А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Высоко над портом туристы осматривали море с собора Нотр-Дам дела Гард, мерцающего в раскаленных лучах солнца. Даже желтые автопогрузчики, мелькающие, как мухи в грузовом отсеке, казалось, изнывали от жары. Возможно, именно вследствие такого пекла люди стали злыми и агрессивными. Иначе как объяснить тот факт, что, когда белый катер караульной службы морской жандармерии подошел к кораблю и полицейские с угрюмыми лицами вошли на борт, капитан совершенно неожиданно для себя начал громко оскорблять их и грозить им кулаком? Для наведения порядка и обуздания капитана прибыло подкрепление. Один из жандармов обратился к команде.
– Господа, – начал он, стоя на металлической скамье, – боюсь, что это судно и вы все на его борту будете задержаны французской полицией по причине ряда финанcoвых нарушений, о которых стало известно в порту города Марселя, а также властям Объединенных Арабских Эмиратов. Эти нарушения включают в себя неуплату товарных тарифов и портовых пошлин. Пока долги не будут погашены, корабль не отправится в дальнейшее плавание. Вам запрещено ступать на французскую территорию, пока решается дело. В настоящий момент мы выясняем, кто является владельцем судна, что крайне затягивает процесс. Мы надеемся вскоре установить личность хозяина корабля и закончить процедуру. Пока же мне придется отобрать у вас паспорта, дабы быть уверенным, что вы не покинете судно. Сожалею о причиненных неудобствах. Вы меня поняли?
Матросы закивали головами.
– Отлично. Надеюсь, капитан проинструктирует вас по поводу поведения на борту. Спасибо за понимание. А теперь сдайте, пожалуйста, паспорта.
– Откуда нам знать, вернете вы их или нет?
– Обещаю, что они будут храниться в надежном месте.
– Сколько времени все это займет?
– Мы надеемся решить все проблемы в двухнедельный срок.
– А кто будет нас кормить?
– Уверен, капитан позаботится о вашем питании.
Недовольство задержанием немедленно вылилось наружу.
– На борту корабля нет ни денег, ни продуктов. Почти нет пресной воды. И нам не разрешается выходить на берег. К тому же никто не оплатит нам временный простой. Что же нам делать? Просто безумие какое-то.
– Господа, повторяю свою просьбу: соберите паспорта и передайте их мне. Остальные вопросы будете решать с владельцами судна, которых, кстати, мы хотим найти и призвать к ответу не меньше вашего.
Противостояние продолжалось весь день, но в конце концов матросам пришлось смириться. Они сдали паспорта, а судно отшвартовали на якорную стоянку в тихих водах за пределами гавани.
Матросы обижались на капитана – мягкого, хорошо воспитанного поляка. Почему он не помог полиции довести расследование до конца? Однако полиция знала гораздо больше, чем он, и тем не менее дело застопорилось.
По мере того как дни шли за днями, а из кратких бесед с жандармами становилось ясно, что найти владельца судна не так-то легко, все постепенно разгадали сценарий, разыгранный этим человеком, хотя до поры никто из матросов не хотел верить в него. Хозяину судно досталось по дешевке, и он осуществил на нем несколько рейсов, не особенно добросовестно относясь к оплате тарифов и выплате зарплаты экипажу, а когда не сумел разобраться с накопившимися долгами, предоставил корабль своей судьбе, оборвав при этом все нити, связывающие его с судном.
Наконец члены команды рассказали о своих догадках береговым жандармам, вопрошая, что же им остается делать в такой ситуации и как долго придется еще оставаться в заложниках? Не могли бы власти обеспечить членам команды отъезд домой, где они нашли бы себе другую работу? Или по крайней мере пусть разрешат выйти на улицы Марселя и заняться там попрошайничеством. Однако полицию такие доводы абсолютно не тронули.
– Существуют установленные законом процедуры для решения подобных вопросов, господа, и, боюсь, мы не в состоянии обойти их… Разумеется, мы сочувствуем вашей судьбе. Будем надеяться, что расследование не продлится слишком долго.
Матросам оставалось только ждать.
Капитан старался поддерживать моральное состояние команды, заставляя команду красить, заниматься уборкой и текущим ремонтом. Однако они и раньше работали спустя рукава, а теперь ощущение безнадежности сломило их дух. Так что все благие начинания капитана приказали долго жить.
Представители местной католической церкви начали каждое утро наведываться на корабль, принося питьевую воду и кое-какие продукты питания.
Полицейские приходили все реже, а потом их визиты и вовсе прекратились.
Проблема с продовольствием встала крайне остро. Люди начали болеть. Пару тысяч долларов, которые они собрали совместными усилиями, потратили за несколько недель на еду, медикаменты, порнографические журналы, сигареты, мыло, игры, керосин, спички, нижнее белье и алкоголь. Деньги Риада ушли туда же.
Порой моряки посылали за продуктами Гая и Колетта, дружелюбных и не жадных католиков. Случалось, и сами совершал и тайные вылазки в город. Неряшливо одетые и не говорящие по-французски, они сразу же бросались в глаза представителям власти.
Иногда их спасала щедрость матросов других судов. Рассказы о беднягах распространились по всему приморскому району, и на судно время от времени приходили люди с небольшими подарками.
Дни тянулись неимоверно долго. Заняться было абсолютно нечем – только слушай радио да играй в карты. Матросы неукоснительно, но без особой радости предавались этим развлечениям.
Они пробовали удить рыбу с борта корабля. Улов был невелик, зато удавалось хоть как-то коротать время.
Каждый матрос на чем-то зациклился. Одни без конца рассказывали истории о том, как жили у себя дома на родине. Один болгарин, убивая время, ревностно занимался в течении дня физическими упражнениями и настолько уставал, что отлично спал ночью. Капитан занялся изготовлением из проволоки замысловатых фигурок собак и лошадей. Еще один болгарин, брат первого, сочинял детально продуманные и крайне запутанные истории о том, как во время ночных вылазок в город соблазняет замужних француженок. У него нашлось немало слушателей, которые не обращали внимания на явные нестыковки в рассказах. Разумеется, многие были одержимы мыслями о побеге. Двум матросам удалось доплыть до территории, начинавшейся за ограждением, отделявшим порт от города. Они целую неделю провели в Марселе, прежде чем их арестовали за кражу и вернули на судно. С этого момента полицейские усилили наблюдение за кораблем, что еще более усугубило положение задержанных.
Одержимость Риада граничила с безумием, он постепенно отстранился от других членов команды. Его немота раздражала многих, и молодой человек все более замыкался в себе. Уже несколько месяцев он работал над тринадцатью крупномасштабными рисунками, которые разложил на палубе. Стоя на коленях и практически касаясь лицом бумаги, как бы пытаясь скрыть их своим телом от посторонних глаз, Риад без устали что-то чирикал. Рисунки являли собой тринадцать различных комнат:

Комната Изумления и Обычая
Комната Ванн
Комната Кофе и Размышлений
Комната Мелочей
Комната Обмена Мнениями
Комната, Полная Лунного Света
Комната Возбужденных Чувств
Комната Рук, Держащих Фрукты
Комната Перемен
Комната Справедливости и Веселья
Комната Знания
Комната Сплетенных Ног
Комната Дурацких Предчувствий

В этих комнатах всегда находились два персонажа: сам Риад и женщина, держащая колесо рулетки. Очевидное мастерство, с каким выполнялись рисунки, не мешало товарищам Риада считать его сумасшедшим. А сосед по каюте, филиппинец, который всегда относился к нему прохладно, теперь просто взбесился и открыто выражал свою ненависть.
Пришла зима. Считая и отчаянии дни до назначенного Натальей свидания в Стамбуле, Риад очень ослаб и с каждым днем становился все более вялым. В отчаянной надежде сообщить хоть что-то о своей судьбе он в тот момент, когда мимо проплывали другие корабли, стоял на палубе, держа в руках большой плакат с надписью: «Кто направляется в Стамбул?» Однако неразборчивый почерк и странный вид матроса оставляли вопрос без ответа.
Наступило тринадцатое января. В полдень Риад слег с температурой и забылся долгим крепким сном, громко кашляя и ворочаясь во сне.
Теперь нам следует обратить особое внимание на еще один момент, ибо он также не вполне нам ясен. Важно представить в воображении некую сцену, чтобы разобраться как следует с действующими лицами повествования. Риад все еще спал беспокойным сном под грязными и мятыми простынями, когда наступил вечер. Можно сказать, была уже ночь, так как на небе светили звезды. В тесной каюте стоял неприятный запах болезни, и филиппинец сидел на свежем воздухе у входа на палубу, положив ноги на планшир. Дверь была полуоткрыта, и из каюты доносился громкий кашель Риада. Он становился все чаще и чаще, словно схватки беременной женщины. Похоже, дело шло к некоему исходу. Риад не просыпался, однако тело его сотрясали все более сильные конвульсии, продолжались и рвотные позывы. Он непрерывно кашлял. Если бы кто-то находился в каюте и наблюдал за ним, то мог бы увидеть, как распухает горло больного и из него появляется белая птичья голова. Каждая схватка выталкивала птицу все дальше, пока она не заполнила весь рот, и Риад с большим напряжением и храпом мог дышать теперь лишь через нос. Однако он свое дело сделал, и птице самой приходилось выбираться сквозь плотно сжатые зубы. Ей это удалось, и вот она уже лежит на подушке рядом с матросом.
Какая-то морская птица. Может быть, крачка. Вот она встает и начинает осматриваться, пытаясь постичь, куда её занесло, Потом с трудом хлопает крыльями, очищая их от липкой слюны.
Сон Риада стал ровным и даже спокойным.
Птица спрыгнула на пол и на перепончатых лапках сделала несколько неуверенных шажков по направлению к двери. До палубы ей скакать и скакать.
Может быть, беспрерывный кашель разбудил филиппинского матроса, а может, что-то еще; в любом случае он не спал и видел, как птица выходит из каюты. Его каюты! Птица стала еще одним доказательством безумия Риада.
– Как же долго он держал тебя там, мой маленький дружок? Так вот с кем он, оказывается, разговаривает. Из-за тебя, значит, он ни слова не говорит своим товарищам?
Стремительно бросившись к птице, матрос легко поймал ее, так как она, отяжелев от влаги, передвигалась с большим трудом.
– Где же он держал тебя, черт возьми? – воскликнул матрос, с удивлением и отвращением глядя на свои мокрые от слизи руки.
Некоторое время он созерцал птицу. Перевернул, рассматривая со всех сторон. Крепко держа её одной рукой, достал другой перочинный нож и открыл лезвие. Просунул нож под крыло и начал отрезать его.
Птица закричала пронзительным, каким-то инфернальным криком. Крыло упало на палубу, и матрос занялся другим, наваливаясь на птицу, чтобы заглушить её крик. Отрезав оба крыла, матрос осмотрел изуродованную птицу, которая все еще тянула шею к небу и отчаянно кричала.
– Вот так, – сказал он.
После чего бросил птицу вместе с крыльями в воду. Всплеска никто не услышал.
Вдруг дверь каюты распахнулась. На пороге стоял Риад. Его лицо выражало страдание.
– Что случилось? – спросил он. Матрос молчал.
Риад еще не осознал тот факт, что опять начал говорить.

Шесть месяцев тянулись для Натальи необыкновенно долго.
Какое-то время она берегла несколько купюр по сто тысяч лир, которые Риад оставил как единственное вещественное напоминание о том, что он некогда вошел в её жизнь. Потом потратила деньги на кофе, сидя затем столиком, где некогда встретила своего любимого.
Наталья продолжала совершать дешевые челночные туры между Одессой и Стамбулом. Хорошо хоть, что эти поездки были ей хорошо знакомы, и большого ума тут не требовалось. Женщина вроде занималась тем же, чем и раньше: покупала и продавала вещи и играла в любовь со своим сербом. При этом Наталья жила скрытой внутренней жизнью, в которой нашлось место лишь для одного человека: о нем она постоянно беспокоилась и с ним беседовала все свободное время.
Становилось труднее и труднее верить в то, что они с Риадом вновь когда-нибудь встретятся. По мере того как проходили месяцы, такая перспектива становилась все более иллюзорной. На смену надежде приходили страх и дурные предчувствия. Когда же наступил назначенный день и Наталья пришла к кафе для свидания с Риадом, она уже твердо знала, что не встретит его.
Она ждала два часа. Незнакомые мужчины несколько раз проходили мимо, пытаясь узнать, что ей нужно.
Она жалела, что пообещала Риаду ждать семь дней, ибо знала, что если он не прибыл в назначенное время, то уже никогда не явится на встречу. Тем не менее в течение всей следующей недели она ровно в час приходила к кафе и ждала. Риад так и не пришел.
Мы смиряемся с тем, что судьбы не миновать, и стараемся всеми силами защититься от неминуемого разочарования, ибо нам тяжело видеть, как сбываются наши худшие предположения. И как раз тогда понимаем, что та надежда, которую мы с таким упорством пытались вырвать из сердца, слишком крепко укоренилась в нем. Она упорно продолжает жить.
Пришла пора уезжать из Стамбула. Не сказав никому ни слова, Наталья отправилась домой в Одессу.
Неспешно проходили месяцы.
Женщина думала заняться каким-то бизнесом, но конкретно ничего не предпринимала.
Сбережения подходили к концу.
Наступила весна.
Однажды, открыв окно, чтобы впустить в комнату теплый весенний ветерок, Наталья увидела на подоконнике морскую птицу. Почти птицу, ибо у нее недоставало крыльев. Жалкое и страшноватое зрелище. Птица спрыгнула с окна на пол и в изнеможении упала на бок.
Наталья поставила перед ней блюдце с молоком и поддержала голову, чтобы та могла попить. Птица с трудом попила, однако все еще не могла подняться. В полдень Наталья купила на рынке рыбы, которую смешала с водой.
Ночью она слышала хриплое дыхание птицы.
Утром та начала оживать. Завтракая, женщина поставила перед птицей еду и стала внимательно наблюдать за ней.
Когда она поднесла чашку кофе к губам, птица вдруг поднялась и издала пронзительный скорбный крик. Очень странный звук то возрастал, то затихал. Казалось, птица хотела что-то выразить своим криком.
К собственному удивлению, Наталья уронила чашку.
Она испытала шок, услышав внезапный крик. Однако не это испугало женщину.
Услышав птичий крик, пронзивший утро и оставивший в нем незаживающую рану, женщина сразу же (точный механизм случившегося так и остался для нее загадкой) поняла все. Теперь она знала, что корабль задержан, а птица появилась изо рта Риада и крылья ей отрезал матрос-филиппинец. Она видела, как птица с трудом плыла по морю, истекая кровью и борясь за жизнь, а потом совершила удивительный переход из Марселя в Одессу, минуя всю Европу.
Наталья поняла, что надо делать. Не прошло и часа, а она уже собрала вещи, взяла с собой птицу и покинула дом.

Наталья повторила путешествие птицы, только в обратном направлении. Стараясь сохранить как можно больше денег, оставшихся от сбережений, чтобы потратить их на освобождение Риада, она голосовала на дорогах и передвигалась исключительно на попутках. К тому же у нее не было заграничной визы. Однако женщина еще не разучилась распознавать хороших людей по глазам; что очень помогло ей в дороге.
Большую часть пути она провела в кабинах авторефрижераторов с птицей в рюкзаке. Женщина проехала всю Западную Украину и, добравшись до границы с Венгрией, перешла ее. В Берегшурани Наталью подобрал немецкий водитель, в кабинке которого громко звучала песня «Девушки хотят развлекаться». Они подпевали исполнителям – он с немецким акцентом, она с украинским. По дороге водитель покупал еду, а Наталья делилась угощением с птицей. Поедая квашеную капусту с жареной картошкой, она расспрашивала других путешественников о том, где лучше пересекать границы, лежащие на пути к Марселю. Многие пытались отговорить ее, рассказывая драматические истории о безбилетных пассажирах, замерзающих и умирающих от удушья в кузовах грузовиков и трюмах пароходов, пугали методами устрашения, к которым прибегают пограничники для поимки нелегалов. Но ничто не могло удержать любящую женщину. Ночью с помощью двух турков, с которыми она повстречалась на дороге, Наталья перешла австрийскую границу. Они провели ночь у костра в тихом поле, которое, как выяснилось, когда их разбудил лай сторожевых собак, оказалось садом, расположенным неподалеку от особняка. Они спали в двух шагах от бассейна!… К счастью, хозяин быстро сменил гнев на милость и отпустил путников с миром, дав в дорогу тосты и кофе. Садясь в кабину голландского грузовика, который подобрал её позднее тем утром, Наталья увидела, что шофер сидит за рулем абсолютно голый. Впрочем, он оказался совершенно безобидным парнем, вот только не разбудил её на немецкой границе, и она проснулась уже ночью в Мюнхене.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42