А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Верн Жюль Габриэль

Cемья Ратон


 

Здесь выложена электронная книга Cемья Ратон автора по имени Верн Жюль Габриэль. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Верн Жюль Габриэль - Cемья Ратон.

Размер архива с книгой Cемья Ратон равняется 30.54 KB

Cемья Ратон - Верн Жюль Габриэль => скачать бесплатную электронную книгу






Жюль Верн: «Cемья Ратон»

Жюль Верн
Cемья Ратон



Жюль ВернCемья Ратон ГЛАВА ПЕРВАЯ Жило-было однажды семейство крыс, состоящее из отца Ратона, матери Ратонны, дочери их Ратины и ее двоюродного брата Ратэ. Слугами их были: повар Рата и нянька Ратана. С этими почтенными грызунами произошли такие удивительные приключения, что я не могу устоять против желания рассказать их вам.Дело происходило во времена фей и волшебников, в те времена, когда все животные умели говорить человеческим языком, и хотя животных принято считать тварями неразумными, они, право, говорили глупостей ничуть не больше, чем тогдашние люди, а пожалуй даже, чем говорят их и нынешние! Итак, слушайте, я начинаю. ГЛАВА ВТОРАЯ В одном из самых красивых городов того времени и в самом красивом доме этого города жила добрая фея. Имя этой феи было Фирмента. Она делала столько добра, сколько фея в состоянии сделать, и все ее очень любили. В эти далекие времена волшебников, как говорят, все живые существа были подчинены закону метампсихозы. Не пугайтесь этого слова: это означает, что существовала масса ступеней творения, которые нужно было пройти последовательно, чтобы достигнуть верхней и занять место в рядах человеческих существ. Таким образом, кто-нибудь родился моллюском, потом превращался в рыбу, затем в птицу, затем в четвероногое и, наконец, становился человеком. Как видите, из состояния самого простого организма надо было постепенно подняться до самого совершенного. Однако могло случиться и так, что какому-нибудь существу приходилось снова спуститься по лестнице вниз, благодаря злому влиянию какого-нибудь волшебника. И тогда — какое жалкое предстояло ему существование! Представьте себе, например, каково было из человека снова обратиться в какую-нибудь устрицу? К счастью, в наши дни ничего подобного не встречается, — по крайней мере хоть внешне.Знайте также, что все эти различные превращения происходили при посредстве разных духов. Добрые духи заставляли существо подниматься, злые — опускаться и, если эти последние злоупотребляли своей властью, Творец мог их лишить ее на известное время. Само собой разумеется, что фея Фирмента была добрым духом и никому никогда не пришлось пожаловаться на нее.Однажды утром она сидела в столовой своего дворца, убранной великолепными вышивками и роскошными цветами. Лучи солнца вливались в окно, бросая кое-где яркие блики на фарфор и серебро, украшавшие стол. Служанка только что доложила своей хозяйке, что завтрак подан, — очаровательный завтрак из тех, какие феи имеют право заказывать себе, не рискуя быть обвиненными в жадности. Но едва успела фея сесть за стол, как кто-то постучался в двери дворца.Служанка сейчас же пошла отворить дверь; минуту спустя она доложила фее Фирменте, что прекрасный юноша желает поговорить с ней.— Попроси этого прекрасного молодого человека сюда, — распорядилась фея Фирмента.Он действительно был очень красив: роста выше среднего, с добрым и в то же время смелым лицом. Ему казалось на вид года двадцать два. Он представился очень просто, но с большой грацией. С первого же взгляда фея составила наилучшее мнение о нем. Она подумала, что он, подобно стольким другим, пришел просить у нее какой-нибудь услуги, и чувствовала полную готовность помочь ему.— Что вам угодно от меня, молодой человек? — спросила она самым любезным тоном.— Добрая фея, — ответил он, — я чувствую себя очень несчастным, и вся моя надежда на вас!Видя, что он не решается продолжать, Фирмента попросила:— Объясните мне, в чем дело. Прежде всего, как вас зовут?— Имя мое Ратин, — ответил он. — Я небогат но, однако, пришел просить у вас не богатства, нет; я пришел у вас просить счастья.— Неужели же вы думаете, что одно возможно без другого? — спросила фея с улыбкой.— Да, я так думаю.— И вы правы. Продолжайте, молодой человек.— Несколько времени тому назад, — начал он, — прежде чем стать человеком, я был крысой и в этом образе был прекрасно принят в восхитительной семье, с которой мечтал соединиться самыми тесными узами. Я нравился отцу — необычайно умной крысе. Быть может, мать смотрела на меня менее благоприятно, потому что я небогат. Зато дочь их, Ратина, относилась ко мне очень хорошо!.. В конце концов мое предложение, наверное, было бы принято, когда большое несчастье разрушило все мои надежды.— Что же случилось? — спросила фея с живейшим интересом.— Прежде всего, я стал человеком, в то время как Ратина осталась крысой!— Так что же, — ответила Фирмента, — подождите, пока ее последнее превращение не сделает из нее молодую девушку…— Конечно, я готов ждать, добрая фея! К несчастью, Ратину заметил могучий вельможа, который мог бы быть даже сыном короля. Привыкнув исполнять все свои прихоти, он не терпит ни малейшего сопротивления. Все должно склоняться перед его желаниями.— Кто же был этот вельможа? — спросила фея.— Принц Киссадор. Он предложил моей дорогой Ратине отвести ее в свой дворец, где она должна была, по его мнению, стать самой счастливой из крыс. Она отказалась, хотя мать ее, Ратонна, была очень польщена подобным предложением. Принц тогда попытался купить ее высокой ценой; но отец Ратон, знавший, как сильно любит меня его дочь, и что я умру с горя, если нас разлучат, не захотел дать своего согласия на их брак. Отказываюсь описать вам ярость принца Киссадора. Видя, что Ратина так прекрасна в образе крысы, он говорил себе, что она будет еще прекрасней в образе молодой девушки! Да, добрая фея, она будет еще прекрасней! И он женится на ней! Что было отлично придумано для него, — великое несчастье для нас.— Конечно, — согласилась фея. — Но раз уже принцу отказали, чего же вы еще можете опасаться?— Всего! — воскликнул Ратин, — потому что, чтобы легче достигнуть своей цели, он обратился к Гордафуру.— К этому волшебнику? — воскликнула Фирмента, — к этому злому духу, который любит делать одно только зло и с которым я нахожусь в вечной борьбе?..— К этому самому, добрая фея!— К тому Гордафуру, страшное могущество которого направлено исключительно к тому, чтобы снова сбросить на нижнюю ступень существа, которым удалось мало-помалу добраться до вершины лестницы?— Вот именно!— К счастью, Гордафур, злоупотребивший своей властью, только что лишился ее на некоторое время.— Это правда, — ответил Ратин, — но в ту минуту, когда принц прибегнул к нему, он еще обладал ею. Соблазненный обещаниями этого вельможи и в то же время испуганный его угрозами, он обещал отомстить семейству Ратон за пренебрежение, оказанное ему!— И он это сделал?— Да, он это сделал, добрая фея!— Каким же образом?— Он подверг этих добрых крыс превращению! Он обратил их в устриц. Теперь они прозябают на отмели Самобрив, где эти мягкотелые, которые там, надо правду сказать, отличаются перворазрядными качествами, стоят три франка за дюжину, что вполне естественно, так как между ними находится семейство Ратон! Теперь вы видите всю глубину моего несчастья, добрая фея.Фирмента слушала с жалостью и благосклонностью этот рассказ молодого Ратина. Она, впрочем, всегда охотно сочувствовала человеческим горестям.— Что я могу сделать для вас? — спросила она.— Добрая фея, — ответил Ратин, — если уж моя Ратина прикреплена к отмели Самобрив, обратите и меня тоже в устрицу, чтобы я имел утешение жить возле нее!Это было сказано таким печальным тоном, что фея Фирмента почувствовала себя глубоко тронутой и, взяв за руку молодого человека, принялась его уговаривать.— Ратин, — начала она, — если бы даже я согласилась исполнить вашу просьбу, я была бы не в состоянии этого сделать. Вы ведь знаете, что мне запрещено заставлять человеческие существа спускаться вниз по лестнице превращений. Однако, если я не могу обратить вас в существо самое низшее на ступени живых существ, я могу заставить Ратину снова подняться.— Ах, сделайте же это, добрая фея, сделайте, пожалуйста!— Но нужно, чтобы она снова прошла все последующие ступени, прежде чем сделаться опять той очаровательной крысой, которой предстояло скоро обратиться в прекрасную молодую девушку. Итак, будьте терпеливы! Подчинитесь законам природы. Имейте также доверие…— К вам, добрая фея?..— Да, ко мне! Я сделаю все, чтобы помочь вам. Не забывайте, однако, что нам придется выдержать тяжелую борьбу. Вы имеете сильного врага в лице принца Киссадора, хотя он и самый глупый из принцев. И если Гордафур снова приобретет свою власть, прежде чем вы успеете сделаться мужем прекрасной Ратины, — мне будет нелегко победить его, потому что он снова будет равен мне по силам!Фея Фирмента и Ратин дошли до этого места своего разговора, когда вдруг раздался тоненький голосок.Откуда шел этот голосок? Это казалось очень трудно определить.Голосок этот говорил:— Ратин!.. Бедный мой Ратин… я тебя люблю!..— Это голос Ратины, — закричал прекрасный молодой человек. — Ах, добрая фея, добрая фея, пожалейте ее!Ратин просто обезумел. Он бегал по комнате, смотрел под мебелью, открывал шкафы и ящики, думая, что, может быть, Ратина спряталась в какой-нибудь из них, но нигде не находил ее!Фея остановила его движением руки.Тогда-то, дети мои, и произошло крайне странное явление. Среди стола на серебряном блюде лежало полдюжины устриц, выловленных как раз на отмели Самобрив. Посредине лежала самая хорошенькая из них, с очень блестящей, изящно изогнутой по краям раковиной. И вот она начала увеличиваться, становиться все шире и шире, и, наконец, раскрыла свои створки. Из складок ее кожи выделилась вдруг очаровательная головка, с белокурыми, как лен, волосами, с парой самых очаровательных в мире глаз, маленьким идеально правильным носиком и восхитительным ротиком, который продолжал повторять:— Ратин! Дорогой мой Ратин!— Это она! — воскликнул прекрасный юноша.Это действительно была Ратина, которую он сразу узнал. Надо вам сказать, дорогие мои дети, что в это счастливое время всевозможных чар и волшебства существа имели уже человеческое лицо, даже раньше, чем становились людьми.И как красива была Ратина под перламутровой крышкой своей раковины, — точно драгоценный камень в изящном футляре.Она продолжала говорить:— Ратин, дорогой мой Ратин! Я слышала все, что ты только что говорил нашей доброй покровительнице, а также, что добрая фея соблаговолила обещать, что исправит зло, причиненное нам этим злым Гордафуром. Ах, не покидайте меня, потому что он обратил меня в устрицу только для того, чтобы я никуда не могла убежать! Принц Киссадор придет, чтобы оторвать меня от отмели, к которой прикреплена вся моя семья; он унесет меня; он посадит в свой садок; он будет ждать, пока я обращусь в молодую девушку… Я буду навсегда потеряна для моего бедного, дорогого Ратина!Она говорила таким жалобным голосом, что глубоко растроганный молодой человек едва имел силу отвечать…— Ах, моя Ратина! — прошептал он.И в порыве нежности он протянул к ней руку, но фея остановила его. Затем, осторожно вынув великолепную жемчужину, которая образовалась в глубине раковины, она сказала:— Возьми эту жемчужину.— Эту жемчужину, добрая фея?— Да, она стоит целое состояние. Это может пригодиться тебе впоследствии. Теперь мы снова отнесем Ратину на отмель Самобрив, и там я заставлю ее подняться на одну ступень.— Но только не меня одну, добрая фея, — проговорила Ратина умоляющим голосом. — Подумайте о моем добром отце Ратоне, о моей милой матери Ратонне, о моем кузене Ратэ! Подумайте о наших верных слугах Рата и Ратане!..Но пока она все это говорила, обе створки ее раковины медленно затворились и снова приняли свой обычный размер.— Ратина! — закричал молодой человек.— Унеси ее! — приказала фея.Взяв ее в руки, Ратин прижал раковину к губам. Ведь она содержала в себе то, что было для него дороже всего на свете. ГЛАВА ТРЕТЬЯ Море стоит низко. Отлив тихо плещет у подножия отмели Самобрив. Между скалами блестят большие лужи морской воды. Гремит, блестит, точно полированное черное дерево. Ходить приходится по слизистым водорослям, пузырьки которых лопаются под ногами, выбрасывая маленькие струйки прозрачного сока. Надо быть осторожным, иначе легко упасть и ушибиться о камни.Какое огромное количество разных моллюсков можно встретить на этой отмели! Тут бесконечное разнообразие всевозможных раковин и в особенности устриц.Полдюжины самых прекрасных из них спрятались под морскими растениями. Впрочем, виноват, я ошибся: здесь их всего пять. Шестое место пусто!Вот теперь эти устрицы раскрываются под лучами солнца, чтобы подышать свежим морским ветерком. В то же время раздается звук жалобной песни, точно покаянный стих.Створки моллюсков медленно раскрылись. Среди их прозрачных бахромок обрисовывается несколько лиц, которые очень легко узнать. Одно из них принадлежит Ратону, отцу, философу, мудрецу, умеющему мириться с жизнью во всех ее разнообразных видах.«Конечно, — думает он, — поживши в образе крысы, снова обратиться в мягкотелое — не особенно приятно! Но надо быть благоразумным и смотреть на все философски!»Во второй раковине гримасничает недовольное лицо, глаза которого мечут молнии. Тщетно пытается оно выскочить из своей скорлупы. Это — госпожа Ратонна, и она говорит:— Быть запертой в этой перламутровой тюрьме, мне, занимавшей первое место в нашем городе Ратополис! Мне, которая дойдя до фазы человека, была бы знатной дамой, может быть, принцессой!.. Ах, этот негодяй Гордафур!В третьей раковине виднелось глуповатое лицо кузена Ратэ, добродушного дурачка, немного трусливого, который настораживает уши при малейшем шуме, точно заяц. Надо вам сказать, что он усердно ухаживал за своей кузиной. Однако, как известно, Ратина любила другого и Ратэ безумно ревновал к этому другому.— Ах! — стонал он, — какая горька участь! Когда я был крысой, я по крайней мере мог бегать, удирать, прятаться, избегать кошек и крысоловок! Здесь же достаточно, чтобы меня выловили вместе с дюжиной подобных мне, — и жестокий нож грубо раскроет меня, затем мне придется красоваться на столе какого-нибудь богача… Меня проглотят, быть может, даже живьем!..В четвертой раковине пребывал повар Рата, господин, очень гордившийся своими кулинарными талантами, очень чванившийся своим умением.— Негодный Гордафур! — кричал он. — Если мне когда-нибудь удастся захватить его в одну руку, — я сверну ему шею другой! Я, Рата, который приготовлял такие прекрасные блюда, что некоторые даже запомнили мое имя, должен теперь торчать здесь, вклеенным между двумя скорлупками! А моя жена Ратанна…— Я здесь! — ответил голос из пятой раковины, — Не огорчайся, мой бедный Рата! Если я не могу приблизиться к тебе, — я все же здесь, возле тебя! А когда ты снова поднимешься по ступеням совершенства, — мы поднимемся вместе!Добрая Ратанна! Толстая пышка, очень простодушная, очень скромная, нежно любящая своего мужа и, подобно ему, искренно преданная своим хозяевам.Затем печальная песня зазвучала снова, точно похоронная жалоба. Несколько сотен несчастных устриц, также ожидавших своего освобождения, присоединились к этому жалобному концерту. Это могло надорвать любое сердце. И насколько усилилось бы горе Ратона-отца, и Ратонны-матери, если бы они узнали, что их дочери уже не было возле них!Внезапно все стихло. Створки раковин снова затворились.На берегу появился Гордафур, одетый в свой длинный плащ волшебника, с головой, покрытой традиционным колпаком, со злым лицом. Рядом с ним шел пышно разодетый принц Киссадор. Трудно представить, до какой степени этот господин был влюблен в самого себя и как он забавно ломался, чтобы казаться более интересным.— Где мы? — спросил он.— На отмели Самобрив, мой принц, — ответил льстиво Гордафур.— А эта семья Ратон?..— Все на том же месте, куда я ее посадил, чтобы угодить вам!— Ах, Гордафур! — ответил принц, закручивая усы, — какая красавица эта малютка Ратина! Я положительно очарован ею! Необходимо, чтобы она стала моей женой. Я плачу тебе щедро за твои услуги, и если ты не сумеешь услужить мне, — берегись!..— Принц, — ответил Гордафур, — если я сумел превратить всю эту семью крыс в моллюсков, прежде чем у меня отняли мою власть, я не мог бы сделать из них людей, — вы это отлично знаете!— Да, знаю, Гордафур; это-то и бесит меня!..Оба вышли на отмель в ту самую минуту, когда еще два человека показались на противоположном конце ее. Это были фея Фирмента и молодой Ратин. Этот последний прижал к сердцу двустворчатую раковину, скрывавшую его невесту.Внезапно они заметили принца и волшебника.— Гордафур, — сказала фея, — зачем ты пришел сюда? Ты снова задумал какой-нибудь преступный план?— Фея Фирмента, — возразил принц Киссадор, — ты знаешь, что я без ума от этой восхитительной Ратины, хотя она настолько неблагоразумна, что отталкивает человека с такой наружностью и положением, как я, и который с таким нетерпением ждет часа, когда ты обратишь ее в молодую девушку…— Когда я обращу ее в молодую девушку, — это будет для того, чтобы она могла сделаться женой того, кого она предпочитает, — ответила Фирмента.— Этого невежи, — возразил принц, — этого Ратина, из которого Гордафуру нетрудно будет сделать осла, после того как я вытяну ему хорошенько уши!При этом оскорблении молодой человек вздрогнул от ярости; он уже собирался броситься на принца и наказать его за дерзость, когда фея схватила его за руку.— Сдержи свой гнев, — приказала она. — Теперь не время мстить, а оскорбления принца в один прекрасный день обратятся против него же. Сделай то, что тебе надо сделать, и уйдем отсюда.Ратин повиновался и, прижав в последний раз к губам драгоценную устрицу, положил ее среди остальных членов ее семьи. Почти сейчас же начался прилив, волны постепенно стали закрывать отмель Самобрив, вода дошла до высоких прибрежных скал, — и все исчезло под поверхностью широкого моря, сливавшегося на горизонте с небом.Однако справа несколько скал остались открытыми. Прилив не может достигнуть их вершины, даже когда буря гонит волны на берег.В этом месте нашли себе убежище принц и волшебник. Когда отмель обнажится во время нового отлива, — они пойдут за драгоценной устрицей, заключающей в своих створках Ратину, и унесут ее к себе. Принц пылает гневом. Как бы ни были сильны принцы и даже короли, — они в те далекие дни были бессильны против фей, и, если бы мы когда-нибудь вернулись к той счастливой эпохе, снова произошло бы то же самое.И действительно, Фирмента скоро сказала молодому человеку:— Теперь, когда море стоит высоко, Ратон и его семья поднимутся на одну ступень ближе к человеческому состоянию. Я сейчас обращу их в рыб, и в этом образе им уже нечего будет бояться своих врагов.— Даже если их выловят?.. — спросил с некоторым сомнением Ратин.— Будь покоен, я буду охранять их.К несчастью, Гордафур услышал, что говорила фея, и сейчас же придумал план; в сопровождении принца он направился к земле.Тогда фея протянула свою палочку к скрытой под водой отмели Самобрив. Створки раковин семьи Ратон растворились, и из них выплыли разные рыбки, очень довольные этим новым превращением.Ратон-отец — честный и полный достоинства палтус, с шипиками на коричневатых боках; не будь у него человеческого лица, он смотрел бы на вас своими большими глазами, расположенными на левой стороне.Мадам Ратонна — петрова рыба, с сильными колючками на плавниках, расположенными у жабр и на первом спинном плавнике, очень красивая со своими переливающимися цветами.Мадемуазель Ратина — хорошенькая и элегантная китайская дорада, почти прозрачная и очень привлекательная в своей чешуйке, составленной из черного, красного и лазоревого цвета.Рата — свирепая морская щука, с удлиненным корпусом, с прорезанным до глаз ртом, злобная, точно миниатюрная акула, и поразительно прожорливая.Ратана — толстая лаксфорель, со своими продолговатыми пятнами пунцового цвета, с двумя полумесяцами, нарисованными на ее серебристой чешуе, которая с эффектом могла бы появиться на столе любого гастронома.Наконец, кузен Ратэ — мерлан, с зеленовато-серой спиной. Но, по странной прихоти природы, он оказался рыбой лишь наполовину! Да, вместо того, чтобы окончиться хвостом, конечность его тела была защемлена между двумя створками устричной скорлупы! Ну, не смешно ли это? Бедный кузен!Между тем петрова рыба, лаксфорель, щука, дорада, мерлан, палтус, собравшись в ряд под прозрачной водой у подножия скалы, на которой Фирмента потрясала своей палочкой, казалось, говорили:«Благодарим вас, добрая фея, благодарим». ГЛАВА ПЯТАЯ В эту минуту какая-то темная масса, плывущая из открытого моря, обрисовывается яснее. Это — шлюпка, с высокой, красноватой мачтой и развевающимся по ветру парусом. Она плывет прямо в бухту, подгоняемая свежим ветерком. В ней сидят принц и волшебник, и им-то экипаж обязался продать весь свой улов.Сеть закинута в море. В этот огромный карман, который тащился по песчаному дну, попадаются сотнями всевозможные рыбы, моллюски и ракообразные: крабы, креветки, омары, камбалы, соли, скаты, дорады, палтусы, султанки, краснобородки, сельди и разные другие!Какая страшная опасность грозит семье Ратон, едва освобожденной из своей перламутровой тюрьмы! Если, по несчастной случайности, сеть захватит ее, она уже не в силах будет вырваться! Тогда палтус, петрова рыба, щука, лаксфорель, мерлан, схваченные грубой рукой матроса, будут брошены в корзину рыботорговцев, посланы в какой-нибудь большой город, разложены, еще вздрагивающие, на мраморные столы рыбных лавок, в то время как дорада, унесенная принцем, будет навсегда потеряна для своего жениха Ратина!Но вдруг погода меняется. Море становится бурным. Ветер свистит. Гроза разражается. Это шторм, это буря!Волны бешено качают лодку. Рыболовам нет времени вытащить сеть, которая рвется на части и, несмотря на усилие рулевого, лодку отбрасывает к берегу, где она разбивается о прибрежные скалы. Принцу Киссадору и Гордафуру едва удается спастись от гибели благодаря самоотверженности рыболовов.Добрая фея послала эту бурю, чтобы спасти семейство Ратон, как вы уже, наверное, догадались. Она продолжала стоять на том же месте, вместе с прекрасным юношей, держа в руке волшебную палочку.Тогда Ратон и его семья начинают радостно плескаться в воде, которая постепенно перестает волноваться. Палтус переворачивается с боку на бок, петрова рыба кокетливо плавает, щука открывает и закрывает свои страшные челюсти, в которые заплывают мелкие рыбки. Лаксфорель жеманно поднимается и опускается, а мерлан, которого стесняет его раковина, неуклюже двигается с места на место. Что касается хорошенькой дорады, она точно ожидает, что Ратин бросится к ней!..Да, он действительно хотел бы это сделать, но фея его удерживает.— Нет, — сказала она, — ты будешь с Ратиной не раньше чем она снова примет образ, под которым впервые очаровала тебя! ГЛАВА ШЕСТАЯ А право, хорошенький город Ратополис! Он расположен в государстве, имя которого я забыл и которое не находится ни в Европе, ни в Азии, ни в Африке, ни в Америке, ни в Австралии, если вообще где-нибудь находится.Во всяком случае, пейзаж вокруг Ратополиса сильно напоминает голландский пейзаж. Здесь все свежо, все зелено, все чисто, с прозрачными ручейками, с тенистыми рощами, полными цветущих деревьев, с пышными лугами, на которых пасутся самые счастливые в мире стада.Как во всех городах, в Ратополисе есть улицы, площади, бульвары, но эти бульвары, эти площади, эти улицы окаймлены великолепными сырами вместо домов; тут есть швейцарские, голландские, бакштейны, лимбургские, честеры и еще множество других сортов. Внутри они выдолблены в виде этажей, квартир, комнат. Здесь живет многочисленное население крыс, мудрых, скромных и предусмотрительных.Могло быть часов семь вечера воскресного дня. Крысы прогуливались целыми семьями, чтобы подышать свежим воздухом. Проработав усердно всю неделю, чтобы заготовить себе запас провизии, они отдыхали в седьмой день.В этот день в Ратополисе находился и принц Киссадор, в сопровождении своего неизменного Гордафура. Узнав, что семья Ратон, пробыв некоторое время в образе рыб, снова обратилась в крыс, они занимались подготовлением новых планов для их поимки.— Я бешусь, как только подумаю, что они обязаны своим новым превращением опять-таки этой негодной фее! — злился принц.— Что ж, тем лучше! — утешал его Гордафур. — Теперь будет гораздо легче поймать их! Рыбы слишком легко ускользают. В настоящую минуту они — крысы, и мы отлично сумеем овладеть ими; а раз они будут в нашей власти, — добавил волшебник, — красавица Ратина в конце концов непременно полюбит до безумия ваше высочество!При этих льстивых речах глупый фатишка приосанился, стал прихорашиваться и нежно поглядывать на всех прогуливающихся молодых крыс.— Гордафур, — спросил он, — все готово?— Все, мой принц, и Ратина не избегнет расставленной мною для нее ловушки!И Гордафур указал на элегантную, обвитую цветущими растениями беседку, расположенную в уголке площади.— В этой беседке скрыта западня, — сказал он, — и я обещаю вам, что еще сегодня наша красавица будет во дворце вашего высочества, где она не будет в состоянии устоять против изящества вашего ума и чар вашей внешности.Глупый принц с радостью выслушал грубую лесть хитрого волшебника.— Вот она, — сказал вдруг Гордафур. — Уйдемте, мой принц, нужно, чтобы она не подозревала о нашем присутствии здесь.Оба заговорщика скрылись в соседней улице.Это действительно была Ратина, но Ратин провожал ее домой. Какая она была очаровательная со своим хорошеньким личиком юной блондинки и гибкой фигуркой крысы! Молодой человек говорил ей:— Ах, дорогая моя Ратина, почему ты еще не молодая девушка! Если бы, чтобы иметь право жениться на тебе сейчас же, я мог бы снова стать крысой, — я не задумался бы ни на миг! Но, увы, это невозможно!— Что же, мой дорогой Ратин, — надо подождать…— Ждать! Вечно ждать!— Что же из этого, раз ты знаешь, что я никогда не выйду замуж ни за кого другого! Кроме того, добрая фея покровительствует нам, и нам больше нечего бояться ни злого Гордафура, ни принца Киссадора…— Этого нахала, которого я непременно проучу! — воскликнул Ратин.— Нет, мой Ратин, нет; не начинай с ним ссоры! У него есть телохранители, которые защитят его… Имей терпение, раз это необходимо, и веру в будущее!..Пока Ратина так мило уговаривала его, молодой человек прижимал ее к сердцу и целовал ее маленькие лапки.А так как она слегка устала после прогулки, она вдруг заметила:— Ратин, вот беседка, в которой я обыкновенно отдыхаю. Сходи домой и предупреди моего отца и мать, что они найдут меня здесь и что я буду ждать их, чтобы отправиться на праздник.И Ратина скользнула в беседку.Внезапно раздался сухой треск, точно какая-нибудь пружина сразу щелкнула…Под листвой скрывалась коварная крысоловка, и Ратина, не предвидевшая здесь никакой опасности, задела ее пружину. Решетчатая дверка быстро закрыла вход в беседку, и бедняжка очутилась в плену!Ратин издал гневный крик, на который ответил крик отчаяния Ратины и крик торжества, вырвавшийся у Гордафура, прибежавшего вместе с принцем Киссадором.Тщетно тряс молодой человек прутья решетки, стараясь разломать их! Тщетно пытался он броситься на принца.Самое лучшее было — отправиться за помощью, чтобы вырвать несчастную Ратину у ее похитителя; Ратин так и сделал, бросившись на большую улицу Ратополиса.В это время Ратину успели вытащить из крысоловки, и принц Киссадор говорил ей самым галантным тоном:— Теперь ты у меня в руках, прекрасная малютка. Больше ты от меня не убежишь! ГЛАВА СЕДЬМАЯ Семейство Ратон жило в одном из самых элегантных домов Ратополиса — в великолепном голландском сыре. Гостиная, столовая, спальни, все необходимые для прислуги комнаты и помещения были распределены с большим вкусом и комфортом. Ратон и его семья считались одними из самых знатных жителей города и пользовались всеобщим уважением.Это возвращение к прежнему положению ничуть не заставило возгордиться достойного философа. Каким он был раньше, таким должен был остаться и впредь, то есть скромным в желаниях, не честолюбивым, настоящим мудрецом, которого Лафонтен не преминул бы сделать президентом крысиного совета. Всякий, кто послушался бы его советов, поступил бы вполне благоразумно. Единственным отличием было то, что у него развилась подагра, и он ходил на костылях, пока болезнь эта не приковывала его окончательно к его большому креслу. Он приписывал подобное состояние своего здоровья сырости на отмели Самобрив, где они прозябали в течение нескольких месяцев. Хотя он ездил на самые прославленные курорты, он вернулся домой, страдая еще сильнее прежнего. Это было тем прискорбнее для него, что, — крайне оригинальное явление, — эта подагра делала его неспособным ко всякой дальнейшей метаморфозе. И действительно, метампсихоза не могла произойти у животных, заболевших этой болезнью богачей. Итак, Ратон должен был остаться крысой, пока болезнь его не пройдет.Но Ратонна вовсе не была философом. Представьте себе только ее положение, когда, обратившись в даму и даже в знатную даму, ей придется остаться женой простой крысы, да еще крысы, больной подагрой. Ведь этого было достаточно, чтобы умереть от стыда! Итак, она была более раздражительна, более сварлива, чем когда-либо, вечно ворчала на супруга и бранила слуг по поводу плохо исполненных приказаний (хотя они были исполнены плохо только потому, что были плохо переданы) и вообще портила жизнь всему дому.— Нужно же, однако, вылечиться, милостивый государь, — говорила она, — и я сумею заставить вас это сделать!— Я был бы очень рад этому, дорогая моя, — ответил Ратон, — но я боюсь, что это невозможно, и что мне придется примириться с моим положением крысы…— Крысы! И я… я буду женой крысы! да на что я буду похожа!.. А тут еще, вдобавок ко всему, дочь наша полюбила мальчишку, у которого за душой нет ни гроша!.. Какой позор! Представьте себе, что в один прекрасный день я буду принцессой; ведь и Ратина также будет принцессой…— Так, значит, я буду принцем! — заметил Ратон не без некоторого ехидства.— Вы? принцем? С хвостом и лапами? Вот так принц, нечего сказать!Такие разговоры и жалобы слышались от Ратонны по целым дням; чаще всего она старалась сорвать свою злобу на кузене Ратэ. Правду сказать, несчастный кузен сам подавал повод для вечного издевательства над собой.И на этот раз происшедшая с ним метаморфоза была не полной. Он был крысой лишь наполовину, — крысой спереди, но рыбой сзади, с хвостом мерлана, что делало его в высшей степени забавным. Попробуйте-ка понравиться в таком виде прекрасной Ратине или даже другим крысам Ратополиса!

Cемья Ратон - Верн Жюль Габриэль => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Cемья Ратон автора Верн Жюль Габриэль дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Cемья Ратон у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Cемья Ратон своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Верн Жюль Габриэль - Cемья Ратон.
Если после завершения чтения книги Cемья Ратон вы захотите почитать и другие книги Верн Жюль Габриэль, тогда зайдите на страницу писателя Верн Жюль Габриэль - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Cемья Ратон, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Верн Жюль Габриэль, написавшего книгу Cемья Ратон, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Cемья Ратон; Верн Жюль Габриэль, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн