А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дорога вверх была полегче и вымощена галькой и заканчивалась у края обрыва. Прямо подо мной кипела и булькала лава.
Я ждал с ухмыляющимся видом, пока опустят мост. Открылась скалопанель в центре поднятого моста, и металлический голос предупредил с надрывом:
– Изложите вашу причину для входа.
– Я по делу Кэйна, – ответил я. – Я имею непосредственное отношение к узнице, содержащейся в Южной Башне.
– Ваше имя?
– Улыбчивый Малыш.
– Имя узницы?
– Исма Умани.
Скалодверь закрылась, и я остался ждать, потея.
Я произвел тщательную проверку, прежде чем отбыть на Меркурий, чтобы удостовериться, что Кэйн не в крепости. Я сумел узнать, что он в отъезде, посещает одну из своих луковых ферм на Венере, с роботоприслугой. Во-вторых, официально я осуществляю надзор за Исмой. Я подделал имя Кэйна на кхаустодиске. Я хороший спец по подделкам, это не помеха моему бизнесу.
Скрипя и визжа в подлинно средневековом стиле, огромный подъемный мост стал опускаться. Наконец, он лязгнул о край дороги. Я прошел по нему, излучая угрюмое раздражение. Двое синтетиков Кэйна стояли по обе стороны ворот с оружием наготове.
– Ваши полномочия, – потребовал один из них. Я вручил ему фальшивый Фандиск.
– У меня приказ переправить узницу на нашу базу на Деймосе, – прохрипел я.
– Почему нас не информировали в первую очередь? – глаза синтетиков были налиты подозрением.
– Это было решено в последние минуты. Поэтому-то Кэйн и должен был дать мне этот диск. Вы можете это видеть. – Я скривил губы, словно Малыш вдруг попытался улыбнуться. – Хотите неприятностей от Кэйна? Если хотите, я могу об этом позаботиться.
Это его встряхнуло. Он вернул диск и махнул рукой, позволяя пройти. Посты были пройдены, и я вошел в зал.
Он был совершенен до малейшей детали. Бронзовые греческие и римские статуи, величественные гобелены, фрески на стенах, лепной потолок, древняя мозаика… фортуна, видно, была щедра к Кэйну, все предметы обстановки зала настаивали на своей подлинности.
Но как пройти в Южную Башню? Вот когда мне могла бы пригодиться информация Улыбчивого Малыша. Мы все получаем уроки, и я тоже получил урок. Нельзя быть таким скорым на расправу.
Я повернулся к бесстрастному стражнику. Он был облачен в средневековые доспехи и имел при себе широкий меч. Я постучал пальцем по забралу. Оно открылось.
– Я здесь по делу, от Кэйна, – сказал я. – Мне нужен эскорт в Южную Башню. Отведите меня туда.
Просто. Бронированный стражник тяжело залязгал по коридору, не возразив ни слова. Чем дальше, тем лучше. В конце концов мой безумный план может и сработать… И к черту огнедышащего дракона!
Мы пробирались по бесчисленным каменным коридорам, под высокими и низкими сводами, по мощеным дворикам, в которых некоторые из стражников Кэйна упражнялись с мечами и копьями, – и поднимались по тысячам каменных ступенек. К тому времени, когда мы добрались до обитой железом двери в Южную Башню, я тяжело дышал, а мускулы на моих ногах гудели. Синтетик, несмотря на тяжелые доспехи, был тих и спокоен.
– Мы пришли, – сказал он. – Хотите, чтобы я вас подождал?
– Нет, – ответил я. – Возвращайтесь на свой пост.
Забрало с лязгом захлопнулось, и он загромыхал по спирали каменных ступеней.
Я попробовал открыть дверь. Она не поддавалась. Я постучал кулаком по дереву. Подождал. Постучал опять. Жива ли там Исма?
Невнятные звуки сообщили мне, что в комнате кто-то есть. Заскрипел ключ в замке, и тяжелый засов с визгом отъехал в сторону. Дверь приоткрылась на дюйм, и черный синтетический крепыш с поясным оружием наготове уставился на меня.
– Я здесь для того, чтобы забрать узницу, – объявил я.
– Полномочия?
– Директива Ронфостера Кэйна.
Я показал ему фандиск. Он повесил оружие на пояс и позволил мне войти.
В комнате пахло потом и сырой соломой. Единственный свет давали лишь чадящие свечи. Исма была прикована к каменной стене в стоячем положении, совершенно нагая, раскинув руки и ноги. Три ее головы были скованы широким металлическим ошейником, вмурованным в камень вместе с цепями. Все ее глаза были закрыты. С ней обращались грубо: тело ее было в шрамах и в грязи.
– Отпустите ее, – приказал я.
В камере было еще два синтетика, но они медлили. Стражник у двери блеснул глазами, что-то соображая. Двое других занялись цепями.
– Вы один из тех трех Луни, которые привезли ее сюда, – холодно сказал стражник. – Я помню ваше лицо.
– Это верно, – сказал я.
– Нам было сказано, что Кэйн хочет, чтобы ее держали в башне скованной. Что заставило его изменить планы?
– Это не твоя забота, – прохрипел я. – Делай свое дело и держи пасть на замке.
Это ему не понравилось. Челюсть его напряглась, а синтетглаза стали излучать на меня черную ненависть. Но он стал держать пасть на замке. После довольно продолжительной работы молотками двое других охранников освободили Исму от цепей. Она повисла у них на руках, и они положили ее на покрытый соломой пол.
Я подошел и несколько раз ущипнул ее. Затем шлепнул по двум лицам жестко, не шутя. Мне нужно было побыстрее разбудить ее и заставить двигаться. Исма зашевелилась, бестолково моргая всеми шестью глазами.
– Просыпайся, сестричка, – буркнул я. – Нам с тобой придется немного прокатиться.
– А куда вы ее забираете? – поинтересовался парень у двери.
– Каллисто, – сказал я.
Наступило зловещее молчание.
– Это неправильный ответ! – Объявил он.
Я развернулся к нему.
– О чем ты говоришь, черт побери!
– У ворот вы сказали, что забираете ее на базу на Деймосе. Я знаю это потому, что такую информацию выдали нам по видеотелефону.
– Я могу это объяснить, – сказал я, подбираясь к нему. Когда я подошел достаточно близко, я сильно ударил его правой в живот. Это было ошибкой. У синтетиков нет животов. Вместо того, чтобы сложиться пополам, он обрушил сокрушительный удар на мое лицо. Я попятился, а он потянулся к поясу за оружием, чтобы прикончить меня. Двое других тоже нашаривали свое оружие.
Я выхватил 38-й и сшиб эту пару первыми же выстрелами; третий выстрел миновал стражника у двери, который успел дернуться в сторону и упал под стол. Его поясной пистолет выстрелил, и в то же мгновение над моей головой из стены разлетелись градом каменные крошки.
Я не дал ему второго шанса убить меня, следующий мой выстрел попал ему в грудь, и он опрокинулся. Пистолет выпал из его мертвой руки.
Я вложил в кобуру 38-й и обернулся к Исме. Она уже полностью пришла в себя и была перепугана.
– Вы собираетесь убить меня? Кэйн послал вас убить меня?
Я опустился перед ней на колени и заговорил вполне нормальным голосом:
– Слушайте меня, мисс Умани. Я Сэм Спейс, детектив, которого вы наняли на Марсе. Я сделал пласто, чтобы получить это лицо и забрать вас отсюда. Вы в состоянии идти?
– Да, да, думаю, что смогу, – она подарила мне улыбку. – Ваш нос переломан.
Я это чувствовал. Кулак дверехранителя угодил точнехонько. Заадер предупреждал, чтобы я не давал бить себя в поцелуйник. Проклятье! Это могло обернуться для нас большими неприятностями.
– Забудьте о моем носе, – сказал я. – Вы можете подняться?
– Уверена, что смогу.
– Хорошо. Давайте отправляться. Сейчас мы увязли в пасти льва, и я хотел бы, чтобы мы успели выбраться прежде, чем вновь сомкнутся его челюсти.

XV

Обычно, когда пытаются бежать, ожидают темноты, но в нашем случае ждать темноты было небезопасно и бесполезно. Меркурианский день такой же длинный, как и ночь и продолжается 88 земносуток. Нам пришлось рискнуть и пойти на дневное бегство.
До сих пор не было сигналов тревоги, топота стражников, поэтому мы имели шанс очистить замок, прежде чем обнаружат этих трех синто.
Когда мы вышли, я воспользовался тяжелой связкой ключей с пояса охранника и запер за нами дверь. Закрытая дверь могла дать нам добавочное время. Исма дрожала, привалившись к стене. Я захватил для нее шелковую мантию охранника и, спустившись вниз, она ухитрилась выглядеть нормально. Исма была прекрасным образцом венерианской женственности, но для того, чтобы этим воспользоваться, у меня не было ни времени, ни места. Я припомнил бесстыдный анекдот, у которого была такая концовка: «…и вот почему одна голова хорошо, а три – лучше…» Мне было девять лет, когда я впервые услышал его на Земле и мало что понял тогда. Теперь я хихикнул про себя, вспомнив его.
– Что смешного? – спросила Исма.
– Ничего.
Благополучно оставив позади ступени на обратном пути из замка, я понял, что мы заблудились.
– Каким образом мы найдем обратный путь к воротам? – проворчал я.
– А разве вы пришли не через них? – удивилась Исма.
– Конечно, – сказал я. – Но меня вел жестяной солдат, и я отпустил его, когда мы пришли к цели.
– Попросите помочь нам другого солдата. Они же ничего не подозревают.
– Нельзя, – ответил я. – Нельзя с этим разбитым клювом. Они начнут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить. Я попытаюсь вспомнить обратный путь.
– Вы думаете, что сможете?
– Я хочу попробовать. Пошли.
И мы отправились дальше по бесчисленным сводчатым галереям замка. Мне казалось, что эти галереи очень похожи на те, которыми я шел сюда, но уверенности у меня не было, поскольку в этом месте каждый камень был неотличим от другого.
– Я думаю, мы идем правильно, – сказала Исма. – Я помню, что они здесь меня вели. Я уверена, что мы движемся к воротам.
Она успела успокоиться и обрела прежние силы и духовную твердость. Трехголовые – стойкая порода. Затем я засек впереди двор замка.
– Удача все еще с нами, – сказал я. – Как идти от двора, я помню. Мы быстро пересекли двор. Стражники большей частью разбрелись, осталось полдюжины, они лупили друг друга боевыми топорами, которые звенели, словно колокола, ударяясь о бронзовые латы.
– Они слишком заняты, чтобы нас заметить, – прошептала Исма. Она была права. На сей раз обошлось без происшествий.
– Я думаю, – вздохнула она, когда мы приблизились к огромной столовой замка, – что неплохо было бы поесть. Не могли бы мы сделать передышку?
– Я и сам не прочь чего-нибудь перехватить, – сказал я.
Столовая была пуста. Длинный стол был заставлен корзинами со зрелыми, соблазнительными фруктами. Пока Исма лопала яблоки и груши и набивала ими карманы, я наполнил два пузатых кубка вином из бочки у края стола.
– Пей до дна, – ухмыльнулся я.
Мы торопливо ели и пили, не сводя глаз со входа. Вино было бодрящим, а фрукты – восхитительными. Кэйна обслуживали робосады и псевдовиноградники, и я в этот миг был рад, что он ценит в жизни такие штуки.
Мы отправились дальше. Вновь галерея. Коридоры. Комнаты с сероватой мебелью, с портретами герцогов и королей. Итальянские квазимраморные полы. Каменный очаг, а над ним набитые головы кабанов.
– Сэм, нам удалось, – воскликнула Исма, когда подъемный мост опустился, и мы перешли по нему через ров.
– Не совсем, – сказал я. – Гляди-ка, нас ждут. Огнедышащий дракон Кэйна звучно спал на пороге. Огромная его голова загромождала дорогу во всю ширь, с обеих сторон были крутые обрывы и миновать зверя было невозможно. Мы были блокированы.
– Он выбрал чертовски неподходящее место, чтобы вздремнуть, – заметил я.
– Ему вряд ли понравится, если мы его потревожим, – сказала Исма. – Что мы будем делать теперь?
Я попытался найти ответ на этот вопрос, но тут поднялась тревога в замке.
– Джига закончена, – заметил я. – Видимо, они обнаружили наших жмуриков. – Я выхватил 38-й и вручил его Исме. – Держи. Он тебе пригодится.
Подъемный мост стал опускаться, раскачиваясь. Это означало, что стража замка вознамерилась пройти по нему и ударить нам в спину, покуда любимчик Кэйна преграждает нам путь в деревню.
Я подумал, что у него, видимо, была тяжелая ночь, если он по-прежнему спит, не обращая внимания на визг сирены.
– Следи за драконом, – сказал я Исме. – Кричи, если он проснется.
Я оставил ее и помчался по краю дороги, вытаскивая укороченный гибкоствольный лазеромет 60–70 и бросая взгляды на опускающийся мост. Я надавил на спусковой крючок, и яркий луч вонзился в мост, как нож в масло. За какие-то секунды я перерезал мост надвое, два его куска рухнули в кипящую лаву. Это остановило стражу замка. Теперь они больше не могли до нас добраться.
Теперь мне следовало побеспокоиться об огнедышащем драконе и о солдатах, оставшихся в деревне. Даже если мы и проскочим мимо дракона, мы сможем…
– Сэм, Сэм, он просыпается, – закричала Исма, – поторопись!
Так я и сделал, но к тому времени, когда я добрался до Исмы, огромный чешуйчатый дьявол взгромоздился на ноги и выглядел изрядно обезумевшим. Все говорило о том, что он не любил сирены и падающих подъемных мостов, а также честных копов, нарушающих его отдых. Большие, как булыжники, с красным отблеском глаза пялились сверху на нас, а длинный заостренный хвост ворочался туда-сюда.
– Назад! – предупредил я Исму. – Похоже, он собирается…
Он собрался. Огромная пасть распахнулась, как чертова печь, и из нее вырвался длинный язык желто-белого пламени, который облизал дорогу перед нами. Та почернела.
– Кажется, он еще не совсем проснулся, – сказал я. – Он плохо прицелился и промазал на добрых три фута.
– Ох, Сэм, он испепелит нас обоих!
– Нет, не испепелит, – сказал я. У меня был лазерный, и я чувствовал себя уверенно. Если я смог разрезать подъемный мост, то с драконом я и подавно справлюсь.
Я нацелился на бугристую голову и нажал на спуск. Ничего… Я опять попробовал. Опять ничего. Оружие отказало, и как раз тогда, когда я больше всего в нем нуждался.
Я отшвырнул проклятую штуку и вытащил Виккерс 20–40 Улыбчивого Малыша – игрушку, по сравнению с лазером. Но больше у меня ничего не было. Однако, прежде, чем я успел сделать выстрел, новая длинная вспышка пламени вырвалась из драконьего рта, и я отскочил назад. Левая нога зацепилась за камень и подвернулась. Я упал, и Виккерс вылетел из моей руки. Он перепрыгнул через край дороги и исчез.
Разгневанный дракон возвышался надо мной, длинный, как ракета, весь в зеленых и пурпурных чешуйках с бугристой, лоснящейся кожей, с чудовищными глазами с пламенным отливом. Из ноздрей шириной в пещеру шел дым.
Я был в беде. В следующую секунду мне предстояло превратиться в готовое блюдо: даже пьяному дракону вряд ли по силам промазать три раза подряд.
– Сэм, я здесь, – закричала Исма. Она отступила на край дороги и следила за схваткой. Теперь она бежала ко мне, размахивая 38-м.
– Бросай, – завопил я. – Кидай его мне.
Она бросила, и я, ловко поймав его, тут же обернулся к своему чешуйчатому приятелю. Следующая доля секунды ушла на то, чтобы прицелиться: если с первого раза я промахнусь, другой возможности уже может не быть. Я был в этом почти уверен.
Я стрелял в глаза. Два выстрела, разделенные лишь временем, необходимым для того, чтобы перевести мушку с левого глаза на правый. Я расколол их оба.
Теперь у меня было преимущество. Я выстрелил вновь – раз, два, три, четыре, загоняя пули в голову дракона. Я стрелял и стрелял, пока не щелкнул опорожненный магазин 38-го. Большой, ревущий монстр затрясся. Раздвоенный язык метался и извивался, как змея. Ноги раскалывали попадающие под них булыжники. Из глаз и носа валил дым.
– Ты повредил его, Сэм, – с восторгом воскликнула Исма, помогая мне подняться. Моя левая лодыжка сильно болела, и ходьба была для меня убийственным наказанием.
Надо мной ворочалось тело великана. Он трясся, судорожно колотил хвостом. Мы присели, когда он просвистел над нашими головами.
– Назад, – предупредил я. – Он собирается прогуляться!
Словно падающая гора, зелено-пурпурный дракон обрушился на дорогу, испуская пар, шипя и свистя. Хвост в последний раз конвульсивно дернулся и затих. Мы приблизились. На дороге вокруг огромной туши растекалась черная лужа.
– Кровь! – выдохнула Исма, прижимая ладонь к одному из ртов.
– Нет, – возразил я, – масло.
– Ты хочешь сказать, что он…
– Робот, конечно. А как же иначе? Любимчик Кэйна, дракон-робот. Я перебил ему коленчатый вал.
– Изумительно, – воскликнула Исма. – Просто изумительное создание…
– Кэйна называют королем роботов не ради смеха, – сказал я. – Он знает, как надо собирать вместе колесики и шестеренки. Уверен, что он сам проектировал этого малыша.
Исма прикрыла свои огромные глаза.
– Шестеренки… – сказала она. – Я вижу там шестеренки. И трубки, длинные трубки, шланги…
– Это все для огня и дыма, – сказал я.
– Я все еще не могу забыть, насколько страшно он выглядел живым.
– Но ты уже выглядишь лучше, – сказал я. – А сейчас у нас появится компания. – Я потянул Исму за дымящуюся драконью челюсть: к нам направлялась толпа синтетиков, зловещих, как мегеры.
– Ты можешь их остановить? – воскликнула Исма.
Я вздохнул.
– У меня вывихнута лодыжка. Пистолет Малыша улетел. Мой 38-й пуст, а лазеромет заклинило. Мне неприятно говорить тебе это, сестренка, но единственное, что может нас спасти – это чудо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10