А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Необъятное платье тоже сверкало драгоценностями. Королева ослепляла взоры сиянием украшений и блеском дорогой материи. Глаза присутствующих обратились к ней, но так было бы, будь она одета даже в самый скромный наряд из бумазеи. Ее лицо было густо намазано гримом, но глаза были очень живые — необычные темные глаза, не очень большие, но невероятно блестящие и странно пронзительные.
Немного позади королевы, придерживая рукой занавес, стоял, наклонив величавую голову и почтительно выслушивая брошенное ему через плечо приказание, де Мовиссьер. Сэр Френсис Уолсингхэм держал свиток, который тут же передал Крофтсу, хмурившемуся в глубине комнаты. Довольно печальные глаза сэра Френсиса заметили, казалось, всех собравшихся в галерее. Взгляд его задумчиво остановился на Боваллете, но он ничего не сказал.
Де Мовиссьер склонился, целуя руку королевы. Она притопнула ногой, и глаза ее опасно сузились. Фрейлины, знакомые с этими грозными признаками, почувствовали приближение грозы.
Де Мовиссьер отступил, кланяясь, назад, королева кивнула и снова топнула ногой. Она была вне себя, бросала свирепые взгляды на двух своих министров и нетерпеливо дергала плечом.
Уолсингхэм дал Боваллету знак. Царственную владычицу надо было развлечь, ни Хэттон, ни Рейли, которых она видела каждый день, для этого не годились. Сэр Николас прибыл в добрый час.
— Клянусь смертью Господней! — возопила королева. — Хорошо же со мной обращаются!
Послышались быстрые шаги, какой-то джентльмен опустился на колено, целуя ей руку, и лишь затем поднял голову, глядя на нее искрящимися от смеха глазами.
— Клянусь смертью Господней! — снова произнесла королева, на этот раз радостно. — Боваллет!
Она позволила ему еще раз поцеловать свою руку, коснулась его руки своим веером и просила подняться. Гроза миновала, ее величество удалось отвлечь. Уолсингхэм прятал в бороде улыбку, сэр Джеймс Крофтс перестал настороженно хмуриться.
— Как, разбойник! — сказала ее величество, обнажая в добродушной улыбке слегка пожелтевшие зубы. — Так ты вернулся!
— Как иголка прилипает к магниту, мадам, — с готовностью отозвался сэр Николас.
Она оперлась на его руку и прошла несколько шагов по галерее.
— Какие известия принес ты мне о моем добром кузене, короле Испании?
— Увы, мадам, но мне точно известно, что он потерял три отличных корабля: караку и два больших галеона.
Ее блестящие глаза бросили на него косой взгляд.
— Так-так! И чьей же добычей они стали?
— Они достались некоему разбойнику, мадам, по имени Боваллет.
Королева громко расхохоталась.
— Клянусь, я так люблю тебя, мой веселый флибустьер! — Она поманила Уолсингхэма и передала ему новости. — Что же нам с ним делать, сэр Френсис? — поинтересовалась она. — Пожелай что хочешь, разбойник, и ты это получишь. — Она ожидала его ответа, зная, что он ни в чем не нуждался, а наоборот, прибыл, чтобы обогатить ее казну.
— Мадам, я на коленях молю вас о двух одолжениях.
— Клянусь сыном Господним! Это звучит нагло, вот что я тебе скажу! Но говори же!
— Во-первых, я прошу ваше величество принять от меня запоздалый новогодний подарок, который я осмелюсь вам преподнести — горсточку рубинов, не больше. Во-вторых, я прошу ваше величество разрешить мне отбыть на некоторое время во Францию.
Последняя просьба ей совсем не понравилась. Королева нахмурилась и задумалась.
— Обещаю, что дам тебе место при дворе, — сказала она.
Теперь нахмурился Ник. Каждый истинный придворный в ответ на такие слова улыбнулся бы и забормотал о вечной преданности. А Сумасшедший Николас только сдвинул густые черные брови и совсем невежливо покачал головой.
— Клянусь Богом, ты наглый молодчик! — резко произнесла королева. Однако, казалось, эти слова больше развеселили ее, чем разозлили. — В чем дело? Ты не шутишь?
— Позвольте мне немного попутешествовать, мадам, — взмолился сэр Николас.
— Эй, ты, я тебе уши надеру! — предупредила королева.
— О, мадам, простите мой язык, он не привык к галантным разговорам. Я с большой охотой предпочту служить вам мечом за границей, чем праздно прозябать при вашем дворе.
— Хорошо, хорошо! Неплохо сказано, а, Уолсингхэм? Но мне не нужен твой меч во Франции. Нет, я не разрешаю тебе. Советую тебе быть со мной пооткровенней! — Она увидела искорки, танцевавшие в глазах мореплавателя, и легонько ударила его по руке веером. — Ха, ты смеешься? Клянусь смертью Господней, ты дерзкий плут! Но я хочу знать все. Говори, Боваллет, королева слушает.
— Мадам, я не стану вас обманывать. — Боваллет опустился на одно колено. — Позвольте мне съездить ненадолго в Испанию.
Эта невероятная просьба прозвучала в полной тишине. Затем королева громко расхохоталась, и даже те, кто находился в дальнем конце галереи, позавидовали Сумасшедшему Николасу, который сумел так позабавить ее величество.
— Шутка! Вот так шутка! — выговорила, наконец, королева. Но ее пронзительные глаза были устремлены прямо на Ника Боваллета. — А это еще зачем?
— Мадам, я должен выполнить данный мною обет. Исполните мою маленькую просьбу.
— Позволить тебе пожертвовать своей жизнью? А зачем мне это? Вы слышали, Уолсингхэм? Что же, он сумасшедший или говорит серьезно?
Уолсингхэм поглаживал бороду. Он невозмутимо смотрел на сэра Николаса, так что понять, о чем он думал, было невозможно.
— Сэр Николас вполне может привезти нам кое-какие новости из Испании, — медленно произнес он наконец.
Королева нетерпеливо дернула плечом.
— Ну уж нет! ищите себе других шпионов, сэр! А если я исполню эту просьбу, сэр Николас? Что тогда?
— Тогда, мадам, вам останется сказать мне, какой подарок вы бы хотели получить из Испании!
Возможно, ей понравился быстрый ответ, возможно, ей просто было любопытно узнать, что он задумал, но королева ответила:
— Привезите мне лучшее, что есть в Испании, сэр. Запомните это!
Медленным, бесстрастным голосом заговорил Уолсингхэм. Он увел беседу в сторону. Боваллет был доволен. Королева не сказала ни да, ни нет, но теперь сэр Френсис Уолсингхэм, несомненно, выхлопочет ему разрешение, надеясь на те сведения, которые он собирался получить таким образом.
Глава VIII
Три месяца спустя сэр Николас оставил Париж и отправился к югу, в направлении испанской границы. Задержка произошла не по его вине — надо было проследить за передачей добычи в казну королевы, а потом заняться устройством прочих дел. Нику надо было посетить сестру в Вустере, и она не скоро отпустила его. Он хорошо провел там время, но ничего не сказал Адели о своих планах и самым бесстыдным образом флиртовал с молодыми дамами, которых она приглашала к себе, надеясь склонить его к браку.
Разрешение на путешествие удалось получить без труда. Боваллет провел наедине с Уолсингхэмом целый час и затем жалобно заявлял, что секретарь просто привел его в дрожь. Однако все знали, что оба они приветствовали планы начала войны с Испанией.
Запасшись необходимой для его целей суммой денег, сэр Николас, в сопровождении Джошуа Диммока, прибыл, наконец, в Париж и принялся разыскивать своего дальнего родственника, Юсташа де Боваллета, маркиза де Бельреми. Этого дворянина Николас не видал со времен их бурной юности в Италии, когда обоим им было чуть больше двадцати лет. Добравшись до его городского дома, Ник узнал, что Юсташ направился в Бельреми, свое поместье в Нормандии. Кроме того, поговаривали, что маркиз отправился дальше к югу, навестить одного из своих друзей. Разыскивать неуловимого маркиза по всей Франции нечего было и думать, Боваллет очень раздосадовался из-за такой задержки и решил ждать возвращения своего родственника в Париже. Он не стал наносить визиты английскому послу и двору Генриха III. Что касается первого, то сэр Николас предпочитал, чтобы его приезд во Францию не был известен послу; а что до второго, то фатовство и щегольство французского двора были Боваллету совсем не по вкусу. Он нашел способ неплохо провести время вдалеке от двора и не давал себе скучать.
В конце месяца маркиз вернулся в Париж и, узнав о приезде Боваллета, недолго думая, пнул своего мажордома за то, что тот позволил такому дорогому гостю остановиться не в доме самого маркиза, и отправился за сэром Николасом.
Боваллет нашел себе жилье неподалеку от Сены. Его вполне устраивало такое жилище, но Джошуа продолжал бормотать невнятные жалобы и видел в каждом из приходивших к хозяину веселых сотрапезников только католических шпионов. Варфоломеева ночь еще слишком свежа в памяти простого англичанина, говаривал он.
Маркиз, гибкий и проворный, блистая роскошным нарядом, и молодостью — он был на год старше самого Боваллета — шумно ворвался в его комнату и крепко обнял родственника с множеством восклицаний и упреков. Прошло немало времени, прежде чем Боваллет смог заговорить о своих делах, ибо маркизу надо было прежде рассказать все новости, задать множество вопросов и вспомнить немало приключений, которые они вместе пережили. Когда маркиз услышал, что Боваллету нужен французский паспорт для поездки в Испанию, он воздел руки вверх жестом отчаяния и закричал:
— Невозможно! Полчаса спустя он сказал:
— Ну-ну, может быть! Но это безумие, подлог, а ты просто негодник, что просишь меня об этом!
Через неделю он принес кузену паспорт и на вопрос Боваллета, как ему это удалось, он только неопределенно хмыкнул. Паспорт был выписан на имя некоего мосье Гастона де Боваллета, которому давалось право путешествовать за границей. Боваллет узнал, что этот Гастон был одним из кузенов маркиза, и ухмыльнулся.
— Но будьте осторожны, мой друг! — предостерег его маркиз. — Смотрите, не повстречайтесь в Мадриде с французским послом, ведь он знает и Гастона, и всех нас. Прошу вас, будьте осторожны! Ох уж это путешествие в Испанию! И с вашим именем! Подлинное безумие! Невероятный каприз!
— Basta, basta! — ответил сэр Николас, внимательно разглядывая паспорт.
И теперь, направляясь к югу, он думал, что этот паспорт вполне мог обеспечить ему беспрепятственный пропуск на границе, но мог стать и причиной его разоблачения в Мадриде. Николас ехал молча, сокрушенно раздумывая над этим, но вскоре опять поднял голову, словно отбрасывая заботы, и пришпорил лошадь. Джошуа, который следовал за ним смиренной трусцой, вел за собой вьючного коня. Он увидел, как хозяин исчез в облаках пыли и покачал головой.
— Наше последнее путешествие, — проговорил он и ударил своего конька. — Чума бы забрала всех женщин! Шевелись, кляча!
Они не очень торопились, ибо сэр Николас не хотел загонять приобретенную им в Париже лошадь. Это было благородное животное, и он очень полюбил ее. Они медленно продвигались к югу, останавливаясь в трактирах вдоль почтовой дороги, и наконец подъехали к одинокому трактиру, откуда всего полдня пути отделяло их от испанской границы. Трактир находился в убогой деревушке, путешественники не слишком часто заглядывали туда. В последней большой таверне они не остановились, потому что Джошуа разнюхал, что в ней лежит больной с заразной лихорадкой. Солнце стояло еще высоко, день был теплый, и Боваллет согласился ехать дальше.
Никто не вышел им навстречу в этом забытом Богом месте, и Джошуа принялся барабанить в дверь и кричать. Хозяин с кислой миной появился на пороге, но, увидев богато разодетого дворянина, смягчил свое недовольство и поклонился чуть ли не до земли. Конечно, у него есть комната для монсеньора, если только монсеньор снизойдет до этих убогих апартаментов.
— Снизойдет, — ответил сэр Николас. — Скажи-ка, любезный, а есть у тебя выдвижная кровать? Так пусть ее поставят в моей комнате для моего слуги. — Он спрыгнул с седла и остановился, ласково поглаживая кобылу. — Ах ты, моя красавица! — Это была черная, как смоль, быстроногая лошадь с мощными конечностями и мягкими, теплыми губами. — Позаботься о ней, Джошуа!
Он потянулся, браня себя за усталость. Хозяин открыл дверь и, кланяясь, проводил гостя в общую комнату с низким потолком. Боваллет послал его принести вина и понюхал воздух. В помещении было душно, виной тому, очевидно, была накопившаяся по углам грязь. Он подошел к окну и с рудом открыл его, чтобы впустить внутрь свежий воздух. Вернувшийся хозяин покосился на открытое окно и что-то пробормотал сквозь зубы. Они уже ужинали, поглощая скудную местную трапезу, вызвавшую немало ядовитых замечаний Джошуа, когда во дворе послышалось цоканье подков ведомой на поводу лошади. Спустя минуту дверь распахнулась, и в комнату влетел разъяренный молодой человек.
Одет он был богато, но его костюм был сильно запылен. Он сердито посмотрел на Боваллета, уселся за стол и закричал, требуя хозяина. Едва только хозяин появился, как молодой человек разразился яростной речью. Жалобам его не было конца. Начал он с обилия пыли на дороге, от которой он чуть не задохнулся. Затем он упомянул больного, находившегося в большой таверне на почтовой дороге в нескольких милях отсюда. Последней же соломинкой стала для него захромавшая лошадь. Он немедленно потребовал привести ему другого коня.
Высказав все это, молодой человек сбросил плащ, потребовал ужин и откинулся на спинку стула.
Что касается лошади, то решить проблему хозяин трактира был не в силах. Он объяснил своему новому гостю, что в его конюшне нет верховых лошадей, как нет их и в маленькой деревушке.
Мосье должен послать в ближайший город, он располагается в нескольких милях назад по почтовой дороге.
При этих словах мосье выругался и заявил, что он не может терять времени и рано утром непременно должен пересечь границу. Хозяин ничего на это не ответил и, пожав плечами, повернулся, чтобы уйти. Однако незнакомец схватил его за ухо.
— Слышишь, ты! Лошадь, и побыстрее! — прорычал он.
— Я не держу лошадей, — повторил хозяин, высвобождаясь и потирая ухо. — В моем сарае только две лошади, но обе они принадлежат этим господам.
Тут мосье обратил, наконец, внимание на Боваллета, который все это время пытался разгрызть жесткого рябчика. Он слегка поклонился. Сэр Николас поднял бровь и кивнул, удивляясь тому, что молодой господин не слишком-то вежлив.
— Желаю вам доброго вечера, мосье, — молодой джентльмен старался скрыть свое плохое настроение. — Как вы, возможно, уже слышали, меня постигло несчастье.
— Да, по правде говоря, весь дом уже слышал об этом, — ответил сэр Николас и налил себе еще вина.
Мосье прикусил губу.
— Мне срочно нужна лошадь, — заявил он. — Я был бы счастлив приобрести любую из ваших кляч, если вам будет угодно продать ее.
— Тысяча благодарностей, — ответил сэр Николас.
Лицо незнакомца просветлело.
— Вы сделаете мне это одолжение?
— Увы, мосье! Я не могу этого сделать, — сказал сэр Николас, в чьи планы не входило расставаться с лошадьми.
Это показалось юноше последней каплей. Кровь ударила ему в голову, но он превозмог свою ярость и продолжал упрашивать, хотя и очень неохотно. Сэр Николас откинулся на стуле и засунул руки за пояс, насмешливо глядя на молодого француза.
— Мой дорогой мосье, советую вам быть терпеливее, — сказал он. — Утром вы сможете послать в город и приобрести новую лошадь. Расставаться с моими у меня нет охоты.
— Купить одну из этих кляч, — фыркнул француз. — Не думаю, что они могли бы подойти мне, мосье!
— Мне-то они точно не подойдут, в этом я совершенно уверен, — ответил сэр Николас.
Француз посмотрел на него с явной неприязнью.
— Я уже сказал вам, мосье, мне срочно нужна лошадь.
Сэр Николас зевнул.
Тут француз опять разразился бранью и жалобами. Он кусал ногти, бросал по сторонам свирепые взгляды и, не переставая, ходил по комнате.
— Вы обращаетесь со мной неподобающим образом! — бросил он через плечо.
— Да неужели! — иронически поинтересовался сэр Николас.
Мосье еще раз прошелся по комнате, проглотил какие-то слова, готовые сорваться у него с языка, и изобразил на лице улыбку.
— Я не буду ссориться с вами! — сказал он.
— Да, вам бы это показалось слишком трудным делом, — согласился сэр Николас.
Мосье открыл было рот, снова закрыл его и с усилием сглотнул. — Позвольте мне разделить с вами кров, — произнес он наконец.
— С большим удовольствием, мой мальчик, — отвечал сэр Николас, напряженно сверкнул глазами.
Однако француз, казалось, отбросил в сторону свое плохое настроение. Он сообщил, что решил подождать до утра и приобрести новую лошадь в городе. Больше всего его огорчало, что переход через границу теперь для него задерживался дня на два, а то и больше. Насколько он мог припомнить, город лежал в нескольких лигах назад по почтовой дороге, но нечего было расстраиваться. Он поднес Боваллету полный кубок.
Ужин подошел к концу, и тут французом снова овладело беспокойство, он стал жаловаться на скудость развлечений, обругал тусклый свет, который бросали две сальные свечи, и под конец предложил Боваллету сыграть в кости, если только такое удовольствие могло понравиться его сотрапезнику.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29