А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

..
«Что ж, – подумал Семен, – данное явление имеет место быть. Оно существует, оказывается, даже не в веках, а в тысячелетиях. Есть у него научное название? Что-то не припомню... Тогда можно дать свое. Назовем его „синдром Навы" – по имени героини „Улитки на склоне" братьев Стругацких. Авторы исхитрились отлить его формулу бронзой в совсем коротком диалоге, давно ставшем классическим:
« – ...Ты уже больше не спишь?
– Нет, – ответил он.
– Давай тогда поговорим, – предложила она. – А то мы со вчерашнего вечера не говорили. Давай?
– Давай...»
Покажите мне человека, который бы не был свидетелем бесконечных женских монологов? Или диалогов. Причем от ума, образования, возраста и социального положения их содержание практически не зависит. Это явно не передача информации, не попытка обмена эмоциями, не... Тогда что? В общем, загадочное и, наверное, плохо изученное явление природы.
– ...За волосы, а она как завизжит! Ты слышал, как Тинка визжит? Она же из моего рода, мы раньше в одном поселке жили. Как-то раз – мы уже почти большие были – пошли мы в Кривой распадок ягоды есть. А там медведь с той стороны кормился. Мы его не заметили, а он – нас. Я ветку-то отогнула, а он там стоит и на меня смотрит. Я и рта открыть не успела, а Тинка ка-ак завизжит! А медведь ка-ак подпрыгнет! И бежать! И такой у него – хи-хи! – понос сразу начался, что он все ягоды, которые съел, тут же и вывалил. Представляешь? А Тинка...
Семен честно слушал (в 121-й раз) историю про ягоды и медведя. Правда, в предыдущие разы он не обратил внимания на имя героини, и совсем не факт, что оно было тем же самым. Надо полагать, что вождю пейтаров пришлось не сладко, только к его судьбе рассказчица вернется, наверное, еще не скоро...
– ...Отпустил, уши зажал и по вигваму забегал. А там же мясо на полу валялось – он на кусок наступил и ка-ак шлепнется! Чуть головой покрышку не пробил! А потом вскочил, заорал, руками замахал и наружу выскочил. Представляешь? Выскочил, значит, и уже не вернулся больше! А нам-то интересно, куда он деваться-то мог. А он, оказывается, в вигвам Совета ночевать пошел – голодный, представляешь? А там же дыры сплошные и холодрыга – брр! Только он не один там оказался, туда еще вождь бартошей забился и еще несколько воинов – им, наверное, тоже новая магия не понравилась. А потом Рюнга вернулась, и мы пошли к людям Барсука...
В общем, в нахлынувшем потоке подробностей, знакомых и малознакомых имен Семен кое-как сумел рассмотреть абрис дальнейших событий. Наслушавшись Веткиных рассказов и оставшись без своего мужчины, женщины отправились на поиски сексуальных приключений. При соблюдении сложных правил родства такое здесь в общем-то не возбраняется. Засим последовал целый ряд скандалов, причина которых лежала на поверхности. Одобрив распространение новой «магии», руководство людей как бы признало за женщинами право на получение удовольствия и удовлетворения во время полового акта. Только вдруг оказалось, что не всякий мужчина может и хочет это удовольствие доставить партнерше – в таких делах воины привыкли действовать напористо и быстро.
– Слушай, Веточка, – смог наконец прервать рассказчицу Семен, – я тебе этого, конечно, не говорил, но... Думал, ты сама догадаешься. Понимаешь, мужчина, он после соития... Ну, когда у него все произойдет... Он сразу по-новой никак не может – устроен он так. Даже наоборот, некоторое время после этого вообще интерес к данной женщине теряется – перерыв нужен, хотя бы маленький. А если сразу требовать продолжения, да еще и обижаться, что он не может, – это для мужчины сущее смертоубийство. Это ж любой взвоет и на стенку полезет!
– Хи-хи, – сказала Сухая Ветка, – это я и без тебя знаю. Ты, когда кончишь, ни разговаривать, ни ласкаться не хочешь, но мне-то надо, и ты специально для меня притворяешься. Думаешь, я не заметила? А теткам я – хи-хи! – специально про это не сказала – хи-хи! Они – хи-хи! – всех мужиков разобидели. Воины больше не хотят новую магию – хи-хи!
– Да-а-а... – протянул обалдевший Семен. – Вот теперь понятно... Нет, но какое коварство! Утонченный садизм, прямо-таки! И точный расчет – ведь нашла же куда врезать! Нет, ну... Никак я от тебя такого не ожидал, никак! Это сколько ж судеб человеческих будет искалечено?! Вот у нас в будущем... Сказать мужчине или, того хуже, парню, что он не в состоянии удовлетворить женщину, – это же сделать его моральным калекой на всю жизнь! Он же или импотентом станет, или всю оставшуюся жизнь будет доказывать себе и другим, что все-таки может. И ведь не докажет, потому что... Ну, не знаю... Подозревал я, что женщины существа жестокие, но чтоб до такой степени!
– Ну, Се-емхон! У мужиков же ничего от этого не отвалится, правда? И вообще, они меня забрать хотели! А я с тобой хочу...
– Но я же не вождь, не старейшина, да и охотник никудышный! А могла бы стать женщиной вождя или просто иметь много... поклонников. Женщины любят, когда у них большой выбор, – балдеют они от этого!
– А я с тобой хочу! И все... Даже если ты еще возьмешь женщин, не прогоняй меня, ладно?

Глава 3
КАТАСТРОФА

Невнятная, но мощно-тяжелая тревога давила Семена уже несколько дней. Наверное, виновата была погода: за несколько спокойных недель люди привыкли к легкому морозцу, к безветрию, к бледно-голубому небу с неярким солнцем. И вдруг все изменилось: небо затянуло тучами, то поднимался, то стихал довольно сильный ветер, в течение нескольких часов крепкий мороз мог смениться оттепелью, и тут же вновь резко холодало.
Ничего, кроме дурных предчувствий, руководству племени Семен предъявить не мог. Тем не менее его приняли и, кажется, поняли. Людям было рекомендовано слушать его советы и выполнять их. А что он мог предложить? Ну, кое-что мог: завалить стены вигвамов снаружи снегом и утоптать его – как можно выше и больше. Пусть жилище станет сугробом, из которого торчат концы жердей на дымоходе. А внутрь попадать как? Ройте тоннели, коридоры – что угодно! Слишком мало вокруг снега? А не надо засыпать все вигвамы – только самые крепкие. И переселяйтесь туда – заодно и дрова сэкономите. Тесно и неудобно? Да, конечно, но как-нибудь переживете. Понимаете? ПЕРЕЖИВЕТЕ!
Ему вняли не все. Но многие.
И вот настал вечер, когда облачность на небе приобрела некую ориентировку. Облака как бы сформировали гигантскую многохвостую спираль, центр которой находился где-то за горизонтом на северо-западе. «Это как же называется по науке, – пытался припомнить Семен, – циклон? Тайфун? Торнадо? Нет, торнадо – это что-то другое – ох-хо-хо...»
Явно приближался ураган или еще какой-то атмосферный катаклизм. Далеко не первый, конечно, за эту зиму и, наверное, не последний. Почему же всем так тревожно и страшно?
Ветер поднялся уже в сумерках – теплый, влажный, мощный. Люди забились в жилища, пытались, подтягивая ремни креплений, прикрыть отверстия дымоходов. Большинство вигвамов уже было до половины и выше присыпано снегом и ветровую нагрузку держало хорошо. Правда, этот снег начал на глазах оседать и таять.
Семен был ярым противником всяческих коммуналок и общежитий, но тем не менее первым подал пример «уплотнения». Свой построенный когда-то на скорую руку вигвам он утеплил и засыпал снегом. А потом предложил Бизону переселиться к нему вместе с женщинами. Решение было, конечно, правильным, но далось оно ох как не легко. В общем, в этом коническом сооружении и раньше-то танцевать было нельзя, а теперь... Зато тепло. И потом, накормить двух мужчин вместе женщинам легче, чем каждого порознь.
Было уже поздно, и огонь в очаге давно потух, но па одном из камней обкладки стояла кособокая глиняная плошка с топленым жиром. Моховой фитиль чадил, не давая ни тепла, ни света, он лишь обозначал присутствие огня. Женщины забились под шкуры и лежали тихо, но было ясно, что они не спят, слушая вой и свист ветра. На той стороне очага едва угадывался контур Черного Бизона. Он сидел, обхватив руками колени, и тоже смотрел на фитиль.
Мужчинам давно нужно было забраться под шкуры к женщинам и попытаться уснуть, но... Но они же прижмутся мягкими, теплыми телами. Прижмутся даже не в ожидании ласки, а в надежде получить, впитать, присвоить немного защищенности, немного мужской уверенности в своих силах, в том, что все в конце концов будет хорошо. Они – женщины, им это нужно. Но как же им дать то, чего у тебя самого нет, как поделиться тем, чего самому мучительно не хватает?!
«Бизону, наверное, еще тяжелее, – мрачно думал Семен. – Мой жизненный опыт богаче, я больше знаю. А вокруг него рушится привычный мир, ему не за что зацепиться, не на что опереться. Хорошо, хоть молчит, не задает вопросов, не требует объяснений и поддержки. А вот бабы... Если в трудную минуту добровольно не поделиться с ними своей „жизненной силой", они ведь будут требовать этого насильно. Как? Очень просто – начнут плакать и все. Только бы не...»
Узкая теплая ладошка скользнула под рубаху сзади, погладила по боку, остановилась. Еле слышный шепот:
– Не бойся, Семхон, не надо. Все будет хорошо. Время белой воды скоро кончится. Будет тепло. Мы вернемся домой... Мы будем купаться... Как тогда – помнишь? Ты меня плавать научишь. Ты будешь играть на зубе, а я танцевать, как тогда – помнишь?
Ветка шептала и шептала, Семен чувствовал шершавую кожу ее пальцев у себя на спине и, не видя ее лица, знал, что она улыбается – уверенно и спокойно. А еще он чувствовал, что этот почти бессвязный шепот наполняет его спокойствием и уверенностью, дает ответы на все незаданные вопросы.
Очередной порыв ветра навалился так, что, казалось, своротит весь огромный сугроб, из которого торчит верхушка вигвама. Навалился и... стих. Люди сжались, ожидая нового удара, но его не последовало. Тишина – минута, вторая...
За спиной завозилась под шкурами Ветка.
– Ты чего?
– Ну, я... Я быстро – пока ветра нет! Я сейчас...
– Перестань ты! Вон, в миску пописай – стесняешься, что ли?!
– Ну, Семхон! Хи-хи, я быстро!
– Рубаху хоть надень, не бегай голой...
Семен хотел еще что-то сказать, но замолчал, напряженно вслушиваясь: «Громыхнуло? Это, что же, гроза идет?! Зимой?! Господи, воля Твоя...»
Ветка на четвереньках обошла очаг и, мелькнув голой попкой из-под рубахи, юркнула в проход, ведущий наружу. Семен вздохнул, повернулся и, дотянувшись через смятые шкуры, подтащил к себе комок перепутанных засаленных ремней, среди которых болтался крючкообразный отросток оленьего рога – приспособление для натягивания арбалетной тетивы. Некоторое время он ощупью распутывал эту конструкцию, потом стянул через голову рубаху и, ежась от холодных прикосновений, надел на голое тело обвязку, завязал крепежные тесемки. Потом влез в успевшую уже остыть рубаху.
Бизон наблюдал за его манипуляциями молча. Семен понял его взгляд и пояснил:
– На всякий случай. Тревожно мне что-то.
– Угу, – кивнул воин.
Семен всмотрелся в полумрак и с удивлением обнаружил, что, собственно, его друг-напарник весь вечер сидит в окружении своего арсенала, за исключением, конечно, копья. Лук, колчан, палица – все под рукой, а ведь обычно оружие это хранилось завернутым в шкуру под стенкой вигвама. И обувь он не снял... На Семена накатила волна блаженной спокойной уверенности – с этим парнем мы не пропадем. Веки сами собой опустились, мышцы расслабились: «Все хорошо, Сема, все под контролем – вот так бы и сидеть до весны...»
Нет, это был не сон и, пожалуй, даже не дрема – просто какое-то оцепенение – приятное, надо сказать, оцепенение. Приятное и... знакомое.
ВЕТКА!!!
Семен вскочил, стукнулся головой о закопченную сучкастую слегу вигвама, рухнул на колени и прямо через очаг пополз к выходу. Там слева стоял прислоненный к стенке его арбалет, а вдоль коридорчика лежал посох. Семен ухватил то и другое и начал пропихиваться наружу. В узком проходе арбалет цеплялся то луком, то ложем за палки перекрытия, Семен хрипел и матерился, пытаясь быстрее продвинуться вперед. Сзади его толкал Бизон...
Он так и не добрался до конца тамбура – не выдержал и поднялся на ноги, разваливая спиной и плечами всю конструкцию.
В небе огромная спираль – прямо над головой. С краю ее ветви слегка разошлись, и в щель светит луна – полная.
Две огромные черные птицы, которые не машут крыльями. Они далеко или близко? Близко – потому и кажутся огромными.
Поднимаются. Одна что-то тащит. Человека. Свисают белые голые ноги.
Тишина.
«Один, значит, тащит – как вертолет на подвеске, – а другой страхует», – машинально отметил Семен.
Тишина.
И характерный негромкий скрип рядом.
Так скрипит тело лука, когда его сгибают, чтобы накинуть на рог тетиву. И когда натягивают эту тетиву для выстрела.
ВЕТКА!!!
– Бей, Бизон!!! – заорал Семен. – Мочи их!!! Только не зацепи ее...
Крюк сам лег в правую руку, а левая нога нашла стремя. Семен нагнулся, поймал дряблую тетиву. Хек! – разогнулся на выдохе и посадил тетиву на зацеп. Нащупал и выдернул из длинного кармана тяжелый болт. Так быстро, наверное, он еще никогда не заряжал арбалет. И тем не менее успел дважды услышать щелчок и короткий посвист – Бизон стреляет очень быстро. И почти не промахивается.
ВЕТКА!!!
Семен распрямился, упер приклад в плечо: «Ни прицела, ни мушки у этой штуки нет, а цель?! Что я творю?!»
Глядя поверх уродливого болта, лежащего в желобе, Семен видел, что птицы, не шевельнув крыльями, заложили вираж и ускорили подъем.
Щелк! Щелк!
Бизон стоял рядом и пускал стрелу за стрелой.
В полутьме. Вверх. По движущейся мишени.
Это бесполезно – чудес не бывает.
Но птица, что не несла груза, вдруг осветилась голубоватой вспышкой. Легла на бок. Повернулась. И косо пошла к земле!
Щелк! Щелк!
Та, что тащила груз, продолжала подниматься. Но Семен «вел» ту, что пошла на снижение, – «вел», пока она не стала неподвижной, двигаясь прямо на него. И поддел пальцем рычажок, спихивая тетиву с зацепа.
Мощная отдача. Болт пошел.
Еще одна голубоватая вспышка. Звук, похожий на крик.
ВЕТКА...
В гаснущем проблеске лунного света оставшаяся птица вместе со своей ношей превратилась в маленькое темное пятнышко высоко вверху. Потом в точку. Потом исчезла.
Семен бросил арбалет на истоптанный снег и, задрав голову, смотрел, как сгущаются, темнеют хвосты спирали над головой. Ветка...
– Пошли, – сказал Бизон, – посмотрим на этого демона, пока хоть что-то видно.
Он первым двинулся туда, где на снегу темнело пятно. Семен не хотел никуда идти, он вообще больше ничего не хотел и не мог. Сопротивляться чужой воле – тоже. Поэтому он подхватил посох и пошел вслед за Бизоном.
Порыв ветра в лицо. Что-то сверкнуло вверху. Потом отдаленные раскаты. Все-таки гроза...
Они лезли по снегу, время от времени проваливаясь в наст по колено. И вспышки, похожие на отдаленный огонь электросварки, освещали их путь.
Оставалось не больше пяти метров, когда человек на снегу зашевелился и сел. И протянул в их сторону темную руку с растопыренными пальцами.
Мышцы вдруг перестали слушаться. Превратились в кисель. В желе. Нет, все осталось на месте, просто тело как будто забыло, что и в каком порядке нужно напрягать, чтобы идти, стоять, дышать. Словно вдруг лишившись скелета, Черный Бизон на очередном шаге осел вниз и повалился боком на снег. Это состояние было Семену знакомо, он стиснул зубы: «НЕТ!!!» – и рванулся вперед.
Мышцы послушались. Человек с темным лицом поднялся на ноги. Семен взмахнул посохом – косой рубящий сверху.
Противник встретил удар ладонью выброшенной навстречу руки. Ощущение, будто бьешь по камню – болезненная отдача. Черные пальцы сжали конец палки. Рывок – и посох полетел в сторону.
– А-а, это ты! – Белая полоска зубов между темных губ. – Ты же ушел на переброску?!
Пытаясь сохранить равновесие, Семен шагнул вперед. Свернул непослушные пальцы в кулак и ударил в голову.
Негроид остановил кулак левой ладонью. У самой челюсти. А правой скрутил на груди Семена рубаху и потянул вверх.
– Не получилось, да? Хочешь еще раз попробовать?
– Пошел ты... – Семен попытался нанести удар по корпусу, но... Но почувствовал, что летит. Спиной вперед – на землю.
Самостраховку сделать он не успел, но снег немного смягчил удар. Семен сразу же вскочил на ноги. Или ему показалось, что сразу...
Перед ним никого не было. Сверкнуло, в небе раздался грохот, и в этой короткой вспышке Семен увидел, что нет и следов – снег не примят...
Только изучать обстановку и осмысливать происшедшее ему не пришлось – порыв ветра вновь свалил его на землю. Впрочем, это был даже и не порыв – просто начался ветер. Семен и предположить не мог, что такое бывает. Понадобилась пара минут, чтобы освоиться, чтобы понять, что дышать и двигаться все-таки можно – на четвереньках. И он пополз...
Он полз, увязая коленями и руками в мокром снегу, почти прижимаясь к нему грудью. Он полз, пока не воткнулся, не уперся головой во что-то.
– Ты живой? – заорал Семен, пытаясь перекричать раскаты грома.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Каменный век - 3. Прайд Саблезуба'



1 2 3 4 5 6