А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Масиро снова бросился на него, держа меч так, словно собирался отхватить Тоцци голову, но Тоцци снова ушел от меча, вступив в зону атаки, а потом обойдя противника сзади.Снова сработало! Тоцци был на седьмом небе. Здорово! В этом айкидо и в самом деле что-то есть. А он еще сомневался.Ворчание Масиро сделалось громче. Оно прерывалось короткими резкими выкриками, словно злая собака облаивает чужака. Внезапно, не прекращая гавкать, он снова устремился в атаку, занеся меч над головой так, словно собирался разрубить Тоцци пополам. «Сохраняй спокойствие, сохраняй спокойствие», – твердил Тоцци про себя. Он заставил себя ждать и ждать – пока Масиро не потеряет равновесия, пока можно будет обратить против него же силу атаки, – потом он ушел в сторону, чуть не столкнувшись плечом с чокнутым япошкой, а начищенный клинок, просвистев по воздуху там, где только что стоял Тоцци, зазвенел об асфальт и застрял в щели канализационного люка. Масиро испустил яростный вопль, вытащил меч, развернулся и тут же приготовился к новой атаке.Черт. Тоцци понял, что на этот раз он мог бы сделать что-нибудь еще. Двигайся он чуточку поживее, он мог бы напасть на Масиро сбоку, пока тот еще не вытащил меч, и обезоружить его. Или отбить ему почки. Или наскочить сзади и связать ему руки морским узлом. Нил все время твердит, что надо подавлять в себе естественное желание вступить в драку, надо забыть о впитанных с молоком матери уличных приемах. Тоцци вспомнил все эти разговоры насчет того, как опасно потерять «одну точку» и утратить равновесие. Но это просто смешно. Уж в чем, в чем, а в уличной драке ему равных нет. Не то что в айкидо. И в конце концов, ему только и надо промурыжить Масиро, пока не подойдет Гиббонс. Он огляделся через плечо. Чертов Гиббонс все еще тащился в пятидесяти ярдах отсюда и вовсе не спешил закончить прогулку под ручку с этим своим старым дружком, кто бы он ни был.Черный шлем самурая сверкал на солнце. Мелкие медные пластинки на доспехе тоже сияли. Масиро теперь вопил беспрерывно, всячески понося Тоцци. Самурай тяжело дышал, и пот стекал по его лицу, смешиваясь с засохшей кровью. Воняло от него ужасно.Ну давай, дорогой. Повтори это еще раз. То же самое. Подойди, мерзкая рожа. Сделай одолжение.Самурай издал гортанный нечеловеческий крик и бросился вперед, держа меч высоко над головой.Тоцци ухмыльнулся. Черт возьми! Опять то же самое! Раз за разом!Он стоял спокойно, заставляя себя не двигаться до нужного момента, ждать, пока меч не начнет снижаться и можно будет идти в контратаку.Тоцци ждал, ждал – потом опять ушел от удара, оказавшись плечо к плечу с Масиро, а меч разрубил воздух на том месте, где Тоцци только что стоял. Пора! Он обошел Масиро сзади и завел руку под его локти, уже представляя себе, что случится дальше: он захватит руку Масиро под мышками и пальцы его сплетутся под потным затылком самурая, там, где кончается шлем. И вот он быстро, с силой пригибает его к земле, и меч падает из рук.Воображение работало быстрее, чем руки, и все случилось совсем не так, как предполагал Тоцци.Стоило Тоцци выступить и начать контратаку, как Масиро развернулся и нанес удар. Тоцци зацепило клинком у самой рукоятки; удар пришелся по руке выше локтя. На какую-то долю секунды все поплыло у него перед глазами. Но потом он услышал женский визг, инстинктивно зажал рану другой рукой и быстро отскочил назад, не дожидаясь смертельного удара.Масиро вопил и хохотал. Тоцци поглядел на свою руку: и пиджак и рубашка были разрезаны, словно бритвой, кровь струилась между пальцами. Чертова штуковина была на диво острой. Тоцци вдруг почувствовал свою вину. Это в наказание за то, что он пренебрег наставлениями Нила. Логика католической школы.– Стреляй! Стреляй!Самурай обернулся на голос, доносившийся из фургона.– Стреляй!Роксана вопила на Лоррейн, которая сжимала револьвер обеими руками, прищуриваясь и вертясь, стараясь поймать на мушку Масиро, который теперь направлялся к ним, забирая то вправо, то влево, приближаясь к фургону этой своей скорпионьей пробежкой. Теперь он бормотал хвастливо и угрожающе, он чувствовал себя как паук, играющий с мухой. Ему тоже было ясно, что Лоррейн никогда не стреляла из пистолета.– Эй ты, задница! – заорал Тоцци. – Ну иди же, прикончи меня! Подойди, ублюдок, не оставляй меня так! Кончи дело, ты, бессовестный сукин сын!Масиро не обращал на него никакого внимания и продолжал демонстрировать дамам свою боевую пляску.Роксана завизжала как сумасшедшая. Черт! Оставь их в покое, дубина! Тоцци со всех ног припустил за Масиро, догнал и дал хорошего пинка в зад.Масиро так и подпрыгнул, обернулся и принялся в ярости махать мечом.Тоцци отскочил назад, зажимая раненую руку, стараясь не замечать, как кружится голова.– Ко мне, паскуда! Со мной сначала разберись!Масиро неуклюже побежал к нему, спотыкаясь на каждом шагу. Тоцци развернулся, со всех ног припустил прочь от самурая. Но очень скоро Тоцци услышал позади зловещее рычание, приостановился и оглянулся через плечо. Масиро уже занял позицию, снова занес меч, как биту в бейсболе, и ждал, когда Тоцци примет вызов. Тоцци бросил взгляд на фургон, потом развернулся и оказался с самураем лицом к лицу. Не станет он бояться.Масиро бросился в атаку. Тоцци пригнулся, и меч просвистел у него над головой. Масиро накренился, влекомый силой собственного удара, и Тоцци снова пнул его в зад, потом побежал.– Ну давай, уродина! Догоняй! – Он снова оглянулся на фургон и увидел ужас на лице Роксаны. И на бегу обернулся через плечо. Масиро грохнул мечом по фарам коричневой «короллы» и вновь испустил тот пронзительный вопль – боевой клич самурая. И он побежал как безумный, преследуя Тоцци что было сил, а Тоцци петлял по проходу между двумя рядами машин, кружился, увертывался, откровенно насмехался. Интересно, подумал Тоцци, кто выдохнется первым? Впереди Тоцци видел черный «кадиллак», а над ним, в дверях фургона, Роксану и Лоррейн. Он задыхался, он выбился из сил, он чуть не терял сознание, но тяжелые шаги Масиро уже слышались за спиной. Раздумывать некогда, нужно действовать. От адреналина ноги заработали быстрее. Тоцци обернулся и увидел угрожающее сверкание меча. И опять припустил во весь дух. Давай, давай, не останавливайся. И тут вдруг припомнил кое-что из ночного урока. Меч опускался прямо ему на голову, он уже чувствовал, как падает клинок. Раздумывать некогда. Нужно что-то делать. И он сделал.Тоцци резко остановился и повернулся к Масиро – так, как ему показывал Нил. Когда меч очутился в нескольких дюймах от лица Тоцци, он схватил запястья Масиро у самой рукоятки меча, захватил локоть самурая, резко нагнул вниз, чтобы тот утратил равновесие, потом еще раз, с большей силой, отрывая его от земли. Масиро взвился в воздух. Тоцци в страхе заморгал, припомнив, что он ведь должен был по идее захватить меч. А чертов меч остался у Масиро. Но, подняв глаза, он увидел, что тело самурая болтается между небом и землей вверх ногами и бьется в судороге. Тоцци снова заморгал в смущении. Что-то тут не так. Тут меч выскользнул из пальцев Масиро и зазвенел по асфальту. У Тоцци кружилась голова. Он не мог понять, как, к черту...Но вот на хромированный радиатор «кадиллака» закапала кровь, блестя на солнце. Кровь сочилась из груди Масиро, и Тоцци наконец сообразил, что самурая проткнуло насквозь. Он пришпилен, как японский жук на булавку.– Мадонна миа!Тоцци обернулся на скрипучий голос и с изумлением увидел, что старый хрыч, опирающийся на руку Гиббонса, не кто иной, как Кармине Антонелли.– Спокойно. – Гиббонс осадил старого дона, потом взглянул на Тоцци, который ощупывал свою рану. – Рана серьезная? – спросил Гиббонс.Тоцци закашлялся, пытаясь отдышаться.– Нет. Не думаю.– Заложи руку за голову. Чтобы была выше сердца, – сказал Антонелли. – Это ослабит кровотечение.Гиббонс сверкнул на него глазами.– Ты что теперь, доктор?Антонелли пожал плечами.– Просто я пытался помочь.– Ты бы лучше заткнулся.Антонелли опять пожал плечами и отвернулся.Гиббонс осмотрел рану.– Он прав. Подними руку. Кстати, беру назад все, что я говорил насчет твоих занятий этим... как его? Айкидо? Отличный прием. Впечатляет.Тоцци скорчил рожу и кивнул на повисшего самурая.– Не знаю, – пробормотал он. – Это сработало, кажется, но что-то тут все-таки не так.– Боже мой, да ты горазд драться. Я такого от тебя не ожидала. – Роксана подошла сзади и опустила его руку, чтобы взглянуть на рану. Без лишних слов помогла снять пиджак, оторвала разрезанный рукав рубашки и свернула из него жгут. Взгляд у нее был заботливый и нежный. От ее прикосновений у Тоцци еще больше закружилась голова. Может, она больше не сердится.– Ты мне не скажешь спасибо за то, что я тебя спас?– Это в мои планы не входило.– Да? – Черт.Она лукаво улыбнулась, показав свою потрясающую щербинку.– Но если тебе это поможет...– Нет, нет, нет... хорошо и так. – Тоцци ухмыльнулся. – Только скажи мне одну вещь. Как, к черту, впутались вы...Тоцци вдруг заметил, что рядом стоит Лоррейн. Она выглядела как зомби – руки безвольно повисли, волосы растрепались. Она глядела на рану, которую перевязывала Роксана, и слезы блестели у нее на глазах.– Вот, – сказала она, вкладывая револьвер ему в кобуру.– Что с тобой, Лоррейн? Ты не ранена? – Тоцци знал, что с ней, но просто не знал, что сказать. Он поглядел на Гиббонса. Не стой же столбом. Скажи хоть слово.Лоррейн смерила Гиббонса взглядом, и глаза ее сверкнули, как лазерный луч.– Нет, не ранена. – Голос ледяной. Тоцци никогда не слышал, чтобы она говорила так.Тоцци взглянул на Гиббонса, который глаз не спускал с Лоррейн. Тот глубоко вздохнул, но так и не сказал ни слова. Чего же, к черту, он дожидается?Она резко повернулась и пошла прочь. Тоцци ждал, что Гиббонс что-нибудь скажет, позовет ее, догонит, но старый хрыч ничего такого не сделал. Ему было по-настоящему жаль их обоих, но ее, наверное, немного больше. Ну, Гиб, давай же. Знаю, это трудно, но решайся же наконец. Не мучай ее так.Тут Антонелли закашлялся, захрипел, и Гиббонс сурово воззрился на него, словно старик в чем-то виноват. Лоррейн свернула уже в следующий проход и все удалялась. Гиббонс посмотрел сверху вниз на маленького старикашку. На Лоррейн он по-прежнему не смотрел. Что за чертовщина с тобой творится, мужик?Холодный ветер внезапно задул с залива, и чайки, расправив крылья, заскользили по безоблачному небу. Тоцци вздохнул и покачал головой. Роксана больше не улыбалась. Она поняла уже, что происходит. Тоцци глубоко, с отчаянием вздохнул и посмотрел на мертвого самурая, нанизанного на острие решетки радиатора старого черного «кадиллака», точно такого, какой был у его отца. Солнце не по-осеннему светило и грело. Ручеек ярко-красной крови змеился по черному асфальту, вытекая из темной лужи, что собралась в тени под хромированным бампером. Тоцци шмыгнул носом и вытер пот со лба. Из черного жука тек черный-черный сок. Глава 31 Иверс снова выглядел так, словно его мучает запор. Губы крепко поджаты, лоб наморщен. Он сидел за своим монументальным столом красного дерева, на нем был кошмарный костюм цвета детской неожиданности, и он с гримасой косился на письма, лежащие на столе, пытаясь сохранять достоинство, подобающее начальнику оперативного отдела. Гиббонсу было чуть ли не жалко его. Наверное, хреново ему пришлось, когда он объяснялся с директором.Тоцци сидел в кресле напротив Иверса, упершись ногами в пол и положив руки на подлокотники. Вид у него был спокойный и собранный, выражение лица безмятежное. Он, видно, научился держать «одну точку», какая бы хреновина вокруг ни происходила. Точка эта, он утверждает, находится где-то под пупком. Это чертово айкидо в самом деле ударило ему в голову. Он уже весь просветлился. Господи Иисусе.Стул под Иверсом заскрипел, а сам он засопел и зафыркал, так громко шмыгая носом, что, наверное, было слышно секретарше в соседней комнате. Старый Грозный Волчина готовился к очередному броску.– Ну, вы двое и оригиналы. – Он выбрал одно из писем, лежавших на столе. – Это пришло из Международной Амнистии. Благодарственное письмо за вашу деятельность по освобождению рабов. – Иверс покачал головой. – Агенты ФБР получают благодарность от Международной Амнистии. Я такое вижу впервые.Иверс взял в руки другое письмо.– Посол Японии приглашает вас обоих на ленч. Там вам собираются вручать медали или еще какую-то хреноту в этом роде, – тут Иверс заглянул в письмо, – за «героические, предпринятые в одиночку усилия по спасению японских граждан, павших жертвами международного преступного заговора». – Иверс взглянул на них поверх очков. – Превосходно.При одной мысли о сырой рыбе у Гиббонса начались спазмы в животе.– О ленче забудьте. Я не ем суси.– А ты когда-нибудь пробовал? – осведомился Тоцци. – Это не так уж скверно.Иверс сверкнул на них глазами.– Все превозносят вас. Все, как один, считают, что вы оба просто великолепны. После воскресных новостей даже президент запрашивал о вас. Кончилось тем, что сегодня утром директор был вынужден вертеться как уж на сковородке в Овальном кабинете, давая ответы на вопросы о том, о чем он и слыхом не слыхивал. После чего он наточил зуб на меня и задал мне хорошую взбучку. Что за чертовщина здесь творится – вот что хотел бы он знать. Международная работорговля в Соединенных Штатах, – а он ничего об этом не слышал? Два агента из нью-йоркского оперативного отдела строят из себя Бэтмена и Робина – против коалиции якудза и мафии, а он и знать ничего не знает? А я, я сам обо всем узнаю только из газет, ибо вы, видимо, считаете, что составлять рапорты ниже вашего достоинства. Ну мог ли я сказать ему такую вещь, а? Нет – и мне самому пришлось вертеться на той же сковородке. Вот что пришлось мне сделать.Гиббонс почесал себе нос. Только этой нотации нам и не хватало.– Извините за беспокойство. – Старая задница.– Знаете, пусть хоть целый мир считает вас героями, а я вас считаю паршивцами. Разрушающими все вокруг, вышедшими из-под контроля паршивцами. Вы издеваетесь над всем, на чем зиждется Бюро.Гиббонс вспылил.– Послушай, приятель, я работал в оперативной службе и подставлял грудь под пули, когда ты еще носил короткие штанишки и ходил в детский сад. Так что нечего мне рассказывать, на чем зиждется Бюро. Оно зиждется на том, чтобы ловить подонков и отдавать их в руки правосудия, а не на том, чтобы плодить бумаги в конторе и лизать тебе задницу в надежде на очередное повышение.Иверс ударил кулаком по столу.– Вы забываетесь, Гиббонс.Гиббонс тоже грохнул кулаком по столу. Ему просто не терпелось высказать Иверсу все.– Триста двенадцать человек оказались запертыми на этом судне, пятьдесят девять из них – уже без сознания от обезвоживания организма, когда береговая охрана начала вскрывать багажники. Миссис Д'Урсо была так потрясена увиденным, что Тоцци удалось вытянуть из нее сведения о том, где ее муж держит свои записи, в результате чего еще тысяча двести рабов были обнаружены и освобождены в течение этих выходных. Кармине Антонелли был арестован по обвинению, от которого он на этот раз вряд ли отмажется. Если бы Джону Д'Урсо удалось убить своего босса, разразилась бы такая война между бандами, какой этот город не видал со времен Счастливчика Лучано. И самое главное – якудза не удалось закрепиться в Нью-Йорке. Это что – плоды вашего мудрого руководства, Иверс? Черта с два. Единственное, что вы умеете делать, это лизать задницу директору и строчить рапорты. Дело делаем мы.– Полегче, Гиб, – заметил Тоцци.– Да, дело вы делаете, – заорал Иверс в ответ. – Но не по правилам. Не по нашим правилам. Вы скрыли от Бюро жизненно важную информацию и проводили расследование по собственному усмотрению.– Все произошло слишком быстро, – вмешался Тоцци. – Не было времени писать рапорты. Мы действовали так, как нам подсказывал здравый смысл.– Не вешайте мне лапшу на уши, Тоцци. Действуя по собственному усмотрению, вы подвергали опасности сотни жизней. Это не здравый смысл. Это фигня.Гиббонса так и подмывало заткнуть ему глотку раз и навсегда, но в конце концов он решил, что не стоит. Вместо этого стал глядеть мимо Иверса в окно.– Пошел бы ты, а? – только и пробурчал он.Иверс уставил палец прямо в лицо Гиббонсу.– Знаете, Гиббонс, вы так задаетесь потому, что высоко вознеслись со всей этой шумихой. Вы прекрасно знаете, что сейчас вас никто не тронет. Упаси Боже, если два великих героя вдруг получат взыскания. Я уже вижу, что напишут в газетах, посмей мы только что-то с вами сделать. Просто какой-то шантаж. И это не в первый раз вы меня так подставляете.Все, довольно. Гиббонс передвинулся на край стула и уставил свои палец Иверсу в физиономию.– Ну, если я для тебя, как шило в заднице, то я ухожу в отставку. Что ты на это скажешь? Я ухожу, а ты сможешь заправлять тут всем по собственному вкусу. Ну что, Иверс, идет? Ты рад?Иверс весь кипел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29