А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Белов Руслан Альбертович

Муха в розовом алмазе


 

Здесь выложена электронная книга Муха в розовом алмазе автора по имени Белов Руслан Альбертович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Белов Руслан Альбертович - Муха в розовом алмазе.

Размер архива с книгой Муха в розовом алмазе равняется 292.61 KB

Муха в розовом алмазе - Белов Руслан Альбертович => скачать бесплатную электронную книгу





Руслан Белов
Муха в розовом алмазе

Руслан Белов
Муха в розовом алмазе

Глава первая. Анастасия и Сом

1. Клетка в двадцать карат. – Вот со мной приключилась история... – Сом оставляет наследство. – Невольницы мне не хватало. – В пыли и паутине.

Розовый алмаз... Нежно-розовый... Кристалл кубический с характерной штриховкой... Вес... Так, размером он примерно сантиметр на сантиметр... Нет, больше... Удельный вес алмаза, кажется, около 3,5... Значит, весит этот кристаллик где-то четыре грамма или двадцать карат... Но эта муха... Крылышки, глаза фасеточные, ноги – почти все видно...
Нет, я сплю... Не может находиться обычная комнатная муха внутри кристалла, рожденного при огромных давлениях и температурах. Крупные алмазы образуются в трубках взрыва Трубка взрыва – трубообразный канал, выполненный рыхлым вулканогенным материалом и обломками стенок канала. Образуются в результате однократного прорыва глубинных газов.

на огромной глубине... Или при столкновении небесных тел, в частном случае – больших метеоритов с Землей, короче, там, где мухе делать нечего.
А цвет? Розовых алмазов в природе не бывает, по крайней мере, я о них не читал и не слышал. Фотографии красноватых, правда, видел в буклете, но их окраска не была такой ровной и сочной. И кубический по форме, не октаэдр. И грани ровные, точно приполированы...
Нет, это не алмаз... Искусственное что-то. Не кажется он земным и естественным. Но стекло режет легко... Значит, твердость его выше пяти по минералогической шкале Мооса. Что бы еще поцарапать? Надо посмотреть внизу на серванте – может быть найдется что-нибудь подходящее в моей коллекции кристаллов? Кажется, там было что-то твердое.
Выпив стаканчик домашнего вина собственного изготовления, я спустился из мезонина в комнаты и к своей великой радости (не все дочь растащила по углам!) нашел на полочке плохонький, но корунд и плашку великолепного голубого топаза. Корунд – это полуторная окись алюминия, почти то же самое, что сапфир и рубин. Это их бедный родственник, не получавший в детстве диетического питания с добавлением благородных ионов либо титана, либо хрома Незначительные примеси титана придают корунду синий цвет, а хрома – розовато-красный.

. Но твердость по десятибалльной шкале Мооса у него такая же, как и у богачей, девятка. У топаза она равна восьми Шкала твердости Мооса относительна: алмаз тверже корунда в 5 раз, а корунд тверже топаза в 1,4 раза.

.
Мой розовый алмаз спокойно и без напряжения процарапал на их боках по глубокой черте.
"Значит – это все-таки алмаз... – подумал я, охваченный некоторым душевным расстройством. – И теперь ты не успокоишься, пока во всем этом до конца не разберешься..."
Мне было от чего расстраиваться. Во-первых, в обществе, в котором я имел честь существовать, розовый алмаз, да еще с включением в виде мухи, несомненно, стоил во много раз дороже моей жизни. Ну, конечно, не по моей оценке или оценке близких мне людей. Во-вторых, очень не хотелось опять закапывать грабли: в этом году я взялся, наконец, выращивать артишоки и они грозились получиться вполне удачными. Да и баклажаны-красавцы было жалко бросать – сожрут их слизни. А этот алмаз... Розовое, холодное пламя. Холодное, обжигающее, неземное. Как он завораживает своим волшебным блеском! Гипнотизирует, все внутри переворачивает. Он теперь прикует все мои мысли. Уже приковал. "Что, слабо разгадать мою тайну? – спрашивает он волшебными переливами света Изумительный блеск и красота алмазов объясняется их аномально высоким двупреломлением и дисперсией света. Двупреломление (двойное преломление) – раздвоение лучей света при прохождении через кристаллы на так называемые "обыкновенные" и "необыкновенные". Чем больше двупреломление, тем больше "необыкновенные" лучи отклоняются от первоначального направления. Дисперсия света (зд.) – разложение белого света на составляющие (красный, оранжевый, и так далее) Чем больше дисперсия, тем больше расходятся красные и фиолетовые лучи.

... И эта дурацкая муха внутри уставилась прямо в глаза... Точно, думает: «Теперь ты мой, весь мой – и кровь, и плоть, и поступки – все мое. Все сделаешь, что захочу». Вот блин, неужели у меня на лбу написано, что я дурак? И ничего не стоит толкнуть меня на глупости, то есть деяния несовместимые с моральным кодексом строителя развитого капитализма?
– Да, нет, ты не дурак, – вдруг ответила муха. Не словами ответила. Просто дала знать. Вставила в затуманенный алкоголем мозг. Вставила и, сделав небольшую паузу, продолжила:
– А чтобы ты делал глупости с умом, я скажу, что с тобой произошло. Ты просто-напросто начал раздваиваться! Ты вошел в мой алмаз и скоро разделишься надвое, как луч. Разделишься на двух Черновых. Один из них станет нормальным человеком, а второй ударится во все тяжкие, ох какие тяжкие...
– Чушь какая-то! Разделюсь на двух Черновых. Что я тебе, электромагнитная волна?
– А ты не знал? Все на свете имеет волновую природу. Это научный факт. Разница между всем сущим лишь в длине волны.
– Не знаю, раздвоила ты меня или не раздвоила, но с ума свела точно. Сам с собой разговариваю... И чего, собственно, тебе от меня надо? Чего ты вообще добиваешься?
– Скоро узнаешь, – сказала муха голосом, шедшим как бы из будущего, из будущего, в котором все уже исполнилось. – Сейчас я могу лишь сказать, что тебя ждут необыкновенные, опасные приключения, и что вернешься ты на круги своя совсем другим человеком... И не придавай значения моим словам о раздвоении. Это я для...
Я не дослушал. На душе стало противно, и рука нервным движением спрятала алмаз в коробочку. Не люблю самоуверенных насекомых. Ну, ее к черту. Надо же, довела до галлюцинаций. Хорошо еще, что тещи с Ленкой нет, а то бы давно уже в психбольнице перед внимательным врачом мялся.
С минуту рассеянно поизучав узоры на ковре, я поднял голову и оглянулся. Комната, привычная мебель, прикнопленные к стенам акварели дочери... Все выглядело как-то по-другому. Подержав в руках эту стекляшку, я ощутил себя частью странного мира. Мира, в котором есть розовый алмаз. Мира, в котором есть нечто необыкновенное. И не просто есть. Оно еще и активно. Оно хочет быть, хочет оставаться необыкновенным. Странное ощущение. "Вот чертовщина! – помотал я головой, желая вытрясти из нее чудь. – Выкину. Завтра же выкину эту чертову муху".
– Правильно! Выкинь на фиг! И не завтра, а сейчас же, – зашептал мне вкрадчивый внутренний голос. – Не оберешься с ним хлопот, точно. Выкинь и предложи жене съездить в ближайшую субботу с Ленкой в зоопарк. Старшенькую Полину еще можно захватить. Вера Юрьевна, вне всякого сомнения, наверняка захочет от нее отдохнуть.
Внутренний голос прорезается у меня довольно часто, но на этот раз он был как никогда самостийным. "Не иначе действительно раздваиваюсь..." – подумал я с ухмылкой. И решил не поддаваться дешевым провокациям, потому как знал наверняка – очутись я с этим алмазом перед толпой праведников и чистоплюев, то услышал бы рев: "Выкинь его (нам)!!!"
Выпив еще стаканчик домашнего, я подошел к зеркалу, посмотрел на себя и расстроился. Нечесаный, с утра не умывался, усы не подстрижены. И просто-ой! Интересующимся моей персоной, расскажу о себе в данной сноске (думаю это достойное место, для человека, весьма тепло относящегося к строкам: "жил-был я, стоит ли об этом?"). Сведения обо мне, имеющиеся у моих друзей, знакомых и врагов, слишком противоречивы даже в пределах каждого из перечисленных классов и потому изложу лишь непреложные факты: рост – 177 см, вес – 85 кг, родился аккурат между Рыбой и Овном (с точностью до секунды); инертен как в покое, так и движении; четыре перелома, три наркоза, два привода и одна клиническая смерть; безудержный ценитель женщин; пять счастливых браков, мальчик от первого, девочки от предпоследнего и Ольги; кандидат геолого-минералогических наук, но до сих пор не понимаю (и никогда, наверное, не пойму), зачем нужен грамм-моль; авантюрист по натуре, мечтатель по призванию, люблю домашних пауков, Уоррена, Платонова, Камю, пельмени, поплакать в манишку, выпить с друзьями и вляпаться в историю с непредсказуемым концом.

Совсем опустился на обывательских хлебах. Нет, надо кончать с Ольгой и в самом деле мотать на Ягноб. Туда где провел лучшие годы своей жизни.
...Кончать с Ольгой... Черт, уже месяц стараемся, точно по часам, раз в сутки... Не курю, почти не пью (если не считать последние из ряда вон выходящие двенадцать часов), не нервничаю, музыку прекрасную слушаем, а ничего не получается. Это всегда так. Стоит себе сказать: "Все, никаких детей, никакого больше потомства", так сразу и залет. В самое неудобное время. А тут стараемся, стараемся, а все без толку. Кстати, два дня пропустили из-за моей поездки в Старый Оскол... Теперь опять целый месяц придется по графику спать... И все из-за того, что решили мальчика завести... Чтобы не разводиться. Давно уже не любим друг друга... Не любим, как прежде. Но привыкли, да и семья – есть семья. Ленка любит нас обоих. И решили еще родить. Так многие делают. Рожают детей, чтобы забыть о себе.
...А Сом, всучивший мне этот алмаз, никогда не был женат. Ему и не нужно было. Он пил.
Сом... Сашка Никитин. Знаменитость нашего факультета. Никто не говорил "красив, как Кивелиди", "терпится, как Черный", пронырлив, как Таиров", трахается, как Цветочкина", но все говорили "пьет как Сом". Даже Баламут не мог с ним соревноваться – как не старался, почти всегда оставался на ногах.
А Сом всегда напивался вдрызг. Университет-то кончил, дополз до диплома, а с работой туго было. Гнали отовсюду. В 78-ом, в Душанбе, пришел ко мне зимой в камералку Камералка – помещение, в котором обрабатываются полевые материалы. Также подобного рода работы.

на Красных Партизан:
– Слышь, Черный, возьми хоть техником-геологом на сто тридцать, нигде больше не берут. Сижу, понимаешь, на маминой шее... Полы из-за меня моет в двух местах.
Жалко стало – такой потерянный, такой одинокий, никому не нужный. А глаза какие... Печальные, безнадежно-пустые... Как у рыбы на берегу. Сом – он и есть Сом.
– Ладно, возьму... – решился я. – Только завтра с утра трезвый, слышишь, намертво трезвый приходи!
– Заметано, – обрадовался Сом и ушел, осторожненько притворив за собою дверь.
Утром он пришел. Я еще план опробования пятой штольни чертил. Конечно, пьяный. Ну, не пьяный, а под изрядным хмельком. И румяный от счастья, аж рот до ушей.
– Я же говорил, чтобы трезвым приходил!!! – разозлился я, чуть карандаш под ноги ему не бросил.
– Ну, дык похмелился чуток...
– Завтра придешь, – взял я себя в руки. – Трезвым в доску. А сейчас – свободен.
Трезвым он пришел на третий день. Я отвел его к Валентину Ефименко, главному геологу партии. Он, оглядев Сома, скептически скривился, но заявление (с ехидным "Тебе с ним работать") завизировал.
Поднявшись на Кумарх (разведочный участок в северных отрогах Гиссарского хребта, на котором я имел честь пахать старшим геологом), Сом начал акклиматизироваться, то есть пить. Когда водка, тройной одеколон, а также зубной эликсир кончились, и он мало-помалу превратился в человека, я отправил его в Шахмансай участковым геологом на пятую штольню. Геологом, конечно, он был не очень, но развертки штрека и рассечки мог нарисовать вполне грамотно. И, главное, не кокетничал, то есть сам отбирал бороздовые пробы. А этот гражданский подвиг был для меня немаловажным – почти все рабочие-пробоотборщики числились у начальника партии в мертвых душах и прежний участковый геолог, питавший барское отвращение к зубилу и восьмикилограммовой кувалде принципиально оставлял некоторые забои Забой – поверхность, ограничивающая горную выработку и перемещающаяся в результате горных работ. Также примыкающее к нему пространство, в котором производятся такие работы.

не опробованными. За что втыкали, понятно, мне.
Сом проработал в моей партии полевой сезон и еще месяц. Как только началась городская камералка, он принялся пить каждый божий день. И, в конце концов, вылетел из партии – уволил его Ефименко по собственному желанию, уволил через неделю после того, как пьяный Сом на банкете по случаю годовщины пролетарской революции, по-видимому, не случайно, отправил ему локтем на колени только-только откупоренную бутылку "Столичной" и следом – полбанки шпрот в масле. Сначала выпивку, значит, а потом закуску... К неописуемой радости собравшихся. Что-что, а выразить свое отношение к мухоморам Сом всегда умел.
И вот, три дня назад на адрес мамы, но на мое имя пришло письмо из Старого Оскола. Знакомая Сома по имени Анастасия Синичкина писала в нем, что Александр Иванович Никитин скончался от остановки сердца и завещал мне ее (!) и свои горные ботинки. Представляете – ее и свои ботинки! Я глазам не поверил. И еще она писала, что перед смертью Сашка сказал, что дурак я буду, если все это не возьму.
Сом был горький и потомственный пьяница, это так, но если он говорил "дурак ты будешь, если не ..." то всегда оказывался прав. И я, прервав ответственный процесс зачатия ребенка, уехал в Старый Оскол. Как не уехать, когда тебе какая-то Анастасия Синичкина завещана? Да и письмо странным было... Я не имею в виду содержания. Едва взял его в руки, так сразу чужим себе стал, как будто прикупил меня кто-то.

* * *

Квартира Сома находилась в старом, но чистеньком кирпичном доме на втором этаже. Дверь открыла более чем симпатичная стройная девушка лет двадцати пяти – двадцати семи. Увидев ее, я застыл в изумлении – воображение рисовало мне подругу Сома в виде испитой женщины неопределенного возраста с синяками всех стадий развития, с убийственным перегаром в лицо и убогим по содержанию матом.
А тут такое нежное создание... Мягкие русые волосы до плеч, пронзительные темно-карие очи, чувственные нежные губки бантиком, голубая открытая кофточка, пупочек исключительной красоты, маленькая алая родинка над правой грудью... Глаза, правда, очень уж взрослыми порою казались. В детских домах такие делают.
– Меня зовут Анастасией, – представилась девушка. – Саша Никитин снимал у меня комнату...
Я смотрел на нее, зачарованный, смотрел и думал: "Нет, все-таки восточная кровь во мне чувствуется – красивые женщины утюгом обжигают... Гарем не гарем, а три-четыре, ну, две любимые женщины были бы мне в самый раз. Ольга и эта Синичкина. Ну, как без такой вот женщины в биографии можно считать жизнь удавшейся?"
Анастасия прочитала мои мысли. Прочитала и улыбнулась, как улыбаются истинные женщины понравившемуся мужчине. И ввела меня в чистенькую квартирку, показала ее, в том числе и спальню, в коей я почему-то начал сбивчиво рассказывать, чем мы с Ольгой, то есть с законной женой, в последнее время занимаемся.
Нет, далеко мне, конечно, до агента национальной безопасности, не говоря уж о Джеймсе Бонде. Они на моем месте затылок бы не чесали. Сгребли бы девушку в охапку и в кровать!
Закончили мы экскурсию на кухне у обеденного стола. На краешке его, на сложенной вчетверо газете "Комсомольская правда", стояли трикони Крепкие горные ботинки, к подошвам которых прикреплено винтами или скобами полтора десятка собственно триконей – железных накладок с шипами.

.
– Это вам, – улыбаясь, указала на них хозяйка.
– Сейчас я себе кажусь идиотом, вам, наверное, тоже? – пробормотал я, взяв в руки правый ботинок.
– Да как вам сказать... – протянула девушка. – Все зависит от дальнейших ваших поступков. Там пиво в холодильнике, будете?
И, поискав что-то в моих глазах, спросила, чуть ли не со слезой в голосе:
– А меня вы возьмете? Александр сказал, что вы не оставите меня одну одинешеньку. Говорил, что вы человек серьезный и что на вас можно положиться.
Я смутился, забегал глазами по комнате, увидел холодильник, полез в него, вынул пиво (Очаковское, классическое, с простецким мужиком на этикетке) и с двумя бутылками устроился за столом. Отодвинув к стене газету с отдыхающими на ней ботинками, Анастасия достала из шкафчика высокую пивную кружку, протерла чистым полотенчиком и поставила передо мной. Я наполнил ее, пригубил, отставил в сторону и спросил, прямо взглянув в глаза:
– А почему, собственно, он завещал вас мне? Что за шутки? Вы были его собственностью? Он выиграл вас в карты или купил у работорговцев?
– В общем, да... – глаза девушки потухли. – Год назад местный авторитет посватался ко мне, а когда я отказалась стать его женой, нанял подставных свидетелей, подделал документы и подвел под суд. Адвокат сказал, что я могу получить десять лет строгого режима и потому лучше не ерепениться, а идти на поклон. Ну, я и пошла, куда деваться? Не в петлю же лезть. В кураже катаясь, бандит сказал, что я принадлежу ему с потрохами. Что он может изнасиловать меня, отдать своим ребятам, убить или продать.

Муха в розовом алмазе - Белов Руслан Альбертович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Муха в розовом алмазе автора Белов Руслан Альбертович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Муха в розовом алмазе у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Муха в розовом алмазе своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Белов Руслан Альбертович - Муха в розовом алмазе.
Если после завершения чтения книги Муха в розовом алмазе вы захотите почитать и другие книги Белов Руслан Альбертович, тогда зайдите на страницу писателя Белов Руслан Альбертович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Муха в розовом алмазе, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Белов Руслан Альбертович, написавшего книгу Муха в розовом алмазе, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Муха в розовом алмазе; Белов Руслан Альбертович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн