А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вернись в Эрин, родной край.
Merde, сказал генерал Канбронн. В семье он был известен как мистер Харрис.
Эйнштейн заглядывает в туннель сознания вспоминает как прыгал по деревьям с другими обезьянами вспоминает как убегал от хищников когда был лошадью носорогом зеброй тапиром вспоминает себя свиньей бегемотом верблюдом оленем жирафом антилопой вспоминает печали и радости тюленя моржа волка и панды проваливается еще глубже и вспоминает себя птеродактилем тиранозавром ихтиозавром поток сознания снова выносит его на поверхность он видит себя бобром полевой мышью дорогуша ты мне всегда верный белкой крысой воет на луну пробегает по кроличьим норма становится мотыльком землеройкой летучей мышью ласточкой чирикает воробьем поет соловьем плавает в прозрачной голубой воде шевеля жабрами квакает погружается в генетический водоворот проходит все стадии одноклеточного развития и вдруг становится драным слепым на один глаз испуганным голодным грязным шелудивым старым дворовым котом который поет
Ах, мой милый Августин, все прошло, прошло, прошло!
А где это вы только что были, полюбопытствовал Джойс.
Очень интересно, сказал Эйнштейн. Оказывается, не все наши предки были приличными людьми. Большинство из них даже не были млекопитающими.
Бэбкок находит в конце туннеля Дверь и распахивает ее. Оттуда вываливаются миллионы голубых подвязок, отделанных белыми кружевами.
Это приводит к искривлению позвоночника, сказал доктор Бостик Бентли Бэбкок, высунувшись из лифта, летящего в пространстве. Бледность… неспособность сосредоточиться… мех на ладонях, как у оборотня… в конце концов приводит к слабоумию. Ты должен контролировать себя. Я никогда этим не занимался. Ни один порядочный англичанин не станет эти заниматься.
Бэбкок кричит, истерически рыдая.
Изыди от меня, проклятый, сказал Рогатый Бог, в вечный огонь, уготованный для Сатаны и его ангелов. Я видел, что ты делал в шкафу. С подвязками родной матери.
Но я не смог найти других подвязок, умоляюще причитал Бэбкок.
Эйнштейн с беспокойством посмотрел на Бэбкока. Вы уверены, что с ним все будет в порядке, спросил он Кроули.
Небольшая гомеопатическая истерия еще никому не повредила, ответил Кроули, зевая.
Вы бессердечный мерзавец, сказал Бэбкок.
Merde, сказал генерал Канбронн. Просто найди свою территорию.
Появились муравьи, маршируя колонной по одному, затем по два, затем по три.
Это греческая фаланга, сказал Эйнштейн. Смотрите, вон впереди Александр Македонский…
Полевая мышь закричала опять.
Ничего страшного, сказал Бэбкок, Джойс. Просто передозировка сочувствия.
Я еще человек, спросила полевая мышь.
Да-да, вы все еще сэр Джон Бэбкок, успокоил ее Эйнштейн.
Но полевая мышь в вас все еще остается, добавил Кроули. Точно так же как акула, птеродактиль…
Эволюция — это не отвлеченная теория, тихо сказал Эйнштейн, а то, что сейчас происходит с нами.
Бэбкок закричал опять.
Все зашло слишком далеко, запротестовал Эйнштейн.
Кроули превратился в преподобного Вири, горбатого, бледного, безумного. Часы медленно, печально и звучно пробили тринадцать раз.
Лягушки и мыши, воскликнул Вири. Жестокость? Извращения? Хотел бы, чтобы все были похожими на меня, но лучше быть живой мышью, чем летающей собакой. Кучи дерьма. Мерзость. Месячная грязь. Безумие Луны. Незаконное проникновение.
С Луны начала капать оранжево-красная менструальная кровь, падая на щеку Бэбкока.
Фу, тьфу, сказал он, содрогнувшись от отвращения.
Он начал вытирать кровь платком, и она вдруг превратилась в золото — множество золотых слитков, сложенных в пирамиду. Змей родился снова, и я краснею.
Алхимическая тайна красного золота, мимоходом заметил Кроули.
Это всего лишь природное явление, добавил Джойс. Первое слияние.
Почему я знал, что вы скажете именно это, удивился Бэбкок.
Иисус Христос, сказал Джойс.
Комната начала уменьшаться в размерах.
Все основано на внутреннем сгорании, пояснил Эйнштейн.
Неужели искривляются измерения, поинтересовался Джойс.
Боже, прошептал Бэбкок. Сейчас нас всех раздавит в лепешку.
Похоже, мы движемся со скоростью, близкой к скорости света, предположил Эйнштейн. Математика только в ваших робких грехах отрочества.
Матка продолжала сокращаться.
Но мы же сейчас задохнемся, закричал Бэбкок.
Нет, спокойно сказал Джойс, сейчас нас всех выбросит… в новый мир.
«Я почти достиг Индии», сказал Воображаемый Мангуст с кожей оливкового цвета. Он шел по коридору мимо троглодитов, карликов, пещерных людей, крабов, гигантских подсолнухов. Тик-так. Тик-ток.
Зажглись звезды в поясе Ориона, указывая путь к Сириусу. И все-таки я не понимаю, задумчиво сказал Джойс. Почему именно в этот день месяца?
А что, сказал Кроули. Пять дней после начала месячных. Мужской цикл — 25 дней, женский — 28. Бенгальцы знали это еще две тысячи лет назад. 23 плюс 5 равно 28.
Три… пять… восемь, медленно произнес Эйнштейн. Вместе получаем… 358.
Земля снова материализовалась из Хаоса.
V. I. T. R. I. O. L.
Visita Interiora Terrae Rectificando Invenies Occultum Lapidem, пропел Бэбкок в экстазе, свисая с креста вниз головой. «Посети внутренние части Земли; перегонкой получишь философский камень». Сказано, что он скрывается в самой отвратительной и презренной из всех вещей. Столько намеков, кодов, двусмысленностей… а это все время было у нас прямо перед глазами. Девять месяцев: девять богинь Луны…
Merde, сказал генерал Канбронн с лицом Наполеона и в цилиндре дядюшки Сэма, украшенном тремя звездами из пояса Ориона.
Съешь это с кетчупом, добавил Эдуард III.
Дерьмовый ад алхимиков, сказал Джойс Анх Хонсю. Светящиеся оранжево-красные внутренности. Зов мрачной утробы. Весь западный мир сошел с ума, потому что святой Павел испытывал страх перед vagina dentata.
Джойс разделился пополам, превратившись в Сада и Мазоха.
Любовь, что имени стыдится своего, сказал Мазох, надевая нижнюю юбку Норы. Напугайте меня до смерти!
Чуть больше дисциплины, сказал Сад, одетый в гестаповскую форму. Ползайте на брюхе, свиньи. Сознание человека — это ни что иное, как его раздутое «Я».
Но ужас, Яго, сказал Мазох. Ужас.
Муравьи маршировали уже в колонну по пять.
Внезапно они превратились в Уильяма Шекспира.
Они утверждают, что я не джентльмен, сказал Шекспир.
Rectificando, прогрохотал цюрихский экспресс. Rectificando, rectificando, rectificando…
Физика есть психология, объяснял Эйнштейн, обращаясь к книжному шкафу, который он, по-видимому, принимал за группу первокурсников. Вперед-назад — это садомазохистское измерение: агрессивность или робость, правильно? А вверх-вниз — это иерархия стаи: кто ест первым и так далее. А влево-вправо… логика Аристотеля… можно сравнить с игрой «угадай, в какой руке конфета». Четвертое же измерение…
Ну же, нетерпеливо сказал Джойс. Четвертое измерение — это..?
Секс, сказал Эйнштейн.
Что? воскликнул Джойс.
Даже Кроули выглядел удивленным.
Я и сам не очень хорошо понимаю эту часть своей теории, признался Эйнштейн. Видите ли, семя можно представить как вектор во времени… генетика как отрицание энтропии.
Откуда такое сильное удовольствие, спросил Джойс. Наш мозг начинает работать иначе, и мы чувствуем больше… но почему удовольствие словно растекается по всему телу?
Это следующая ступень эволюции, ответил Кроули.
Прошлое настоящее будущее — это пустынная улица, обнаженная плоть под звездами. О боже, простонал Бэбкок.
Следующая ступень эволюции, сказал Джойс. Неплохая мысль.
Неужели вы думали, что эволюция остановилась, спросил Кроули. Неужели вы считали, что боль и лишения — вечный удел человека?
Вы хотите сказать, произнес Эйнштейн, что наш мозг может научиться преобразовывать любое ощущение в эротическое удовольствие? В это нелегко поверить.
Наш мозг и так преобразовывает любое ощущение, сказал Кроули. Если он полностью пробужден и осознает свои действия, почему бы ему не реагировать на любое ощущение как на оргазм?
Это и есть то золото, которое искали алхимики, воскликнул Бэбкок. Как я до сих пор этого не понял!
Может быть, мы просто сильно пьяны, сказал Джойс, чувствуя, как его пенис превращается в кактус пейот трилистник гигантский подсолнух пихту ель чайную розу движущийся фургон с надписью КОКАИН ИНТЕРНЭНШНЛ ИНКОРПОРЕИТЕД комету на орбите бесконечные пещеры из розовых голубых фиолетовых морских кораллов 358 Змей есть Мессия ГОСПОДЬ ГОСПОД и БАРД БАРДОВ Ибо Он Будет Править Вечно и БЕСКОНЕЧНО
Муравьи маршировали колонной по девять.
Я связь родства расторг пред целым светом, закричал Бертран де Борн, выпрыгивая из камина с головой в руке, за это мозг мой отсечен навек от корня своего в обрубке этом: два в одном, единый в образе двойного.
Берт, твою мать, держи свой край, заорал Иезекиль Паунд.
Интересно все-таки переживать собственную смерть.
Вакти-вакти-вакти-вакти бум бум, сказала Скрытая Переменная. Хагиос хагиос хагиос ИАО. Кимагу Кимагу Кимагу.
Filia et Pater unus Deus, пропел Кроули. АРАРИТА.
АРАРИТА АРАРИТА АРАРИТА откликнулся из огня Король в Желтом.
Одночасье одночасье одночасье сказала Красная Кобра Желания.
Rectificando rectificando rectificando сказал Бэбкок.
Незаконное и невозможное проникновение, с улыбкой пробормотал Джойс. Любой ребенок ужасно хочет знать, что происходит за закрытыми дверями. Тайна запретной комнаты.
За алтарем, мастурбируя, появился Адам Вейсгаупт в красно-бело-синем цилиндре дядюшки Сэма, украшенном тремя звездами из пояса Ориона.
Я взываю к тебе, сказал Вейсгаупт, ужасный и Незримый бог, живущий в темных закоулках духа АРОГОГОУАБРАО СОТОУ МУДОРИО ФАЛАРТА ООО АЭПЭ о духовное солнце о глаз о вожделение о мой отец о солнце о самодостаточный о наивысший о нерожденный!
Он кончил, хрипя, как человек, на шее которого затягивается петля.
Я семя звезд сказал первый сперматозоид с ликом Отца.
Я огонь который горит но не сжигает сказал второй сперматозоид с ликом Солнца
Я то виден то не виден сказал третий сперматозоид с ликом Кота Шрёдингера.
Они собираются застрелить эрцгерцога прошептал Эйнштейну прямо в ухо какой-то неизвестный голос.
Земля крестьянам заводы рабочим хлеб голодным прокричал Ленин взбираясь на книжный шкаф.
Толпа одобрительно загудела. Поместье Бэбкоков разграблено. Королевская семья убита. Люди с монголоидными лицами совокупляются группами прямо на улицах.
Какой еще эрцгерцог пробормотал Эйнштейн.
Вошел хор рабочих и грянул:
Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов.
Я провозглашаю диктатуру пролетариата, сказал Ленин, швыряя кирпич в Кота Шрёдингера. Каждый должен срочно научиться играть в шахматы. С капиталистическим Schweinerei покончено. Больше не будет ни мелкобуржуазного субъективизма ни декадентского империалистического идеализма ни додиалектического эмпириокритицизма. Одночасье одночасье одночасье. Вся власть Советам.
Муравьи маршировали уже колонной по двенадцать
Дорогуша, сказала королева Виктория, глотая кирпич. Ты мне всегда верный.
Съешь это с кетчупом, сказал Ленин. Я объявляю о начале пятилетнего плана. Трактор пройдет по миру победным маршем Господа. Обо всем представлять отчет в Центральный Комитет. Круговорот азота в природе впервые остановился. Меньше власти Советам.
Красный оранжевый желтый зеленый голубой синий фиолетовый гоблины весело пляшут.
Съешь это с кетчупом, сказал дьявол булькающим голосом.
Неразумное в погоне за несъедобным, сказал Эдуард III с терновым венцом на голове лютиком в руке и темно-голубой подвязкой на левом бедре. Любовь, что имени стыдится своего. Париж — слишком дорогое место для того, чтобы умереть.
Он превратился в Мельмота-Скитальца и поковылял прочь, пьяно шатаясь и громко жалуясь на судьбу.
Муравьи маршировали уже колонной по сто. Дверь в Черную Башню снова распахнулась, жужжание усилилось во сто крат. Вся власть Советам: миф о vagina dentata, зубастом влагалище. У зла, как и у добра, есть свои таинства: только сумасшедший может быть абсолютно уверен в чем-либо. Азатот, Демон-Султан, первобытный Хаос в центре Бесконечности, завыл: Я все знаю о тех подвязках, извращенцы! Муравьи маршировали колонной по тысяче.
Аккордеонист заиграл «Die Lorelei». Джойс наблюдал за причудливыми тенями, которые плясали на стенах. «Цветы, — пробормотал он, — Blumen». Тигровая лилия.
О боже, простонал Бэбкок.
О боже, повторил он.
О БОЖЕ, прохрипел он, смеясь и плача одновременно.
Что это с ним, поинтересовался Эйнштейн.
Белый Свет Пустоты, из которого рождается все сущее, сказал Бэбкок. Это не метафора. Я видел его.
А, это, сказал Эйнштейн. Это всего лишь атомное ускорение, которое влияет на электрохимические процессы, лежащие в основе функций вашего мозга. Скрытая Переменная.
Вы хотите сказать, вскричал Джойс, что мы так замедлились или ускорились или что мы там еще сделали потому, что каким-то образом оказались внутри физического процесса, при помощи которого наш мозг создает формы?
Конечно, сказал Эйнштейн. К примеру, все эти прыжки и рывки — не что иное, как проявление квантовой дискретности.
Ладно, сказал Джойс, по крайней мере у вас есть хоть какая-то теория. Но неужели вы в нее верите?
В данный момент — да, сказал Эйнштейн. Но я сомневаюсь, что буду по-прежнему верить в нее завтра утром. Возможно, мне потребуется еще лет тридцать, чтобы доказать самому себе математически, что такие мосты существуют.
По-вашему, возбужденно спросил Кроули, этот этап трансформации происходит на атомном уровне?
На субатомном уровне, уточнил Эйнштейн. На уровне мостов через суперпространство, при помощи которых Скрытая Переменная дирижирует этой квантовой симфонией. Не подумайте только, что я знаю, о чем говорю. Как я сказал, мне потребуется лет тридцать или даже больше для того, чтобы объяснить это математически. Пока же Бетховен описывает это гораздо лучше, чем физика.
Omina in Duos, сказал Король в Желтом. Duo in Unum. Unus in Nihil.
Сколько мы уже сидим в этой пещере, взволнованно спросил Эйнштейн. Огонь ослабевает.
Несколько миллионов лет назад мы были рыбами, сказал Джойс.
Заполнить все три анкеты в трех экземплярах, сказал Ленин с лицом Сталина. Тайная полиция пройдет по миру победным маршем Господа. Посещайте стоматолога как минимум два раза в год. Оргазмы отпускаются только по разрешению, заверенному круглой печатью. Одночасье, одночасье, одночасье. Никакой власти Советам.
Пока они стояли на пустынной улице, вокруг них медленно росли всевозможные сооружения: Парфенон, собор Святого Петра, Эйфелева башня, восточные пагоды, Вавилонская башня, небоскреб Эмпайр-стейт-билдинг, египетские пирамиды. Все это движение сопровождалось жужжанием и гулом множества насекомых. Тараканы строили нефы и крытые галереи для готических соборов, муравьи, уже в колонну по миллиону, воздвигали аркады и архитравы, сороконожки и раки под строгим надзором мудрых старых крабов-отшельников сооружали базилики и контрфорсы, термиты и тарантулы трудились день и ночь, кирпич за кирпичом складывая консоли и капители, москиты и жуки создавали дорические византийские ионические и коринфские колонны, повсюду росли шалаши, иглу и вигвамы, вот появился Стоунхендж. Суета, шум, движение, жужжание не прекращались ни на минуту; появлялись все новые дворцы, соборы, трущобы и гетто, ибо поколение приходит и уходит, а домовладельцы живут вечно.
Муравьи маршировали уже колонной по миллиарду.
Я вызываю тебя, пропел Людвиг, МА БАРРАИО ИОЭЛ КОТА АРТОБЕЛА АБРАОТ о мать о истина ты искусство ты пустота ты богиня красоты и любви
Черт возьми, да ведь я — самка гиппопотама, с удивлением заметил Бэбкок.
Джойс взглянул на прекрасную девушку, которая сидела на камне посреди Рейна и расчесывала свои золотые волосы, и понял, что она на самом деле — самка носорога.
Я-то думал, что мы уже все загадки разгадали, пожаловался он. Я Исида, неописуемая Царица Природы, с еще большим удивлением воскликнул Бэбкемот. Я мать всех вещей. Господи Иисусе, по-моему, я сейчас буду рожать.
Космическое рождение повторяется снова и снова моё маково-красное влагалище но ведь у меня нет влагалища где мой член кто меня кастрировал где я о боже радость материнства снова и снова Матка сокращается. Комната сокращается. Лифт в космосе между вербальными концепциями зимы.
В начале был Свет, сказал Эйнштейн, выглядывая из лифта в межзвездном пространстве. Материя — не что иное, как узелки энергии.
Мадам, я Адам, представился Тетраграмматон, иудео-греческий торговец фигами. Человек, план, канал: Панама. Черт, да ведь он бешеный пес, а?
Я часто слышал, как часы бьют полночь, сказал Джойстафф.
Появилась Лола в черных колготках в сеточку и короткой юбке, из-под которой выглядывала голубая подвязка. Она оттянула подвязку, затем с хлопком отпустила и запела:
Кто не ведал страха смерти
И не думал о награде —
Уцелеет в круговерти
Дьявольского Маскарада.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33