А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Богатые нации должны попытаться воспрепятствовать распространению этих кошмаров, или их захлестнет хаос.
Журналист Томас Фридман в авторских колонках «New York Times» и в книге «„Лексус“ и оливковое дерево», изданной в 1999 году, дал определение глобализации как доминирующей геополитической характеристики нового века(12). Расширение мировых рынков капитала, товаров и промышленного производства преобразовало мир, утверждает Фридман, заставив все государства играть по одинаковым правилам. Рынок вознаградил страны, которые либерализировали и демократизировали свою экономику. Ас теми странами, которые стремятся к централизованному контролю за экономической и политической жизнью, он обойдется сурово и нанесет существенный ущерб их экономике, валюте и общественному устройству. Согласно карте мира Фридмана, принципиальная разграничительная линия будущего появится между странами, которые придерживаются правил глобальной, «электронной» экономики, и странами, отстающими в развитии. Персональные компьютеры домохозяек, а не танки и самолеты из национального арсенала будут определять, какие страны войдут в нарождающуюся геополитическую систему.
Теперь рассмотрим эти конкурирующие карты мира подробнее.
История, согласно Фрэнсису Фукуяме, постоянно движется вперед. В ней бывали отступления, случайные рывки и повороты, но в целом каждая новая эра стремится продолжить достижения предыдущей, улучшить качество жизни. Научные открытия и технологические достижения – главные источники экономического роста и социального прогресса. Паровой двигатель, пенициллин, микросхемы, Интернет – все это вместе сделало возможными определенные улучшения в материальном благосостоянии человечества.
Однако человек стремится к комфорту не только материальному, но также и психологическому. Этот психологический комфорт выступает в форме уважения достоинства и признания самоценности человека, т. е. того, что Аристотель называл thymos. Даже когда научный прогресс приводит к повышению благосостояния, человек продолжает бороться за признание и статус. Это стремление к thymos, согласно Фукуяме, и есть главная причина кровавых исторических событий. Стремление к престижу и обретению высокого статуса снова и снова сталкивает государства друг с другом в жестокой борьбе за превосходство. Внутри государств рабы и крепостные веками боролись против жестокой социальной иерархии, которая ущемляла их достоинство и свободу. По мнению Фукуямы, либеральная демократия ставит точку в политическом развитии государства как феномена, поскольку приветствует самоценную личность, а именно признания своей самоценности человек добивался веками. Право голосовать, равенство перед законом, гарантированные свободы – эти достижения либеральной демократии делают ее «завершенцем идеологической эволюции человечества» и «окончательной формой самоуправления»(13). Человеку больше не нужно бороться за утверждение своего достоинства, потому что взаимное признание и есть основа либерального и демократического порядка.
Утверждая, что распад коммунистической системы и триумф демократии означают конец истории, Фукуяма ссылается на труды Фридриха Гегеля, немецкого философа XIX века. Гегель предполагал что конец истории наступит как результат американской и французской революций. В этих революциях и в новых политических системах, которые они породили, как утверждал Гегель, «история подходит к концу, потому что страсть – то, что управляет политическим процессом, – т. е. борьба за признание, теперь удовлетворена в обществе, характеризующемся всеобщим взаимным признанием. Нет другого такого устройства человеческих социальных институтов, которое могло бы лучше удовлетворить эту страсть, и, следовательно, дальнейшие прогрессивные исторические изменения невозможны»(14). Если американская и французская революции лишь обозначили окончание истории, то современная эра завершила исторический процесс. Главными соперниками либеральной демократии были фашизм, социализм и коммунизм, – все они побеждены. Несколько государств застряли в истории и цепляются за прошлое. Но и они, очевидно, сдадут позиции и выберут путь развития к свободным рынкам и либеральной демократии.
Переходя к вопросу о новой американской карте мира, Фукуяма обращается к другому признанному немецкому интеллектуалу прошлого – Иммануилу Канту. Кант полагал, что республиканское правительство окажется в состоянии обеспечить продолжительный мир между нациями во всем мире. Представительская форма правления и неприятие социумом войны как способа решения проблем послужат сдерживанию агрессии. Кант также верил, что демократии, подобно одной дружной семье, будут стремиться к развитию тесных отношений друг с другом.
Современные ученые, и Фукуяма в их числе, подхватили идею о мирном сосуществовании демократий. Логика модели так называемого демократического мира очень напоминает логику модели конца истории(15). Подобно тому как либеральные демократические государства естественным образом обеспечивают своим гражданам чувство собственного достоинства, эти государства будут относиться друг к другу с взаимным уважением, которое является основой долгого мира. Войны за престиж и статус останутся в исторических книгах. По словам Фукуямы, «либеральная демократия заменит нерациональное стремление к утверждению превосходства рациональным желанием быть признанным равным среди равных. Мир, состоящий из либеральных демократий, будет гораздо меньше стремиться к войне, потому что все нации будут признавать легитимность друг друга»(16).
В соответствии с этой декларацией Фукуяма делит мир на две группы государств. Одна состоит из либеральных демократий, т. е. государств, которые прошли исторический путь до конца и больше не участвуют в стратегическом мировом соперничестве. В этой постисторической части мира «главной основой взаимодействия между государствами будет экономика, и старые правила практической политики окажутся не очень уместными. Постисторический мир сохранит деление на национальные государства, но национализм будет носить либеральную окраску, и найдет себе выражение исключительно в сфере частной жизни»(17). Внутри семьи демократий традиции геополитического соперничества и конкуренции будут работать во благо мирового сообщества.
Другой составляющей геополитического деления будут не-демократии. В отношениях друг с другом и с либеральными демократиями эти государства будут привержены прошлому, они станут уделять большое внимание вопросам престижности и руководствоваться стремлением к завоевыванию все более высокого статуса, а потому будут придерживаться «грязных правил» традиционной политики силы. Фукуяма утверждает, что новая разграничительная линия в мире будет проходить на стыке постисторического (демократического) и исторического (недемократического) мира. Даже когда либеральная демократия и зона демократического мира расширятся, «это ни в коей мере не будет означать завершения международного конфликта как такового. Исходя из этого, мир будет поделен на историческую и постисторическую части. Конфликт между государствами, которые все еще находятся в процессе исторического развития, и теми, которые его практически завершили, сохранит свою актуальность»(18).
Согласно Фукуяме, высшим приоритетом большой стратегии Соединенных Штатов должно стать расширение демократии и, следовательно, стирание единственной оставшейся разграничительной линии и достижение конечной точки исторического развития. Расширение мировых рынков и использование экономической либерализации для осуществления либерализации политической предоставляют прекрасные возможности для достижения этих целей. Однако Соединенным Штатам и их демократическим собратьям, даже в состоянии постисторических мирных взаимоотношений, следует оставаться настороже из-за потенциальной угрозы со стороны государств, которые все еще не исчерпали традиционных исторических отношений.
Фукуяма полагает, что эти два масштабных геополитических блока имеют все возможности для пересмотра карты мира и организации нового витка истории. Граждане либеральных демократий могут в конечном счете решить, что конец истории слишком скучен и однообразен, и заняться поиском новых проблем. Стремление к обретению чувства собственного достоинства и самоуважения может оказаться ненасытным (или слишком простым для человеческой натуры). Если оставить в стороне удовлетворение от процесса завершения истории, то жизнь без борьбы может показаться однообразной. Напротив, поступательное развитие науки и развитие биотехнологий (расшифровка и изменение генотипа) может не только изменить человека физиологически, но и повлиять на формирование его поведения19. Если наука изменит человеческую природу, то все старания окажутся ни к чему. Отрицая эти радикалистские теории, Фукуяма верит, что демократия будет распространяться, конец истории будет приближаться, и все геополитические карты мира рассыплются в прах и останутся в прошлом.
Миршеймер, приверженец реальной политики традиционного толка, непоколебимо отстаивает утверждение о том, что «распределение и характер военной мощи – основные причины войны и мира»(20). Он доказывает, что соотношение сил, сохранившееся после «холодной войны», в конечном счете вновь приведет к мультиполярному миру. В отсутствие главного противника международные обязательства Америки станут ненужными, и потому Соединенные Штаты, видимо, уйдут из Европы и Восточной Азии, что может породить внутреннее соперничество в этих двух регионах(21). Германия, стремясь заполнить вакуум, образовавшийся на Востоке после ухода России, снова начнет играть доминирующую роль в Европе и вызовет нарастание напряженности в регионе. Территориальные споры и борьба за самоутверждение национальных меньшинств возникнут в Центральной Европе, побуждая государства обращаться за внешней помощью. «Сильное искушение вовлечь значительные силы в локальные конфликты», – утверждает Миршеймер, – распалит националистические страсти, ускоряя возвращение Европы к такой «государственной системе, которая порождала мощные стимулы к агрессии в прошлом»(22). Подобное возвращение национального противоборства ожидает в таком случае и Восточную Азию.
Миршеймер сожалеет об окончании «холодной войны» по той причине, что биполярность, порожденная противостоянием Востока и Запада, неизмеримо более стабильна, чем мультиполярный мир, который установится в грядущем. Миршеймер рассматривает три главных причины предпочтения биполярности. Мир, состоящий из двух блоков, имеет одну-единственную разграничительную линию, в то время как мир, состоящий из нескольких блоков, имеет несколько таких линий. Биполярность порождает приблизительное равновесие сил между существующими альянсами, в то время как мультиполярность порождает дисбаланс из-за непостоянного характера союзов. Биполярная система проще устроена и более предсказуема, чем мультиполярная, за счет чего уменьшается возможность просчетов в политике и непреднамеренных конфликтов.
Войны, сотрясавшие мир вплоть до 1945 года, из– начально были продуктом «мультиполярности и дис– баланса сил, часто возникающего между большими государствами в мультиполярной системе»(23). Поэтому конец противостояния Восток – Запад и возвращение мультиполярности мира не являются благоприятным вариантом развития событий; Миршеймер с тревогой предупреждает, что «вскоре мы заскучаем по „холодной войне“. Поэтому его карта будущего похожа на карту кануна „холодной войны“, с разграничительными линиями между главными национальными государствами мира и с международной системой, обладающей ярко выраженной склонностью к конфликтам.
Миршеймер критикует Фукуяму и тех, «кто думает, что вооруженные конфликты между европейскими государствами уже не стоят на повестке дня»(24). По его мнению, нет достаточных исторических сви-детельств в пользу того, что демократии не будут воевать друг с другом. При этом он опровергает теоретические выкладки о наличии связи между представительской формой правления и мирным поведением: «Народные массы, будь то в условиях демократии или без оной, могут быть охвачены националистической или религиозной страстью, порождающей агрессию, цена которой им в значительной степени безразлична»(25).
Миршеймер также отвергает мнение о том, что Европейский Союз сохранит согласие между главными европейскими национальными государствами и обеспечит жизнеспособность интеграции, ставшей возможной благодаря советской угрозе, а также умиротворяющему влиянию Америки в Западной Европе. «Без советской угрозы и американского сторожа западноевропейские государства будут делать то, что делали веками до начала „холодной войны“, – то есть испытывать постоянные подозрения в отношении друг друга»(26). Вместо того чтобы объединяться в ответ на убывающий интерес Америки к Европе, Европейский Союз разделится, а «Германия, Франция, Великобритания и, возможно, Италия обретут статус главных сил»(27).
Отвечая противникам столь мрачной картины будущего, Миршеймер утверждает, что Соединенным Штатам следует и далее поддерживать конфронтацию времен «холодной войны» (возможно, менее интенсивную, чем ранее) как средство «усугубления» биполярности. Сознавая, что подобная рекомендация, возможно, убедит не всех политиков, он оправдывает контролируемое распространение ядерного оружия интересами стабилизации мультиполярности, поскольку этот оружие увеличивает страх перед агрессией. «Распространение ядерного арсенала будет идеальным средством для сдерживания Германии, – полагает Миршеймер, – потому что Германия, без сомнения, не будет чувствовать себя в безопасности, не имея ядерного оружия, а если она почувствует себя в опасности, то начнет наращивать обычные вооружения, что приведет к нарушению баланса сил, прежде всего в Европе»(28). При этом, поскольку сдержать распространение ядерного оружия невозможно, Соединенным Штатам и другим ядерным державам следует оказывать техническое содействие странам, стремящимся развивать надежность ядерных мощностей. Миршеймер также утверждает, что Соединенным Штатам и Британии следует поддерживать обычные вооружения в состоянии готовности к вторжению на европейский континент, если потребуется «быстро и эффективно остановить любого агрессора»(29).
Хотя Самюэль Хантингтон не предсказывает возобновления соперничества между традиционными национальными государствами, он разделяет пессимизм Миршеймера по поводу будущего. Как и Фукуяма, Хантингтон – приверженец либеральной демократии американского типа и полагает, что последняя таковой и останется. При этом он солидарен с Фукуямой в оценке привлекательности западных ценностей и политики для других наций. Однако, не считая привлекательность либеральной демократии универсальной, Хантингтон убежден в том, что незападные культуры будут искать собственные пути и вряд ли поддержат американские представления об устройстве мира и усилия на их осуществление. Вместо того чтобы вместе стремиться к либеральной демократии и расширять зону демократического мира, эти государства будут объединяться против Запада. Культурные разделительные линии перерастут в геополитические разделительные линии. Нас ожидает не «конец истории», а «столкновение цивилизаций».
Цивилизация, согласно Хантингтону, представляет собой «высшую культурную общность людей и широчайший уровень культурной идентичности» феномен цивилизации «отличает человечество от других биологических видов»(30). И цивилизация, и культура как общественные явления охватывают все стороны человеческого бытия. Индивиды, представляющие конкретную цивилизацию, имеют общие ценности, нормы и образ мыслей. Несмотря на под верженность ходу времени, цивилизации обладают удивительной жизнеспособностью и являются «самыми протяженными во времени человеческими сообществами»(31). Сегодня все люди мира относятся к одному из восьми главных культурных сообществ: западному, конфуцианскому, японскому, мусульманскому, индуистскому, православному, латиноамериканскому и африканскому. Хантингтон предупреждает: «Самые ожесточенные конфликты грядущего будут происходить вдоль культурных разграничительных линий, отделяющих одну цивилизацию от другой»(32).
Хантингтон утверждает, что цивилизации приобретают возрастающую геополитическую важность по двум причинам. Во-первых, идеологические разногласия времен «холодной войны» практически исчезли, обнажив более глубокие культурные различия, прежде оттесненные на задний план разделением мира на два соперничающих блока.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60