А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но я смею заметить, что эта страсть способна погубить не только Ольгу, но и ее дочь. В первую очередь она мать и не должна забывать, что Настя сейчас в еще худшем положении, и, если они до сих пор не обвенчались с младшим графом, ее репутация окончательно погублена.
— Конечно, если об этом станет известно в обществе? — хихикнув, уточнила Пискунова.
— Безусловно, — подтвердила Глафира и, смерив Дарью взглядом, высокомерно добавила:
— Но только в том случае, если я захочу об этом рассказать!
— Полагаю, — вновь прострекотала Пискунова, — граф Андрей действительно хотел поцеловать Ольгу?
— И вы еще сомневаетесь? — Глафира быстрым шагом миновала темный двор и остановилась у ворот, поджидая запыхавшуюся подругу. — Не думаю, что он искал соринку в ее глазах. Ольга их закрыла и почти не дышала, когда граф наклонился к ней. При этом он обнимал ее за талию, а она его за плечи. Надеюсь, вы еще не забыли, дорогая, как ведет себя мужчина, когда собирается поцеловать женщину? Так вот, граф Ратманов вел себя именно таким образом!
Обе дамы быстро пересекли Дворянскую улицу, на которой располагалась гостиница. Горничная госпожи Дончак-Яровской с недоумением оглядела явно торжествующую хозяйку и ее подругу и с тоской подумала о том, что ей опять всю ночь напролет придется чистить и приводить в порядок господское платье…
Дамы уселись в карету и, не обращая на служанку никакого внимания, продолжали прерванный разговор.
— Не думаю, что у старшего Ратманова серьезные намерения насчет Ольги. Обе столицы в курсе, что он собирается жениться на молоденькой, а кто будет этой счастливицей, мы узнаем в самом скором времени, — Глафира радостно потерла ладони. — Представляю разочарование Ольги, когда он после непродолжительного романа объявит ей от ворот поворот!
Пискунова прищелкнула языком от удовольствия.
— Помните, как он взбесился, когда я спросила его прошлой зимой в театре, верна ли новость, что он собирается жениться на Фелиции Лубянской! Тогда он и не думал, что герцогиня оставит ему наследство.
— О, еще как помню! Сначала он покраснел, потом побелел и, кажется, сравнил вас с глупой гусыней, дорогая? — не преминула съехидничать Глафира.
Пискунова не ответила, но по тому, как вдруг поджала губы и отвернулась к окну, мадам Дончак-Яров-ская поняла, что переборщила, и постаралась загладить свою вину признанием:
— Каюсь, молодой Ратманов тоже назвал меня безмозглой индюшкой, когда я осмелилась узнать у него, собирается ли он поддерживать отношения с Фелицией после женитьбы на Насте. Мы встретились с ним на «четверге» у княгини Гнеушевой, и он был в не меньшей, чем его братец, ярости и готов был растерзать меня на куски!
— Но откуда взялся слух о том, что братья Ратмановы пользуются благосклонностью этой мерзкой Фелиции. Они всегда отличались вкусом, и вдруг связь с такой вульгарной женщиной, причем почти одновременная! Не удивлюсь, что она принимала их в одной и той же постели и, вполне возможно, на одних и тех же простынях. — Дарья не умела долго сердиться и тут же вновь продолжила разговор:
— Я узнала об этом от генеральши Тамбовцевой.
— Странно! Первый раз слышу, чтобы Тамбовцева сумела разнюхать нечто важное. Очевидно, кто-то помог ей в этом. Но кто? — с удивлением в голосе воскликнула Глафира.
— Но кто? — как эхо повторила Пискунова и всплеснула руками. — Я не я буду, если не узнаю, кто ей рассказал об этом!
Дамы переглянулись и расхохотались от предчувствия новых потрясений, которые не без их активного участия грозили перерасти в великолепнейший скандал!
Глава 19
Ранним утром следующего дня старший граф Ратманов лежал в постели в своем номере и глядел в выбеленный потолок. Рассвет постепенно проникал в комнату. Ночной сумрак все еще таился по углам, неторопливо уступая натиску солнечных лучей, уже покрывших легкой позолотой темные шторы и высокий подоконник. В левой руке Андрей держал карманные часы и время от времени поглядывал на них. Движение на улицах уже началось, и оконные стекла дребезжали от проезжавших мимо тяжелых экипажей и проносившихся лихачей. Рожки карет и оглушительные крики извозчиков звучали все чаще и громче, как и перебранка горничных и лакеев в коридорах гостиницы. Граф знал, что пришло время вставать, но, как в далеком детстве, все оттягивал эту минуту, словно не решаясь начать новый день.
Он почти не спал этой ночью, как и две предыдущие. Своей бессонницей Андрей был обязан в первую очередь Ольге. Поступок брата не вызывал у него особого беспокойства. У Сергея достаточно здравый ум, и ему ничего не стоит решить все проблемы наилучшим образом, то есть жениться на девушке, в которую он, несомненно, влюблен по уши. И тем самым дать возможность старшему брату заняться устройством собственной жизни.
Он спал сегодня не более двух часов, а все оставшееся время пытался разобраться в своих чувствах и ощущениях, старался взглянуть на происходящее с ним с разных сторон и точек зрения. Но так и не решил, что же ему предпринять и как вести себя дальше.
Двадцать лет он мечтал о встрече со своей давней и горькой любовью и в то же время отчаянно боялся этого. Он прекрасно знал, как безжалостно и жестоко время особенно к красивым женщинам. Но, к его удивлению и тайной радости, Ольга Меркушева за эти годы стала не только красивее. Она приобрела то особое очарование и уверенность в себе, которые свойственны женщинам, прожившим долгое время в любви и благополучии. И потому, наверно, вела себя естественно и просто: смеялась, когда хотела, и плакала, не стесняясь, умело отбивалась от нападок Райковича и с иронией воспринимала ухаживания Фаддея. Ни разу он не заметил в ней даже тени кокетства, и на острове он чувствовал, что она искренне любит его… Ольга была создана для него. И не зря судьба снова дала им шанс, и грех было бы вновь его упустить! Но как заставить эту женщину обвенчаться с ним? Как доказать ей, что он не променяет ее ни на какое наследство?
Андрей вновь взглянул на часы и позволил себе поваляться в постели еще десять минут. Он почти не сомневался, что сегодня, в крайнем случае завтра, все их проблемы решатся сами собой. Пароход до Казани уходил в среду вечером, и беглецы непременно объявятся в Самаре в самое ближайшее время. И Ольга, бесспорно, станет намного сговорчивее и согласится выслушать его доводы, если удостоверится, что с ее дочерью все в порядке, а будущий зять намного порядочнее, чем его представляла светская молва. Граф усмехнулся про себя. Впервые за сорок два года жизни он и вправду озабочен семейными проблемами и искренне желает счастья младшему брату именно с этой весьма хорошенькой зеленоглазой девочкой.
Интересно, как прореагирует Сергей, когда узнает, что его старший брат метит в отчимы к его будущей жене? И если все сложится благополучно, то дети Сергея и Насти будут ему одновременно племянниками и внуками?..
Андрей недовольно поморщился и встал с постели. Слишком далеко он зашел в своих мечтах, и как бы не сглазить все раньше времени… Он трижды постучал по дереву и вдруг вспомнил вчерашнюю встречу в ресторане, которую последующие события сумели вытеснить из его головы…
Он пошел в обеденный зал не потому, что проголодался. Просто в номере ему было душно и одиноко. Спутники разошлись по своим комнатам, но Фаддей и Райкович его не слишком заботили, а та, которая интересовала и волновала, вряд ли согласилась бы разделить с ним компанию.
Посетителей в силу раннего времени было немного, и поэтому Андрей выбрал столик у окна и попросил официанта никого к нему не подсаживать, даже если в зале яблоку негде будет упасть. Он не ожидал встретить здесь кого-нибудь из знакомых, но по старой привычке все-таки сел спиной к залу. В быстро темнеющем окне он увидел свое отражение, задумчивую и мрачную физиономию, скорчил недовольную гримасу и усмехнулся: во всем, что с ним произошло, прежде всего виноват он сам, и никто в этом мире не в состоянии ему помочь, если только он сам не захочет изменить свою жизнь.
Андрей тяжело вздохнул и сделал глоток из бокала. Вино было холодным и терпким, хорошо утоляло жажду, и он сделал еще один глоток. Потом достал сигару и оглянулся через плечо. Многие посетители курили, и он последовал их примеру. Слегка откинувшись на спинку кресла, граф несколько раз затянулся, задумчиво наблюдая за сизоватой струйкой дыма, витавшей
Среди причудливо изрезанных листьев незнакомого ему тропического растения, украшавшего ближайший от него угол ресторана. Вино почти согрело его душу и успокоило неотвязную боль в сердце, которую он испытывал всякий раз при воспоминании об Ольге.
Он сердился на самого себя, на свое неумение забываться и расслабляться, и каждый приступ злости успокаивал доброй парой глотков из бокала и новой дымовой затяжкой, отчего голова становилась все тяжелее, а взгляд туманнее. Он собирался сделать очередной глоток, когда мягкий женский голос назвал его по имени:
— Граф Ратманов?
С очевидным недовольством он взглянул через плечо на даму, посмевшую нарушить его уединение. Видение, представшее перед ним, несколько расплывалось в его глазах, и Андрей слегка прищурился, чтобы разглядеть причудливо одетую женщину. Темно-синий шелковый балахон, перетянутый в талии широким красным шарфом, мягкими складками спускался до полу. Коротко подстриженные, черные как смоль волосы рамочкой обрамляли бледное лицо. Дугообразно выщипанные тоненькие брови, карие глаза, слишком острый, на его взгляд, но достаточно милый носик, красивые губы, улыбающиеся своей неподражаемой улыбкой… Несомненно, они были знакомы, но, боже правый, он никак не мог вспомнить' ее имени!..
— Дорогой мой, и сколько таких бокалов вы уже выпили? — Дама опустилась в кресло напротив и с улыбкой посмотрела на него. — У вас очень усталый вид, граф!
Андрей помотал головой, словно разгонял туман, застивший взгляд, и постарался связать балахон, косую челку и выщипанные брови в единое целое. Дама тем временем раскрыла изящный портсигар и достала из него длинную папиросу, которую вставила в янтарный мундштук, но не закурила, а зажала в пальцах левой руки и многозначительно взглянула на графа. Он широко раскрыл глаза и воскликнул, узнавая:
— Так это вы?
Фелиция Лубянская собственной персоной сидела по другую сторону стола, и ничего удивительного, что он не сразу узнал ее в новых, менее вызывающих одеждах. Но почему она здесь? Он не верил в простые совпадения и захотел немедленно во всем разобраться. Но Фелиция опередила его вопрос и пояснила:
— Я… я еду навестить родителей. У них небольшое имение под Самарой. Они живут здесь настоящими отшельниками и уже много лет не бывали ни в Москве, ни в Петербурге…
— У вас есть родители? — изумился Андрей. Своим поведением в обществе она постоянно демонстрировала эпатажную независимость от семейных уз. Ее суждения неизменно ошеломляли и повергали в изумление наиболее здравомыслящую часть столичного бомонда и приводили в нездоровый восторг лохматых молодых нигилистов и юных пустоголовых emancipee. Но сам граф придерживался иной точки зрения, которую однажды высказала его бабушка: «Замуж ей надо, тогда вся дурь из головы вылетит!»
— Вероятно, я не очень похожа на послушную и любящую дочь, — улыбнулась Фелиция, — но на самом деле я очень люблю моих старых родителей и летом подолгу гощу у них. А что вы здесь делаете? Насколько мне известно, сейчас вы должны праздновать свадьбу вашего брата?
Граф молча кивнул головой и снова сделал глоток из бокала, а потом вдруг неожиданно спросил:
— Скажите, Фелиция, почему вдруг пошли разговоры, что вы любовница Сергея?
Женщина залилась смехом, а Андрей поморщился, недовольный столь громким проявлением чувств.
— Между прочим, я тоже вашим любовником никогда не был!
— Конечно, не были! — Лубянская перегнулась через стол и с видом опытного заговорщика прошептала:
— Но я не сомневаюсь, что братья Ратмановы могли бы стать бесподобными любовниками, стоило им только этого захотеть!
— Вы не ответили на мой вопрос, — напомнил ей Андрей.
— Ни в Москве, ни в Петербурге никто не сомневается в нашей с вами связи, — с мечтательной улыбкой на лице произнесла Фелиция, — но как бы хохотали все эти жалкие сплетники, когда бы узнали, что вы ни разу даже не поцеловали меня!
— Я испытываю к вам самые теплые чувства, всегда считал вас своим искренним другом, но мне неприятно вдвойне, что о нас повсюду судачат и строят недвусмысленные предположения. Надеюсь, эти слухи совершенно не соответствуют действительности и в отношении моего брата?
— Ваш брат такой же сухарь, как и вы. И я сама несказанно удивляюсь, почему его считают моим любовником. Возможно, потому что мы несколько раз оказывались вместе на одних и тех же приемах и вечерах, но смею заверить вас, что ничего предосудительного в отношении его я не допускала: мы вели совершенно невинные разговоры о политике, женском образовании, спорили, шутили… И ничего более! Но почему это вас так беспокоит? Слухи возникают и тут же умирают, и если на них обращать внимание, можно вполне сойти с ума!
— Я полностью с вами согласен, Фелиция! — Андрей тяжело вздохнул. — Я и сам так считал, пока не стал их жертвой. Но более всего меня беспокоит сейчас Сергей. Видите ли, возникли некоторые трудности с его женитьбой. Его невеста, очень милая и славная девочка, оценивает подобное положение, мягко говоря, негативно, и в связи с этим свадьба пока не состоялась.
— О боже! — Фелиция быстро перекрестилась. — Так Сергей до сих пор не женат?
— Вполне это допускаю! — Андрей подозвал официанта и попросил принести шампанского, потом посмотрел на свою собеседницу. — Дело в том, что они сбежали прямо из-под венца, оба, и Сергей, и его невеста! Потому мы и находимся здесь, чтобы встретить их прежде, чем они сядут на пароход в Казань.
Фелиция всплеснула руками.
— Пресвятая Богородица! Весьма все непонятно, но я не желаю выяснять, что произошло на самом деле! С меня довольно, что вы оказались в отчаянном положении, и отчасти здесь моя вина, что я вовремя не пресекла эти гадкие сплетни!
— Вашей вины тут нет! — Андрей едва заметно улыбнулся. — Но мне нравится ваша деликатность!
— Понимаю, прежде вы считали меня грубой, невоспитанной особой, с экстравагантными выходками и суждениями, но я просто-напросто не выношу великосветский снобизм и чванство наших милых дам и их не менее спесивых мужей. Все из них тайно, а то и явно мечтают о любовниках и любовницах, порой меняют их как перчатки, но терпеть не могут, что кто-то, помимо них, пользуется благосклонностью и вниманием. — Фелиция отбросила на стол папиросу, которую так и не закурила. — Простите, Андрей, а кто та красивая дама, которой вы помогали выйти из кареты?
— Это мать невесты Сергея, Ольга Меркушева, — неохотно объяснил Ратманов. — Кроме того, здесь Фаддей Багрянцев и Райкович. Надеюсь, вы слышали эту фамилию? Он один из самых богатых московских антикваров, к тому же владелец очень известной коллекции итальянских и фламандских живописцев.
— Нет, ни стариной, ни живописью я не интересуюсь, и его фамилия ничего мне не говорит, — Фелиция равнодушно пожала плечами. — Давайте поговорим о ваших делах. Вы уже подыскали себе невесту?
— Пока нет! Но думаю, за этим дело не станет! — Он приподнял бокал с шампанским. — Лучше выпьем за вас, Фелиция! Вы одна из тех женщин, которые более всего достойны счастья!..
— Да, оно постоянно ходит рядом со мной, но так и не рискнет приблизиться, — с грустью произнесла Фелиция, — а выбирает безмозглых дурех, которые и распорядиться им как следует не могут!..
…Андрей подошел к окну и выглянул наружу. Небо было безоблачным, но багровое солнце выплывало из-за горизонта, закутанное, как в кокон, в сизую дымку. День обещал быть не менее жарким, чем предыдущий. Он посмотрел вниз. Легкая на помине, Фелиция Лубянская вышла из гостиницы и остановилась на крыльце, кутаясь в черную с длинной желто-оранжевой бахромой шаль. Широкий бурнус из полосатого крепа свободно обтекал ее фигуру, а на голове возвышалось причудливое сооружение, напоминавшее по виду Эйфеле-ву башню, только более кургузую и перевитую лентами в тон шали. Граф вздохнул. Его бабушка точно не дожила бы до своих восьмидесяти, если бы он или Сергей позволяли себе появляться перед ней с дамами даже в более щадящих ее чувства одеждах. Очевидно, жизнь в провинции сделала родителей Фелиции довольно устойчивыми к подобным потрясениям, если они до сих пор живы и здоровы.
Он быстро сбежал по лестнице на первый этаж и вышел на крыльцо. Фелиция радостно поспешила навстречу и протянула ему руку. Граф учтиво поцеловал ее и пожелал Лубянской благополучно доехать до имения родителей. Потом помог ей подняться на подножку экипажа. Фелиция улыбнулась на прощание и вдруг наклонилась, быстро поцеловала его в щеку и прошептала:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42