А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он был одет во что-то напоминающее грязный мешок и замызганные джинсы. На вид он казался несколькими годами моложе ее: двадцать четыре, может быть, меньше.
— Это кто?
— Я Ларри Карр, — представился я, — сотрудник бюро опеки.
Мы уставились друг на друга. Когда он издал короткий глумливый смешок, я немедленно его возненавидел.
— И кто только к тебе не липнет, — сказал он Pee. — То хмыри какие-то, то теперь вот опекун из бюро.
— Ох, заткнись! — огрызнулась она. — Он никого не кусает. Есть какая-нибудь еда в этой вонючей дыре?
Я переводил взгляд с сестры на брата. Они были из чуждого мне мира. Мне вспомнился Парадиз-Сити с его богатыми жирными старухами и их собаками, суетившийся и мельтешивший Сидней, чистая привлекательная, молодежь в несусветных нарядах. И все же эта убогая обстановка имела для меня что-то примечательное.
— Как насчет помыться? — спросил я. — Я угощу вас обоих обедом.
Мужчина отпихнул Рею в сторону и двинулся ко мне:
— По-твоему, мне нужно мыться?
— Конечно, еще бы не нужно! От тебя воняет.
Рея, наблюдавшая со стороны, рассмеялась и встала между нами.
— Это мое, Фел. Не трогай его.
Поверх ее плеча мужчина сверлил меня злобным взглядом сверкающих зеленых глаз. Я ждал его первого движения и чувствовал острое желание ударить его. Наверное, он понял это по выражению моего лица, потому что отвернулся и, пройдя через запущенную грязную комнату, толчком распахнул дверь и исчез за ней.
— Ничего себе возвращение домой, — сказал я. — Хотите угощу обедом?
Она окинула меня изучающим взглядом. Изумрудно-зеленые глаза смотрели с язвительной насмешкой.
— Мама! И приспичило же тебе! — воскликнула она. — Когда ты получишь меня, это обойдется тебе подороже обеда!
Ее слова звучали как вызов и обещание, и я улыбнулся:
— Я буду в отеле «Бендинкс» в любое время. Выйдя из дома, я направился к машине. Рано или поздно, говорил я себе, мы сойдемся. Это будет событие, которого стоит ждать.
Я вернулся в Луисвилл, съел ленч у Луиджи, потом купил кисть винограда и поехал в больницу. Дженни казалась более оживленной. Она бодро улыбнулась, когда я сел на стул возле ее постели.
— Как прошла поездка? — спросила она, поблагодарив за виноград.
В смягченном виде я описал встречу с Реей Морган. Я сказал, что встретил ее, отвез домой и распрощался, добавив, что ее брат показался мне прохвостом и не обрадовался моему приходу. Но Дженни было не так легко провести. Она испытующе посмотрела на меня:
— Что вы о ней думаете, Ларри? Я пожал плечами:
— Кремень. — Я старался сделать вид, что Рея мне безразлична. — Я сказал ей, что с вами случилось несчастье и вы послали за мной.
Она улыбнулась своей теплой улыбкой:
— Это ее не интересовало, правда?
— Нет, не интересовало.
— И все-таки вы не правы, Ларри. Люди отзываются на доброту.
— Она — нет.
— Да, это верно, но большинство отзывается, хотя, конечно, не все. Она — трудный случай.
— Лучше не скажешь.
После долгой паузы Дженни спросила:
— Что вы намерены делать? Ведь здесь вы не останетесь?
— Скажите мне вот что. Вы в больнице уже два дня. Много у вас было посетителей, кроме меня?
Задавать этот вопрос было низостью с моей стороны, но я хотел убедиться в своей правоте.
— Только вы, Ларри. Больше никого. — Она вновь улыбнулась.
— Значит, ни одна из тех старух, которые осаждают вас просьбами, не зашла вас навестить?
— Это ничего не доказывает, Ларри. Вы не понимаете. Они все очень бедны, а приходя к больному, принято что-нибудь приносить. Им нечего принести, вот они и не идут.
Я кивнул:
— Спасибо за разъяснение. Неожиданно она спросила:
— А как ваша проблема, Ларри?
— Проблема?
Долю секунды я не понимал, о чем она, а потом вспомнил, что считаюсь человеком с проблемой, что я оплакиваю утрату Джуди, что я побывал в автомобильной аварии, что не мог сосредоточиться на работе и получил от ее дяди совет переменить обстановку. За последние два дня я начисто забыл о своих неприятностях.
— Мне кажется, что проблемы больше нет, — ответил я.
— Я так и подумала. Тогда вам лучше вернуться. Этот город — чуждая для вас стихия. Я подумал о Рее.
— Задержусь еще немного. Принести вам что-нибудь завтра?
— Вы ангел, Ларри, спасибо. Хорошо бы что-нибудь почитать.
Я купил «Соглашение» Элна Казана и послал ей в палату, решив, что эта книга как раз для нее.
Глава 4
После визита к Дженни я вернулся в свой отель. В течение получаса, проведенного в унылом маленьком номере, я думал о Рее Морган. Я ходил взад и вперед, а из головы не шли эротические мысли о ней. Я так отчаянно желал ее, что казалось, в моей крови свирепствует вирус. Воображая, как, раздев, я овладеваю ею, я обливался потом, но напоминал себе о ее словах: «Мама! И приспичило же тебе! Когда ты получишь меня, это обойдется тебе подороже обеда!» Но я не простофиля вроде Дженни. Когда она станет моей — а в этом я был уверен, — она не будет стоить мне ни цента. Но сначала следовало побольше узнать о ней. У Дженни должно быть ее досье, и я хотел прочесть его. Придя к такому выводу, я отправился в офис Дженни.
Я подъехал к зданию, где помещался офис Дженни, с боем захватил место для стоянки и поднялся на шестой этаж.
У дверей офиса я остановился. Через тонкие стенки доносился стук пишущей машинки, и это удивило меня. Я постучал, повернул ручку и вошел. За столом сидела худая пожилая женщина. Ее лицо выглядело так, словно его вырубили топором из тикового дерева. Затиснутая в угол, сидела девочка-подросток, неуверенно пытавшаяся одним пальцем ударять по клавишам машинки. Обе уставились на меня, будто я свалился с луны.
— Я Ларри Карр, — представился я. Я улыбнулся Деревяшке самой своей приятной улыбкой. — Работал с Дженни Бакстер.
Она была профессиональным служащим социальной опеки, не то что Дженни. Такую не проведешь. Я легко представил, как наши старушки разбегаются, едва взглянув на нее.
— Да, мистер Карр? — Ее голосу позавидовал бы коп.
— Решил вот зайти, — сказал я.
Я перевел взгляд на картотеку, стоявшую позади девчонки, прекратившей печатать. Девчонка явно была недавней выпускницей средней школы, очень серьезная, совершенно бесполая и с виду зануда. «Где-нибудь в этих ящиках, — думал я, — можно найти историю Реи Морган».
— Если могу помочь…
Недоконченная фраза выжидательно повисла в воздухе.
— Помочь? — Деревяшка застыла. — У вас есть квалификация, мистер Карр?
— Нет, но у меня…
Я замолчал, понимая, что зря трачу время, ей наверняка обо мне все известно.
— Благодарю вас, мистер Карр. — Она окинула меня жестким взглядом. — Мы прекрасно обойдемся без вас.
— Я просто подумал, что надо бы зайти. — Я попятился к выходу. — Я живу в отеле «Бендинкс». Если понадобится помощь, только позвоните.
— Мы не будем вас беспокоить, мистер Карр. — Потом она добавила с кислой улыбкой:
— Мисс Бакстер всегда выбирала дилетантов. У меня другие методы.
— Могу себе представить, — сказал я. Шагнув в коридор, я закрыл за собой дверь. Я предпочел бы все сделать легальным путем, но, если старая корова так все повернула, придется действовать иначе. У меня все еще оставался полученный от Дженни ключ. Я спустился с шестого этажа и вышел на пыльную от цемента улицу. Было пять часов, и я зашел в бар напротив и сел в угол, откуда мог наблюдать за подъездом. Я заказал пиво, закурил и стал ждать. Время шло. Люди входили и выходили. Со мной пытался заговорить пьянчужка, но я отмахнулся от него. После второй не спеша выпитой кружки пива я увидел, как из подъезда появилась Деревяшка с девушкой и они вместе пошли по улице. Деревяшка держала руку помощницы властной хваткой, словно ожидая, что откуда-нибудь выскочит мужчина и изнасилует девчонку. Я не торопился, выпил третью кружку пива, выкурил еще одну сигарету, потом встал и вышел на улицу. Навстречу мне из конторского здания вышли три хихикающие девушки в мини-юбках. Четверть шестого. Через час стемнеет. Я не хотел зажигать свет в офисе: могут заметить.
Я стал подниматься по лестнице на шестой этаж. Владельцы маленьких однокомнатных контор окончили работу и уходили домой. Они шмыгали мимо меня, толстые и худые, некоторые со своими машинистками. Они не обращали на меня внимания. Уж очень им не терпелось вернуться в свои неуютные дома, чтобы сесть в кресло, смотреть телевизор, а потом лечь в постель со своими толстыми женами.
Когда я добрался до площадки шестого этажа, из соседнего офиса вышла женщина с лицом, похожим на сморщенную сливу, захлопнула дверь и бочком проскочила мимо меня, словно я был Бостонским Душителем. Я открыл дверь офиса Дженни, проскользнул туда, закрыл дверь и повернул ключ. Мне понадобилось минут десять, чтобы найти досье Реи Морган. Я уселся за стол и прочитал его с таким чувством, будто изучал собственное.
Дженни потрудилась на славу. Записи были сделаны ее размашистым почерком. Должно быть, она сочла сведения слишком щекотливыми, чтобы отдать их помощнику для перепечатки. Рее Морган, как я узнал, исполнилось двадцать восемь лет. В возрасте восьми лет она предстала перед Законом как трудновоспитуемая. Ее послали в исправительный дом. В возрасте десяти лет она попалась на краже губной помады и духов в магазине самообслуживания. Ее снова отправили в исправительное заведение. В возрасте тринадцати лет она вступила в половую связь с одним из служащих администрации. Их накрыли с поличным, и через несколько часов после прибытия полиции воспитатель перерезал себе горло бритвой. Ее перевели в дом с более строгим режимом.
Через год она сбежала. Годом позже ее задержали, когда она занималась проституцией, предлагая себя водителям грузовиков на шоссе в Нью-Йорк. Она вновь предстала перед Законом и была направлена на психиатрическое лечение. Оно не принесло успеха, потому что она улизнула и два года обреталась неизвестно где.
Потом ее арестовали в Джексонвилле вместе с тремя мужчинами, которые пытались ограбить банк. Адвокат ссылался на ее несовершеннолетие, и ей дали год. К тому времени ей должно было исполниться семнадцать лет. — Отсидев срок, она исчезла из виду и снова всплыла тремя годами позже, на сей раз в компании двух мужчин, задумавших ограбление ювелира. Она вела машину. Двое, вооруженные игрушечными пистолетами, вошли в дешевый ювелирный магазин в Майами. Они были дилетантами и раскисли, когда появился охранник с сорокапятикалиберным пистолетом в руке. Рея могла уехать, но осталась и была арестована. С учетом прошлого она получила четыре года.
Снова выйдя на свободу, она участвовала в налете на бензоколонку. На этот раз судья дал ей на всю катушку, она угодила за решетку еще на четыре года, и на этом пока заканчивалась ее биография.
Я бросил папку на стол и закурил. Теперь, познакомившись с ее прошлым, я заинтересовался ее братом. Я поискал в папках, но ничего не нашел. Очевидно, Дженни не имела с ним дела, но я был уверен, что он и Рея — одного поля ягоды. В сгущавшихся сумерках я сидел за столом и думал о Рее. Я думал о жизни, которую она вела, и чувствовал, что завидую ей. Я вспоминал собственную монотонную домашнюю жизнь. Ласковую мать, умершую, когда мне было пятнадцать, отца, который ишачил в алмазных копях, нажил уйму денег, неудачно вложил их и умер, сломленный неудачей. Рея жила порочной жизнью, но не сломалась. Едва выбравшись из тюрьмы, она снова становилась на уготованную ей судьбой преступную дорожку. Она, по крайней мере, обладала волей и энергией. Пусть ее воля была направлена на зло, но она подняла флаг и неслась вперед. Я раздавил окурок и закурил другую сигарету. Меня учили, что воровать дурно, но так ли это в условиях современного мира, в котором я живу? Не следует ли скорее считать это борьбой за выживание наиболее приспособленных к жизни, своего рода войной одного человека против полиции? Разве это не лучше, чем тоскливое существование людей, паразитирующих на Дженни? Половина моего рассудка говорила, что я не прав, а другая половина возражала. Я понимал, что внезапно Рея стала самым главным существом в моей жизни. Она привлекала меня сексуально, но сверх того я еще и завидовал ее смелости, вероятно, превосходившей мою собственную. У меня вдруг возникло желание испытать все то, что испытала она. Ее преследовала полиция, и вот теперь я хотел попробовать это на собственном опыте. Я представлял себе ее ощущения в тот момент, когда она увидела, что дело принимает скверный оборот, и все же не ударилась в панику, не отъехала от ювелирного магазина. Я завидовал ей. Мне хотелось узнать, не струшу ли я в подобных обстоятельствах.
Темнело. Я засунул папку обратно в ящик, вытряхнул пепел от своих сигарет и два окурка в конверт, а конверт положил в карман. Деревяшке незачем знать, что в офисе кто-то побывал. Спускаясь по лестнице, я продолжал думать о Рее и ее брате, об их убогой развалюхе и, как ни странно, завидовал им.
* * *
Что мне следовало сделать, так это забрать свои вещи из отеля «Бендинкс» и вернуться в Парадиз-Сити. Следовало поговорить с доктором Мелишем и отдаться в его руки. Следовало сказать ему, что я встретил женщину с прошлым закоренелой уголовницы и сексуальная одержимость ею стала моей навязчивой идеей. Следовало признаться ему, что теперь я чувствовал непреодолимое стремление повторить все, совершенное ею, постараться объяснить, что мы должны быть на равных, когда я овладею ею: она не лучше меня, а я не лучше ее. Следовало поведать ему о неотвязно преследовавшей меня мысли, что раз я мужчина, а она женщина, я способен проделать все то, что проделала она, но много лучше. Может быть, он помог бы мне. Не знаю. Ведь я не предоставил ему такой возможности.
Я не выехал из отеля и не сбежал в Парадиз-Сити. Я сидел в мрачном баре над засохшим сандвичем и стаканом пива, думая о Рее. Наконец я не выдержал, сел в «бьюик» и поехал к ее дому. Она притягивала меня с магической силой, которой я не мог противостоять. У поворота на грунтовую дорогу я остановил машину, выключил огни и остаток пути проделал пешком.
Приближаясь к дому, я услышал оглушающий грохот джаза, разносившийся над кучами мусора. За поворотом дорожки я увидел освещенные окна, дошел до повалившейся ограды и встал в тени дерева, глядя на окна так же, как человек, заблудившийся в сожженной солнцем пустыне, смотрит на оазис, не зная, что это мираж.
Ночь была жаркая, воздух неподвижен. Окна были открыты. Я увидел силуэт, пересекший светлый прямоугольник: брат. Значит, он здесь! Я осторожно двинулся вперед, пробираясь между пустых жестянок, бочек из-под горючего и прочего мусора, стараясь ступать бесшумно, хотя эти предосторожности были излишни. За грохотом транзистора меня не услышали бы, столько я ни шуми. С глухо колотившимся сердцем я подобрался достаточно близко, чтобы заглянуть в окно, оставаясь при этом незамеченным. Теперь я отчетливо видел брата Реи. Он топтался по комнате в такт музыке с открытой банкой консервов в одной руке и с ложкой в другой.
Переступая и притопывая, он в то же время набивал рот каким-то клейкого вида месивом. Я пошарил взглядом по комнате и увидел позади него Рею. Она сидела, лениво развалясь в ободранном кресле, обитом потрескавшейся кожей, из дыр которой торчала грязная набивка. На ней был красный халат и брюки, которые казались нарисованными на ее теле. У меня учащенно забилось сердце при виде ее длинных ног и стройных бедер. Из тонких губ ее жесткого рта свисала сигарета. Она смотрела в потолок с лицом, столь же лишенным выражения, как мраморная маска, а он продолжал дергаться, раскачиваться и шаркать ногами под музыку, суя в рот ложку за ложкой. Глядя на нее, я гадал, о чем она может думать. Ну и пара! Так говорила здравая часть моего рассудка. Но другая завидовала им. Неожиданно Рея наклонилась вперед и резким движением выключила транзистор, стоявший на стуле. Наступившая тишина была подобна удару.
— Кончай! — крикнула она. — Что ты вечно притворяешься, будто какой придурок проклятый!
Ее брат стоял неподвижно, ссутулясь и протянув перед собой руки. Его поза выражала угрозу.
— Черт побери, какая муха тебя укусила? — проревел он. — Включи!
Она подхватила транзистор, вскочила на ноги и с неистовой силой швырнула его об стену. Корпус разбился, посыпались батарейки. Он подскочил к ней и отвесил оплеуху, от которой она покачнулась, едва не упав. Выкрикнув грязное ругательство, он снова ударил. В ту же минуту я метнулся вперед. Ярость бушевала внутри меня, как лесной пожар. Я ворвался в комнату в тот момент, когда он занес руку для новой затрещины. Перехватив запястье, я рывком развернул его к себе и двинул кулаком в лицо. Он пошатнулся и отлетел в сторону. Я прыгнул вслед за ним, когда он еще не восстановил равновесие и был полуоглушен, и ударил его в пах. С глухим стоном он упал на колени. Стоя над ним, я сцепил руки и ударил его по шее. Мне было наплевать, убью я его или нет, как в тот раз со Страшилой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21