А-П

П-Я

 духи salvatore ferragamo signorina цена 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда настало время жатвы, вернулся Фергюс с хорошими новостями и назвал имя нареченного Бренны.Судьбу девушки решили без нее и за нее. Жених Бренны не был главой клана, как надеялся Энгус, им оказался сын богатого и могущественного вождя, молодой человек, прокладывающий собственную дорогу в жизни и сколотивший немалое состояние торговлей. Звали его Гаррик Хаардрад.Правда, Фергюс сам не видел его, поскольку Гаррик отправился торговать на восток. Он вернется только будущим летом и до осени обязательно приедет за невестой. Обе стороны договорились об условиях брака. Все решено. Решено, решено, решено, и выхода нет!Отныне Бренна с унылой тоской отсчитывала дни, пока наконец молодость и энергия не вытеснили мысли о неприятном будущем. Девушка решила извлечь из проигрышной ситуации как можно больше преимуществ. Она встретит врага на равных и не позволит взять над собой верх, наоборот, подчинит мужа себе, чтобы в будущем поступать как пожелает. Новая земля, новая страна… Да, только не новая Бренна!
Внимание Бренны вновь обратилось к Уиндхему, терпеливо повторявшему урок:— Итак, Один небесный, верховный бог, бог знания и мудрости, бог-колдун, провидец будущего. Кроме того, он является покровителем воинских союзов. Один со своей армией погибших воинов В немецких легендах Один — водитель «дикой охоты» душ мертвых воинов

, которых приводят к нему валькирии, эти воинственные девы, участвующие в распределении побед и смертей в битвах, скачет по облакам на восьминогом коне Слейпнире, никогда не устающем. Мечта каждого воина — отправиться после смерти в одиновскую вальхаллу: небесный воинский «рай», где они смогут наслаждаться пирами, на которых валькирии будут им прислуживать. Родной брат Одина — Локи. Его можно сравнить с христианским Люцифером. Он так же хитер и коварен и замышляет гибель богов.Рыжебородый Тор, однако, — всеобщий любимец, хотя вспыльчив и легко впадает в гнев. Он — бог грома, бог грозы, чей огромный молот высекает молнии. Изображение летающего молота Тора можно найти в каждом норвежском доме.Тир, тоже бог войны и укротитель гигантского волка Фенрира, мрачная Хел, дочь Локи и богиня подземного мира, всего лишь младшие боги, так же, как и Фрей, бог плодородия. Завтра ты узнаешь о них больше, Бренна.— О Уиндхем, — вздохнула Бренна. — Когда кончатся все эти уроки?— Ты уже устала от меня? — на удивление мягко для такого гиганта осведомился норвежец.— Конечно, нет, — поспешно заверила девушка. — Я тебя очень люблю. Если бы все твои соотечественники были похожи на тебя, мне нечего было бы бояться.Уиндхем улыбнулся с какой-то странной грустью:— Хотел бы я, чтобы это было так, Бренна. Но говоря по правде, меня больше нельзя назвать викингом. Двадцать лет прошло с тех пор, как я простился с родиной. Вы, христиане, приручили меня. Ты же, дорогая, способная ученица. И уже знаешь о моем народе не меньше, чем о своих кельтских предках. С этого дня и до приезда твоего нареченного мы будем лишь повторять то, что успели выучить.— Не можешь ли ты подробнее рассказать о клане, в который я войду? — попросила девушка.— Не намного больше, чем уже поведал тебе. Я знал лишь деда твоего жениха, Ульрика Хитрого. Он был человеком большого мужества. Ульрик правил железной рукой, и сам Локи был на его стороне. Но он был еще и очень странным. Не желая враждовать с сыном, он оставил семью, отдав все земли отпрыску, Ансельму Нетерпеливому. Ансельм оказался достойным своего имени и не мог дождаться, когда станет вождем. Однако Ульрик не ушел далеко, только на несколько миль вверх по фьорду, где нашел заброшенный участок, и там, со слугами, имея всего несколько лошадей и два десятка коров, построил дом, подобного которому нет в Норвегии. Камень привозили издалека, а здание воздвигли на скалах Хортен Фьорда. Оно довольно большое, хотя не так велико, как замок твоего отца, зато в каждой комнате есть камин.— Но в чем же отличие от здешних домов? — удивилась Бренна.— В деревянных норвежских постройках нет очагов. В центре комнаты раскладывается костер, а дыму некуда выходить, кроме как через открытую дверь.— Какой ужас!— Да, носу и глазам туго приходится.— И я должна буду жить в подобном доме?— Скорее всего. Но ты довольно скоро привыкнешь. Глава 3
В вечерние часы все собирались за ужином в большом холле — самом светлом помещении в замке. Девять огоньков весело плясали в большом кованом канделябре, украшавшем центр длинного стола, а светильники на каждой стене освещали темные углы. Суровость обстановки немного смягчали потемневшие от дыма гобелены. Среди них был и незаконченный пейзаж, над которым трудилась мать Бренны. Она умерла при родах, так и не успев завершить начатое. Гобелен, вышитый Линнет, изображал замок у моря, рядом висела работа Корделлы с батальной сценой. Последний гобелен, несравненной красоты, привезенный из далекой восточной страны, был даром властителя соседнего королевства.Неудивительно, что среди всего этого великолепия не было рукоделия Бренны — у девушки попросту не хватало терпения, необходимого для столь деликатного искусства. По правде говоря, она вообще не слишком отличалась хозяйственными талантами.Первые годы жизни не прошли даром, оставив в Бренне неизгладимый отпечаток, поскольку все это время отец обращался с ней как с мальчиком, сыном, о котором так мечтал. Она и была сыном, пока бедра не округлились, а груди не налились, изобличая притворство. Тот год, когда фигура изменилась, стал кошмаром для Бренны, поскольку нежное женственное тело находилось в постоянном конфликте с мужским ясным умом. Победил ум. Бренна обращала внимание на перемены во внешности, если только для этого возникала настоятельная необходимость. Корделле, однако, доставляло огромное удовольствие постоянно напоминать сводной сестре о ее принадлежности к прекрасному полу.Корделла, с ее пламенеющими рыжими волосами, зелеными, как речная вода, глазами и изящной фигуркой, которую она вечно выставляла напоказ облегающими платьями с непристойно низкими вырезами, была злейшим и непримиримым врагом Бренны. Она могла считаться красивой женщиной… до тех пор, пока не открывала рта. Бренна, правда, прекрасно понимала причины такой сварливости и, как могла, старалась быть к ней терпимой.Бренна сознавала, что Корделла несчастлива. Сейчас ей было всего двадцать. Она вышла замуж за Дунстана совсем молодой, причем по доброй воле. Сначала Корделла любила мужа, но теперь все изменилось. По каким-то причинам, о которых, вероятно, не было известно никому, кроме Дунстана, Корделла возненавидела его, и эта ненависть превратила ее в ядовитую змею.Корделла вошла в холл и села за длинный стол рядом с Бренной. Несколько минут спустя слуги внесли блюда с тушеной крольчатиной. Корделла в ярко-желтом бархатном платье, оттенявшем волосы и делавшем их еще ярче, подождала, пока они останутся наедине, прежде чем заговорить.— Куда это подевалась твоя тетка? — спросила она.— Линнет решила покормить отца, — ответила Бренна, накладывая жаркое на тарелку.— Это, кажется, твоя обязанность, — ехидно напомнила Корделла.Но Бренна только пожала плечами:— Линнет сама захотела.— Как мой отчим?— Если бы ты взяла на себя труд навестить его, то сразу увидела бы, что ему не лучше.— Поправится, — сухо заверила Корделла. — Этот старик переживет всех нас. Но я не ожидала тебя к ужину. Насколько мне известно, охотники убили кабана, и теперь в деревне праздник. Я думала, ты отправишься к своим дружкам, как Уиндхем и Фергюс.— Вижу, Дунстану деревня тоже пришлась по вкусу, — холодно бросила Бренна, не кстати вспомнив о своем падении с лошади во время погони за зверем. — Мне лично не нужен этот проклятый кабан!— Ты что-то слишком обидчива сегодня, — заметила Корделла с коварной улыбкой на пухлых губах, намеренно пропуская мимо ушей упоминание о Дунстане. — Не потому ли, что Уиллоу вернулась в конюшню гораздо позже тебя? Или из-за того, что близится время приезда жениха?— Осторожнее, Делла, — предупредила Бренна, взглянув на нее. — У меня сегодня нет терпения выслушивать твои бредни.Корделла с деланной наивностью взглянула на сестру, но благоразумно решила промолчать. Она жестоко ревновала Бренну и не стеснялась признаться в этом себе. Так было не всегда. Когда восемь лет назад Корделла с матерью появились в замке, Бренна выглядела тощей девятилетней пичужкой. По правде говоря, Корделла узнала о том, что у нее сестра, а не брат, лишь месяц спустя.Конечно, девочки невзлюбили друг друга с первого взгляда. Пропасть усугублялась еще и тем, что у них не было ничего общего. Бренна, с ее мальчишескими повадками, открыто презирала Корделлу, которая в двенадцать лет была уже настоящей женщиной. Корделла же, со своей стороны, считала Бренну дурочкой, предпочитающей мечи шитью, а лошадей — ведению домашнего хозяйства. Однако обе внешне ничем не выказывали взаимной неприязни.Шли годы, и однажды Корделла встретила Дунстана, огромного мускулистого гиганта, заронившего любовь в ее жестокое сердце. Они обвенчались, и поначалу Корделла была по-настоящему счастлива. Но радость длилась недолго и кончилась, когда Линнет начала заставлять Бренну хоть иногда носить женские наряды. У Дунстана открылись глаза. Никогда еще он не видывал подобной красоты! Бренна же, черт бы ее взял, даже не замечала, что Дунстан более чем неравнодушен к ней. Сам Дунстан тоже не подозревал, что жена все видит, и знал только, что ее любовь к нему умерла в тот год.Ревность Корделлы была смешана с ненавистью — к Дунстану и Бренне. Она не могла открыто напасть на сестру, поскольку та сражалась как опытный воин и не задумалась бы убить человека. В гневе сестра была страшна, и Корделла опасалась попадаться ей на глаза. Энгус недаром гордился дочерью.Поскольку победить в честном бою у Корделлы не было шансов, она старалась вселить в душу Бренны страх веред одной вещью, еще не испытанной девушкой — близость с мужчиной. Ей доставляло огромное удовольствие подробно описывать страдания и муки, которые приходится испытывать женщине в постели с мужем. При каждой возможности она терзала Бренну, наслаждаясь ужасом, отражавшимся в ее серых глазах. Для Корделлы это было единственным способом отомстить. Если бы еще только как следует отплатить Дунстану…Бренна скоро покинет их, и Корделла прекрасно понимала, как страшится сестра неизведанного. Но после отъезда девушки на много миль вокруг не останется ни одной, кто мог бы сравниться с красотой Корделлы, и Дунстан быстро станет покорным и послушным.Отодвинув тарелку, Корделла задумчиво оглядела Бренну:— Знаешь, сестрица, корабль с севера может появиться со дня на день. Уже середина лета. Ты готова встретить будущего мужа?— Я никогда не буду готова, — угрюмо пробормотала Бренна, отшвырнув свою тарелку.— Ну да, принцессу бросили львам! Какое несчастье, что твоего мнения никто не спросил! Ты, конечно, не ожидала, что отец сможет так поступить с тобой! Что ни говори, а у меня был выбор!— Ты знаешь, почему он так решил, — отрезала Бренна.— Да, конечно. Чтобы спасти всех нас! — язвительно промурлыкала Корделла.:— По крайней мере, ты представляешь, что тебя ожидает. Знай я заранее, как это бывает, то, должно быть, как и ты, ни за что не согласилась бы выйти замуж. Боже, как я страшусь каждой ночи при одной мысли об ожидающих меня муках!Бренна окинула сестру ледяным взглядом:— Делла, сегодня в деревне я видела соитие мужчины и женщины.— Неужели? И тебе понравилось?— Неважно. Во всяком случае, в этом не было ничего ужасающего, как ты пытаешься мне внушить.— Ты ничего не узнаешь, пока сама не попробуешь, — резко бросила Корделла. — И тогда приучишься молча выносить боль, иначе мужчина попросту тебя изобьет! Удивительно, что многие женщины еще не перерезали себе горло! Уж лучше это, чем каждую ночь терпеть такие муки!— Довольно, Делла! Я не желаю больше слушать!— Будь благодарна, что узнала что-то. По крайней мере, не взойдешь на брачное ложе такой наивной, как я!Корделла поспешно встала и удалилась, злобно улыбаясь, так, чтобы не увидела Бренна. Глава 4
Булгар, город, выстроенный на восточном изгибе Волги, был к тому же большим оживленным портом, где запад встречался с востоком. Здесь корабли викингов вели торговлю с караванами, пришедшими из степей Центральной" Азии, и арабскими владельцами грузовых судов из восточных провинций. От Булгара на восток уходил легендарный Великий Шелковый Путь в Китай.Кого только не было в этом городе — от воров и убийц до торговцев и королей. В начале лета Гаррик Хаардрад бросил якорь своей великолепной галеры в гавани Булгара, намереваясь увеличить накопленное в последние годы богатство.Неожиданно для себя Гаррику пришлось провести зиму с племенем славян-кочевников, и теперь он не собирался долго задерживаться в Булгаре. Давно пора домой! Придется, однако, остановиться в Хедебю — избавиться от двадцати рабов, подаренных Александром, чтобы галера могла идти с большей скоростью. Первое путешествие Гаррика на восток хотя и оказалось полным неожиданных сюрпризов, но было очень удачным.После отплытия в прошлом году из Норвегии с грузом мехов и рабами на продажу Гаррик с командой из девяти матросов отправился в Хедебю, большой торговый город, где обменял половину рабов на товары и изделия местных мастеров — гребни, заколки, игральные кости, а также янтарные бусы и подвески, привезенные из прибалтийских земель.Из Хедебю они попали в Берку, островной центр торговли, на озере Мелар, расположенном в самом центре Швеции. В гавани Берки бросали якорь суда датчан, славян, норвежцев. Здесь Гаррик выменял богатые фрезийские ткани, усыпанную драгоценными каменьями сбрую и рейнское вино, большую часть которого он сохранил для себя.Оттуда корабль отплыл в Упланд, потом в Финский залив и спустился по Неве в Ладожское озеро. Старый Ладого, большой торговый город, был расположен в устье Волховы. Здесь они остановились, чтобы пополнить запасы. Была уже середина лета, а впереди предстоял еще долгий путь. Они направились на восток, в земли восточных славян, по реке Свирь к Белому озеру, пока наконец не достигли северного изгиба великой реки Волги. На полпути к Булгару — цели их путешествия — они наткнулись на судно, подвергшееся нападению живших по берегам реки славян. Вопли мужчин и женщин раздирали безветренный воздух. Гаррик велел причалить к несчастному кораблю, прежде чем кровавая бойня закончилась. Он и его люди перепрыгнули на борт маленького суденышка без парусов и прикончили грабителей, не успевших вовремя скрыться при виде огромной галеры викингов.Но в живых остались лишь молодая женщина с ребенком, прятавшаяся в большой пустой бочке. Хаакорн, один из людей Гаррика, бывалый путешественник, говорил на славянском языке и смог объясниться с женщиной. Ему удалось выяснить, что она была дочерью могущественного вождя славянского племени. Ее мужа убили, и бедняжка, рыдая над изуродованным телом, пыталась рассказать о происшедшем. Негодяи принадлежали к враждебному племени и намеревались покончить с ней и с ребенком, чтобы отомстить отцу женщины. Нападение это было не первым.Гаррик немедленно созвал совет из своих людей, чтобы решить, что делать с женщиной. Ближайший друг Гаррика, Перрин, с детства любимый им как брат, подал хороший совет. Поскольку они уже приобрели злейших врагов в лице нападавшего племени, не стоит заводить новых, пытаясь вернуть женщину родным за выкуп. Им еще не раз придется плыть этим путем, поэтому чем больше союзников, тем лучше.В конце концов викинги отвезли женщину к отцу, не взяв награды. В их честь были устроены пышные празднества, и дни быстро перетекали в недели. Наступила пора дождей, что вынудило гостей задержаться дольше. Александр, вождь племени, оказался гостеприимным хозяином, и наконец стало слишком поздно пытаться достичь Булгара до наступления холодов.Весной благодарный вождь проводил викингов, подарив на прощание рабов и по мешку серебра на каждого, так что потерянное время окупилось сторицей.В Булгаре были проданы последние товары. Только за меха удалось выручить огромные деньги, особенно за шкуры белых медведей, которых у Гаррика было четыре. Каждый продавал собственные товары, поскольку лишь корабль принадлежал Гаррику безраздельно.Молодые люди, впервые попав на восток, не спешили уезжать, наслаждаясь новыми впечатлениями. Гаррик тем временем накупил подарков для семьи. Некоторые он отдаст по возвращении, остальные прибережет для специальных случаев. Для матери он привезет ожерелья и браслеты из драгоценных камней, задешево купленные у арабов, и китайский шелк. Отцу он отыскал великолепный меч, с лезвием из рейнской стали и рукояткой, украшенной золотом и серебром. Брату Хьюгу предназначался золотой шлем — символ вождя. Гаррик не забыл о друзьях и Ярмилле, женщине, которая вела его хозяйство и управляла рабами в отсутствие хозяина. Для себя Гаррик не жалел ничего — византийские шелка и парча на одежду, восточные гобелены для украшения стен и железные мотыги рабам. Каждый день он прибавлял что-то к уже немалым запасам. Наконец друзья начали биться об заклад, с каким количеством серебра расстанется Гаррик, прежде чем наступит вечер.В один прекрасный летний день, когда на безоблачном небе сияло яркое солнце, Гаррик вместе с Перрином вошел в дом золотых дел мастера Боля.Коротышка, трудившийся за рабочим столом, прищурясь поглядел на молодых норвежцев, одетых в короткие туники без рукавов. Оба огромного роста, широкогрудые, на голых руках булыжниками перекатываются мускулы. Оба стройные, сильные, ни капли лишнего жира. Глаза того, что повыше, были слишком холодны и недоверчивы для человека его возраста и переливались неуловимым цветом морской воды на мелком месте в солнечный день. На красивом лице второго смеялись изумрудно-зеленые глаза.Боля ожидал лишь высокого светловолосого викинга, которому обещал изготовить красивый серебряный медальон, с изображением прекрасной девушки, выгравированным на обратной стороне. Викинг дал мастеру портрет этой девушки, и гравер гордился прекрасно выполненной работой. На лицевой стороне был изображен корабль викингов, с девятью парами весел, а над галерой красовался молот с перекрещенными крыльями и двуручным мечом. На обратной стороне сверкало прорисованное до мельчайших деталей лицо незнакомки. Возлюбленная или жена?— Готово? — осведомился Гаррик.— Готово. — Боля улыбнулся и, открыв подбитый мехом мешочек, вынул медальон на длинной цепочке.Гаррик швырнул на стол кошель с серебром и, даже не взглянув на безделушку, надел на шею. Но Перрин, сгорая от любопытства, взял в руки тяжелый серебряный диск и начал внимательно изучать, восхищаясь символами богатства, власти и силы. Когда же он перевернул медальон, то неодобрительно нахмурился.— Зачем?Гаррик пожал плечами и направился к двери, но Перрин успел догнать друга:— К чему так мучить себя? Она не стоит этого.Гаррик удивленно поднял брови:— Именно ты это говоришь?— Да, — твердо кивнул Перрин. — Она моя сестра, но простить ей не могу.— Ну же, друг, не расстраивайся. То, что я чувствовал к Морне, умерло, и давно.— Тогда к чему все это? — показывая на медальон, спросил Перрин.— Напоминание, — жестко бросил Гаррик. — Памятка того, что женщинам нельзя доверять.— Боюсь, измена сестры оставила слишком много шрамов на твоем сердце. Ты так и не стал прежним с тех пор, как она вышла за этого жирного торговца.Тень затуманила сине-зеленые глаза молодого человека, но губы по-прежнему кривила циничная усмешка.— Просто я стал мудрее. И никогда больше не паду жертвой женских чар. Однажды я открыл свое сердце, но второй раз этого не будет. Теперь я знаю женщин.— Но женщины не все одинаковы, Гаррик. Твоя мать другая. Никогда не знал женщины добрее и благороднее.Лицо Гаррика мгновенно смягчилось:— Мать — единственное исключение. Но хватит об этом. Сегодня, в нашу последнюю ночь, я намереваюсь выпить бочонок эля, а тебе, друг мой, придется нести меня на корабль — сам я идти не смогу. Глава 5
Бренна сидела на большой кровати, осторожно полируя меч — свою самую большую драгоценность. Искусно сделанный и подогнанный как раз под ее руку он был легким, но очень острым. Отец подарил Бренне оружие в день десятилетия. На рукоятке было выгравировано ее имя, инкрустированное рубинами и яркими сапфирами размером с большие горошины. Ничто на свете Бренна не ценила так, как этот меч, именно потому, что он стал символом гордости отца смелостью и ловкостью дочери.Но теперь она мрачно сидела, уткнувшись лбом в лезвие. Станет ли женское тело помехой для ее планов на земле будущего мужа? Сможет ли она когда-нибудь поднять этот меч, сражаться, как все мужчины, или никогда ей не пользоваться больше своим искусством и навеки стать женщиной, исполняющей лишь женские обязанности и ничего больше?Будь прокляты мужчины и их замшелые обычаи! Она не позволит так с собой обращаться! Терпеть грубости и покорно выполнять приказания… нет, ни за что! Она не станет пресмыкаться! Она — Бренна Кармахем, а не какая-нибудь жеманная трусливая девчонка.Кипя от негодования, Бренна не услышала шагов тетки. Войдя в спальню, та тихо прикрыла дверь, глядя на племянницу усталыми печальными глазами. Она ухаживала за мужем несколько долгих месяцев, полных мук и страданий, и каждый новый день высасывал из нее все больше сил. Когда он скончался, умерла и какая-то частица ее сердца, ведь она горячо любила его. Теперь все начиналось сначала. Милосердное небо, только не это! Не нужно больше смертей! Бедный брат!Заметив краем глаза поникшую фигурку, Бренна вздрогнула, с трудом узнав Линнет. Растрепанные волосы, грязная одежда, и лицо… почти незнакомое лицо! Смертельно бледное, с сжатыми в тонкую линию губами и темными кругами под покрасневшими от слез глазами.Бренна вскочила с постели и подвела тетку к длинной лавке под окном.— Линнет, ты плакала! На тебя это непохоже! — встревоженно пробормотала девушка. — Что случилось?— О Бренна, девочка моя! Скоро твоя жизнь так изменится! Несправедливо, чтобы на тебя свалилось все сразу!— Ты печалилась обо мне, тетя? Не стоит. — Бренна слабо улыбнулась.— Нет, дорогая, не о тебе, для этого еще будет время. О твоем отце, Бренна. Он умер.— Как можно шутить так жестоко?! — Бренна отпрянула, мгновенно забыв обо всем. С лица сбежала краска. — Ты злая!— Бренна, — вздохнула Линнет, гладя племянницу по щеке. — Я ни за что не стала бы лгать тебе. Энгус умер час назад.Бренна медленно покачала головой, не в силах поверить услышанному.— Он ведь не был так сильно болен. И не мог умереть!— У Энгуса была та же болезнь, что и у моего мужа, но, по крайней мере, он хоть не страдал так жестоко.Огромные, широко раскрытые глаза девушки были полны ужаса:— Ты знала, что он умрет?— Знала.— Во имя Господа, почему не сказала мне? Почему позволила мне поверить, что он снова поправится?— Таково было его желание, Бренна. Он запретил мне объяснять кому бы то ни было, особенно тебе. Не хотел, чтобы ты день и ночь плакала у его ложа.Энгус ненавидел слезы. Достаточно того, что ему пришлось терпеть мои.Из глаз Бренны брызнули слезы. До сих пор она ни разу в жизни не плакала.— Я должна была ухаживать за ним. А вместо этого я резвилась так, словно ничего не Происходит.— Отец не хотел, чтобы ты слишком грустила, Бренна. Знай ты обо всем, страдала бы день и ночь. А так скорбь со временем станет менее острой. Поможет и скорое замужество.— Нет! Теперь не будет никакой свадьбы!— Отец дал слово, Бренна, — напомнила Линнет. — Ты должна быть верна данной клятве, хотя Энгуса и нет в живых.Бренна больше не смогла сдержать душераздирающие рыдания.— Почему он должен был умереть, тетя? Почему?
Лорда Энгуса Кармахема предали земле в ясное солнечное утро. Птицы только начали приветствовать щебетанием наступающий день, и запах полевых цветов наполнял свежий прохладный воздух.Бренна, у которой не осталось больше слез, была одета во все черное с головы до ног — тунику с облегающим трико и короткую широкую накидку, отделанную серебряной нитью. Длинные черные волосы, заплетенные в косу, как обычно были спрятаны под вырез туники. На фоне мрачной одежды выделялись лишь мертвенно-бледное лицо и блестящее серебре меча.Тетка была недовольна ее видом, но Бренна оставалась непоколебимой, Отец видел в ней сына, растил и воспитывал как мальчика, и для последнего прощания она оделась в мужской костюм.На похороны собрались все жители деревни, и многие горько плакали. Линнет стояла справа от Бренны, нежно обняв девушку за плечи. Слева находились Корделла и Дунстан. Дунстан говорил о добродетелях и заслугах покойного, но Бренна не слышала его. В эти короткие мгновения она вновь стала девочкой, сидевшей на коленях отца, гордого человека, выкрикивавшего слова одобрения, когда дочь смело объезжала свою первую лошадь. Сейчас Бренна не могла не припомнить эти светлые радостные минуты.Что будет теперь? Что ей делать? Какая ужасная пустота в душе…Однако окружающие видели лишь ее горделивую осанку и вызывающе поднятую голову. Только глаза, потускневшие и застывшие, выдавали сердечную боль.Все присутствующие в скорбном молчании провожали Энгуса в последний путь. Внезапно, ко всеобщему удивлению, где-то совсем рядом послышался конский топот, и через мгновение из заросли выскочил всадник и, спешившись, подбежал к Бренне.— Твой жених приехал, — задыхаясь, выговорил молодой человек. — Я возвращался из Энгсли и встретил их на пути.— Откуда ты знаешь, что это именно он? — нахмурилась Бренна. Боже! Почему это должно случиться именно сейчас, когда отца только положили в могилу и ей так тяжело!— Кто же еще это может быть? Большой отряд светловолосых великанов. Конечно, это викинги!В толпе раздались встревоженные голоса, но Бренна в этот момент думала лишь о собственной судьбе.— Господи Боже! Почему сейчас? — вскричала она.На это у молодого человека не нашлось ответа. Линнет привлекла племянницу к себе:— Не спрашивай, дорогая. Судьбу не изменить. — Они близко? — обернувшись к гонцу, спросила она.— По другую сторону этих деревьев. — Юноша показал на северо-запад. — Примерно в миле отсюда.— Прекрасно, — кивнула Линнет, — Мы должны принять их в замке. Возвращайтесь в деревню. Вам нечего бояться этих викингов. Они пришли с миром.Вернувшись в замок, Бренна начала лихорадочно метаться по большому залу. Фергюс беспокойно переглядывался с членами семейства. Именно он привел сюда викингов, и теперь в его обязанность входило оказать им гостеприимство.Фергюс много времени провел во вражеских землях, прежде чем отыскал поселение Хаардрадов. Глава рода сам принял Фергюса и заключил договор от имени сына, дав при этом торжественную клятву, что все будет, как решено. Со смертью лорда Энгуса приданое невесты неизмеримо увеличилось, поскольку Бренна была единственной наследницей отца, его замка и земель, и теперь все должно перейти ее мужу. Да, викинги наверняка останутся довольны.— Бренна, дорогая, приличнее было бы переодеться в платье, — заметила Линнет.— Нет.— Бренна, нельзя принимать будущего мужа в таком виде. Что он подумает?— Я сказала, нет, — рявкнула Бренна, не переставая мерить шагами зал.Корделла, злорадно усмехаясь, глядела на сестру. Было забавно наблюдать, как корчится эта тварь! Должно быть, трясется, что жених захочет справить свадьбу еще до отплытия корабля. Значит, венчание состоится сегодня же вечером, в крайнем случае завтра. А потом настанет брачная ночь… и ужас, безжалостно терзающий Бренну.Корделла едва не рассмеялась вслух. Конечно, в первый раз ей будет больно, и Бренна подумает, что это отныне станет ее участью. Какая сладкая месть! Жаль только, что Корделла этого не увидит.Бренна думала именно об этом. Она не готова к замужеству и никогда не будет готова. Невозможно терпеть боль, не имея возможности отплатить. Она станет сопротивляться! Господи милостивый, не ровен час еще убьет мужа, если тот предъявит на нее права? Это означает ее собственный смертный приговор.Дикие, беспорядочные мысли хаотически теснились в голове, когда первый огромный булыжник ударился в ворота замка. Раздались испуганные восклицания. Все вопросительно посмотрели друг на друга, когда со двора послышался душераздирающий вопль, а за ним еще один булыжник ударился о дерево. Бренна подскочила к окну и, выглянув, не поверила собственным глазам.— О Боже! Они нападают!На дорожке, ведущей к конюшне, лежал обезглавленный слуга, а двор кишел викингами, вооруженными мечами и копьями. У маленькой, грубо сколоченной катапульты трудились двое. В ворота с треском шлепнулся третий булыжник. От подножия холма клубами повалил черный дым — горела деревня.Бренна повернулась к сгрудившимся позади домочадцам, осуждающе посмотрела на Уиндхема:— Именно так твои соплеменники приходят за невестами?!У наставника не нашлось слов.— Эти викинги не могут быть теми, с которыми я договаривался! — неуверенно пробормотал Фергюс.— Тогда погляди, может быть, узнаешь! — резко приказала Бренна.— Успокойся, дорогая, — уговаривала девушку Линнет, хотя голос выдавал безмерную тревогу.Фергюс в два шага оказался у окна и с первого взгляда узнал в великане-викинге вождя рода Хаардрадов. Ансельм Нетерпеливый стоял перед своими людьми, выкрикивая приказания.— Но это невозможно! — в ужасе воскликнул Фергюс, не в силах взглянуть в глаза перепуганным людям, собравшимся в зале. — Он же дал слово!Грохот ударившегося о ворота очередного булыжника побудил Бренну к действию:— Уиндхем, ты с нами или со своими земляками-предателями? Я хочу знать, прежде чем подставить тебе незащищенную спину.— С вами, моя госпожа! — оскорбление воскликнул норвежец. — Не желаю иметь ничего общего с такими земляками, которые неверны клятве!— Да будет так, — ответила девушка. — Эти глупцы дали нам время приготовиться, осыпая камнями незапертые ворота. Дунстан, задвинь-ка поскорее засов, пока они не успели опомниться!Дунстан отпрянул, со страхом взирая на девушку:— Бренна, нас всего трое, а их больше тридцати!— Четверо, будь ты проклят! Думаешь, я стану смотреть, как нас убивают?!— Бренна, будь же разумной! У нас нет ни малейшего шанса!— Предлагаешь сдаться? Дурак, неужели позабыл Холихед-Айленд? Тех, кто сопротивлялся, и тех, кто покорно склонял голову, ждал один конец — кровавый топор. Ну, а теперь делай как сказано! Фергюс, собери слуг и раздай оружие! Уиндхем, посмотри, заперт ли черный ход. Встретимся в холле! Мы будем готовы сразиться с грязными ублюдками, когда ворота не выдержат.
1 2 3 4
 https://decanter.ru/glenfarklas/15let