А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Джеймс Хэдли Чейз: «Ловушка для простака»

Джеймс Хэдли Чейз
Ловушка для простака



Джеймс Хэдли ЧейзЛовушка для простака ВВЕДЕНИЕ За открытым окном пляжного коттеджа взору Чеда открывались вяло накатывающиеся прибойные волны и широченная полоса песка, золотившегося под немилосердно палящими лучами знойного солнца. Правее вдаль уходили горбатившиеся горы, между которыми змеилась дорога… по ней должен был приехать Ларри.В коттедже стояла духота. Электрический вентилятор, монотонно жужжа, обдувал раскрасневшееся от жары, покрытое капельками пота лицо Чеда.Чед скинул пиджак и сидел в рубашке с закатанными рукавами. Ею мясистые, сильные руки покоились на столе, а в крепких пальцах тлела забытая сигарета.Он был крупный, мощного телосложения. От частого пребывания на солнце кожа его приобрела оттенок красного дерева. Лицо правильной формы, хорошо очерченное, тонкие черные усики, выдающийся раздвоенный подбородок, волевой рот и глаза цвета морской волны делали его настоящим красавцем.Чед потянулся к бутылке, стоявшей возле магнитофона, и плеснул в стакан щедрую порцию виски.Отхлебнув немного, он слегка ополоснул рот, прежде чем проглотить жгучую жидкость, потом взглянул на наручные часы. Стрелки показывали без двадцати три. До приезда Ларри оставалось два с половиной часа. Чед прикинул, что если сразу начнет диктовать, то за пару часов управится и будет иметь еще полчаса в запасе. Вполне достаточно.Он отпил еще немного, отодвинул стул и встал на ноги ероша пальцами густые черные волосы на затылке.Потом с крайней неохотой заставил себя перевести взгляд на диван у дальней стены.Солнечный луч падал прямо на мертвую женщину, лежавшую, распростершись, на спине. Голова и плечи свешивались вниз, так что лица не было видно. Чед был рад этому. Ни за что на свете он не хотел вновь увидеть распухшее, до неузнаваемости почерневшее лицо с выпученными глазами и неестественно разбухшим языком, вывалившимся изо рта.Чед отвел глаза в сторону и подошел к тому месту, где оставил тяжелый гаечный ключ, который взял из багажника машины.Он отнес инструмент на стол и положил так, чтобы легко было до него дотянуться. Потом сел и зажег новую сигарету.Несколько минут он сидел, глядя на магнитофон и собираясь с мыслями, но те вновь и вновь возвращались к мертвой женщине, к тому выражению животного ужаса, которое появилось в ее глазах, когда пальцы Чеда сомкнулись вокруг ее мягкого горла.— Ладно, хватит! — скомандовал себе Чед внезапно охрипшим голосом. — Выбрось ее из головы. Она мертва. Ты должен теперь позаботиться о себе. Ты угодил в переплет, и надо придумать, как из него выбраться. Давай, приятель, принимайся за дело.Чед потянулся к магнитофону и включил кнопку записи. Бобины начали вращаться, и Чед приник к микрофону.Он торопливо заговорил, слова полились изо рта, в то время как узкая лента плавно и неторопливо перематывалась с одной катушки на другую.— Лично в руки окружному прокурору, Джону Харрингтону, — продиктовал Чед. — Мистер прокурор, я, Чед Уинтерс из Клифсайда, Литл-Иден, Калифорния, признаюсь в том, что совершил убийство. Сегодня, 30 сентября, время — два часа сорок пять минут пополудни.Чед примолк, окинув взглядом золотистый пляж, пронзительную голубизну тихоокеанских волн, монотонно разбивающихся об отдаленные скалы. Потом, придвинув стул поближе к столу, продолжал:— Проще всего мне было бы рассказать о том, как я совершил убийство и почему лейтенанту Леггиту не удалось сразу арестовать меня, но не это главное. Я хочу, чтобы вы получили четкое представление о случившемся, о том, как и из-за чего началась вся эта история и почему она завершилась убийством.Запаситесь толикой терпения, мистер прокурор, и слушайте мою исповедь. Обещаю, что скучать вам не придется; расслабьтесь и слушайте. Глава 1 Примерно в начале мая прошлого года я сидел за своим столом в главной конторе «Пасифик Банкинг Корпорейшн», занимаясь своими делами и делая вид, что это дела банка. В то время я был помощником страхового клерка, а я хочу, чтобы вы поняли, что мне всегда претило быть банковским служащим. Меня тошнило от одной мысли о том, чтобы целый день корпеть за столом и заботиться о чужих деньгах.В то памятное майское утро в моем бумажнике лежали пять писем, которые прибыли утром по почте. Четыре были от торговцев, которым я изрядно задолжал и которые грозили пожаловаться на меня руководству банка, а в пятом — знакомая девица уведомляла о своей беременности и вопрошала, что я собираюсь в связи с этим предпринять, «черт бы меня побрал».Честно говоря, на девицу мне было наплевать. С женщинами я всегда управлялся без всяких проблем, но вот торговцы — другое дело. Я уже столько раз «вешал им лапшу на уши», обещая расплатиться, что точно знал — на сей раз номер не пройдет. Нужно срочно раздобыть где-то денег, иначе меня в два счета выставят из банка, и тогда мне конец.Поскольку занять мне было не у кого, я начал подумывать о том, что придется обратиться к ростовщикам. Я отдавал себе отчет, что если попаду в их паучьи сети, то с меня сдерут три шкуры, но другого выхода не было. Я уже потянулся к телефонному справочнику, чтобы найти номер Ловенштейна, когда задребезжал стоявший у меня на столе внутренний телефон.— Уинтерс слушает, — я постарался вложить в свой голос максимум деловитости. Пусть я и не слишком перетруждался в банке, но демонстрировать отсутствие усердия было ни к чему.— О мистер Уинтерс, зайдите, пожалуйста, в кабинет мистера Стернвуда.Я похолодел. Стернвуд вызывал к себе сотрудников только тогда, когда собирался всыпать им по первое число.Признаюсь честно, струхнул я изрядно. Неужто один из проклятых торгашей наябедничал на меня Стернвуду? Или эта маленькая потаскушка Паула? А может, я допустил промашку в работе?Пока я продвигался вдоль нескончаемых столов по направлению к кабинету Стернвуда, клерки провожали меня взглядами. Они знали, куда я иду.Все они были трудолюбивые и добропорядочные. Большинство — отцы семейств, любящие мужья и папаши, остальные же, похоже, ждали, пока сама мисс Добродетель возжелает связаться с ними матримониальными узами.За исключением разве что одного Тома Ледбитера, никто из них меня на дух не выносил. Им претила моя манера одеваться, волочиться за молоденькими стенографистками, не говоря уж о том, что я не слишком горел на работе. Они не скрывали своего отношения ко мне и старались просто не замечать мою персону. Кстати, меня это не слишком огорчало. Друзей у меня было предостаточно, и вполне приличных — не каких-то занюханных банковских крыс.Постучавшись в дверь кабинета Стернвуда, я повернул ручку и вошел. * * * Старый Стернвуд с детства дружил с моим отцом. Именно Стернвуд вбил себе в голову идиотскую идею, что я должен стать банкиром. Со мной даже не посоветовались. Мой старик от радости подпрыгнул до потолка, и с тех пор я стал «белым воротничком».Последний раз я был в кабинете Стернвуда в тот день, когда вернулся в банк, отслужив пять лет в армии. Тогда Стернвуд был само обаяние. Битый час распылялся о том, какой я герой и какую сказочную карьеру я теперь сделаю.На сей раз что-то подсказывало мне, что он не собирается лобызать меня и заключать в жаркие объятия.— Входи, Чед, присаживайся, — сказал он, откладывая в сторону стопку бумаг.Я уселся, стараясь выглядеть как можно более деловито. Стернвуд придвинул ко мне золоченый портсигар. Мы оба закурили, потом он заговорил:— Сколько тебе лет, Чед?— Тридцать два, сэр.— С тех пор как закончилась война, ты работаешь у нас уже четыре года?— Да, сэр.— И еще три проработал перед войной?— Совершенно верно, сэр.— А Ледбитер пришел к нам пять лет назад? Как случилось, что он уже помощник управляющего, а ты так и не продвинулся?— Полагаю, что у него больше способностей, чем у меня, сэр, — просто ответил я, будучи совершенно убежден, что Стернвуд ждет от меня именно такого ответа.Старик потряс головой.— Нет, Чед, дело в том, что он очень увлечен работой и не щадит своих сил, тогда как ты стараешься делать так мало, как только возможно.— Это не совсем так, сэр… — начал было я, но осекся, заметив выражение его глаз. Стернвуд славился крутым нравом и был скор на расправу, когда что-то было ему не по нутру. Взгляд, которым он меня окинул, не предвещал ничего доброго.— Я не хочу выслушивать твои оправдания, Чед. Я изучил твои ежемесячные отчеты и внимательно следил за твоей работой в последние несколько недель. Я убедился, что ты отлыниваешь от работы и дела твоего отдела тебя совсем не интересуют.Во рту у меня внезапно пересохло. Похоже, старик собирался вышвырнуть меня вон, а я вовсе не тешился надеждой, что мне удастся найти подходящую работу в другом банке.— Будь на твоем месте другой, я бы давно указал ему на дверь, — продолжал Стернвуд. — В чем дело, Чед? Тебе надоело у нас?Я не ожидал, что он вдруг заговорит отеческим тоном, но быстро нашелся.— Нет, что вы, сэр! Я и в самом деле лоботрясничал в последнее время и искренне в этом раскаиваюсь. Обещаю, что больше такое не повторится.Стернвуд поднялся на ноги и мерил шагами кабинет.— Мы были близкими друзьями с твоим отцом. Ради него я дам тебе последний шанс. Правда, тебе придется заняться другим делом.Я вздохнул с облегчением.— Благодарю вас, сэр.— Не спеши с благодарностью. — Стернвуд вернулся к столу и уселся на место. — Это особое дело, Чед, и, если ты не возьмешься за него со всей мыслимой серьезностью, оно окажется тебе не по зубам. Так что отбрось прочь все праздные мысли. Если не справишься, будешь уволен. Увы, я говорю то, что есть. Это твой последний шанс. Чтобы немного поднять тебе настроение, я с сегодняшнего дня буду платить тебе на сто пятьдесят долларов больше. Но не заблуждайся на этот счет: тебе придется отработать каждый цент.Я сидел как каменный. Лишь одна работа подходила под это описание: работа, которой все боялись как огня, банковский ночной кошмар, работа, от которой Ледбитер облысел как коленка за каких-то полгода.Стернвуд внезапно расплылся в улыбке.— Я вижу, ты уже догадался, Чед. С сегодняшнего дня ты целиком и полностью несешь ответственность за «счет Шелли». * * * Вы, должно быть, знаете всю историю Джоша Шелли, о том, как он заработал миллионы на комбайнах, а потом удвоил состояние, перестроив свои заводы на выпуск танков.Но вы можете не знать, что после его смерти в 1946 году все его имущество, а также семьдесят миллионов долларов достались по наследству его единственной дочери Вестал.Управление финансовыми делами покойный завещал «Пасифик Банкинг Корпорейшн» с одним условием: случись так, что Вестал не понравится, как банк ведет ее дела, она вправе перевести свой гигантский счет в любое другое место.Банков и фирм, которые мечтали бы заполучить такого клиента, было хоть пруд пруди, и «Пасифик» вскоре убедился, что извлекать прибыль из миллионов мисс Шелли — дело крайне непростое.Скажу без обиняков: такой стервы, как мисс Шелли, свет божий еще не видывал. Долгие годы она терпела диктат отца, а не мне напоминать вам, что это был за самодур. Тому существованию, какое она влачила вплоть до самой смерти старика, никто бы не позавидовал. Джош был невероятно скуп, всячески унижал дочь, держа ее в ежовых рукавицах, не позволяя заводить знакомства с молодыми людьми, и за всю жизнь не устроил для нее ни одного праздника. Первые двадцать лет Вестал жила в затворничестве, как монашка.Будь Вестал по натуре добра и великодушна, ей можно было бы даже посочувствовать, но она не была ни добра, ни великодушна. Она пошла в отца и отличалась скупостью, мстительностью и властолюбивым, собственническим нравом. Поэтому, когда старый скряга наконец откинул копыта, оставив своему чаду семьдесят миллионов долларов, Вестал вырвалась на свободу из своего одиночного заключения, словно разъяренный бык, жаждущий крови.За шесть лет пятнадцать лучших клерков «Пасифик Банкинг Корпорейшн» поочередно занимались счетом Шелли. И если они сами не отказывались от неравной борьбы, то Вестал добивалась их увольнения за некомпетентность.Ледбитер продержался дольше всех. Вот уже восемь месяцев он был персональным рабом Вестал, и, если бы вы видели его до того, как он взялся за непосильную ношу, вы бы поняли, какое дикое испытание выпало на мою долю.В банке не было никого, кто не знал бы о счете Шелли. Многие отпускали по его поводу едкие шуточки, но, поверьте, тому бедолаге, которому приходилось заниматься этим счетом, было не до смеха.Не откладывая дела в долгий ящик, я отправился к Ледбитеру и поставил его в известность о случившемся.Он поднялся и… вы не поверите — он дрожал с ног до головы, как осиновый лист.— Ты не шутишь? — пролепетал он.— Нет. С этой минуты ты сдаешь мне дела.— Тогда пойдем прямо в комнату Шелли и я тебе все покажу.Комната Шелли с пола до потолка была уставлена стеллажами и картотечными ящиками. В ней хранились все документы, расписки, квитанции, арендные договоры и любые другие бумажки, имевшие хоть малейшее отношение к собственности и финансам мисс Шелли.Пятнадцать вассалов поочередно пытались, пыхтя в этой комнате до седьмого пота, разработать надежную систему, которая позволяла бы с минимальной потерей времени дать мисс Шелли любую информацию на тот случай, если бы самодурствующей миллионерше взбрело в голову внезапно затребовать данные о состоянии той или иной ренты или каких-нибудь дивидендов.Когда Ледбитер подступил к стеллажу, обозначенному «А», явно намереваясь сидеть в этой комнате, пока мы не дойдем до «Я», я остановил его.— Постой, старина, — сказал я, усаживаясь на стол. — Я не хочу слушать про всю эту дребедень. Не трать время.Он уставился на меня так, будто я признался, что умертвил собственную мать.— Но ты должен это знать! — голос его сорвался на визг. — Здесь все сведения о счете мисс Шелли. Ты сам не понимаешь, что говоришь. Ты должен знать, с чего начать, — продолжал Ледбитер внезапно дрогнувшим голосом. — Ты еще не осознал, какая колоссальная ответственность выпадает тому, кто занимается счетом Шелли. Мисс Шелли исключительно требовательна. Этот счет — один из самых крупных в нашей стране. Ни в коем случае нельзя терять его.Я зажег сигарету.— Между нами, мне глубоко наплевать, если наш банк потеряет его, — сказал я. — Если ты или Стернвуд думаете, что я стану корпеть здесь бессонными ночами, то вы глубоко заблуждаетесь.Он не ответил. Он молча стоял спиной ко мне, склонив голову и вцепившись пальцами в картотечный ящик.Я заметил, что он дрожит.— В чем дело. Том? — резко спросил я. — Тебе нехорошо?И тут случилось такое, чего я не забуду до гробовой доски; такое, от чего моя спина похолодела до основания.Он уронил голову на руки и начал всхлипывать, словно женщина в истерике.Что-то в его рыданиях было настолько трогательное и волнующее, что я вместо презрения преисполнился сочувствием к этому вконец сломленному человеку. Нет, он не от малодушия плакал — передо мной был человек, дошедший до совершенного предела сил и возможностей.— Ну, не надо, — я потрепал его по плечу. — Успокойся же, старый дружище. Не стоит так, право.Ледбитер вынул носовой платок и утер лицо.— Извини, — пробормотал он. — Сам не знаю, что на меня нашло. Нервы, должно быть, ни к черту… Прости, Уинтерс.— Ладно, — улыбнулся я. — Но вид у тебя тот еще… Это она тебя так загоняла? Да?— Если бы ты знал, что это за женщина! — вдруг вырвалось у него. — Господи, как я лез из кожи вон, чтобы угодить ей! Я ночей не спал! Я так хотел продержаться. Стернвуд обещал повысить мне жалованье к концу года. Для меня это очень важно, ведь мой старший сын пойдет в школу. Мисс Шелли каким-то образом пронюхала про повышение. Она всегда что-то вынюхивает. Ох, и взялась же она за меня! Ты не представляешь, что я вынес за последний месяц. И теперь все кончено, хотя Стернвуд мне и слова не сказал.— А почему она противилась повышению жалованья? — спросил я, думая про себя, не свихнулся ли бедняга от непосильного труда.— Погоди, — выдавил он. — Сейчас ты в себе уверен, но посмотрим, что будет позже. Она терпеть не может, когда кому-то хорошо. Она ненавидит, если у кого-то хорошо идут дела, если кто-то счастлив или преуспевает. Тебе может показаться, что ты с ней справляешься, но немного погодя ты вдруг убедишься, что она опять заправляет всем, как хочет. Она никогда не оставит тебя в покое. Может позвонить среди ночи, чтобы ты не расслаблялся и не забывал, что служишь ей. За эту неделю она трижды поднимала меня из постели в три часа утра. Дважды вызывала меня днем, и мне приходилось бросать работу, ехать к ней и часами дожидаться, пока секретарша не говорила, что мисс Шелли занята и не сможет меня принять. И я сидел ночами, чтобы наверстать упущенное. Через несколько месяцев с тобой будет то же самое, что происходит сейчас со мной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20