А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда об этом говоришь, может быть, это звучит не так плохо, но на деле – это трагично. Нет, инженер не должен и помышлять о женитьбе!
– О! – произнесла Сю довольно холодным тоном, и мы пошли обратно к отелю. Больше мы не говорили, если не считать немногих вымученных шаблонных замечаний.
Лорн явился только после ленча и пришел прямо ко мне. Мы выбрали место во дворе, где нас не могли бы подслушать, и он сказал, что трудился все утро. У него был довольно удрученный вид если можно так сказать про человека, почти лишенного проявления эмоций. Он сообщил, что полиция усиленно работает и дело оборачивается не очень хорошо для меня.
– Правда, есть одна вещь, которая может помочь вам, – сказал он. – Это револьвер. Полиция старается проследить его происхождение. Это длительное дело, но может оказаться, что он не имеет никакой связи с вами.
– Может оказаться! – воскликнул я с возмущением. – Я никогда раньше не видел этого револьвера. Кстати, у меня нет при себе никакого оружия, а оно мне требуется.
– Вам нужно оружие?! – спросил Лорн, угрюмо поглядев на меня.
– Конечно, нужно, – нетерпеливо ответил я. – Но я не собираюсь застрелить кого-либо, поэтому вам незачем так смотреть на меня. Единственное мое оружие лежит в чемодане, который, вероятно, теперь прибыл в Мадрид. А с тех пор, как я поселился здесь, я уже дважды подвергся вооруженному нападению. Думаю, что я буду чувствовать себя немного спокойнее, если при мне будет оружие. Несомненно, у вас есть оно, и не одно, и вы сможете одолжить мне.
– Я так и думал, что вы это скажете, – угрюмо пробормотал Лорн. – А если вы выстрелите в кого-либо и не промахнетесь, а мое оружие будет найдено, я попаду в хороший переплет, не правда ли?!
– Обещаю вам, что не промахнусь, но лишь в том случае, если буду вынужден стрелять, – горячо сказал я.
Он посмотрел на меня с недоверием.
– Однако вы попадете не в худший переплет, чем в тот, в котором я сейчас, – продолжал я. – Мне необходимо иметь средство самозащиты. А вы знаете, что произойдет, если я пойду и попытаюсь купить оружие.
– Через час вы скажетесь в тюрьме, – ответил Лорн с расхолаживающей уверенностью.
В конце концов он признался, что имеет два маленьких револьвера. Он сказал, что, если я обещаю не делать ничего необдуманного, он может, в случае необходимости, одолжить мне один из них. Мне было забавно слышать, как он употребляет слово "необдуманное", казавшееся слишком мягким в свете тех событий, с которыми оно было связано.
– Полиции уже удалось определить яд? – спросил я.
– Еще нет, – ответил Лорн. – Препараты посланы на анализ в парижские лаборатории. Похоже, что яд был не совсем обычный. Кстати, я выяснил, что никакой машины не было найдено. Поблизости находится только собственная машина Ловсхайма, но мисс Телли не запомнила, в какой машине она была увезена. Конечно, если ее похититель был в сговоре с Ловсхаймом, он мог воспользоваться его машиной. Но это проверить невозможно.
– Но, возможно, похититель не был убит и уехал на своей машине. В таком случае, убийство может не иметь Отношения к мисс Телли.
– Возможно, – согласился Лорн.
– Или же у него был сообщник, который убрал машину.
– Может быть.
– Этим сообщником мог быть Ловсхайм со своей машиной.
– Может быть, – повторил снова Лорн. – Но не забывайте о человеке во дворе.
Как мне хотелось бы выбросить из головы хоть на момент неожиданный рассказ миссис Бинг о Сю и о том, как погас свет. Я сказал:
– Человеком во дворе мог быть священник. Как вы считаете?
– А! – сказал Лорн. Он глядел вниз, но его голос как бы говорил: "Вот теперь становится "горячо"".
– Что вы думаете о его стараниях сфабриковать фальшивое алиби? – спросил я.
– Это, конечно, не аргумент, говорящий в пользу его невиновности, – осторожно сказал Лорн.
– Он утверждает, будто из-за своего сана хотел остаться не замешанным в это дело. По его словам, это была простая осторожность.
– О, – медленно сказал Лорн. – Значит, вы говорили с ним по этому поводу.
– Это не могло причинить вреда.
– Возможно, вы правы, – ответил Лорн. – Однако, если окажется, что он убийца...
– А вы думаете, что это он?
– Я полагаю, что это возможно, – ответил Лорн. – Хотя его биография, вероятно, в порядке. Всех нас, знаете ли, тщательно проверили. В А... давно уже не видели такого потока телеграмм и депеш. Все же документы могут быть подделаны, и полная проверка занимает очень много времени. Но умно ли было с вашей стороны сообщить ему о ваших подозрениях?
– Это может создать опасность лишь для меня одного, – сказал я. – А за последние три дня опасность стала для меня обычным явлением. Кроме того, – прибавил я ехидно, – у меня теперь будет ваш револьвер.
– Нет, – сказал Лорн с внезапной твердостью, – если вы намерены пустить его в ход. Кроме того, прошло всего лишь два дня и три ночи. Сегодня – третий день.
– Пусть будет по-вашему, – раздраженно сказал я. – Но не считаете ли вы, что полиции следовало бы более внимательно заняться этим священником. Я убежден, что он не тот, за кого выдает себя.
– Согласен с вами, – сказал Лорн. – Однако мне не хочется ускорять развязку, пока мы не располагаем чем-то определенным. Убийца, должно быть, человек настолько отчаянный, что, ни минуты не задумываясь, совершит новое преступление. Умно ли ускорять ход событий, не заручившись определенными уликами? Не лучше ли действовать осторожно и спокойно?
– Вы хотите сказать, что намерены сохранить в тайне те факты, которые нам удалось открыть? – прямо спросил я.
– Нет, – ответил Лорн. – Но я не упускаю из виду опасность, грозящую мисс Телли. Мы должны полностью доказать все обвинения, которые будем предъявлять, чтобы устранить дальнейшую опасность, грозящую мисс Телли.
– Вы хотите сказать, что если мы начнем разоблачать священника раньше, чем сможем доказать, что он убийца...
– Если только он действительно убийца, – мягко вставил Лорн.
– ...он может избрать очень быстрый путь для достижения своей цели?
– Да, – спокойно сказал Лорн. – И убив дважды, он не станет колебаться перед новым преступлением. Но я отнюдь не утверждаю, что священник – убийца. Я даже не берусь утверждать, что оба убийства совершил один человек, хотя это вполне вероятно. Вы сами понимаете, мистер Сандин, что у вас много предположений и очень мало доказательств. А полиция добудет доказательства, правда, я не знаю, против кого они будут направлены.
– Но подумайте о времени! – нетерпеливо воскликнул я.
– Не так много времени миновало, мистер Сандин. Я раздумывал над его словами и отчасти соглашался с ним. Однако я испытывал нетерпение, желая действовать, предпринять что-то существенное, чтобы устранить опасность, грозящую Сю. Маленький Марсель, умирая, предупредил нас о ней.
– Если бы только мисс Телли находилась далеко от всего этого, – сказал я в раздумье.
– Да, – согласился Лорн. – Я разделяю ваши соображения. Я совершил ошибку, не препятствуя ей в решении остаться здесь. Я смотрел на все со своей точки зрения. Мне хотелось, чтобы она доказала брату свои права. Зная его, я понимал, что ей будет очень трудно это сделать, если она уклонится от его инструкций. Он странный, подозрительный человек и уверен, что все окружающие только и думают, как бы завладеть его богатством. Но теперь я понял ошибочность своей позиции. Надо убедить ее пойти в полицию, все рассказать и просить, чтобы ей разрешили выехать. Шансов, что ее отпустят, почти нет, но мы должны пытаться использовать даже малейшую возможность.
Он сделал паузу и покачал головой. Этот жест, учитывая его рыбий темперамент, подтвердил мои худшие опасения в отношении Сю.
– Мне не нравится сложившаяся ситуация, мистер Сандин. Я делаю все, что могу. В конце концов, – прибавил он угрюмым деловитым тоном, – мистер Телли не поблагодарит меня, если с его сестрой...
– Прекратите это, – резко сказал я, и, так как он взглянул на меня с недоумевающим выражением, я добавил:
– Ваше дело защищать ее. Неужели вы будете сидеть здесь и тратить время, доказывая наше бессилие?! Вы решили посоветовать ей попросить полицию о разрешении на выезд?
– Да.
– Это хорошо, – сказал я. – Теперь насчет священника. И потом скажите, известно ли вам, что Ловсхайм отказался вернуть мисс Телли документы, хранившиеся в сейфе?
Мы поговорили с ним на эти темы. Кажется, мне удалось убедить его, что благочестие священника, по меньшей мере, вызывает сомнение. Он согласился со мной, что отговорка Ловсхайма насчет комбинации шифра сейфа была чистейшей фикцией, наспех придуманной. Но Лорна больше всего занимали действия полиции, нежели что-либо другое. Для него не было очевидным, что разгадку всей тайны следовало искать где-то в стенах старого отеля.
Наконец он поднялся, застегнул свое коричневое пальто, поднял воротник и низко надвинул на лоб шляпу, прежде чем выйти на улицу. У него оставались видны лишь темные, глубоко посаженные глаза и нос, благодаря чему он приобрел более агрессивный и внушительный вид. Должен признаться, что я так и не сумел узнать, каким образом Лорну удалось завязать хорошие взаимоотношения с полицией и как он умудрялся поддерживать их. Полагаю, это был один из секретов его профессии и он умело им пользовался. К этому времени мы пришли с ним к молчаливому соглашению, в соответствии с которым мы разделили функции нашей деятельности. На мне лежали заботы о непосредственной безопасности Сю, благодаря чему Лорн был более свободен в своих действиях. Я сообщал ему те обрывки информации, какие мне случалось добыть, хотя мы порой резко расходились в оценке их важности. Этот порядок обещал быть успешным.
Порыв ветра ударил ему в спину, и он вскоре скрылся из виду. Во дворе становилось все холоднее. С приближением ночи ветер снова начал усиливаться.
Вплоть до сегодняшнего дня внезапный порыв холодного ветра вызывает в моей памяти те сумасшедшие дни в А... И я вновь ощущаю, как в бреду, будто осторожно брожу по темным, холодным коридорам, напряженно вслушиваясь в малейшие звуки и разглядывая каждую тень. Иногда я снова представляю себе, как стою в коридоре и смотрю в окна на кружащиеся тени во дворе, спрашивая себя, не скрывает ли каждый колышущийся куст какую-то фигуру или не притаился ли кто-либо за углом. Я вспоминаю небольшой холл, где меня встречал попугай, и ясно помню, как блестят золотые серьги Греты. И я постоянно прислушиваюсь, пытаясь уловить сквозь вой ветра и стук оконных рам какое-то физическое проявление силы, которой мы страшились, имея на то все основания.
В течение этого ужасного времени были только небольшие промежутки, когда затихал ветер. Казалось, он был неотделимым элементом всей этой безумной истории. Он неустанно выл и стонал, в нос и глаза набивалась пыль, на зубах хрустел песок. Стук старых ставень, колыхание кустов и виноградных лоз – весь этот дьявольский хоровод в природе сочетался с кошмарными ужасами, происходившими в старом отеле. Я не обладаю большим воображением: инженеры любят точность и с недоверием относятся к впечатлениям и чувствам, не поддающимся измерениям. Однако иногда я чувствовал, что постоянное присутствие неясной угрозы и напряжение лишали меня нормального восприятия действительности и логического мышления. Я порой чувствовал, что способен проклинать ветер. Обычно на меня мало действуют вещи, лишенные реальной осязаемости, и теперь я могу представить силу реакции на все это у более чувствительной натуры.
Сильный порыв ветра швырнул мне пыль в лицо и сорвал каску с головы стоящего у стены полисмена, точно желая предупредить меня о его бдительном присутствии. Я поднялся и вошел в отель.
Ловсхайм сидел за своей конторкой, одной рукой он гладил попугая, а другой считал на счетах. Холл был пустой и холодный; крохотный лифт стоял с открытыми дверцами, словно показывая, что в нем теперь никто не прячется.
Но в приемной раздавались голоса, и я заглянул туда через дверь. Там сидела миссис Бинг, она с ожесточением вязала, причем брови ее возбужденно двигались. Хищная рыжая голова мадам Греты склонилась над книгой. Мадам казалась какой-то притихшей, хотя в ней угадывалось внутреннее напряжение и она напоминала кошку, подстерегающую мышь. Она читала что-то вслух чистым и совершенно твердым голосом.
Я не понимал, что выражал взгляд зеленых глаз Греты, и не питал особой симпатии к миссис Бинг. Но в этот момент я искренне восхищался ими. Нужно было обладать мужеством, чтобы спокойно сидеть в приемной, так близко от холла, где погиб Марсель, в окружении мрачного уныния и таинственности старого отеля.
Отец Роберт сидел около бара, читая свою неизменную газету. А когда я подошел к лестнице, мимо промелькнул белый фартук Марианны, спешившей на кухню.
Большую часть второй половины дня я провел в верхних этажах старого отеля. Я стал исследовать два верхних этажа средней секции. Свое северное крыло я считал менее интересным, так как я уже приблизительно знал расположение комнат второго этажа этого крыла, в нижнем же этаже находились кладовые. Кстати, северное крыло не имело третьего этажа, в отличие от остальных частей здания. И хотя весь дом подвергся обыску, было очевидным, что поиски улик в этом огромном старом доме с его лабиринтами были похожи на поиски иголки в стоге сена.
Мое занятие не было приятным, и в конечном итоге я, ничего не узнав, лишь продрог до костей. Много раз я жалел, что Лорн до сих пор не дал мне обещанного револьвера. Постепенно я пришел к твердому убеждению, что за мной тайком следуют по пятам, хотя я и по сей день не знаю, кто это был.
Честно говоря, я не видел и не слышал ничего конкретного. Было лишь трудно объяснимое чувство, что вблизи меня кто-то ходит по темным коридорам и прячется в углах.
Несколько раз я резко поворачивался, уверенный, что кто-то следует за мной, и часто ускорял шаги, чтобы яснее разглядеть мелькнувшую впереди тень.
И один раз, когда я стоял в коридоре холодного необитаемого верхнего этажа и глядел вниз на лестницу, ведущую в холл, меня охватило странное ощущение, что я нахожусь под чьим-то пристальным наблюдением. Это было со мной и раньше, но теперь впечатление стало более определенным. Прежде, чем я осознал его, я заметил, как что-то промелькнуло внизу в коридоре. Я не поленился, спустился ниже и убедился, что мадам Грета, миссис Бинг и Сю находились в приемной, а Ловсхайм сидел за своей конторкой. Однако мне не был виден бар, вследствие чего оставалось подозрение, что моим призрачным попутчиком мог быть отец Роберт.
К этому времени я научился быть осторожным. С большой осмотрительностью я открывал двери комнат, считавшихся нежилыми, а также старался, чтобы мой силуэт не мог служить мишенью, вырисовываясь на фоне окон. Если бы я нуждался в предостережениях, которых мне вовсе не требовалось, достаточно было взглянуть на темный лифт, повисший над первым этажом.
Наиболее внимательно я осмотрел комнаты № 34 и 35, так как в одной из них я видел в ту ночь искаженное страхом женское лицо со стрижеными волосами и прической, придававшей ей сходство с пажом. До сих пор я отказывался верить, что это была Сю.
Обе комнаты были холодные, непроветренные, и похоже, что в них давно никто не жил. Ступая по мягкому ковру одной из них, я подошел к окну, чтобы узнать, хорошо ли оттуда виден коридор северного крыла. Но через щели закрытой ставни ничего не было видно, и я уже хотел открыть окно, как вдруг остановился.
На холодном блестящем стекле мое дыхание образовало влажное пятно, и в нем я совершенно отчетливо увидел отпечатки пальцев небольшой женской руки. Сразу возник вопрос, когда они были оставлены и, главное, кому принадлежали. Мысли об этих отпечатках, которые легко могли быть уничтожены моим дыханием или прикосновением, полностью отвлекли мое внимание от окружающего. К счастью, в этот момент заскрипела дверь.
Обернувшись, я видел, как она приоткрылась, заметил движущийся свет фонарика в полумраке комнаты. Тотчас бросившись к двери, я распахнул ее и выбежал в коридор. Но там никого не оказалось.
Эти маленькие отпечатки, никому больше не понадобившиеся, сыграли свою призрачную роль и прибавили еще одно звено в цепи. Инцидент с дверью убедительно показал, что с моей стороны было безумием блуждать невооруженным по этим темным лабиринтам коридоров и комнат. Я поспешно спустился на второй этаж и вернулся в свою комнату.
Очутившись там при свете, казавшемся особенно приятным, при широко раскрытых ставнях, я убедил себя еще раз, что неуклюжий огромный шкаф был просто шкафом и потайного хода в мою комнату не существовало.
С болью в плече я вышел в коридор. Уже наступили сумерки. Внизу, во дворе, виднелся свет. Теперь я знал общий план отеля и расположение комнат, в которых жили его обитатели. Все они находились на втором этаже. Правда, я еще не побывал в кладовых, на это не хватило времени.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24