А-П

П-Я

 амуаж интерлюд мужской 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лукницкий Павел Николаевич

Ленинград действует. Книга 2


 

Здесь выложена электронная книга Ленинград действует. Книга 2 автора по имени Лукницкий Павел Николаевич. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Лукницкий Павел Николаевич - Ленинград действует. Книга 2.

Размер архива с книгой Ленинград действует. Книга 2 равняется 5.15 MB

Ленинград действует. Книга 2 - Лукницкий Павел Николаевич => скачать бесплатную электронную книгу



Ленинград действует - 2

«Ленинград действует... В трех книгах. Книга 2»: Советский писатель; Москва; 1971
Аннотация
Эта книга - продолжение фронтового дневника участника героической обороны Ленинграда.
Она охватывает период с марта 1942 года по февраль 1943 года, когда день за днем автор вел свой подробный дневник, описывая жизнь и быт защитников блокированного Ленинграда: действия армейских частей, авиации, Балтфлота и Ладожской флотилии. Боевой работе разведчиков в тылу врага, снайперов, пехотинцев, саперов, танкистов, летчиков, артиллеристов, моряков, транспортников, вдохновенному труду рабочих и интеллигенции города, колхозников пригородных хозяйств, снабженцев, организующей и руководящей роли партийных организаций в обороне города, всему, что характеризует героизм ленинградцев в тот тяжелейший год Отечественной войны, - посвящена эта книга.
Павел Лукницкий
Ленинград действует. Том 2
(март 1942 года - февраль 1943 года)

П. Н. Лукницкий в блиндаже на передовых позициях 81-го стрелкового полка 54-й стрелковой дивизии.
Июль 1941 года.
ОТ АВТОРА
С начала Великой Отечественной войны до разгрома гитлеровцев на всей территории Ленинградской области я находился в Ленинграде и в обороняющих его армиях в качестве специального военного корреспондента ТАСС по Ленинградскому и Волховскому фронтам. Помня о своем назначении писателя, я всю войну ежедневно вел подробный дневник.
Часть записей, охватывающих период с 22 июня 1941 года до начала марта 1942 года, опубликована в книге под названием «Ленинград действует…», изданной «Советским писателем» в 1961 году. Настоящая книга - вторая, выпускаемая под тем же названием, охватывает период, начинающийся с весны 1942 года, когда ленинградское население и действующие армии укрепляли оборону города, чтобы превратить его в неприступную крепость. В этот период войсками Ленинградского и Волховского фронтов был сорван штурм города гитлеровцами, а затем - в январе 1943 года - прорвано кольцо вражеской блокады. Книга заканчивается главой, описывающей приход первого прямого поезда с Большой земли.
За этой книгой последует третья, завершающая труд автора, в которой будут описаны события 1943 - 1944 годов - до полного снятия блокады Ленинграда, изгнания разгромленных гитлеровцев за пределы Ленинградской области и начало восстановления героя-города, в значительной степени разрушенного войной.
Работая над книгой и стремясь к максимальной исторической точности, я тщательно выверил мои записи, попутно анализируя документы, сохранившиеся в моем личном архиве, и всю доступную мне, относящуюся к обороне Ленинграда, литературу. Выражаю искреннюю признательность за ценные советы и указания многочисленным моим читателям - прежде всего бывшим защитникам Ленинграда. Обращаюсь к ним с просьбой сообщать мне и в дальнейшем все, что может оказаться полезным для уточнения публикуемых мною фактов и для работы, которая мне предстоит в дальнейшем.
Следует сказать несколько слов о методе работы над дневником и построения этой книги.
Желая дать читателям необходимую связь между записанными мною фактами и событиями, а тем самым приблизиться к созданию общей картины обороны Ленинграда, я в некоторых главах пользуюсь курсивным шрифтом. Им кратко изложены не включенные в книгу записи дневника либо то, что в момент событий не могло быть мне известным, а также все, что записано в последующие годы войны и в послевоенное время о тех событиях, о которых я здесь рассказываю.
Этот курсив, однако, такой же элемент повествования, как и прочий текст. Оба они «равноправны», оба в своем единстве определяют отвечающий замыслу автора жанр книги.
Естественно, что в записях дневника даны географические названия, существовавшие в годы Отечественной войны. Книга иллюстрирована фотографиями, снятыми автором , и схемами, составленными им по опубликованным официальным источникам. В конце книги дан список сокращений военных терминов, общепринятых в годы Отечественной войны.
1942 год был для нашей страны одним из тяжелейших периодов войны. Описывая отдельно боевые схватки и крупные боевые операции - от усилий одиночного бойца до сражений, проводимых соединениями, армиями, фронтами, - я хочу, чтоб читатель представил себе, как Советская Армия, еще не имевшая в 1941 году опыта ведения всенародной войны, постепенно этот опыт приобретала Неуклонно наращивая в труднейших условиях свою мощь и методы борьбы с врагом, становясь неодолимой для него силой, наша армия, в частности, осуществила в январе 1943 года прорыв блокады и стала способной позже перейти е решительное наступление - дойдя до Берлина, сокрушить гитлеризм.
Анализируя свой дневник, я с полной отчетливостью вижу, как сквозь все события войны красной нитью проходит решающая, сплачивающая и ведущая народ роль партийных организаций армии, ленинградского партийного руководства и Центрального Комитета КПСС.
Изучая изданную в наши дни авторитетную военную литературу , я хорошо представляю себе общую обстановку на фронтах Отечественной войны, создавшуюся к январю 1942 года и в следующие месяцы.
Незадолго перед тем Красная Армия, перейдя в контрнаступление, разгромила и отбросила от Москвы сильнейшие группировки противника, сорвала гитлеровские планы полного окружения Ленинграда и прорыва на Кавказ. Не знавшая дотоле поражений нигде в Европе, чудовищная военная машина Гитлера впервые была остановлена и, получив сокрушающие удары, откинута далеко на запад.
В январе Красная Армия, двинув вперед девять фронтов и флоты, на линии, составлявшей почти две тысячи километров, развернула общее наступление. За четыре зимних месяца с начала 1942 года враг, потеряв на различных участках фронта до пятидесяти дивизий, был отброшен где на сто, а где и на четыреста километров. Красная Армия освободила больше шестидесяти городов и около одиннадцати тысяч других населенных пунктов. Миллионы советских людей были вызволены из фашистской неволи. Московская и Тульская области оказались очищенными полностью, а семь других областей и Керченский полуостров - частично.
«Сопротивление русских сломало хребет германских армий!» - заявил Черчилль, а немецкий военный историк Типпельскирх впоследствии писал: «Для дальнейшего ведения боевых действий исход этой зимней кампании имел губительные последствия…"
Это помогло нам завершить перевод экономики страны на военные рельсы, наладить работу в тылах страны, приостановить эвакуацию на восток промышленных предприятий и населения, энергично помочь партизанам в борьбе с гитлеровцами на захваченной ими территории.
Современные наши военные историки в своих исследованиях уделяют, однако, и большое внимание тем недостаткам и ошибкам руководства Красной Армии, какие имелись и были совершены в то время.
«… Первый опыт организации и проведения стратегического контрнаступления, а затем и развернутого наступления на всем фронте не обошелся и без серьезных ошибок со стороны Ставки Верховного Главнокомандования, командования фронтов и армий.
Ставка Верховного Главнокомандования, переоценив успехи советских войск, достигнутые ими в контрнаступлении, предприняла наступление на всех важнейших направлениях, что привело к распылению стратегических резервов…"
Историки указывают также на то, что командование и штабы не имели достаточного опыта в организации наступательных операций и боев, на отсутствие крупных механизированных и танковых соединений, на недостаточную целеустремленность в использовании при наступлении военно-воздушных сил и на не всегда умелое обращение с наступающими резервами: «маршевое пополнение нередко бросали в бой с ходу, без необходимой подготовки» .
И хотя нашими войсками было нарушено взаимодействие между немецкими группировками «Центр» и «Север», созданы крупные плацдармы, такие, например, как в районе Барвенкова и в районе Любани, взята Лозовая, - Красной Армии не удалось полностью выполнить поставленные перед ней задачи: захватить на Павлоградском направлении переправы через Днепр, освободить Харьков, Новгород, уничтожить окруженные вражеские группировки в районах Старой Руссы, Демянска и потом снять с Ленинграда кольцо блокады. Здесь, несмотря на большие потери в рядах противника (как и в Крыму, где немцами была захвачена Феодосия и тем сорвана наша помощь блокированному Севастополю со стороны Керчи), нас постигла серьезная неудача, о которой в «Истории Великой Отечественной войны» сказано так:
«… Только в результате недочетов в организации наступления, допущенных командованием Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта, крупная вражеская группировка, оборонявшая район Кириши - Чудово - Любань, избежала окружения и уничтожения. Окруженной оказалась 2-я Ударная армия, войскам которой пришлось с тяжелыми боями пробиваться через узкую горловину у основания прорыва на соединение с главными силами Волховской оперативной группы Ленинградского фронта…"
К лету 1942 года богатый опыт прошедших наступательных операций (в том числе - ошибок и недочетов) нашим командованием был глубоко проанализирован и обобщен. Во время относительного затишья на фронте, подготовляясь к летним боям, войска Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов напряженно учились и совершенствовали свое боевое мастерство.
Все сказанное здесь так или иначе нашло свое отражение в записях моего дневника.
В заключение об этой книге мне хочется сказать словами активного участника борьбы с гитлеризмом, польского писателя Игоря Неверли, отнесенными им к его собственной работе:
«Документ? Согласен. Но литературный документ… Задача искусства - вызвать переживание этого явления, взволновать так, чтоб острее и полнее видеть действительность…»
Именно к этому, в меру моих сил и возможностей, я стремился, готовя мой дневник к печати. Удалось ли мне это, - пусть судит читатель!
Ноябрь 1963 г. Москва

Герой - это человек, который в решительный момент делает то, что нужно сделать в интересах человеческого общества…
Юлиус Фучик
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ЖЕНЩИНА ЛЕНИНГРАДА
ВЕСНА ГРЯДЕТ.
НА УЛИЦЕ ПЛЕХАНОВА,
Я - ЛЕНИНГРАДКА.
ТОЧКА No 5.
ЛИЦО ВРАГА.
(Март 1942 года)
Весна грядет
8 марта
Дни начали удлиняться, солнце стоит в небе все дольше, и вместе с ширящимся солнечным светом идет жизнь к защитникам Ленинграда, преодолевшим все нечеловеческие испытания. Тысячи вражеских трупов нагромоздились за эту зиму впереди наших траншей. Фронт стоит нерушимо и с каждым днем наливается новыми силами и мощью. Ладожская трасса принесла хлеб. Армейский паек стал нормальным. Истощенные воины направляются поочередно в дома отдыха и стационары. На передний край обороны прибывают пополнения. Взводы, роты, полки, дивизии постепенно укомплектовываются. Пушки, минометы, автоматы - все виды оружия насыщают новые огневые точки вокруг Ленинграда. Город шлет фронту десятки тысяч ящиков с патронами, минами и снарядами: вновь начинают дымить заводы, все самое трудное теперь позади.
В Ленинграде еще великое множество людей умирает от голода. Но десятки тысяч слабых, истощенных ленинградцев и ленинградок заняты очисткой города от снега и льда, от накопившихся за зиму нечистот, от лома и мусора. Гигантская эта работа только еще разворачивается.
Эвакуация ленинградского населения по ледовой «Дороге жизни» продолжается. Но очень многие никуда уезжать не хотят. Говорят:
«Самое трудное пережили… Начинается весна, хлеба прибавили, - все к лучшему! Приведем город в порядок, еще как жить в нем будем. Обстрелами нас не запугаешь. Он - вон какой красавец стоит!»
Шел я сегодня по улице, привычной, незамечаемой. И взбрело на ум взглянуть на город мой свежим, будто бы посторонним взглядом. Посмотрел на прохожих, на ряды домов. И тут только обратил внимание на то, что нет на моем пути почти ни одного дома, штукатурка которого не была бы издырявлена осколками разорвавшейся немецкой стали. Если и стоит дом будто бы целый (ведь вот даже стекла есть в окнах!), то вглядись: где-либо между этажами в стене сыпь язвин, - значит, где-то рядом падала бомба или разрывался снаряд.
А ты живешь в этом городе, и люди всегда ходили по этой улице, как идут и сейчас. Значит, в любом месте, на любой улице города был когда-то в эти долгие месяцы блокады момент, когда вот именно здесь, где ты проходишь сейчас, падали и умирали окровавленные люди.
И нет такой минуты впредь, нет такого места во всем Ленинграде, где ты был бы убережен от смерти хотя бы на час вперед. Идешь ли по тротуару, спишь ли в постели, работаешь ли у станка или за письменным столом - каждый день, каждый час, каждую минуту «это» может случиться. Ударит, грохнет, вспыхнет красным, последним, предсмертным светом - и нет тебя…
Вот со знанием обо всем этом, под угрозой такой - жить, работать, трудиться, быть спокойным, обыденным, нормальным и никуда из этой обстановки не стремиться, а активно желать оставаться именно в ней, потому что так велит твой долг, - это ли не школа силы духа и мужества?
И в Ленинграде нет мышиной возни. Сурово и стойко ленинградцы выполняют то, что им велит чувство долга. В большом или в малом, в личном или в общественном. Важно, что каждый как в зеркало смотрится в веление долга и в этом зеркале проверяет себя.
И потому нельзя не любить Ленинград. И потому, побыв в нем тяжкую блокадную зиму, сильному духом человеку уже нельзя с ним расстаться. Ни теплое море юга, ни солнце, ни сытная пища, никакие блага, коих требует усталый, измотанный организм, не прельстят человека, сознающего себя защитником Ленинграда.
Все трудности и лишения окупаются тем, что в Ленинграде - душе тепло.
Я знаю, я понимаю, конечно: люди, умирающие от голода в Ленинграде, должны эвакуироваться. Их надо спасти. И в будущем - попрекать их нечем! Они действительно несчастны, они не виноваты в том, что в Ленинграде их схватила за горло голодная смерть, от которой едва-едва удалось вырваться. Не удалось бы - погибли бы, как сотни тысяч других, чьи кости на пригородных ленинградских кладбищах расскажут потомкам о величайшей в истории городов трагедии.
Все, конечно, относительно в мире, по-разному живут и мыслят люди в огромном Ленинграде, есть тут сейчас и мелкодушные и мелкотравчатые, оставшиеся лишь потому, что не сумели уехать, застряли; или скаредные, ловящие рыбку в мутной воде…
И из тех, выбравшихся в глубокие тылы еще задолго до наступления голода (я говорю, конечно, не о заводских, например, коллективах, эвакуированных в тыл по приказу, чтобы создать там, на базе ленинградской техники, новые заводы, и самоотверженно трудящихся там!), не все достойны признания их достоинства. На свое миновавшее пребывание в Ленинграде кое-кто из самовольно, под любым предлогом уехавших будет смотреть как на некий нажитый им капиталец, какой можно пускать в оборот, с коего - «стричь купоны». Людей, спекулирующих этим: «я - ленинградец!», - на Урале, в Сибири, а теперь, с весны, и в далеко отшвырнувшей врага Москве, - найдется не так уж мало.
Но ведь не о тех разговор!
Убежден: большая часть ленинградцев, подавляюще большая часть - не такова. И они - несомненно воспитаны общим духом блокированного Ленинграда. Они полны чувства собственного достоинства, справедливой гордости, они мужественны и в решениях тверды, они презирают смерть, выдержанны в умении спокойно и твердо надеяться на светлое будущее и на победу, и любят жизнь не меньше, чем все прочие люди, а гораздо острее и глубже. Как старое вино - они крепки.

На площади у Смольного в первый день плановой
эвакуации ленинградцев на автобусах.
22 января 1942 года.
Тем выше, тем светлее достоинство тех людей, которые и сейчас, все пережив, остаются в Ленинграде по чувству долга и любви к родному городу.
«Я - ленинградец!», «я - ленинградка!» - это звучит как марка лучшей фирмы, не знающей конкуренции. Фирмы, вырабатывающей стальные, гордые души!
Неломающиеся. Негнущиеся. Неподкупные.
Сегодня Восьмое марта - Международный женский день. И сегодня мысли мои - о женщине. Не об одной какой-нибудь, родной или близкой мне лично. А обо всех ленинградских женщинах, заменивших здесь, в городе, ушедших на фронт мужчин, да и о других, оказавшихся на фронте рядом с мужчинами…
Мысли мои об удивительной, неколебимо-стойкой, суровой в эти дни женщине Ленинграда.
И потому, может быть, пристальней, чем всегда, я наблюдаю сейчас, как живут, как трудятся и как сражаются с немцами наши женщины.

На улице Плеханова
Политорганизатор, а попросту - девушка в ватнике, в шапке-ушанке, с брезентовыми рукавицами, силится сжать слабыми руками обыкновенный, воткнутый в грязный, заледенелый снег железный лом. Лицо девушки вместе с шапкой-ушанкой обвязано заиндевелым шерстяным шарфом. Ее глубоко запавшие, болезненно блестящие глаза упрямо-требовательны. Несколько других женщин, закутанных во все теплое, стоят в двух шагах, сурово и молча глядят на нее: поднимет она лом или не поднимет?
Улица похожа на горный, заваленный лавиной ледник. Грязный снег опал и утрамбовался посередине, а по краям, над забытыми панелями, выгибается шлейфами от окон вторых этажей. Проходы шириною в тропинку проделаны только к воротам.
Эта девушка-политорганизатор пришла в домоуправление агитировать: всем трудоспособным выйти на очистку ленинградской улицы. А улица погребена в глубоких снегах. А кто нынче трудоспособен? Вместе с дворничихой девушка обошла все квартиры: в двух обнаружила трупы умерших на днях людей («Почему не вывезены?» - «А у кого ж сил хватит вывезти?»); в других квартирах - полумертвые жильцы лежат на своих кроватях или жмутся вкруг накаленных докрасна «буржуек»…
И все-таки пять-шесть женщин согласились выйти, собрались в домоуправлении. Одна, пожилая и грубоватая, говорила за всех. Другие молчали.
- Подумаешь, - агитировать! Мы и рады бы, да разве хватит нас, маломощных, своротить эти горы?
И, отворачивая рукава, показывает свои худые, как плети, руки:
- Разве такими поднимешь лом?
- А я подниму, покажу пример! - сказала политорганизатор.
- Где тебе! У тебя руки похилей наших!.. Понимаем, конечно… Тебя, дуру, райком послал!.. А как звать тебя?
- Зовут Валентиной… Фамилия моя - Григорова.
- Партийная?
- Комсомолка я… Девятнадцать мне!..
- Как же ты выжила, доченька? - Голос женщины вдруг мягчеет. - Посылают тоже! Да ты знаешь, сколько мы, бабы, тут за зиму наворочали? Пример нам подавать нечего, сами бы тебе подали, кабы силушка! А ее нет!..
В темном уголке домоуправления горит свечка. Лица истощенных женщин остры, костисты, изрезаны глубокими тенями. Я сижу в другом углу длинной полуподвальной комнаты, под стрелкой, указывающей на ступеньки в подвал, и криво намалеванной надписью: «Бомбоубежище». Меня, неведомого им («ну какой-то командир, с фронта!»), не замечают.

Набережная канала Грибоедова
от снега очищена.
Весна 1942 года.
Политорганизатор Валя Григорова уговаривает женщин:
- Ведь надо же! Вы же, как и все, - защитницы Ленинграда!
С нею не спорят. С нею соглашаются: «Надо!» И все-таки: «Рады бы, да сил нет!»
В углу, под развешанным на стене пожарным инвентарем, стоят лопаты и ломы.
- Пойдемте! - неожиданно для себя говорю я, подходя к женщинам. - Я возьму два лома, вы - по одному. Товарищ Григорова, пошли!..
Политорганизатор Валя Григорова радостно восклицает:
- Спасибо, товарищ командир! Пошли!..
И все мы, будто и не было спора, с лопатами и ломами выходим гуськом на улицу…
- … А ты все-таки пример нам показывай, показывай! - говорит Вале та, грубоватая женщина - Товарищ военный поколотил-поколотил, да ему что? Ведь он не у нас живет. Как зашел случайно, так и уйдет. Не его эта улица - наша. А нам с тобою тут на полгода работы хватит! Покажи свою доблесть, Валюшка!
Политорганизатор Валя Григорова, ударив ломом отчаянно, с десяток раз, выдохлась, как и я. А теперь стоит, обжав лом брезентовыми рукавичками, и над печально-упрямыми глазами ее - капельки пота.
Та женщина долго, пристально, пристрастно всматривается в ее лицо и вдруг решительно берется за едва удерживаемый Валей лом:
- Давай вместе, доченька!
Они силятся вдвоем поднять этот проклятый лом. Но и вдвоем у них не хватает сил.
- А ну, бабоньки, подходите! - решительно говорит женщина. - Вдвоем не можем, так впятером осилим! Надо ж нам хоть этой железякой немца побить, распроэтакого!.. А ну, дружно!.. Не горюй, девочка!
И десять женских рук хватаются за один лом, поднимают его, неловко ударяют им по льду. Женщинам тесно, они мешают одна другой.
- По трое, по трое! - командует женщина. - Женя, Шура, да отойдите вы, за другой беритесь!.. А мы - втроем!..
… Да! Сегодня я своими глазами вижу, как начинается очистка еще одной улицы Ленинграда.
Маленькими группами собираются женщины у каждых ворот этой узкой улицы Плеханова. И шеренга их, мучительно, но упрямо работающих, уходит в даль, в просвет улицы.
А на больших, широких проспектах Ленинграда трудятся уже сотни и тысячи людей - все больше женщины!
Я глядел на этих женщин и повторял про себя на днях слышанные по радио или читанные в газете стихи Ольги Берггольц:
… И если чем нибудь могу гордиться, То, как и все друзья мои вокруг, Горжусь, что до сих пор могу трудиться, Не складывая ослабевших рук Горжусь, что в эти дни, как никогда, Мы знали вдохновение труда…
Здесь, в холоде и мраке блокированного Ленинграда, мы любим мужественные стихотворения Ольги Берггольц. Поэтессы блокадного Ленинграда Ольга Берггольц и Вера Инбер - в эти дни наша гордость! Умерла от голода Надежда Рославлева, но работает в летных частях Людмила Попова, слагает стихи Елена Вечтомова. Наряду с поэтами и писателями - Н. Тихоновым, А. Прокофьевым, Вс. Вишневским, В. Саяновым, Б. Лихаревым, Вс Азаровым, В. Шефнером, М. Дудиным, И. Авраменко, А. Решетовым и многими, многими другими - свой труд влагают, как оружие в душу ленинградцев, и наши, оставшиеся здесь писательницы: В. Кетлинская, Е. Катерли, А. Голубева. А наши художницы, наши артистки, - разве возможно перечислить всех представительниц искусства, не пожелавших уехать из Ленинграда?

Л - ленинградка
Две женщины - молодая и пожилая - тянут по улице саночки, тяжело нагруженные дровами. Они потрудились сегодня, раскалывая и перепиливая бревна и обломки досок.
Гул, грохот, звон стекол. Падает неподалеку снаряд. Громкоговоритель на перекрестке улиц внушительно повторяет: «Артиллерийский обстрел района продолжается. Населению укрыться!»
«Населению укрыться!» - настойчиво повторяет громкоговоритель. Женщины останавливаются: - В подъезд зайти, что ли?
- А санки как?
- Здесь оставим, - кто их возьмет!
Еще один снаряд разрывается в соседнем квартале. Женщины прислушиваются. Стоят. Спокойно и неторопливо обсуждают: зайти им в подъезд или не заходить?
А твоей Кате тоже увеличили? - неожиданно опрашивает молодая, та, что в ватной куртке и ватных брюках.
А как же… Она на оборонительных… Нам теперь хорошо… Вот только, думается, лучше б мукой давали. Хлеба-то не почувствуешь, а мукой - я бы пирожки делала, все, знаешь, разнообразие.
Забыв о причине своей остановки, женщины горячо обсуждают, что еще можно бы сделать, если б норму хлеба выдавали мукой.
Обстрел продолжается. Разговор стоящих у саночек женщин - тоже. Внезапно молодая спохватывается:
Да чего же мы стоим-то?
А стреляет он…
Пойдем, ладно! - махнув на звук какого-то разрыва, донесшийся от середины квартала, произносит молодая.
Пойдем, правда! Все равно! - И, взявшись за петлю веревки, женщины неторопливо тянут саночки дальше…
Идут прохожие. Стоит у ворот, опираясь на лопату, только дежурная ПВО, задумчиво смотрит вдоль улицы, и в глазах ее скучающее выражение…
То, что в других городах вызвало бы страх и уныние, - здесь, в привычном ко всему Ленинграде, вросло в быт, вроде как скверная, но привычная особенность климата.
Девушка-письмоносец поднимается с тяжелой сумкой по лестнице пятиэтажного дома. В этот дом попало за время войны уже три снаряда. Две квартиры разбиты, третья лишилась маленькой, угловой комнаты. Несколько снарядов упали во двор и несколько вокруг дома. А он стоит, так же как тысячи других ленинградских жилых домов. В нем много пустых квартир, но немало и населенных - теми жильцами, которые никуда из родного города не захотели уехать.
Все они близко перезнакомились, сдружились, все ревниво следят за порядком в доме.
Девушка-письмоносец стучится в квартиру пятого этажа:
Марья Васильевна, вам письмо из Свердловска. У вас кто там: сын или дочка?
Нет, милая, просто друзья!.. - отвечает Марья Васильевна. - А вы что ж это в такой час ходите?
А в какой такой час?
Да смотрите, как он кладет! Вот только что - из окна смотрела - один разорвался у перекрестка…
А, обстрел-то?.. Так мне ж некогда! Сколько почты разнести надо…
Дверь захлопывается. Письмоносец стучит в другие квартиры. Одна из раскрывшихся дверей выпускает на лестницу разлетающийся мелодичными всплесками вальс Шопена - в той квартире школьница Лена каждый день практикуется в игре «а рояле. Из другой квартиры доносится стук пишущей машинки.
Обстрел продолжается.
Сегодня в дом попал четвертый за время войны снаряд. Он угодил во второй этаж, над воротами, в ту квартиру, где живет одинокая старушка. Квартира разбита. Старушка осталась жива - она выходила на часок в магазин, за хлебом. Вхожу в помещение домоуправления. Здесь, после осмотра разбитой квартиры, обсуждают, в какую из пустующих квартир переселить старушку. В обсуждении принимают участие Марья Васильевна и школьница Лена… Старушке дадут необходимую мебель, одежду, посуду… Старушка сидит тут же, благодарит заботливых женщин и время от времени закипает ненавистью: «Ох, проклятый… Уж отмстится ему!.. Уж так отмстится!.. Я б сама ему…»
Старушечьи кулачки сжимаются. Глядя на старую, все на миг умолкают. Управхоз говорит:
Ничего он не понимает в нашем народе… Все думает панику на нас нагнать, а растит только злобу нашу… Глядите, бабку нашу, тихую, и ту в какую ярость вогнал!..
Вогнал, вогнал, родимые! - горячо подтверждает старушка. - Близко вот только мне с ним не встретиться… А уж встретились бы…
Если б только немец видел выражение глаз этих женщин при одной их мысли о том, что сделала бы каждая из них, столкнувшись лицом к лицу с опостылевшим, заклятым врагом!.. Если б только он видел! В липком страхе уронил бы руки от угломера того дальнобойного орудия, какое приказано ему навести на центральную улицу Ленинграда… Схватился бы за голову, понял бы, что никогда не выбраться ему отсюда в свою Германию, сквозь ненавидящий его, готовящий ему здесь могилу русский народ!..
Женщина Ленинграда!.. Прекрасны гневные чувства твои, прекрасно величавое твое спокойствие!..
Если ты воин Красной Армии - прекрасен твой ратный подвиг! Если ты домашняя хозяйка - прекрасен твой обыденный труд!
В милиции, в ПВО, в автобатах «Дороги жизни», в госпиталях, за рулем газогенераторных автомобилей, на судостроительных верфях, где уже готовится к навигации паровой и моторный флот, на сцене театра, в детских яслях, в диспетчерской, отправляющей железнодорожный состав на станцию Борисова Грива, - везде, во всей многогранной жизни великого города, мы видим вдохновенное женское лицо. В его чертах гордость за тот огромный, самозабвенный труд, которым крепок и силен непобедимый город.
Артиллерийский обстрел продолжается? Да… Но разве может он помешать доблестному труду, приближающему час грядущего торжества справедливости?
Женские бригады трудятся под обстрелом на очистке улиц. Снаряд падает среди работниц. На их место встают другие. Работа не прекращается. Через час-другой снаряд убивает еще нескольких. На их место встает третья группа работниц, и работа по-прежнему продолжается. Никто не кричит, не бежит, не плачет. Врываются в снег лопаты, очищается середина улицы… Скоро улицы, дворы, дома Ленинграда будут чисты!
«Я - ленинградка» - это такая любовь к родному городу, которая за время блокады разрослась в новое, неведомое в истории чувство: в нем забыто все личное, в нем - могучая гражданственность. В нем - наша победа над лютым, бездушным врагом!

Точка No 5
Тяжело нынче зимою на всех фронтах Отечественной войны. Но нет фронта тяжелей Ленинградского, обведенного кольцом беспощадной голодной блокады. Даже на Волховском, действующем на внешнем обводе кольца, в засугробленных лесах и болотах Приладожья, - армейский паек достаточен. Там тоже - защитники Ленинграда, но пути к тылам страны им открыты, тыл шлет им пополнения из Сибири, с Урала, шлет продовольствие, я теплую одежду, и боеприпасы. Здесь же, где каждый грамм груза, доставленного через Ладогу, - драгоценность, где каждый воин - истощенный голодом житель осажденного Ленинграда, - все иначе!..
На передовых позициях, у Колпина, в отвоеванной у врага траншее, с шестнадцатого февраля существует в ряду других «точка No 5». Это огневая пулеметно-минометная точка третьего взвода третьей роты артиллерийско-пулеметного батальона. Командир третьей роты - лейтенант Василий Чапаев, а командир огневого взвода - лейтенант Александр Фадеев. И хотя никакими уставами «пулеметно-минометные точки» не предусмотрены, и хотя громкие, всем известные имена - только случайное совпадение, но все именно так и есть. Здесь, на переднем крае, в числе шести человек взвода Фадеева сражается Вера Лебедева, теперь уже не саниструктор, а комсорг роты, младший политрук, а к тому же еще и снайпер. Свою третью роту Вера называет не иначе, как чапаевской. Это название обязывает; из шести человек первоначального состава взвода уцелели пока только двое - Фадеев да Лебедева, четверо других менялись несколько раз, и были две такие недели, когда неоткуда было взять пополнения, - Вера Лебедева и Александр Фадеев оборонялись на своей точке только вдвоем Но сейчас во взводе снова шесть человек, и располагает взвод кроме личного оружия - автоматов и гранат - двумя ротными минометами, станковым и ручным пулеметом. Ручной пулемет, впрочем, недавно подбит, и его отправили на ремонт…
Кажется, никогда не кончится лютая зима. Скованная тридцатиградусными морозами земля поддается лишь разрывам мин и снарядов.

Ленинград действует. Книга 2 - Лукницкий Павел Николаевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Ленинград действует. Книга 2 автора Лукницкий Павел Николаевич дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Ленинград действует. Книга 2 у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Ленинград действует. Книга 2 своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Лукницкий Павел Николаевич - Ленинград действует. Книга 2.
Если после завершения чтения книги Ленинград действует. Книга 2 вы захотите почитать и другие книги Лукницкий Павел Николаевич, тогда зайдите на страницу писателя Лукницкий Павел Николаевич - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Ленинград действует. Книга 2, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Лукницкий Павел Николаевич, написавшего книгу Ленинград действует. Книга 2, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Ленинград действует. Книга 2; Лукницкий Павел Николаевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн