А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

То была одна из горничных, некрасивая, суровая женщина, он ее вообще не любил, потому что Мэгги, иначе — Селестина, завязала с ней пылкую дружбу. Хотя улик у него не было, он подозревал, что Мэри использует свое влияние, поддерживая ухаживания главного соперника, шофера Биггса. Разоблачения Огдена подбавили горючего в его неприязнь. С минуту Джерри потешился соблазнительной мыслью облегчить чувства, отшлепав юного гада, но нехотя сдержался, прекрасно понимая, какой это повлечет урон. Он достаточно долго прожил в доме и не имел ни малейших сомнений, что сам Пэтт здесь — пешка, и ничем не поможет, случись столкновение с его женой. Задать Огдену трепку — очень полезно, лучше всяких лекарств, но тут уж точно будет буря. И, обуздав себя, Джерри потянулся за скакалкой, надеясь разрядиться новыми физическими упражнениями.
Огден, дожевывая пирожное, глядел на него со слабым любопытством.
— А это еще зачем? Джерри угрюмо прыгал.
— Зачем это-то? Через скакалку одни девчонки скачут! Джерри не обращал внимания. После минутной задумчивости Огден вернулся к первоначальному течению мыслей.
— Недавно рекламу видел в журнале, машинка, носы исправлять. Сам ложишься, а ее на нос прикрепляешь.
Джерри трудно дышал.
— Тебе ведь охота поприличней быть? А? То-то и оно! Я сам слыхал, Мэри говорила Биггсу и Селестине. Как увидит, так хохочет. Прям удержаться не может!
Сбившись с ритма, скакалка запуталась в ногах у прыгальщика и тот, споткнувшись, кувыркнулся. Огден, запрокинув голову, залился веселым смехом. Бесплатные развлечения он обожал, а это ему особенно понравилось.
В жизни каждого человека выпадают минуты, когда ради преходящего удовольствия он жертвует будущим. Правда, человек волевой таким порывам не поддается. Джерри тоже был не из слабаков, но слишком уж долго и изощренно над ним измывались. Самое присутствие Огдена, тем более его сплетни, подточили самообладание боксера; так капля точит камень. Недавно он задушил в себе искушение прикончить настырного мальчишку, но осмеянная любовь добавила яда к оскорбленному самолюбию и, наплевав на все последствия, Джерри ринулся через зал на Огдена. В следующее мгновенье началось его воспитание, весьма запущенное, а с ним — обвал воплей, которые докатились до гостиной и вырвали миссис Пэтт из общества гостей.
Одолев последний лестничный пролет с резвостью серны, перепрыгивающей с утеса на утес в снежных Альпах, она резко финишировала, ворвавшись как раз тогда, когда карающая десница вскинулась в одиннадцатый раз.
ГЛАВА XI
Не прошло и четверти часа (с такой быстротой Немезида, обычно медлительная, настигла Джерри Митчелла), как он, с чемоданчиком в руке, вышел из задних дверей и отправился к дешевым, чистеньким, приличным меблирашкам, расположенным на 97-й стрит между Риверсайд Драйв и Бродвеем. Его безмятежные нервы были в полном раздрызге от сегодняшних передряг, а уши-лопухи все еще пламенели при воспоминании о нелестных словах, которые произнесла миссис Пэтт перед тем, как выставить его из дома.
Вдобавок его охватывала легкая паника при мысли о предстоящей встрече с Энн. Как он сообщит ей о катастрофе? Она уже настроилась поместить Огдена в более суровую обстановку, а теперь, когда ее союзник больше не живет в доме, замысел этот вряд ли удастся. Джерри составлял в нем существенное звено — и вот, ради мимолетного желания, все погубил! Задолго до того, как он дошагал до дома, похожего на все остальные дома этих улиц, первый, безоглядный порыв улегся, сменившись опаской. Энн ему очень нравилась, он обожал ее и уважал, но гнева ее побаивался.
Джерри вошел в меблирашки. Ища компании в час печали, он поднялся на второй этаж, дошел до двери, из-за которой тянуло табаком и постучался.
— Да? — послышалось оттуда. — Входите.
— Привет, Бейлисс, — грустно поздоровался Джерри, послушно входя, и, присев на краешек кровати, испустил тяжкий, долгий вздох.
Комната была светлая, полная воздуха, но тесная до невозможности. Наличие мебели воспринималось почти как чудо; на первый взгляд казалось, что сюда и кровать-то не втиснешь. Однако осталось несколько пустых местечек, где расположили раковину, комод и лилипутскую качалку. Окно, которое вдумчивый архитектор спроектировал раза в три больше, чем надо для такой комнатушки, выходило на заброшенные задние дворы. Через него обильно лился свежий вечерний воздух. В меблирашках лишь окна богатых и заносчивых выходят на улицу.
На кровати, с трубкой меж зубов, лежал Джимми Крокер, без башмаков и пиджака. На полу топорщилась смятая газета. Видимо, он отдыхал после тяжких трудов. Гость вздохнул. Джимми приподнял голову, но, найдя эту позу чересчур утомительный для шеи, снова упал на подушку.
— Джерри, что такое? Чего ты раскис. Прямо как будто судьба двинула в солнечное сплетение! Или скажем так: будто ты с зажженной свечкой ищешь щель в газовой трубе жизни. Что стряслось?
— Шабаш!
После долгого отсутствия Джимми не всегда улавливал мысли Джерри, запеленутые в особый жаргон.
— Не доехало, друг. Брось парочку примечаний.
— Меня турнули с работы.
Джимми резко сел. Тут уже не воображаемые беды, не томление души, а конкретное дело!
— Тьфу ты, черт! То-то ты кислый. Как это все произошло?
— Заявился этот Билл Тафт и давай измываться над моей сопелкой. Уильям Брайен, и тот не выдержал бы. Ну, я ему и вжарил.
Джимми снова упустил нить. Обилие политических аллюзий сбило его с толку.
— А Тафт откуда взялся?
— Ну, не настоящий, конечно. Мальчишка такой, Огден. В том доме, где я работал. Приплелся в спортзал, стал меня доставать — нос, понимаешь, ему плохо! Я и сорвался… А опомнился, глядь — колочу его. — На мрачном лице зарделся слабый отблеск радости. — Ну уж я ему и вмазал! — Отблеск потух. — В общем ясно. Вот он я. Тут. Без работы.
Теперь Джимми понял. В меблирашках он поселился в вечер их встречи на Бродвее. Последующие беседы с боксером ввели его в курс всех дел в доме Пэттов. Заочно он перезнакомился со всей обслугой и знал в точности, что опасно наказывать Огдена, неважно за какие провинности. Не требовалось ему и объяснений, как могла миссис Пэтт уволить человека, служившего у ее мужа.
— По-моему, — сказал он, — действовал ты похвально! Одно жаль, зря его не прикончил. Насколько я понимаю, тебе помешали. А теперь рассмотрим будущее. Мне оно видится не таким уж черным. Правильно, ты потерял хорошую работу. Но существуют и другие, тоже неплохие для спортсмена твоего ранга. Нью-Йорк набит миллионерами с плохим пищеварением, которым требуется умелый тренер для спортивных разминок. Выше нос, солнце еще не закатилось!
Джерри покачал головой. Он не хотел утешаться.
— А мисс Энн? Что я ей-то скажу?
— Да она тут при чем? — сразу встрепенулся Джимми.
Сдался Джерри не сразу, но жажда сочувствия и совета победили. Да и, в конце концов, ничего нет предосудительного довериться доброму приятелю.
— Дело такое… Мы с мисс Энн сговаривались похитить этого гада!
— Что?!
— Нет, ты слушай! Не взаправду! Вот оно как все случилось. Заходит ко мне как-то мисс Энн, мы с ней поболтали и оба сошлись, что Огден этот — гад, каких мало. Ему нужна крепкая рука, чтоб в норму привести. Вот мы и надумали отправить его к моему дружку одному, он собачью клинику держит на Лонг Айленде. Бад Смайтерс такой. Пускай выдрессирует. Ух, поглядел бы ты, Бейлисс! Попадет к нему собаченция — ни кожи, ни рожи, одно сало, а превращается в тако-ого пса! Я и подумал, пару недель Огдену в самый раз. Мисс Энн со мной согласилась. Вот мы с ней и сговорились. А теперь, надо ж — такой оборот! Все кувырком! С таким здоровущим типом мисс Энн без моей подмоги не справится. А раз меня выперли из дома, как же я помогу?
Джимми вновь восхитился той, кого и так считал истинной королевой. Как редко в нашем мире можно отыскать девушку, соединяющую все женские прелести с энергичной решимостью воздавать полной мерой при малейшей провокации.
— А что? Здорово! Просто блеск!
Джерри ухмыльнулся было похвале, но тут же угрюмо помрачнел.
— Теперь доехало? Что мне ей-то говорить? Она ведь расстроится!
— Проблема, как ты и предполагаешь, представляет определенные…
Тут Джимми прервал стук и в дверь просунулась голова.
— Мистер Бейлисс, а мистера Митчелла…, Ах, вы тут, мистер Митчелл! Там внизу вас дама спрашивает, сказала, Честер фамилия.
— Что делать? — Джерри умоляюще взглянул на Джимми.
— А ничего, — поднявшись, Джимми потянулся за туфлями. — Сам спущусь, повидаюсь с ней— Объясню все за тебя. — Ну, спасибо!
— Ничего, ничего. Положись на меня.
Энн, вернувшаяся домой после несчастья с Огденом, тут же отправилась в меблирашки, где ее и проводили в гостиную. Когда вошел Джимми, она задумчиво рассматривала статуэтку «Пророк Самуил в детстве», стоявшую рядом с восковыми фруктами на каминной полке. Энн обижалась на судьбу и очень сердилась на Джерри. Услышав, что открылась дверь, она повернулась, воинственно сверкая глазами, но в них тут же вспыхнуло удивление.
— Мистер Бейлисс!
— Добрый вечер, мисс Честер. Вот мы и опять встретились. Я пришел как посредник. Джерри не смеет показываться вам на глаза, я и предложил, что спущусь вместо него.
— Но как… почему вы здесь?
— Живу тут, — Джимми проследил за ее взглядом; тот задержался на картине «Коровы в поле». — Поздняя американская школа, — пояснил он. — Приписывается хозяйкиной племяннице, выпускнице Заочной школы изобразительных искусств. Ходят слухи, что это подлинник!
— Живете тут? — повторила Энн. Всю жизнь она провела среди интерьеров, тщательно продуманных искусными дизайнерами, и гостиная показалась ей еще кошмарнее, чем была на самом деле. — Какая отвратительная комната!
— Ну, ну! Вы проглядели пианино. А эта плюшевая накидушечка?… Разве ее не видно с того места, где вы стоите? Подвиньтесь чуть влево и посмотрите из-под ладошки. По вечерам слушаем тут музыку… Те, кому не удается вовремя улизнуть.
— Да с какой стати вы тут живете, мистер Бейлисс?
— С такой, мисс Честер, что я в затруднительном финансовом положении. С такой, что наличные Бейлисса текут как водичка!
— Но… но… — Энн недоверчиво на него взглянула. — Так вы говорили тогда правду! А я думала, вы шутите! Я не сомневалась, что вы сможете устроиться на работу, когда захотите, а то вы не разводили бы цирка! Значит, вы ничего не можете подыскать?
— Искать-то я ищу, да только за поиски не платят. Я исходил множество районов, прыгал во множество машин, нырял в десятки лифтов, отпахивал десятки дверей с возгласом: «Доброе утро!». Но мне отвечали, что работы для меня нет. Дни мои забиты, а вот бумажник…
В приливе сочувствия Энн начисто забыла о цели прихода.
— Ой, какой ужас! Какой кошмар! Я считала, вы что-нибудь подыщете!
— Я тоже так считал, пока работодатели Нью-Йорка не ответили мне отказом. Люди самых разных религиозных воззрений и политических взглядов, расходящиеся во мнении по сотням других пунктов, в этом проявили редкостное единодушие, правда, один раз я чуть не разбогател, когда меня взяли на работу. Демонстрировать патентованные зажимы для галстуков за десятку в неделю. Какое-то время сама Природа надрывалась криком: «Десятка! Десятка!» О, какое слово! Но в полдень, на второй день, меня уволили, и Природа сменила репертуар.
— Почему?
— Не моя вина. Судьба. Изобретение называлось «Зажим Клипстона». Приспособление такое, легче застегивать галстук. От меня требовалось, чтобы я стоял за стеклом витрины в рубашке и скрипел зубами, изображая зверские муки и ярость, когда я действую старомодным способом, и сиял блаженнейшими улыбками, застегивая галстук зажимом Клипстона. К несчастью, я все перепутал. Сиял, когда показывал прежний способ, и чуть не разрывался от ярости, демонстрируя зажим. Я никак не мог сообразить, отчего это толпа у витрины покатывается с хохоту, пока босс, случайно затесавшийся сбоку, возвращаясь из кафе, любезно не объяснил мне. Никакие оправдания не смогли убедить его, что я не нарочно потешаю публику. Жалко было терять работу, хотя, когда ты за стеклом, кажешься себе золотой рыбкой. А разговоры об увольнении снова приводят нас к Джерри Митчеллу.
— Ах, да наплевать мне теперь на Джерри…
— Напротив. Надо обсудить его случай и все вытекающие последствия. Тщательно и вдумчиво. Джерри рассказал мне все!
— То есть как? — Энн вздрогнула.
— Словечко «все» означает то, что случилось. Можете рассматривать меня как доверенное лицо. Одним словом, я в курсе.
— Вам известно?…— То, что случилось. А это — разговорное выражение, обозначающее «все». Об Огдене. О вашем замысле. О заговоре. О предприятии.
Энн не нашлась, что сказать.
— Я всецело «за». Я даже предлагаю вам помощь — возьмите меня вместо Джерри.
— Не понимаю…
— Помните, за ленчем, когда этот эксцентричный субъект принял меня за Джимми Крокера, вы мимоходом бросили: приди я в кондору вашего дяди и заяви, будто я Джимми Крокер, меня примут без вопросов? Так я и намерен поступить. А потом, оказавшись на борту, то есть в вашем доме, я готов служить. Используйте меня в точности так, как хотели использовать Джерри.
— Но… но…
— Тоже мне, Джерри! Подумаешь! Неужели я не способен на то, что сумел бы он? Такой простодушный человек наверняка провалил бы затею на каком-то этапе. Знаю я его. Неплохой парень, но если требуется сообразительность, смекалка, тонкость — мертвец от шеи и выше. По-моему, вам повезло, что он выпал из игры. Люблю его как брата, но черепушка у него — слоновой кости. А вам нужен человек тактичный, разумный, проницательный, озаренный и одухотворенный… — Джимми выдержал паузу. — Одним словом — я!
— Нет, это нелепо! Об этом не может быть и речи!
— Да почему же? Ведь ясно, я очень похож на вашего Джимми, иначе тот тип в ресторане не обознался бы. Предоставьте все мне. Я справлюсь.
— И не подумаю…
— Завтра в девять утра, — твердо перебил Джимми, — я буду в конторе у Пэтта. Все решено.
Энн молчала, стараясь переварить эти мысли. Первое потрясение поулеглось. Затея на редкость отвечала ее характеру. Такую идею она могла бы выдвинуть и сама, приди та ей в голову. Резкое неприятие сменилось восторгом. Да, этот человек ей под стать!
— Если помните, на пароходе вы спросили меня, — продолжал Джимми, — авантюрная ли у меня душа? Вот я и представляю доказательства! Вы очень хвалили Америку, как страну людей предприимчивых. Теперь я вижу, что вы правы.
Энн подумала еще минутку. — А если я соглашусь на это безумное предложение, вы пообещаете кое-что?
— Все что угодно!
— Прежде всего, я категорически не разрешу вам участвовать в похищении, — она жестом остановила Джимми, который порывался возразить. — Однако я вижу, как вы могли бы помочь мне. Помните, я говорила, что моя тетка сделает все что угодно для Джимми Крокера, появись он в Нью-Йорке. Обещайте, что попросите ее взять обратно Джерри Митчелла?
— Ни за что!
— Вы же сказали «все что угодно»!
— Кроме этого.
— Тогда все отменяется.
— Да это чушь какая-то!
— Я согласна обсуждать только такой вариант.
— Ладно… Но все равно я протестую.
— Знаете, — Энн присела, — вы, мистер Бейлисс, великолепны. Спасибо вам большое.
— Не за что.
— Огдену такое лекарство пойдет на пользу, правда?
— Несомненно.
— А теперь надо продумать детали, чтобы все получилось гладко. Например, хоть это. Вас несомненно спросят, когда вы прибыли в Нью-Йорк. Как вы объясните, почему не сразу явились? Почему тянули?
— Это я уже обдумал. Завтра приплывает пароход «Карония». Проверю еще в газете, у меня лежит наверху, и скажу, что прибыл на нем.
— Недурно. Слава Богу, что вы с дядей Питером не встретились на «Атлантике».
— А теперь — как мне появиться в доме? Как вести себя? Нахально или скромно? Как бы вел себя давно исчезнувший племянник?
— Давно исчезнувший племянник в стиле Джимми Крокера приполз бы, по-моему, с белым флагом.
В холле стукнул гонг.
— О, ужин! — объявил Джимми. — Вдаваясь в мучительные подробности — если меня не обманывает нюх — тушеная солонина с гарниром и компот.
— Мне пора идти. — Что ж, пойду и я.
Джимми проводил гостью до дверей и постоял на крыльце, наблюдая, как растворяется в сумерках легкая фигурка. Потом, глубоко вздохнув, задумчиво направился по коридору подкреплять силы тушеной солониной.
ГЛАВА XII
Джимми прибыл в контору Пэтта в 10.30 на следующее утро в отменнейшей боевой форме (его громогласное намерение подняться спозаранку и успеть к девяти обернулось пустым бахвальством). Он подготовился к разговору, который мог оказаться весьма мучительным, позавтракав в дорогом отеле, а не в меблирашках, где оскорблял желудок последние дни. Костюм у него был отутюжен, подбородок гладко выбрит, туфли глянцевито сверкали. Все это, да вдобавок прекраснейшее утро и неопределенное ликование человека, которому в такой денек не грозит работа, превращало его природный оптимизм совсем уж в радужный.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23