А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он высмеял его и сказал, что это то же самое, что играть в куклы. И то, что эта «кукла» живая, не делало исключения. Это девчачья игра. Ненни Каффлей сказала, что Фабиан был по-настоящему удручен этим. Он не хотел, чтобы вы ушли… но, я полагаю, он думал, что ухаживание за ребенком ляжет пятном на его мужественности.
Я любила эту историю и просила повторять ее много раз.
Почти сразу же после этого инцидента появилась Полли.
Когда бы я ни видела Фабиана — обычно на расстоянии — я украдкой смотрела на него и мысленно видела, как он нежно заботится обо мне. Это было так забавно, что всегда вызывало у меня смех.
Я также воображала, что он смотрит на меня как-то по-особому, хотя он всегда делал вид, что не замечает меня.
Учитывая наше положение в деревне — пастор был на одном уровне с врачом и адвокатом, хотя, конечно, пропасть отделяла его от тех вершин, на которых обитали Фремлинги, — меня, когда я стала старше, время от времени приглашали на чай с мисс Лавинией.
Хотя общение с ней и не доставляло мне удовольствия, сами походы в Дом всегда волновали меня. До этих небольших чаепитий я очень мало что знала о нем. Я видела только холл, потому что один или два раза, когда прием в саду был в разгаре, пошел дождь и нам разрешили спрятаться в Доме. Я всегда буду помнить тот трепет, который я ощутила, поднимаясь по лестнице мимо рыцарских доспехов. В моем воображении они должны были выглядеть в темноте очень пугающими. Я была уверена, что они живые и когда мы поворачиваемся к ним спиной, они смеются над нами.
Лавиния была надменной, властной и очень красивой. Она напоминала мне тигрицу. У нее были рыжевато-коричневые волосы, и в зеленых глазах светились золотистые искры. Ее верхняя губа была узкой, и прекрасные белоснежные зубы слегка выступали вперед; самый кончик ее маленького носа был немного вздернут вверх, что придавало ее лицу пикантность. Но ее гордостью были прекрасные густые вьющиеся волосы. Да, она была очень привлекательной.
Тот первый раз, когда я пошла к ней на чай, сохранился в моей памяти. Меня сопровождала мисс Йорк. Нас встретила мисс Эзертон, и между нею и мисс Йорк сразу же установилось взаимопонимание.
Нас провели в школьную комнату, которая была просторной, с панелями на стенах и решетчатыми окнами, большими стенными шкафами, где, я думаю, находились грифельные доски, карандаши и, возможно, книги. Там был длинный стол, за которым не одно поколение Фремлингов учило уроки.
Лавиния и я рассматривали друг друга с определенной долей враждебности. Перед уходом к ним Полли наставляла меня: «Не забывай, что ты такая же хорошая, как и она. Я считаю, даже лучше». Так что, помня слова Полли, все еще звучащие у меня в ушах, я смотрела на нее, скорее, как на соперника, чем как на друга.
— Мы будем пить чай в классной комнате, — сказала мисс Эзертон, — а затем вы сможете ближе познакомиться друг с другом. — Она заговорщицки улыбнулась мисс Йорк. Было ясно, что этим двоим хотелось бы немножко отдохнуть от забот.
Лавиния провела меня к окну, и мы сели.
— Ты живешь в том ужасном старом доме священника, — сказала она. — Уф!
— Он очень милый, — возразила я.
— Но он не похож на этот.
— Это не мешает ему быть привлекательным. Лавиния выглядела потрясенной тем, что я ей противоречу, и я почувствовала, что наши взаимоотношения не будут такими легкими, как у мисс Йорк и мисс Эзертон, судя по некоторым признакам.
— В какие игры ты играешь? — спросила она.
— О… в игры-загадки с моей няней Полли и мисс Йорк. Иногда мы воображаем себя путешествующими по миру и называем все те места, которые должны проехать.
— Какая глупая игра!
— Она не глупая.
— Нет, глупая, — заявила она, как бы ставя точку в этом инциденте.
Появился чай, который принесла горничная в накрахмаленной наколке и переднике. Лавиния бросилась к столу.
— Не забывай о своей гостье, — сказала мисс Эзертон. — Садитесь сюда, Друзилла.
Были поданы хлеб с маслом и клубничным джемом, а также небольшие кексы, покрытые цветной сахарной глазурью.
Мисс Йорк следила за мной. Сначала надо взять хлеб и масло. Начинать с кексов невежливо. Но Лавиния не соблюдала правила. Она взяла один из кексов. Мисс Эзертон виновато посмотрела на мисс Йорк, которая делала вид, что ничего не замечает. Когда я съела свой кусок хлеба с маслом, я выбрала один из кексов и взяла тот, на котором была голубая сахарная глазурь.
— Это последний кекс с голубой глазурью, — заявила Лавиния. — Я хотела взять его.
— Лавиния! — сказала мисс Эзертон.
Лавиния не обратила на ее слова внимания. Она смотрела на меня, ожидая, что я отдам ей кекс. Помня о наставлениях Полли, я все же этого не сделала, а подумав, взяла его с тарелки и надкусила.
Мисс Эзертон пожала плечами и посмотрела на мисс Йорк.
Это было неуютное чаепитие.
Думаю, что мисс Йорк и мисс Эзертон обе почувствовали большое облегчение, когда оно было закончено и мы, оставив гувернанток вдвоем, отправились играть.
Я последовала за Лавинией, которая заявила, что мы будем играть в прятки. Она достала из кармана пенни и сказала:
— Бросим монету. — Я не имела представления о том, что она подразумевает. — Выбирай, орел или решка.
Я выбрала орла.
Она подбросила монету на ладони. Держа ее так, чтобы я не могла увидеть, она сказала:
— Я выиграла. Это значит, что я выбираю. Ты будешь прятаться, а я водить. Иди. Я буду считать до десяти…
— А где… — начала я.
— Где-нибудь…
— Но этот дом такой большой… Я не знаю…
— Конечно, большой. Не то что жалкий дом священника. — Она подтолкнула меня. — Ты лучше иди. Я начинаю считать.
Конечно, она была мисс Лавинией из Большого Дома. Она была на год старше, чем я, и казалась очень знающей и опытной. А я была в гостях. Мисс Йорк говорила мне, что гости часто испытывают чувство неловкости, и поэтому они делают то, что им не свойственно.
Оставив угрожающе считавшую Лавинию, я выбежала из комнаты.
— Три, четыре, пять… — Это звучало как звон похоронного колокола.
Дом, казалось, смеялся надо мной. Как же я могла спрятаться в доме, не зная его расположения?
Несколько мгновений я двигалась наугад. Я подошла к двери и, открыв ее, оказалась в небольшой комнате. В ней стояло несколько стульев, спинки которых были украшены ручной вышивкой в голубых и желтых тонах. Мое внимание привлек потолок: он был расписан маленькими толстыми купидонами, сидящими на облаках. В комнате была еще одна дверь, выйдя через которую я оказалась в проходе.
Здесь прятаться было негде. Что мне делать? Может быть, стоит вернуться в классную комнату, найти мисс Йорк и сказать ей, что хочу вернуться домой. Мне хотелось, чтобы за мной пришла Полли. Она бы никогда не оставила меня на милость мисс Лавинии.
Я должна попытаться найти дорогу обратно. Я повернулась и пошла, как полагала, в правильном направлении. Подойдя к двери, я ожидала увидеть на потолке толстых купидонов, но не тут-то было. Я оказалась в длинной галерее, на стенах которой рядами висели картины. В конце комнаты было возвышение, на котором стояли клавесин и позолоченные стулья.
Я опасливо глядела на портреты, висевшие на стенах. Казалось, что лица, изображенные на них, сурово смотрят на меня за то, что я вторглась в их владение.
Я была почти в панике. Мне представлялось, что я в ловушке и никогда не выберусь отсюда и мне придется провести остаток жизни, бродя по дому, в попытках выбраться из него.
В конце галереи была дверь. Открыв ее, я оказалась в другом длинном проходе. Прямо напротив меня начинался марш лестницы. Надо было или подниматься по лестнице, или возвращаться в галерею. Я выбрала первое… там был другой проход и затем… еще дверь.
Не размышляя, я открыла ее и оказалась в небольшой темной комнате. Несмотря на усиливающееся чувство страха, я была восхищена. В ней было что-то чужеземное. Драпировки были из тяжелой парчи, и стоял странный запах. Позже я узнала, что это был запах сандалового дерева. Резные деревянные столы были украшены бронзовым орнаментом. Вид этой комнаты настолько захватил меня, что на мгновение я забыла про свой страх. В комнате был камин, и на каминной полке лежал веер. Это был очень красивый веер в голубых тонах с крупными черными пятнами. Я знала, из чего он был сделан, так как видела павлинов на картинках. Это был веер из павлиньих перьев. Я почувствовала непреодолимое желание потрогать его. И тут же, встав на цыпочки, дотянулась до него. Перья были очень мягкими.
Затем я осмотрелась вокруг. Еще одна дверь. Я пошла по направлению к ней. Возможно, я смогу найти кого-то, кто показал бы мне дорогу обратно, в классную комнату и к мисс Йорк.
Открыв дверь, я осторожно заглянула внутрь.
— Кто там? — раздался чей-то голос. Я вошла в комнату и сказала:
— Это Друзилла Делани. Я пришла на чай и потерялась.
Я прошла вперед и увидела кресло с высокой спинкой и в нем старую леди. На коленях у нее лежал плед, что свидетельствовало, как я полагала, о том, что она инвалид. За ней находился стол, заваленный бумагами, похожими на письма.
Мы всматривались друг в друга. Я была не виновата в том, что потерялась. Со мной обходились не как с гостьей.
— Почему ты пришла навестить меня, девочка? — спросила старая леди пронзительным голосом. Она была очень бледной, и ее руки тряслись. На мгновение она показалась мне призраком.
— Я не пришла. Я играла в прятки и потерялась.
— Подойди сюда, детка. Я не видела тебя раньше.
— Я живу в доме священника. Меня пригласили на чай к Лавинии, а это вроде бы игра в прятки.
— Никто не навещает меня.
— Мне очень жаль.
Она кивнула головой в сторону стола:
— Я читала его письма.
— Почему вы читаете их, если они заставляют вас плакать? — спросила я.
— Он был таким замечательным. Это все несчастная судьба. Я уничтожила его. Это была моя вина. Я должна была знать. Я была предупреждена…
Я подумала, что она самый странный человек, какого я когда-либо встречала. Я все время чувствовала, что в этом доме должны происходить необыкновенные вещи.
Я сказала, что хотела бы вернуться в классную комнату.
— Они будут искать меня. Да и со стороны гостьи не очень-то прилично бродить по дому, не так ли?
Она протянула руку, напоминавшую когтистую лапу, и схватила меня за запястье. Я была готова звать на помощь, но вдруг дверь отворилась и в комнату вошла женщина. Ее появление удивило меня. Она не была англичанкой. У нее были очень темные волосы и глубоко посаженные черные глаза; на ней было, как я узнала позже, сари. Оно было в глубоких голубых тонах, как и веер, и я нашла его очень красивым. Двигаясь очень грациозно, она сказала приятным монотонным голосом:
— О, милочка. Что такое, мисс Люси? И кто ты, девочка?
Я объяснила, кто я и как сюда попала.
— Ох, мисс Лавиния… но она гадкая, гадкая девочка, раз так обошлась с тобой. Прятки, — она воздела руки. — И в этом доме… и ты нашла мисс Люси. Сюда никто не приходит. Мисс Люси любит одиночество.
— Мне очень жаль. Я не хотела. Она потрепала меня по плечу.
— О, нет… нет… эта гадкая мисс Лавиния. Один из этих дней… — Она поджала губы и, сложив ладони рук вместе, на мгновение посмотрела на потолок. — Но ты должна вернуться. Я провожу тебя. Пошли со мной.
Она взяла меня за руку и ободряюще сжала ее. Я посмотрела на мисс Люси. Слезы медленно бежали по ее декам.
— Это — часть дома мисс Люси, — объяснили мне. — Я живу с ней здесь. Мы здесь… и не здесь… Понимаешь?
Ничего не поняв, я кивнула.
Мы возвращались сначала по галерее, а затем по той части дома, которую я раньше не видела, и мне показалось, что прошло совсем мало времени, пока мы вернулись в классную комнату.
Женщина открыла дверь. Мисс Йорк и мисс Эзертон были полностью поглощены разговором. Признаков присутствия Лавинии не было.
Они с удивлением воззрились на меня.
— Что случилось? — спросила мисс Эзертон.
— Они играли в прятки. Эта малышка… в незнакомом доме. Она заблудилась и попала к мисс Люси.
— Ох, мне очень жаль, — сказала мисс Эзертон. — Мисс Лавинии следовало бы лучше заботиться о своей гостье. Благодарю вас, Айша.
Я повернулась, улыбаясь ей. Мне понравились ее нежный голос и добрые черные глаза. Она тоже улыбнулась мне в ответ и грациозно вышла.
— Я надеюсь, Друзилла не… э-э… — начала мисс Йорк.
— О, нет. Мисс Люси живет отдельно со своими слугами. Они… оба индусы. Она уезжала, вы знаете. Семья была связана с Ост-Индской компанией. Теперь она немного… странная.
Обе гувернантки посмотрели на меня, и я догадалась, что это будет обсуждаться позже, когда они останутся одни.
Я повернулась к мисс Йорк со словами:
— Я хочу уйти домой.
Она выглядела смущенной, но мисс Эзертон улыбнулась понимающей улыбкой.
— Ну, что же, — продолжала мисс Йорк, — я думаю, нам уже пора.
— Если вы должны… — произнесла мисс Эзертон. — Удивляюсь, где это мисс Лавиния. Она должна прийти и попрощаться со своей гостьей.
Лавинию нашли до нашего ухода. Я сказала холодным голосом:
— Благодарю вас.
— С твоей стороны было глупо заблудиться. Но ведь ты не привыкла к таким домам, как этот, не так ли? — услышала я в ответ.
— Я сомневаюсь, что есть другой такой дом, Лавиния. Ну… приходите к нам еще. — Это были слова мисс Эзертон.
Мисс Йорк и я ушли. Губы мисс Йорк были поджаты. Но она все же сказала мне:
— Не хотела бы я оказаться на месте мисс Эзертон после всего того, что она мне рассказала… а мальчик еще хуже. — Тут она вспомнила, кому она это говорит, и сказала, что это действительно был очень приятный визит.
Вряд ли я могла сказать то же, но в нем были волнующие моменты, которые нелегко забыть.
Хотя мне не хотелось вновь появляться в этом доме, мое восхищение им возрастало. Когда бы я ни приходила, мне обычно хотелось узнать о странной старой леди и ее компаньонке. Любопытство одолевало меня, потому что я была любознательной по натуре; это свойство было общим у нас с Поллй.
Я имела обыкновение спускаться в кабинет к отцу, когда он не был занят. Это всегда происходило после чая. Я чувствовала себя почти такой же его вещью, как очки, которые он время от времени где-нибудь забывал и вспоминал о них тогда, когда возникала в них необходимость, точно так же как он вспоминал обо мне именно тогда, когда в нем просыпалось чувство долга.
В его забывчивости было что-то трогательное. Он всегда был нежен со мной, и я была уверена, что он вспоминал бы обо мне значительно чаще, если бы не был так увлечен Троянской войной.
Общение с ним напоминало игру, в которой он пытался свести разговор к классическим темам, а я — увести его от них.
Он всегда спрашивал, как я справляюсь со своими уроками и нравится ли мне мисс Йорк. Я думала, что поступаю хорошо, отвечая ему, что мисс Йорк кажется довольной.
Он кивал, улыбаясь.
— Она считает тебя немного импульсивной, — сказал он. — Во всем же остальном она о тебе хорошего мнения.
— Мисс Йорк, возможно, считает меня импульсивной потому, что сама не такая.
— Возможно, и так. Но ты должна научиться не быть рассеянной. Помни о Фаэтоне.
Я не знала, кто такой Фаэтон, но, если я спрошу его, он пустится в разговор, и Фаэтон повлечет за собой других персонажей из прошлого, когда люди превращались в лавровые деревья и всякие другие сорта растений, а боги становились лебедями и быками, чтобы соблазнять смертных. Это казалось мне очень странным; во всяком случае я не верила в это.
— Отец, — сказала я, — знаешь ли ты что-нибудь о Люси Фремлинг?
В его глазах появилось неуверенное выражение. Он потянулся к своим очкам, как будто они могли помочь ему разглядеть эту леди.
— Я слышал, как леди Харриет однажды что-то говорила… Я полагаю, что-то об Индии.
— С ней была служанка-индианка. Я видела ее. Я заблудилась, играя в прятки, и оказалась в ее комнате. Индианка привела меня обратно к мисс Йорк. Это было очень волнующим.
— Я знал, что Фремлинги как-то связаны с Индией. Я думаю, с Ост-Индской компанией.
— Мне интересно, почему она заперта в дальнем крыле дома.
— Мне кажется, я слышал, что она потеряла своего возлюбленного. Это должно быть очень грустно. Вспомни Орфея, который спустился в преисподнюю в поисках Эвридики.
Я была так захвачена таинственной историей мисс Люси Фремлинг, что позволила отцу выиграть эту встречу, и остальное время было занято Орфеем и его путешествием в преисподнюю в поисках жены, похищенной у него в день свадьбы.
Несмотря на неблагоприятное начало, мои встречи с Лавинией продолжались, и, хотя между нами всегда существовала определенная антипатия, меня привлекала она и, возможно, больше всего Дом, который был полон тайн; я всегда входила в него с чувством, что нахожусь на пороге приключения.
Я рассказала Полли об игре в прятки и о том, как встретила старую леди.
— Фу-ты, ну-ты, — сказала она. — Эта миленькая маленькая мадам определенно не знает, как надо себя вести с гостями. А еще называет себя леди.
— Она сказала, что дом пастора очень маленький.
1 2 3 4 5 6 7