А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Свидетельство тому крупные глыбы твердой глины и шлака. Вполне возможно, что они могут яв­ляться остатками примитивных литейных производств или печей для обжига или сушки глины, которые использовали существа, обитавшие на территории современной Аргентины в период плиоцена.
Орудия, найденные Карлосом Амегино в Мирамаре, Аргентина
После критики, которую Алеш Грдличка обрушил на от­крытия Флорентино Амегино, Карлос, брат Флорентино, предпринял новые исследования на аргентинском побережье, к югу от Буэнос-Айреса. С 1912 по 1914 год Карлос Амегино и его коллеги, работая по поручению музеев естест­венной истории Буэнос-Айреса и Ла-Платы, обнаружили ка­менные орудия в Чападмалаланской (Chapadmalalan) плиоце­новой формации у подошвы barranca, или скал, простирающихся вдоль морского побережья под Мирамаром (Miramar).
Для того чтобы официально подтвердить возраст кремневых инструментов, Карлос Амегино пригласил комиссию из четырех геологов, которым предложил дать свое заключение по этому поводу. В комиссию вошли: Сантьяго Рот (Santiago Roth), директор Бюро геологии и шахт провинции Буэнос-Ай­рес; Лутс Витте (Lutz Witte), геолог Бюро геологии и шахт провинции Буэнос-Айрес; Вальтер Шиллер (Walther Schiller), заведующий отделом минералогии Музея Ла-Платы и кон­сультант Национального бюро геологии и шахт; Мойзес Кан­тор (Moises Kantor), заведующий отделом минералогии Музея Ла-Платы.
Проведя тщательное обследование места находок, комиссия пришла к выводу, что образцы были обнаружены в не­тронутых чападмалаланских отложениях. Таким образом, возраст орудий должен составлять от двух до трех миллионов лет.
Во время своего пребывания в Мирамаре члены комис­сии стали очевидцами находки каменного шара и кремневого ножа в плиоценовой формации. Таким образом, они смогли не­посредственно засвидетельствовать подлинность открытий. Рядом же были обнаружены частицы обожженной земли и шлака. Кроме того, в своем докладе члены комиссии сообща­ли: «Во время раскопок, которые велись в присутствии комис­сии, из того же разреза, где находились каменный шар и нож, были подняты плоские камни, похожие на те, которые индей­цы используют для добывания огня». Все это говорит о том, что человеческие существа, умевшие изготовлять инструмен­ты и пользоваться огнем, жили на территории современной Аргентины в период позднего плиоцена, то есть 2 – 3 миллио­на лет назад.

Рис. 5.1. Эта бедренная кость токсодонта с засевшим в ней каменным наконечни­ком метательного орудия была найдена в плиоценовой формации Мирамара (Аргентина).
После отъезда комиссии в Буэнос-Айрес Карлос Амегино остался в Мирамаре для продолжения раскопок. Из верх­них слоев эпохи позднего плиоцена он извлек бедренную кость токсодонта (Toxodon), вымершего копытного млекопи­тающего, в древности обитавшего на территории Южной Аме­рики. Это длинношерстное животное было похоже на коротко­ногого и безрогого носорога. В бедре токсодонта Карлос Амегино обнаружил каменный наконечник стрелы или копья (рис. 5.1), что свидетельствовало о присутствии на территории современной Аргентины 2 – 3 миллиона лет назад, людей с до­вольно высоким уровнем развития. Но возможно, бедренная кость с застрявшим в ней наконечником стрелы не такая уж древняя и она просто каким-то образом сама попала из верх­них слоев в нижние? Однако Карлос Амегино указывал, что бедро было обнаружено вместе с другими костями задней но­ги токсодонта. Это говорит о том, что бедренная кость не была отдельной костью, каким-то образом попавшей в Чападмалаланскую плиоценовую формацию, но являлась частью живот­ного, которое погибло, когда данный геологический слой нахо­дился в стадии формирования. Амегино отмечал: «Кости имеют грязновато-бе­лый цвет, характерный для данного слоя, а не темный, что типично для оксидов магния, присутствующих в Энсенадане (Ensenadan)». Уточняя характеристи­ки находки, он подчер­кивал, что пустотелые части костей ноги животного были заполне­ны чападмалаланским лессом. Разумеется, ес­ли бы даже кости токсо­донта каким-то образом сумели проникнуть через Энсенаданскую формацию и очутиться там, где они были обнаружены, все равно они бы не перестали быть аномально древними. Возраст Энсенаданской формации составляет от 400 тысяч до 1,5 миллиона лет.
Те, кто захочет оспорить древность бедренной кости токсодонта, непременно укажут, что еще несколько тысяче­летий назад это животное обитало на просторах Южной Аме­рики. Однако Карлос Амегино указывал, что размеры обнару­женной им в Мирамаре взрослой особи токсодонта были намного меньше встречающихся в верхних, более молодых стратиграфических слоях Аргентины. Это говорит о том, что его ископаемый образец был более древним видом токсодонта. Карлос Амегино полагал, что отличавшийся небольшими размерами мирамарский токсодонт является чападмалаланским видом этого животного – Toxodon chapaldmalensis, впервые описанным Флорентино Амегино.
Кроме того, Карлос Амегино непосредственно сравнил бедро своего чападмалаланского токсодонта с костями видов, обнаруженных в более молодых формациях. Он подчеркнул, что «бедренная кость из Мирамара в целом меньше и тоньше», и привел основные отличия бедренной кости, которую он на­шел в мирамарской формации позднего плиоцена, от Toxodon burmeisteri более молодых геологических уровней.
Затем Карлос Амегино описал засевший в бедренной ко­сти кремневый наконечник: «Наконечник представляет собой пластинку кварцита, полученную в результате отслоения от “материнского” блока путем единичного удара и заточенную по бокам только с одной стороны. После этого образец был за­острен и ему была придана форма листа ивы. Таким образом, он стал напоминать обоюдоострые наконечники солутреанскоготипа, называемые feuille de saule (ивовый лист)… Все эти признаки говорят о том, что мы имеем дело с наконечником мустерианского типа европейского палеолитического перио­да». Трехмиллионный возраст такого наконечника ставит под вопрос обоснованность версии современного научного истеблишмента, согласно которой три миллиона лет тому назад на Земле могли существовать лишь самые примитивные виды австралопитеков, положившие начало линии гоминидов.
В декабре 1914 года Карлос Амегино вместе с Карлосом Бручем (Carlos Bruch), Луисом Мариа Торресом (Luis Maria Torres) и Сантьяго Ротом (Santiago Roth) побывал в Мирамаре с целью проведения замеров и фотографирования точного ме­стоположения находки бедренной кости токсодонта. Карлос Амегино заявил: «Прибыв на место последних открытий и продолжив раскопки, мы стали находить все новые и новые камни со следами преднамеренной обработки. И это утверди­ло нас в мысли, что мы имеем дело с настоящей мастерской той далекой эпохи». Многие найденные орудия были наковальнями и каменными молотками. Каменные инструменты были также обнаружены в Энседанской формации, которая в Мирамаре располагается над Чападмалаланской.
Попытки дискредитировать открытия Карлоса Амегино
Точке зрения Карлоса Амегино на древность людей на территории современной Аргентины был брошен вызов со стороны Антонио Ромеро (Antonio Romero). В своем докладе, сделанном в 1918 году, он высказал много критичес­ких замечаний по этому вопросу. Во время ознакомления с за­метками может сложиться впечатление, что вслед за такими высказываниями должна последовать подтверждающая их аргументация. Но вместо нее мы находим изложение его соб­ственных фантастических взглядов на геологическую исто­рию прибрежного региона Мирамара. По утверждению Ромеро, все геологические формации barranca относительно молоды. «Если вы встречаете ископаемые свидетельства да­леких времен в bаггаnса, – утверждал он в своем докладе, – для данного района это не означает последовательного чере­дования эпох. Древние образцы вполне могли быть вымыты потоками вод из древних отложений где-нибудь в другом мес­те и занесены в основание barranca».
Примечательно, что те же самые мирамарские формации по разному поводу подробно описывались другими про­фессиональными геологами и палеонтологами, и никто не смо­трел на них с позиций Ромеро. То, что толкование, которое Ромеро дает стратиграфии в районе Мирамара, неверно, подтверждается исследованиями ученых. Они определяют фор­мацию в основании скалы как Чападмалаланскую, относя ее к эпохе позднего плиоцена (2 – 3 миллиона лет).
Антонио Ромеро утверждал, что в barranca имело место значительное смещение горизонтов, поэтому орудия и кости животных с верхних горизонтов могли смешаться с орудиями и костями в нижних. Но единственным фактом, который он смог привести в поддержку своего утверждения, были две не­значительные подвижки геологических слоев.
На некотором расстоянии слева оттого места, где комис­сия геологов извлекла каменный шар из чападмалаланского уровня barranca, часть каменного слоя формации несколько отклоняется от горизонтали. Это смещение находится побли­зости от большого оврага, прерывающего barranca. Можно бы­ло бы ожидать, что здесь barranca должна уходить вниз. Но в том месте, откуда был извлечен каменный шар, горизонталь­ная стратиграфия остается неизменной. На другом участке barranca небольшая часть камней отклоняется от горизонтали всего на шестнадцать градусов.
На основании этих двух относительно несущественных наблюдений Ромеро заявил, что все присутствующие в barranca слои подверглись значительным подвижкам. И именно это, по его утверждению, должно было привести к интрузии каменных орудий из относительно недавних индейских посе­лений, которые могли располагаться на утесе, в более глубо­кие и древние горизонты. Но из фотографий и наблюдений многих других геологов, в том числе и Уиллиса, явствует, что в местах находок в Мирамаре обычная последовательность го­ризонтов не нарушена.
В издании 1957 года «Fossil Men» Марселён Буль подчеркивал, что уже после того, как Карлос Амегино откопал бе­дренную кость токсодонта, в чападмалаланском горизонте Мирамара он обнаружил хорошо сохранившийся сегмент по­звоночника этого же древнего млекопитающего с засевшими в нем двумя каменными наконечниками. Буль утверждал: «Эти открытия оспаривались. Уважаемые ученые утверждали, что данные ископаемые свидетельства могли попасть в этот гео­логический слой из верхних горизонтов, где когда-то находи­лось paradero, или индейское поселение. А в нижних горизон­тах они могли очутиться в результате подвижек и смещений земной коры». И здесь в качестве единственного обоснования своего утверждения Буль приводит ссылку на доклад Ромеро 1918 года! Он даже не удосужился поинтересоваться мнением комиссии из четырех высококвалифицированных геологов, которые пришли к заключению, прямо противоположному выводу Ромеро. Что ж, возможно, Буль расценил мнение авторитетной комиссии как не заслуживающее доверия. Более тщательно изучив геологические выводы Ромеро, особенно в свете высказываний Бэйли Уиллиса и других современных геологов, мы оказались в некотором затруднении, можно ли доверять мнению Ромеро.
Буль продолжает: «В подтверждение этого вывода мож­но привести то, что обнаруженные в Мирамаре аппретирован­ные и отшлифованные камни, bolass и bolasderas, идентичны тем, которые индейцы обычно используют в качестве мета­тельных орудий». Буль заявил, что «блестящий этнограф» Эрик Боман (Eric Вотап) документально подтвердил эти фак­ты.
Но могли ли люди, постоянно обитая на территории современной Аргентины с третичных времен, оставить неиз­менной технологию изготовления орудий? А почему бы и нет? Особенно если, как это подтвердила комиссия геологов, ору­дия были обнаружены в плиоценовых горизонтах insitu. To обстоятельство, что найденные инструменты идентичны тем, которые использовались более поздними обитателями тех мест, никоим образом не препятствует признанию их принадлежности к третичной эпохе. Современные племена в различ­ных частях света и сегодня делают каменные инструменты, которые трудно отличить от тех, которые производились два миллиона лет назад. Более того, в 1921 году в Чападмалалане (Мирамар) была обнаружена полностью сохранившаяся иско­паемая челюсть человека (см. главу 7).
Высказывания Буля по поводу находок в Мирамаре представляют собой классический случай, когда предрассу­док и предвзятое мнение выдаются за научную объектив­ность. В книге Буля все фактические данные по следам чело­века в третичных формациях лишены научного обоснования, а важнейшие наблюдения компетентных ученых, позиция ко­торых по этому вопросу не соответствует общепринятой точ­ке зрения, просто игнорируются. Например, Буль ничего не говорит о вышеупомянутом открытии человеческой челюсти в Чападмалалане (Мирамар). Таким образом, нам следует быть чрезвычайно осторожными с теми утверждениями, которые можно встретить в учебниках, и ни в коем случае не относить­ся к ним как к истине в последней инстанции в палеонтологии.
Ученые, несогласные с вызывающими полемику свидетельствами, обычно исповедуют тот же подход, что и Буль. Одни упоминают о необычности открытия, тогда как другие утверждают, что проблема какое-то время была предметом научной полемики, а потом называют имя какого-либо учено­го (как Ромеро), который якобы сумел разрешить ее раз и на­всегда. Но стоит только найти время и внимательно почитать доклад (например доклад того же Ромеро), который, по обще­му мнению, окончательно разрешает вопрос, как окажется, что представленные в нем аргументы не выдерживают никакой критики.
Доклад Буля имеет те же слабые места, что и доклад Ро­меро. Как уже говорилось выше, Буль называет Бомана блес­тящим этнографом. Но при изучении доклада Бомана стано­вится ясно, почему он так понравился Булю: нападая на теоретические умозаключения Флорентино Амегино и откры­тия Карлоса Амегино в Мирамаре, Боман, как прилежный ученик, повсюду ссылается на научный авторитет Буля. Как и следовало ожидать, для обоснования своей позиции Боман ис­пользует также пространные критические замечания Грдлички по поводу работы Флорентино Амегино. Тем не ме­нее Боман, несмотря на его негативное отношение к вопросу, сам того не желая, предоставил одно из наилучших доказа­тельств присутствия человека на территории современной Аргентины во времена плиоцена.
Боман подозревал, что музейный коллекционер Лоренцо Пароди (Lorenzo Parodi), работавший вместе с Карлосом Аме­гино, совершил мошенничество. Но у него не было доказа­тельств этого. По этому поводу сам Боман сказал: «У меня нет права высказывать подозрения в его адрес, потому что о нем хорошо отзывался Карлос Амегино, заявивший мне, что таких честных и надежных людей найти непросто». Все-таки Боман заметил: «Что касается того, где можно легко найти предметы для совершения подлога в чападмалаланские слои, то эта проблема решается довольно просто. В паре миль от места раско­пок есть paradero, покинутое индейское поселение, находяще­еся на поверхности и относительно новое. Его возраст – около пяти тысяч лет. Там можно встретить множество предметов, идентичных образцам, найденным в чападмалаланских сло­ях».
Далее Боман описал свою поездку в Мирамар, состоявшуюся 22 ноября 1920 года. «Пароди сообщил об обнаружении каменного шара, вымытого прибоем и остававшегося „вцементированным“ в barranca. Карлос Амегино пригласил свидете­лей, чтобы удостоверить момент изъятия образца из скальной породы. Кроме меня туда отправились д-р Эстаниславо С. Сабальос (Estanislavo S. Zaballos), экс-министр иностранных дел, д-р Г. фон Игеринг (Н. von Ihering), экс-директор Музея Сан-Пауло (Бразилия), и известный антрополог д-р Р. Лехманн-Нитше (R. Lehmann-Nitsche)». В мирамарской barranca Боман убедился в том, что ранее сообщенная Карлосом Амегино ин­формация по геологии этого места соответствует действи­тельности. Признание Боманом этого факта служит под­тверждением нашей позиции, что противоположные взгляды Ромеро не могут считаться заслуживающими доверия. Это бросает тень и на Буля, который, основываясь исключительно на заявлениях Ромеро, попытался опровергнуть открытие в Мирамаре бедренной кости и фрагмента позвоночника токсодонта с застрявшими в них наконечниками.
«Когда мы прибыли в конечную точку нашего путешест­вия, – писал Боман, – Пароди показал каменный предмет, засевший в перпендикулярном сегменте barranca, где имелась небольшая зона вогнутости, возникшая, по всей видимости, в результате воздействия океанских волн. Предмет представ­лял собой поверхность, выдававшуюся на два сантиметра (не­много меньше дюйма). Пароди стал очищать его от земли, что­бы сфотографировать. И вдруг мы увидели, что это каменный шар с бороздкой посередине, похожей на те, которые обнару­живаются на шарах bolas. После того как находку сфотогра­фировали insitu, она была извлечена. Была также сфотогра­фирована сама barranca и находившиеся рядом люди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49