А-П

П-Я

 здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ему следовало бы врезать ей хорошенько, так, чтобы долго помнила, но он в жизни пальцем не коснулся ни ребенка, ни того, кто был меньше и слабее, а тем более женщины. Но, неуклюже пытаясь обороняться, он лишь причинял вред себе. Наконец, ему пришлось отшвырнуть ее как можно дальше, выиграв тем самым достаточно времени, чтобы подняться и, ежесекундно спотыкаясь, убраться восвояси.
Благодарение Богу, больше Вулфрик ее никогда не видел. Постарался и близко не подходить к Данберу. Он скрыл происшедшее от отца, но под самым правдоподобным предлогом как можно скорее вернулся к сэру Эдварду, кому был отдан на воспитание с семи лет и где встретился и подружился с Реймундом, который был также послан к сэру Эдварду Фитцаллену для обучения ратному делу и рыцарскому этикету. После того случая Вулфрик всегда находил причину покинуть дом, едва Гай объявлял о предстоящем приезде сэра Найджела с семьей. Нечего и говорить, что воспоминания с годами не поблекли.
— Надеюсь, ты понимаешь, — благоразумно заметил Реймунд, — что теперь она совершенно не похожа на ту шестилетнюю чертовку и что кто-то непременно взял ее в руки и научил хорошим манерам.
— Знаю, — угрюмо бросил Вулфрик. — Она больше не накинется на меня с кулаками: просто не посмеет. Но как можно научить прирожденную сварливую ведьму доброте и обходительности?
— Нежные слова и ласковое обращение творят чудеса.
— Я в учителя не гожусь, — пробурчал Вулфрик, — а тому, кто взял на себя этот тяжкий труд, никак не позавидуешь. Возможно, ей и удается выглядеть настоящей леди — кто знает? — но под модными платьями наверняка скрывается все тот же коварный бесенок. Клянусь, стоит ей прищурить свои кошачьи глазки…
— И что ты сделаешь?
— Сам не знаю, — вздохнул Вулфрик.
Глава 4
— Если я верно припоминаю, через час должен показаться Данбер-Касл, — заметил Вулфрик, внимательно оглядывая окрестности. — Он как раз за вон тем холмом. Собственно говоря, мы могли бы сократить путь, поехав напрямик через этот лес, поскольку дорога здесь делает несколько крутых поворотов.
В зарослях была протоптана неширокая тропинка: очевидно, многие поддавались соблазну выиграть время. Листьев на деревьях почти не осталось, и лес просматривался чуть ли не насквозь: можно было заметить пожелтевший луг у противоположной опушки, а за ним и деревню.
— Подумать только, двенадцать лет ты избегал этого места, как чумы, а теперь просто рвешься туда, — поддел Реймунд.
— Я промерз до костей, и мне не терпится поскорее добраться до теплого очага, — пояснил Вулфрик, вызывающе уставясь на брата.
Реймунд не придал ни малейшего значения его взгляду и согласился, что в такую погоду неплохо бы согреться чем покрепче. Небо было ясным, но ледяной ветерок проникал под одежду. Раз до жаркого огня и крыши над головой еще далеко, не мешало бы размяться.
— Что скажешь, если мы устроим скачки? Кто быстрее одолеет последнюю лигу?
— Самый верный способ оказаться перед закрытыми воротами и поднятым мостом — мчаться во весь опор к замку, особенно когда обитатели никак не могут сообразить, кого это Бог послал — врагов или друзей! Нет, так только время потеряешь. Уж лучше пересечь лес и подъехать с обратной стороны, через деревню.
И, не дожидаясь ответа, Вулфрик направил коня к тропинке. Вскоре они добрались до луга, миновали стороной деревню, опасаясь вызвать ненужную суматоху среди жителей. Однако выяснилось, что замок находится еще за одной рощей: над вершинами деревьев наконец показались каменные башни. Здесь заросли были погуще, и хотя листва на кустах уже пожухла, стройные сосны гордо зеленели.
На полпути между замком и деревней лошади заволновались, услышав звон оружия. Но Вулфрик лишь улыбнулся. Он был прирожденным воином, проведшим в боевых схватках едва ли не всю жизнь, опытным и искушенным в военных хитростях и наслаждавшимся доброй стычкой. Реймунд вполне разделял его чувства, поэтому оба рыцаря, понимающе переглянувшись, пришпорили коней. За следующим поворотом они и в самом деле наткнулись на настоящее сражение.
Сначала им показалось, что они стали свидетелями учебного боя, но, заметив среди дерущихся женщину, изменили мнение. Тут дело нечисто, тем более что и мужчин многовато. Четыре всадника и человек семь пеших. Беда в том, что на всех надеты толстые зимние накидки и битва идет не на жизнь, а на смерть, так что невозможно определить, кто из них обитатели Данбера, а кто враги. Именно поэтому Вулфрик замешкался: не мог же он начать убивать всех без разбору! Он велел своим людям остановиться. Незнакомцы, казалось, не обращали никакого внимания на посторонних, поэтому Вулфрик, привстав в стременах, прогремел:
— Кому здесь нужна помощь?
Не получив ответа, он был вынужден еще повысить голос, перекрывая шум и лязг оружия. Наконец ему удалось привлечь внимание сражавшихся, и на несколько секунд в лесу воцарилась полная тишина. Противники молча разглядывали вновь прибывших.
Первыми опомнились всадники и, повернув коней, исчезли в чаще. Должно быть, поспешили скрыться в Данбере, посчитав, что нападающие получили подкрепление. Но нет, вряд ли они бросили бы женщину, которая вышла вперед, чтобы приветствовать их изящным реверансом. Плащ ее распахнулся, открыв богатый наряд. Значит, она леди, и притом настоящая красавица! И как перепугана! Побелевшее от страха лицо едва заметно порозовело. Барбет note 2 сбился, открыв темно-каштановые волосы оттенка дорогого собольего меха. Светло-зеленые прозрачные глаза смело смотрели на него…
Зеленые глаза? Иисусе, неужели это она? Его нареченная, скромно, как подобает истинной даме, выражает благодарность за спасение? Нет, ему просто не может так везти! Этот благоухающий цветок женственности? Невероятно! Даже голос, мягкий, как самый лучший бархат!
— Ваше прибытие не могло быть более своевременным, милорд, — промурлыкала она. — Я искренне благо…
Но очаровательной даме не дали закончить учтивую речь. Совсем молодой парнишка, грубо отпихнув ее в сторону, злобно рявкнул Вулфрику:
— Ну что сидишь, как олух царя небесного? Перепил, что ли? Давай за ними! Их нужно во что бы то ни стало схватить и привести в Данбер!
Вулфрик негодующе застыл, потрясенный столь грубым обращением. Его в жизни так не оскорбляли! Наглый мальчишка лет четырнадцати был одет хуже самого бедного простолюдина. И это все, что успел заметить Вулфрик, поскольку не задумываясь спешился, чтобы как следует отделать зазнавшуюся чернь. Но прежде чем ноги коснулись земли, уши резанул все тот же ненавистный голос:
— И эти неумехи тупоголовые еще называют себя рыцарями! Предложить помощь сумеет каждый, а вот помочь на деле…
Вулфрик мгновенно оказался в седле и послал коня вперед.
У глупого юнца не хватило сообразительности, чтобы отскочить. Он, вызывающе скалясь, ждал, преградив дорогу вооруженному всаднику! Словно подначивал Вулфрика забыть о рыцарском кодексе чести и поднять руку на слабого. Но Вулфрик всегда восхищался храбростью. Храбростью, а не глупостью. Парень, должно быть, спятил, если смеет дерзить взрослому воину. И это единственное, что удержало руку Вулфрика и спасло глупца от хорошей трепки. Вулфрик не издевается над женщинами, детьми и деревенскими дурачками. Поэтому он спокойно заметил:
— А ты предпочел бы драться до конца и проиграть схватку? Я остановил побоище, но большего не обещал.
— Ты позволил им скрыться! — яростно завопил подросток.
— Я не шериф, чтобы гоняться за грабителями, и если скажешь еще хоть слово, щенок, велю отрезать тебе язык и подать его на ужин.
Поняв, что дело оборачивается плохо, леди выступила вперед, загородив мальчишку собой, и умоляюще протянула руки Вулфрику.
— Пожалуйста, — едва не заплакала она, — не нужно. Заклинаю вас.
Должно быть, парень — ее слуга, иначе она не заступалась бы за него. Довольный, Вулфрик едва не расплылся в улыбке. Какое сокровище достанется ему! При одной мысли об этом он готов сделать для нее все на свете!
— Как пожелаете, госпожа моя. Могу я сопровождать вас в Данбер, тем более что и мы туда направляемся? Девушка застенчиво кивнула.
— Вы собираетесь погостить у отца?
На этот раз Вулфрик просиял. Если у него и оставались какие-то сомнения в том, что перед ним его невеста, теперь они окончательно развеялись.
Он со всей мыслимой осторожностью поднял драгоценную ношу в седло и усадил перед собой. Она весила не больше ребенка. И благоухала летними розами. Боже, да счастливее его нет человека на свете!
— Я в самом деле приехал, чтобы повидаться с лордом Найджелом и с вами, — многозначительно шепнул он.
Леди повернулась. Прелестные глаза удивленно округлились.
— Со мной?
— Наверное, мне давно следовало представиться. Я Вулфрик де Торп и счастлив и рад снова встретиться с вами, госпожа моя.
И тут кто-то громко охнул. Не женщина. Звук доносился откуда-то снизу. Опустив глаза, Вулфрик заметил только давешнего недоумка, во все лопатки мчавшегося к замку.
Вулфрик нахмурился было, решив про себя попросить лорда Найджела как следует проучить бездельника, но, вслушавшись в следующую фразу, обмер.
— Но мы никогда раньше не виделись, господин. Тут какая-то ошибка.
Вулфрик с облегчением вздохнул. Превосходно. Из ее памяти совершенно выпало их первое, весьма неудачное свидание, и, поскольку ему страстно хочется забыть о прежних распрях, он и не подумает ей напомнить.
Поэтому он покорно кивнул:
— Вы правы, но я не солгал, утверждая, с каким удовольствием смотрю на вас, госпожа моя. И вы, я уверен, хотите поскорее рассказать отцу о случившемся, так что не будем терять времени и скорее поскачем к замку.
Остаток пути занял всего несколько минут. То место, где произошла стычка, было удалено от деревни и Данбера как раз настолько, чтобы звон мечей не был слышен. Засада? Вполне вероятно. Вулфрик пожалел, что не послал своих людей схватить негодяев, предательски набросившихся на его невесту. Сейчас нет смысла что-то предпринимать, разбойники давно исчезли. Но зря они думают, что кто-то смеет безнаказанно поднять руку на его собственность!
Оказавшись во дворе замка, леди извинилась и поспешила войти внутрь, а Вулфрику пришлось задержаться, чтобы расспросить сенешаля сэра Найджела, где тот думает разместить его рыцарей. Кроме того, он послал нескольких человек на поиски неизвестных. В конце концов совсем не повредит помочь будущему тестю.
За время его отсутствия в Данбере произошло немало перемен. Для мелкопоместного барона вроде Найджела Криспина замок казался слишком большим и прекрасно укрепленным. Немногие люди, включая самых могущественных и высокородных графов, могли похвастаться таким богатством. Перед первой, старой стеной выросла вторая, куда толще и выше, а между ними было построено множество новых зданий, где могла бы разместиться целая армия. В двух просторных дворах нашлось местечко и для каждодневных воинских учений, а специально для упражнений лучников был выделен большой луг.
Вулфрику не терпелось поскорее присоединиться к невесте и узнать ее получше, поэтому он поспешил войти в главный донжон note 3.
Он все еще никак не мог поверить своей удаче. Видно, кто-то и в самом деле взял нахальную девчонку в руки и преподал тонкости придворного этикета. Трудно представить более идеальную жену: мягкую, скромную и милую. И к тому же она красивее Эгнис Йорк! Кожа нежнее, личико просто завораживает. Правда, она не возбуждает в нем такое же сильное желание, но можно не сомневаться, со временем придет и это. Вероятно, Вулфрик был так поражен и восхищен, что для других чувств просто не осталось места.
Внутренняя лестница, ведущая в большой зал, была ярко освещена факелами. Здесь же находилась часовня. Еще одна лестница поднималась до четвертого уровня донжона.
Вулфрик в спешке чуть не столкнулся с маленькой фигуркой, выскользнувшей из часовни, и, мгновенно поняв, кто перед ним, едва не заскрипел зубами от злости. Ничтожный слуга, должно быть, и впрямь полоумный, иначе не посмел бы так дерзить рыцарю… но, очевидно, ему удалось избежать наказания, а это уже пришлось Вулфрику совсем не по вкусу.
Именно поэтому он уничтожающе бросил:
— Молился о прощении за грех нахальства и наглости?
При этом он искренне надеялся, что подросток раскается и даст слово впредь придерживать свой болтливый язык. Но парень вместо этого громко огрызнулся:
— Молился, чтобы ты поскорее убрался отсюда, да только Господь, похоже, меня не слышит.
Это уж слишком! Какой-то жалкий слуга! Да любого на его месте попросту выдрали бы за такое обращение с будущим графом!
Вулфрик протянул было руку, чтобы хорошенько оттаскать негодника за волосы, но тот с презрительным видом отвернулся и направился в зал. Очевидно, он привык, что любая пакость сходит ему с рук, и не боялся никакого наказания.
Исходя бессильным гневом, Вулфрик погнался за ним и шел бы до самой кухни, если бы потребовалось, но тут сидевшие в зале заметили его, и сам сэр Найджел окликнул почетного гостя. Ничего не оставалось делать, кроме как отказаться от преследования.
Однако при виде невесты, сидевшей рядом с отцом, ярость словно по волшебству улеглась, и Вулфрик едва ли не бегом направился к главному очагу. Золото Найджела и здесь сотворило чудо. Вместо одного стула с высокой спинкой, обычно предназначавшегося для господина, тут стояло целых четыре, устланных пушистыми мехами, чтобы было удобнее сидеть. В центре красовался низкий столик с подносом, полным закусок и напитков. Многочисленные табуреты и скамьи служили верным признаком того, что именно в этом зале собираются по вечерам все домочадцы.
В очаге ревело пламя, разливавшее приветливое тепло, однако и в других частях помещения было совсем не так уж и холодно: высокие окна сверкали дорогим привозным стеклом, не пропускавшим мороза и дававшим достаточно света. Каменные стены были закрыты гигантскими шпалерами.
Вулфрику редко приходилось видеть столь уютный и даже роскошный зал. Пожалуй, сам король позавидовал бы такому богатству! Интересно, бывал ли здесь Иоанн? Вряд ли, иначе непременно нашел бы способ отобрать замок и деньги у Найджела.
Вулфрик поморщился. Ему совсем не хотелось преданно служить такому королю! Впрочем, его отношение к Иоанну было совершенно таким же, как у большинства аристократов. Король обладал поистине дьявольской способностью терять друзей и наживать врагов, но он все-таки монарх, и благородный человек не изменит клятве верности… пока его терпение не истощится окончательно.
Найджел поднялся, пошел навстречу гостю и повел его поближе к очагу. Похоже, он был искренне рад приезду Вулфрика и рассыпался в пространных приветствиях:
— Сердце мое исполнено счастья! Неужели ты вправду здесь, дорогой Вулфрик, и наши семьи наконец соединятся! Твой отец выслал вперед гонца, но мы не ожидали, что ты появишься так быстро, иначе я заранее предупредил бы дочь, чтобы она подготовилась получше. Но вижу, ты уже успел с ней встретиться!
Они как раз добрались до того места, где сидела леди, нервно комкая дорогую ткань платья. Вулфрик поторопился успокоить ее: приветливо улыбнулся и, взяв дрожащую ручку, поднес к губам.
— Мы действительно встретились, господин мой, — сказал он Найджелу, не сводя глаз с дамы. — Хотя и не были официально представлены друг другу.
— Я не ваша нареченная, лорд Вулфрик, — мучительно краснея, пролепетала девушка, жалея, что с самого начала, еще в лесу, не объяснила всю правду. Подвели застенчивость и боязнь ни за что ни про что расстроить этого отважного рыцаря — уж очень он грозен, а такие мужчины всегда пугали ее до слез. Очевидно, он смущен и сбит с толку, и ей искренне его жаль. — Я ее сестра, Джоан, — тихо призналась она.
Найджел с недоумением огляделся.
— Но вы… разве вы не видели Милисент? Вы вместе вошли в зал…
Вулфрик окончательно растерялся. Кроме Джоан, здесь не было ни одной женщины… и он следовал за… за… мальчишкой… Иисусе, нет, только не это! Неужели она… она… Ни за что! Значит, за все эти годы она совершенно не изменилась, и теперь он, как и боялся, обречен провести остаток дней своих с гнусной, мерзкой ведьмой!
Глава 5
— Немедленно позови ее, Джоан, и позаботься, чтобы она хотя бы раз в жизни оделась как полагается!
И этот приказ Найджел отдал дочери — той самой дочери, которую Вулфрик так самонадеянно посчитал своей невестой! Очевидно, Милисент Криспин вообще не собиралась спуститься в зал и тем более переодеваться в женское платье. Раз в жизни?! Раз? Кровь Христова, так это означает, что девица никогда не одевалась и не вела себя, подобно леди, которой предположительно является по рождению и воспитанию!
Вулфрик изо всех сил старался удержать язык за зубами, чтобы, не дай Бог, не оскорбить ближайшего друга отца, хотя от ярости кружилась голова и в глазах темнело. Подумать только, девушка, на которой ему предстоит жениться, и на женщину-то не похожа! Да как мог этот человек позволить собственной дочери, и к тому же наследнице, не только расти без присмотра и совершенно одичать, но едва ли ее не оправдывать!
Пока мужчины ожидали своевольную девицу, Найджел пытался развлекать гостя историями о короле Ричарде, которым искренне восхищался, и о его бесчисленных войнах, далеко не всегда победных. Сам Найджел был покрытым шрамами, закаленным в битвах бойцом. Когда-то, совсем молодым, он отправился в крестовый поход с отцом Вулфрика. Тот был на пять лет старше и уже успел выдать замуж двух дочерей, прежде чем покинуть дом ради Святой Земли. Найджел же оставил в замке только жену. Дети родились после того, как он вернулся в Англию.
Вулфрик смутно припомнил, что дочерей было две. До сих пор он почти не обращал внимания на разговоры отца с матерью, поскольку вообще не интересовался семьей Найджела. Кроме того, он знал, что супруга сэра Криспина скончалась через несколько лет после рождения дочерей. Но то, что лишившуюся матери девушку некому было научить приличным манерам, еще не оправдывает ни ее, ни чересчур снисходительного отца! Многие благородные дамы умирают молодыми, но их дети воспитываются в строгости!
Неловкое молчание тянулось бесконечно. Слуги шныряли туда-сюда, расставляя столы, однако женщины все не возвращались.
Наконец Найджел вздохнул и пристыженно пробормотал:
— Возможно, мне следовало бы подробнее рассказать о Милисент. Она совсем не похожа на других молодых женщин ее возраста.
Слишком мягко сказано!
Но Вулфрик только обронил:
— Это я заметил.
Но даже столь осторожный ответ, видимо, задел Найджела. Тот поморщился и залился краской.
— Никогда не мог понять, отчего она вечно воображает себя мальчишкой! Милисент всегда жалела, что не родилась мужчиной. Сколько я ни пытался убедить ее, будто мне все равно, что она и без того моя наследница, ничто не помогало. Если бы она могла поднять меч, наверняка потребовала бы, чтобы ее посвятили в рыцари, и отправилась бы на войну! Ее ужасно злит сознание того, что она от природы лишена силы и мощи. Поэтому бедняжка старается любым способом стать вровень с мужчинами.
— Любым способом? — едва ворочая языком, выговорил Вулфрик, хотя, честно говоря, боялся спрашивать.
— Она охотится вместе с моими людьми и научилась мастерски владеть луком. Говоря по чести, не знаю более меткого стрелка. Сама сообразила, как защищать Данбер в случае осады, словно кто-то может потребовать от нее подобных подвигов! Но она все равно гордится своими знаниями. Подумать только, дружит с животными, которых считает непригодными для охоты. Должен признаться, что она всегда умела обращаться с дикими зверями, будто язык их понимает! И с детства легко могла приручить любое существо!
Вулфрик почувствовал, что краснеет. Так, значит, вполне возможно, малышка Милисент не лгала, утверждая, что сокол принадлежит ей и она сама его выдрессировала!
— Итак, она предпочитает мужские занятия и развлечения? Означает ли это, что леди презирает женские?
— Не просто презирает, но отказывается и слышать о них! — признался Найджел. — Вы, разумеется, заметили ее костюм? Поверьте, я много раз пытался заставить ее одеваться как пристало женщине. Не давал ей денег на одежду и требовал, чтобы для нее шили платья под моим присмотром. Так девчонка меняла их в деревне на мужские котты и камизы note 4. Я их отбираю, она привозит крестьянам мясо и все-таки добивается своего: те снимают с себя последнее. Клянусь, мои крестьяне скоро останутся голыми! Этим летом, когда я неустанно следил за ней, сундуки их окончательно опустели!
Пожалуй, будет непростительной грубостью осведомиться, почему девчонке попросту не приказали вести себя прилично. Кроме того, Вулфрик опасался обнаружить, что Милисент нисколько не уважает собственного отца и смеет его ослушаться! Но жених имеет право знать худшее — хотя что может быть хуже этого?!
— Неужели она не понимает, что выглядит огородным пугалом и посмешищем всей округи?
— Думаете, ей не все равно? Нет, она безразлична к своей внешности. Ни капли обычного женского тщеславия.
Вулфрик сокрушенно покачал головой. Ну что с ней поделаешь? От этой болезни, очевидно, нет ни лекарства, ни спасения.
— Но почему так случилось? Почему за ней никто не следил с самого детства и не пресек подобные повадки?
Как он и ожидал, Найджел смущенно потупился. Было видно, что он сгорает со стыда.
— Как вы, должно быть, подозреваете, во всем моя вина. И единственное оправдание в том, что я ничего не знал о выходках Мили, пока не стало слишком поздно. Просто потерял голову и рассудок после смерти жены. Меня… меня словно бы не было здесь, пусть я и не покидал дома. Вряд ли вы поймете… но пучина скорби оказалась слишком глубока. И я погрузился в нее, забыв обо всем остальном. И первые годы после ее кончины почти не сохранились в памяти.
— Мой отец упомянул, что вы горячо ее любили, — неловко пробормотал Вулфрик, поскольку у Найджела был такой вид, будто он вот-вот расплачется.
— Да, я любил ее, но и не представлял себе, как сильно, пока она не покинула этот мир. Мой брат Альберт, храни его Господь, в то время жил с нами. Я доверил ему заботу о девочках, но он и сам был вдовцом и находил мальчишеские выходки Милисент забавными.
— Но вы сказали, что были здесь…
— Да, только вот трезвым меня никто не видел, — признался Найджел. — А девочки любили выдавать себя друг за друга и часто обманывали даже домашних. Поэтому я порой принимал Джоан за Милисент и не догадывался, что дело неладно, пока, как уже сказал, не стало слишком поздно. Когда же наконец мне открылась ужасная правда, оказалось, что поделать ничего нельзя и Милисент отказывается вести жизнь благородной молодой дамы. Стала настоящей разбойницей.
Вулфрик на миг замер.
— Отказывается?
— Слишком много в ней огня, в моей Милисент, не то что в ее сестре, Джоан. Та иногда даже чересчур робка. Неукротимый дух и отвагу девочка унаследовала от матери, и это одна из причин, почему у меня рука не поднимается приструнить ее. Боюсь, она прекрасно знает, как сильно напоминает мне свою мать, — знает и беззастенчиво этим пользуется.
Никто не ожидает от отцов, чтобы те уделяли воспитанию дочерей столько же внимания, сколько обучению сыновей, и Вулфрик, стараясь быть справедливым, пробормотал:
— Вы, разумеется, вовсе не должны были наставлять ее в этикете, но неужели для этого не нашлось ни одной дамы? Найджел покачал головой:
— После того как жена моя ушла на небо, в замке не осталось ни одной леди достаточно высокого происхождения, кроме разве жен моих рыцарей, но и у них не хватило смелости выстоять против моей упрямой дочери. Когда я пришел в себя и понял, что Милисент набралась опасных мыслей, поскорее отправил ее на воспитание в Фулбрей-Касл, в уверенности, что жена лорда Хью приберет ее к рукам. Но девочка оказалась на редкость неподатливой, и после нескольких лет неустанных попыток спасти ее душу Милисент отправили обратно с посланием, в котором говорилось, что их воспитанница безнадежна. Они перепробовали все возможное, кроме разве порки кнутом, и ничто не подействовало.
Интересно, сознает ли старик, что его дитя не только не годится в жены аристократу, но и вряд ли найдется мужчина в здравом рассудке, который захотел бы жениться на ней… Черт возьми, да ему предоставляется возможность отделаться от этой негодницы и не позорить ни себя, ни семью! Найджел сам посчитает необходимым освободить его от брачного контракта. Остается лишь тактично намекнуть ему на обстоятельства…
— Благодарю за искренность, лорд Найджел, но, учитывая все сказанное, согласитесь, вряд ли из нее выйдет хорошая жена, как по-вашему?
К его полнейшему разочарованию, Найджел улыбнулся:
— О, позвольте с вами не согласиться. Не сомневаюсь, дети и любимый муж — вот то, что может смягчить ее нрав и заставить узреть все неприличие поведения.
— Но откуда у вас такая уверенность?
— Именно так и произошло с ее матерью, а Милисент — точная копия моей покойницы жены. Я уже упоминал, что у супруги до свадьбы был неукротимый характер, и, говоря по правде, окружающие считали ее наказанием Господним, особой вздорной и горделивой, с ядовитым языком гадюки, который больно ранил всех без разбора. Представьте, любовь сотворила с ней волшебство.
Как ни тяжело было удержаться от презрительной реплики, Вулфрик все же с честью вышел из положения, заметив только:
— Вы предполагаете, что она полюбит меня? А если нет?
Найджел понимающе ухмыльнулся, что еще сильнее вывело из себя собеседника.
— Я не нахожу в вас ни единого недостатка. Или вы смеете утверждать, что не можете угодить женщине? — И, заметив, что Вулфрик густо покраснел, добавил: — Боюсь, что не поверил бы вам. А моя дочь такая же, как все, и если дать ей немного времени смириться с новым положением, вы станете центром ее жизни. Даю слово, что никому, кроме сына старого друга, не доверил бы свою девочку, ибо, если вы хоть немного похожи на отца, сделаете для нее все на свете.
Эти слова окончательно убили всякую надежду Вулфрика отделаться от нежеланной невесты. Ему придется загубить свою жизнь, повесив себе на шею дьяволицу, и все потому, что он истинный сын своего отца, не какой-то грубиян и невежда, в отличие от большинства мужчин не бьет и не издевается над теми, кто слабее, поскольку отец воспитал в нем благородство и рыцарство.
Во рту стоял горький вкус желчи. Кому понравится быть наставником собственной жены?
Досада и разочарование наконец вырвались наружу, хотя тон был по-прежнему учтив:
— Однако пока эта желанная перемена произойдет, лорд Найджел, мне придется немало потрудиться. Не ошибусь, если скажу, что меня ждут каждодневные битвы в собственном доме. Она игнорирует ваши приказы. Почему вы считаете, будто со мной все будет по-другому?
— Видите ли, Милисент отлично знает, как далеко она может зайти со мной, оставаясь при этом безнаказанной. Выйдя замуж, она лишится этого преимущества. Милисент далеко не глупа, господин мой, просто… несколько странно себя ведет и горячо отстаивает то, что, по ее мнению, важнее всего на свете. И как только на нее свалятся иные заботы, все переменится.
Но в отличие от Найджела Вулфрик не был столь оптимистичным. И не верил в счастливый конец так печально начавшейся помолвки.
Глава 6
Джоан бегала по всему замку, разыскивая сестру. Куда подевалась Милисент? Наверное, поднялась в северную башню, где они жили вдвоем, но, вместо того чтобы зайти в спальню, прошла по коридору к западной башне и, спустившись по ступенькам, вышла из замка. В конце концов Данбер — не такое уж маленькое место, и не может же Джоан бегать по всему поместью, заглядывая в каждый укромный уголок!
Наконец она отыскала сестру в конюшне, где та старалась подружиться с вороным жеребцом Вулфрика де Торпа, одним из огромных боевых коней, славившихся своей злобностью и готовых затоптать любого, кто встанет ни пути. Боевые кони были малопригодны для путешествий именно из-за своей неукротимости, и рыцари старались брать в дорогу более смирных животных, а боевых коней берегли исключительно для сражений. Но и этот жеребец был настоящим великаном и не выглядел особенно приветливым… до этой минуты.
— Надеюсь, ты не пытаешься восстановить его против владельца? — тихо осведомилась Джоан, приближаясь к стойлу.
— Я подумывала именно об этом, — угрюмо буркнула сестра.
Джоан невольно улыбнулась:
— Но переменила решение?
— Да. Не хочу, чтобы пострадал несчастный жеребец, а именно так и будет, если он выйдет из повиновения. Подонок его не пощадит. В его характере жестокость и склонность причинять боль, как я узнала на собственной шкуре.
— Это случилось так давно, Мили, — мягко напомнила Джоан. — Он был тогда совсем еще мальчишкой! С тех пор многое изменилось…
Милисент вскинула голову. Глаза налились золотистым жаром.
— Ты видела, что произошло сегодня на дороге? Он ударил бы меня, не вступись ты вовремя!
— Но он не знал, что это ты.
— Не важно! Сравни нас! Я карлица по сравнению с ним, и все же он едва не поднял на меня руку.
Джоан трудно было отрицать очевидное, поэтому она ограничилась репликой:
— Зато я видела, в какой ужас он пришел, когда узнал, кто скрывается под маской дворового мальчишки.
— Вот и прекрасно! — взорвалась Милисент. — В таком случае я, пожалуй, вернусь в зал, чтобы посмотреть, как разорвут этот дурацкий контракт.
— Сомневаюсь, — покачала головой Джоан. — Разве он обладает властью нарушить договор, заключенный его отцом?
— Наверное, нет, — нахмурилась Милисент. — Но в таком случае я постараюсь, чтобы папа отказал ему. Я и без того собиралась это сделать, да только думала, что время еще есть. Что это на меня нашло? — Она презрительно фыркнула. — Ведь он мог приехать за мной сотню раз за последние шесть лет, но, видимо, не слишком рвался. Поэтому я почти о нем забыла.
Она немного преувеличивала, и обе это понимали. Просто Милисент отдала сердце другому, но не могла выйти замуж, пока старый контракт, связывающий ее с Вулфриком де Торпом, оставался в силе. Она не могла не думать о своей затянувшейся помолвке, правда, мысли эти отнюдь нельзя было назвать приятными.
— Может, он и медлил, Мили, но в конце концов явился. Что, если тебе придется все же обвенчаться с ним?
— Да я скорее брошусь вон с той башни!

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Узы любви'



1 2 3
 Белое сухое пино гриджио венето на сайте Decanter