А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Zmiy (zmiy@inbox.ru), 01.03.2004
«Чейз Дж.X. Собрание сочинений. Т.32. Лабиринт смерти: Детектив. романы»: Эридан; Минск; 1995
ISBN 5-85872-164-8 (т. 32); 5-85872-011-0
Оригинал: James Chase, “The Things Men Do”
Перевод: Н. Краснослободский
Джеймс Хэдли Чейз
Это – мужское дело


Глава 1
Фары моего старенького «пикапа» осветили ее силуэт. Это было как в театре, где прожектор освещает лишь фигуру главной героини. Она стояла рядом с «бьюиком» образца 1938 года, который, похоже, мыли в последний раз еще задолго до Рождества Христова. Серая фланелевая юбка, темно-красный жакет, поднятая рука…
Мой принцип – никогда не брать попутчиц в кабину, но сейчас был особый случай. Все-таки у девушки испортилась машина, а именно их ремонтом я зарабатываю себе на жизнь. Глянув на часы – было четверть двенадцатого – я притормозил. В моем животе урчало от голода, я чертовски устал, так как почти пять часов провозился с машиной около аэропорта Норфолк. Однако трогательная беззащитность девушки заставила меня открыть дверцу и спрыгнуть на землю.
– Что у вас случилось?
– Понятия не имею. Бензина полный бак, но двигатель не заводится.
Подойдя к «бьюику», я поднял капот. В нос ударила волна резкого запаха сгоревшего масла, бензина, эпоксидной смолы. Все было ясно.
– Зажигание приказало долго жить. Завтра вам его починят.
– Но вы же даже не смотрели как следует! Вы уверены в этом? Как мне не везет!
– А что здесь смотреть? Запах говорит сам за себя. Ведь ремонт машин – моя профессия.
Повернувшись, она глянула на мой «пикап». По его борту шли большие красные буквы: «Гарри Колленз. Ремонт машин, Игл-стрит, 14».
Года два назад я гордился этой машиной. Когда мне ее продали, я тут же заказал надпись, дабы сделать рекламу самому себе, но за два года «пикап» сильно обветшал и совершенно потерял привлекательный вид.
Она беззаботно рассмеялась.
– Вот повезло, так повезло! Другая наверняка остановила бы какого-нибудь недотепу, а я нарвалась прямо на механика.
– Повезло, но не совсем. У меня нет нужной детали, так что ничем не могу помочь. Могу подбросить вас до ближайшей станции техобслуживания.
– Но они наверняка закрыты в такой поздний час. Да и не улыбается мне перспектива тащиться у вас на буксире.
– Могу дотащить до открытой.
– Благодарю, но лучше не стоит. К тому же эта развалина не моя, а моего приятеля. Так что это его головная боль. Пусть приезжает сюда сам, если захочет. Оставим ее прямо здесь.
– А вдруг ее угонят? Какая-никакая, но все же машина.
– Это его трудности. Вы меня подбросите до дома? Я живу в Вест-Энде.
– Ну, почему бы и нет…
Не дожидаясь приглашения, она скользнула в кабину. Я с сомнением посмотрел на сиротливо стоящую машину.
– А вдруг какой-нибудь усталый водитель врежется в нее на полной скорости? Нельзя ее так оставлять.
– Бог мой, вы всегда так беспокоитесь о ближних своих?
– Было бы весьма неприятно, если бы, предположим, я налетел в темноте на этот железный гроб, – открыв багажник, я взял аварийный фонарь и повесил его на дверцу «бьюика».
– Но ведь вам его никто не вернет.
– Не велика потеря.
Я медленно тронул «пикап» с места. Неяркий свет от щитка приборов освещал длинные ноги девушки и ее открытые коленки. Они были очень красивы! Краем глаза я рассматривал свою пассажирку. В полумраке я видел немного: темные волосы, разделенные пробором, ниспадали на плечи, чуть завиваясь в локоны, идеальная линия носа. Сам не знаю почему, но я был уверен, что сидевшая рядом со мной девушка очень красива.
Она вытащила сигареты, предложила мне. Чиркнула спичка, но я не успел рассмотреть свою соседку.
– Это ваш «пикап»?
– Да.
– Тогда вас зовут Гарри Колленз?
– Совершенно верно.
– Меня зовут Глория Селби.
– Рад познакомиться, э-э…
– Мисс Глория.
– Рад познакомиться, мисс Глория.
Мы проехали почти полмили в молчании, пока она вновь не заговорила:
– Вы всегда работаете так далеко от дома?
– Что дает вам основание полагать, что я работал?
– Вы не похожи на мужчину, который сел бы за руль с такими грязными руками, если только перед этим он не работал, как черт.
– Все правильно. Один из моих приятелей позвонил и попросил разобраться, что случилось с его машиной. Рядом, в пяти минутах езды, была станция техобслуживания, но он так ценит мои способности…
– И отказаться вы не могли?
– Не те времена, чтобы отказываться.
– А мне казалось, что владельцы автомастерских купаются в деньгах.
– Мне тоже так казалось, вот я и занялся этим бизнесом.
– Что, туго приходится?
– Как сказать… может быть, я выбрал не тот район.
– Но мне казалось, Оксфорд-Сити самый престижный район.
– Я тоже так думал, когда там поселился. А где конкретно находится Игл-стрит, вы знаете?
– Рядом с перекрестком Оксфорд-стрит и Робинсон-авеню.
Я вновь искоса взглянул на нее и сразу уставился на убегающую под колеса дорогу.
– Вы первая из всех, кого я знаю, правильно ответили на вопрос. Мало того, что эта улица с односторонним движением, так там через каждые пятьдесят ярдов красуются знаки «Остановка запрещена!». Водители боятся заехать ко мне даже за бензином. Но не подумайте, что я жалуюсь, просто так оно и есть. Вам не скучно?
– Ну что вы, все, что вы рассказываете, очень интересно.
С минуту мы молчали.
– Я обязательно поставлю машину к вам в гараж, да еще расскажу о вас своим друзьям.
– Буду весьма благодарен вам за рекламу.
– Вы сомневаетесь, что я так сделаю?
– Почему же, может и сделаете, как сказали, если завтра вспомните обо мне. Но я больше чем уверен, что завтра вы напрочь забудете о моем существовании и поставите машину в ближайший гараж. Так все делают, чего здесь обижаться…
– Я живу на Нью-Бонд-стрит, это ведь совсем рядом.
Мне показалось, что она прижалась коленкой к моей ноге.
– Какого типа у вас машина?
– «Ягуар» последней модели.
Теперь я явственно ощутил прикосновение ее коленки.
– Машину нужно отремонтировать?
– Ну что вы! Но ее нужно мыть. Могу я поставить ее к вам? Сейчас она стоит в гараже слишком далеко от дома.
– Место для машины всегда найдется, но я никому не даю ключей от гаража. – Мне все еще казалось, что она просто болтает, чтобы поддержать разговор.
– Но я иногда приезжаю очень поздно.
– Я живу прямо над гаражом и всегда засыпаю поздно. Цена – тридцать пять фунтов в месяц, в эту сумму входит и мойка вашей машины.
– Но я плачу столько же, плюс раз в месяц машина проходит полный осмотр.
– Ну это вряд ли, – я покачал головой.
– Вот как? – она засмеялась. – Что ж, придется подумать над вашим предложением.
– Тридцать пять фунтов не такие уж и большие деньги, если подумать.
Я был уверен, что теперь не услышу и слова о «ягуаре». Еще я был уверен, что высадив Глорию на Бонд-стрит, никогда ее больше не увижу.
– А почему сегодня вы были на «бьюике»?
Она немного наклонилась вперед, чтобы стряхнуть пепел.
– Сестра моего приятеля уезжала в Париж, вот он и попросил меня отвезти ее на своей машине в Норфолк. Вы когда-нибудь бывали в Париже?
– Да, когда служил в армии, но всего два или три дня.
– Вам там понравилось?
– Вообще-то да, но нам тогда было не до развлечений. Да и цены там такие, что глаза лезут на лоб.
– Как и везде. Но если знаешь нужных людей, то все обходится дешевле. В Париже мне известен дешевый отель, да и к тому же у меня там много друзей, так что мне все обходилось намного дешевле.
– Так вы там частый гость?
– Почти каждый месяц.
– Это связано с вашей работой?
– Да. Я модельер. Разрабатываю новые модели женского белья.
– Как это? – удивился я.
– Так. Работа – она и есть работа. Я не хуже других, работающих в этом бизнесе, да и у меня большие связи.
– Но, как мне кажется, возить белье в Париж дело бесперспективное.
– Кому как. У меня неплохой вкус, хотя покупательницы там очень привередливые.
– И все же, как мне кажется, вы слишком молоды, чтобы вести дело самостоятельно.
– Вам тоже не сто лет, – засмеялась она.
– Не думал, что в тридцать два года выгляжу сосунком. Благодарю за комплимент.
– Вы женаты?
– Да, а вы?
– Я же уже сказала. Да и зачем мне это? У меня есть любимая работа, а мужчина – найти его проще простого.
Я снизил скорость и повернул направо. По всей видимости, Глория не врала. У нее действительно квартира на Бонд-стрит, и она может себе позволить каждый месяц ездить в Париж. Я вдруг разозлился на себя. Если у меня плохо идут дела, это вовсе не означает, что у других – обстоит точно так же. Я сделал ошибку, вложив почти все деньги в покупку гаража. Если бы у меня осталось еще немного денег, я бы выкарабкался. Мне не следовало покупать новые заправочные колонки и моечную машину, следовало кое-что оставить и на черный день. Но тогда, в первые дни, мне так нравилось покупать все новое, что и в голову не приходило, что я могу потерпеть крах. Эта девица, рядом со мной, могла позволить себе купить «ягуар», ездить в Париж каждый месяц, снять квартиру на Бонд-стрит. Для меня это были совершенно недоступные вещи, казавшиеся сказкой. Я работал, как вол, постоянно учился, приобретал все новые и новые специальности, но это не приносило мне ничего, кроме головной боли. А эта женщина всего лишь имела хороший вкус, за который ей платили много денег. Она имела даже больше, чем нужно.
Она вдруг встревоженно спросила:
– Ваши часы идут правильно? Неужели уже так поздно?
– Они чуть спешат, но сейчас уже полночь. Вы спешите?
– Нет, но ведь в это время полагается быть в постели. Впрочем, мне завтра не нужно вставать рано. Вы любите рано вставать? Я – нет.
– Люблю я это делать или нет, мне все равно придется вставать очень рано, – в моем голосе послышалось неприкрытое раздражение. – Я открываю станцию в половине шестого. Это единственное время, когда у меня худо-бедно покупают бензин. Но если я посплю лишний час, прощай торговля. Вот так.
– Так вам приходится совсем туго?
– Я просто устал, но дела и в самом деле неважные.
– Возможно, вы просто не знаете нужных людей.
– На что вы намекаете?
– У меня есть знакомый владелец станции техобслуживания. Так у него куча денег.
– Я же сказал, что неудачно выбрал место.
– Он покупает и продает подержанные машины. Это отличный бизнес.
– Ну это вряд ли. Сейчас кризис.
– Смотря для кого. Кризис – это не более чем оправдание для бездельников. Если деньги нельзя заработать в одном деле, почему бы не попробовать в другом? Не мытьем, так катаньем, так, кажется, говорят. Ведь я права, не так ли?
«Черт! – подумал я. – Только этого не хватало! Эта девица пытается учить меня жить!»
– Конструируйте лучше свои бюстгальтеры, – проворчал я.
В ответ она лишь усмехнулась.
Я с облегчением вздохнул, когда повернул на Нью-Бонд-стрит.
– Даже не знаю, как вас и благодарить…
Я открыл дверцу, и Глория выпрыгнула из машины.
– Скоро я к вам приеду, Гарри. До встречи.
– До встречи, – я поколебался и добавил: – Глория.
Она обошла «пикап» и пошла по тротуару. Мне так и не удалось хорошо рассмотреть ее лицо. Даже если она заедет ко мне завтра, я ни за что не смогу узнать ее. Дойдя до угла, она оглянулась, махнула рукой и исчезла. Я вспомнил ее длинные стройные ноги, круглые коленки. До этого времени меня не очень волновали женщины, я имею в виду с тех пор, как я женился на Анне. Но эта женщина произвела на меня сильное впечатление.
Я даже не заметил, как, вспоминая свою случайную спутницу, доехал до гаража.
– Гарри? – услышал я раздраженный голос жены и вернулся с небес на землю.
– Да, моя радость, это я. А кто еще может приехать так поздно?
Поднявшись, я очутился в наших скромных апартаментах, состоявших из гостиной, маленькой спальни, ванной с туалетом и кухни, где с трудом можно было развернуться двум людям. Жена ждала меня в дверях спальни, кутаясь в старый халатик, купленный мной сразу после свадьбы. С тех пор я так и не мог позволить себе купить ей новый. Не те времена, чтобы покупать женам дорогие пеньюары.
– Почему так поздно, дорогой?
– Эта старая колымага никак не заводилась.
Анне было уже двадцать шесть лет, но выглядела она, как длинноногий подросток. У нее была свежая упругая кожа, большие серые глаза и большой, чуточку неправильной формы рот. Ее нельзя было назвать красавицей, но ее милая непосредственность и стройная фигурка подкупали. Я часто говорил ей, что никакой мужчина не отказался бы от такого лакомого кусочка. Она же считала, что у нее напрочь отсутствует вкус, и шикарной женщиной ей никогда не стать. Но она была отличная хозяйка, а уж готовила – пальчики оближешь! Возможно, она не была красавицей, но она была доброй и отзывчивой, а в моем теперешнем положении именно в этом качестве я очень нуждался.
– Пойди прими душ, дорогой. Ты голоден?
– Готов съесть даже живого ежика.
– Дай мне пять минут, дорогой. Ужин сейчас будет на столе.
Когда я вошел в маленькую спальню, она уже легла. Ужин, состоявший из нескольких бутербродов и подогретого чая, я проглотил за пять минут.
Быстро раздевшись, я рассказал ей о своей поездке, о девушке, которую подобрал возле испорченного «бьюика», и о том, что у нее «ягуар» последней модели. Анна не проявила особого интереса к моему повествованию. Лишь когда я сообщил о том, что эта девушка ездит каждый месяц в Париж, жена, тяжело вздохнув, сказала, что тоже не отказалась бы хотя бы раз побывать в этом городе. Но когда я заявил, что мне надоело вечно сидеть без денег, а у этой девушки имеется все, что только душа пожелает, жена вдруг воспротивилась такому упрощенному видению мира.
– У нее, скорее всего, проблем еще больше, чем у тебя. Не надо думать, что в мире только ты один страдалец.
– О'кей, о'кей, давай спать, – с раздражением прервал я ее. – Мне нужно очень рано вставать, если я хочу продать хотя бы несколько десятков галлонов бензина.
– Почему бы мне не сделать это? Я знаю, как включать насосы. Почему именно ты должен подниматься всегда так рано?
– Это мои трудности. Ты же не хочешь, чтобы я пришел на кухню и докучал там тебе своими советами?
– Думаю, на кухне тебе тоже бы не понравилось. Но я…
– Спи, дорогая…
Она вздохнула и покорно отвернулась, а я еще долго лежал, глядя в потолок. Я думал о гараже, о постоянно растущих долгах, и вновь слышал голос этой девушки: «Кризис – это не более чем оправдание для бездельников. Если деньги нельзя заработать в одном деле, почему бы не попробовать в другом…»
Ее голос удалялся и удалялся, но продолжал звучать в моем мозгу, как испорченная пластинка.
Глава 2
Через пару дней в закуток, гордо именуемый кабинетом, зашел Тим Слейв, вытирая промасленные руки куском ветоши. Круглые очки в металлической оправе делали парня похожим на умудренную опытом сову, хотя на самом деле ему было чуть больше семнадцати лет. Но мозги у него были что надо. Он работал у меня уже год и знал о машинах столько же, сколько знал я, и, как я подозревал, даже чуть больше.
Я платил ему четыре фунта в неделю, но, по правде говоря, стоило платить в два раза больше. И все же, даже эта мизерная плата была для меня непозволительной роскошью, без которой, правда, я не мог обойтись, так как при срочных вызовах мне требовался помощник. Конечно, я собирался уволить Тима, но потом так привык к парню, что никак не мог решиться на этот шаг. По крайней мере, он ни разу не попросил прибавки и к тому же просто обожал Анну.
– Хэлло, Тим, – я отложил бумагу, на которой подсчитывал дебет-кредит. – Ты что, уже успел отремонтировать тормоза «мерседеса»?
– Как же! Просто вас спрашивает какая-то девица.
Я вздрогнул и, поднявшись, отодвинул стул.
– Проверь запас бензина. Думаю, на этой неделе нам не стоит его покупать.
Парень сразу сообразил, что к чему. Я понимал, что в душе он сочувствует моим еженедельным мукам над бухгалтерскими книгами. Я вышел в полутемный ангар, который служил одновременно гаражом и мастерской. Он был достаточно просторным, чтобы вместить двадцать машин. Тим возился около бензоколонки.
Возле ворот вышагивала высокая девушка в черном. На ее плече болталась сумочка на длинном ремне.
– Чем могу служить?
Она резко повернулась. Вас когда-нибудь ударяло током? Это было примерно такое же ощущение – удар током и неровное сердцебиение. Во рту сразу пересохло. Не думайте, что это была потрясающая красавица, вовсе нет. Прелестное личико, изящная фигурка, само собой, но было здесь еще нечто. Запах секса, если угодно. Один взгляд ее глаз мог заставить любого мужчину раздеваться, дрожа от нетерпения. По канонам красоты ее лицо было чуточку длинным и худощавым. С высокими скулами, она смахивала на китаянку, но ее глаза, темные и мерцающие, обещали райское наслаждение мужчине и еще такое, о чем не принято говорить вслух.
На ней было облегающее платье, и ее твердые груди торчали так вызывающе, словно хотели вырваться из черного подвала, именуемого платьем. Узкая талия переходила в бедра совершенной формы, а уж длинные ноги в нейлоновых чулках могли свести с ума даже самого злобного женоненавистника.
1 2 3