылез из такси, пересек тротуар и юркнул в дом.
Передо мной была запертая стеклянная дверь, а справа от нее на стене висел щит с именами и кнопками. Но как звали ту девицу? Я напрочь забыл ее имя.
Может, если прочесть все имена, нужное вспомнится само собой? Я повел пальцем вдоль столбца и углубился в чтение.
Смит? Возможно ли, что девицу звали Смит? Ну кому придет в голову назваться таким именем? И тем не менее, оно привлекло мое внимание. Да, кажется, я вспомнил, что девица сказала «Смит», когда давала мне свой адресочек.
Ну, что ж. Похоже, оставалось только одно — нажать на кнопку. Было уже десять минут десятого, и время шло.
Я надавил на кнопку с надписью «Смит, 3-Б», и спустя минуту забранная решеткой дырка в стене спросила голосом железной леди:
— Кто там?
— Фитч, — сообщил я решетке. — Фред Фитч.
Дверь зазудела. Я толкнул ее и очутился в длинном коридоре, построенном в тридцатые годы. В конце его виднелся лифт.
Он стоял на девятом этаже. Я нажал кнопку и принялся наблюдать, как загораются цифры, медленно сменяя друг друга в порядке убывания. Наконец засветилась единичка, и вскоре створки расползлись в стороны. Лифт прибыл.
Когда я вышел из кабины на третьем этаже, то увидел, что квартира 3-Б расположена по правую руку от меня. Я позвонил, дверь мгновенно открылась, и я увидел девицу из парка на Мэдисон-сквер, облаченную в красные мешковатые штаны и пеструю безрукавку. Она была босиком и держала в руке бокал, который холодно приветствовал меня перезвоном ледяных кубиков.
— Вы опоздали на десять минут, — сообщила девица.
— Из-за небольшой неприятности, — ответил я.
— Что ж, пришли — и ладно. Это — главное. Заходите же.
Я ступил в белоснежную прихожую, из которой мне была видна часть гостиной. Мисс Смит закрыла дверь и сказала:
— Знаете, вы принесли мне пятьдесят долларов.
— Что?
— Ладно, проходите, — пригласила она и зашагала по ковру в гостиную.
Мне оставалось лишь последовать за девицей. Войдя в комнату, она сказала кому-то невидимому:
— Плати, умник, ты проиграл.
Что-то было не так. Я опасливо шагнул в гостиную, готовый в любую секунду развернуться и дать деру.
Впрочем, бежать было бессмысленно. Райли поднял с дивана свои мощные телеса, поставил бокал на кофейный столик и очень сердито сказал:
— Ну-ка, объяснись, дурак безмозглый.
Глава 11
Объясниться? Да ему самому впору объясняться. Вскоре все мы по колено увязли в объяснениях: я рассказывал, как в меня стрелали, а Смит и Райли втолковывали Фитчу, зачем залучили его сюда.
Похоже, что мисс Смит, которую звали Карен, была подружкой Райли и действовала по его наущению. Очевидно, они обсуждали меня (при этой мысли у меня запылали уши), и Райли утверждал, что свалившееся мне в руки богатство наконец-то вынудит меня более осмотрительно общаться с незнакомцами. А Карен Смит заявляла, что сумеет перехитрить меня и как бедного затворника, и как богатого наследника. Райли сказал, что, если это и впрямь удастся (иными словами, если я так и останусь неисправимым простофилей), он хочет видеть ее успех собственными глазами. Короче, если Карен сумеет заманить меня вечером в свою квартиру, не сообщив мне никаких правдивых сведений, кроме имени и домашнего адреса, то Райли будет должен ей пятьдесят долларов. А не сумеет, значит, он получит столько же с нее.
Я поверил в эту дичь, поскольку то и дело становился объектом всевозможных пари. А вот Райли довольно долго не хотел верить, что в меня действительно стреляли. Когда он, наконец, с ворчанием принял эту истину, то пожелал узнать, почему я не заявил в полицию.
— Как тебе известно, я — не единственный в мире легавый, — сообщил он мне.
— Ты — единственный в мире легавый, с которым я знаком, — напомнил я ему. — К тому же, я все время тебе звонил, но тебя не было дома.
— И в конце концов ты решил прийти сюда.
— Но ведь мисс Смит сказала...
— Карен, — вставила мисс Смит и улыбнулась мне.
— Карен, — согласился я, улыбнувшись в ответ. — В парке она сказала, будто бы моя жизнь в опасности, и она знает, как мне действовать. Вот я и решил прийти и все выяснить.
Райли тяжко вздохнул и покачал головой.
— Давай кое-что допустим, Фред, — сказал он. — Давай допустим, что Карен — наводчица и в сговоре с людьми, которые стреляли в тебя. Что тогда?
Тогда ты приходишь, а они тут как тут.
— Ну... — я беспомощно посмотрел на Карен. — Мне и невдомек, что такое могло быть. Она казалась совсем другой.
Карен рассмеялась.
— Спасибо, мистер Фитч. Большое спасибо.
— Фред, — поправил я ее.
— Фред, — согласилась она.
— Фред, — сказал Райли, — пойми, что именно легковерие то и дело доводит тебя до беды. Когда же, наконец, ты уразумеешь, что внешность обманчива?
— Иногда — нет.
— Когда это иногда?
Я не мог ответить на этот вопрос. К тому же, Райли немного злился на меня (наверное, отчасти — из-за того, что проспорил Карен полсотни долларов), поэтому на минуту-другую беседа прекратилась. Все ее участники старательно избегали смотреть друг на друга. Наконец Карен с деланной веселостью предложила:
— А давайте-ка выпьем. Вам что, Фред?
— Э... полагаю, шотландское виски.
— Со льдом?
— Да, пожалуйста.
Пока она возилась на кухне, гремя ледышницами, Райли сказал мне:
— Полагаю, ты не спросил, как его звать.
Я понятия не имел, о чем он.
— Кого?
— Мальчишку, — с легким раздражением ответил Райли. — Который сообщил тебе о выстрелах.
— Ах! Нет, он не представился. Мальчишка как мальчишка. Там их полно.
Райли опять вздохнул.
— Фред, — вкрадчиво молвил он, — можно я расскажу тебе, как ты должен был поступить?
— Да, уж будь любезен.
— Что ж, тогда слушай. Тебе следовало схватить мальчишку за шиворот, затащить в телефонную будку и позвонить в местный полицейский участок.
Мальчишка мог дать описание машины. Возможно, он даже рассмотрел сидевших в ней людей.
— Не думаю, — возразил я.
— Ах, не думаешь? В любом случае мальчишка был свидетелем. Ты звонишь в участок, приезжают полицейские, и ты им говоришь: «Этот ребенок утверждает, что в меня кто-то стрелял». Все очень просто.
— Тебя послушать, так и впрямь просто, — согласился я. — Но я не очень верил, что у меня получится.
— В это ты никогда не веришь, — сказал Райли, снова вздыхая и качая головой. — Ладно, мне надо позвонить. — Он тяжело поднялся на ноги. Полагаю, ты сообщил мне все подробности? Ничего не забыл? Может, номер машины?
— Чего ты на меня взъелся? В конце концов, это твоя работа, а не моя.
— Да, видит бог... — пробормотал Райли и отправился в другую комнату, где стоял телефон. Какое-то время я слышал, как он бубнит и мычит там, но потом с кухни вернулась Карен, мы сели и, дабы скоротать время в ожидании Райли, принялись обсуждать погоду, телевидение и иные интересные предметы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23