А-П

П-Я

 шкаф для гостиной в современном стиле 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Белов Руслан Альбертович

Хирург и Она. Матрица?


 

Здесь выложена электронная книга Хирург и Она. Матрица? автора по имени Белов Руслан Альбертович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Белов Руслан Альбертович - Хирург и Она. Матрица?.

Размер архива с книгой Хирург и Она. Матрица? равняется 186.66 KB

Хирург и Она. Матрица? - Белов Руслан Альбертович => скачать бесплатную электронную книгу



Руслан Белов
Хирург и Она. Матрица?
(новогодняя история)
1. Скальпель есть.
– Я вам, женщинам, удивляюсь. Так легко стать красивой, да что красивой, привлекательной, а что вы с собой делаете? Ну, не все, есть, конечно, киски, от которых мужики теплеют, но их еще надо глазками поискать. И у этих кисок все снизу начинается, сначала каблучки высокие, затем ножки от ушей. И потому мы с ножек твоих и начнем. Так, скальпель есть, а вот пилы не вижу... Где же наша пила? А! Вот она, миленькая! Заржавела немножко, но ничего, сейчас мы ее спиртиком протрем, и все будет в ажуре. Ты только не дергайся, коли ко мне попала, все равно не выпущу, пока в аккурат не удовлетворюсь и Гиппократа не удовлетворю... Потому и привязал...
Женщина закричала, задергалась, но резиновые жгуты держались неколебимо. Операционный стол покачивался, руки человека тряслись.
– Придется нам с тобой выпить, – вздохнул он, веселея. – Давай на брудершафт, а?
Женщина смотрела оловянными глазами. Распертые страхом, они казались нечеловеческими.
– Нет, так не пойдет, – покачал головой человек. – Если мы будем так реагировать, то нам обоим конец. Я тебя не спасу, ты меня не спасешь. А если ты кроликом станешь, или, лучше, смирненькой овечкой, то у нас обоих появится шанс. Так будешь меня слушаться?
Женщина покивала. Говорить она не могла – рот ее был заклеен липкой лентой.
– Ну вот и славненько! – обрадовался человек. – Тебе разбавить, или так сойдет?
Оловянные глаза стали шире.
– Разбавить, значит... – недовольно вздохнул мужчина. – Значит, придется для баронессы к колодцу идти.
Сняв резиновые перчатки и марлевую повязку, прикрывавшую нижнюю часть лица, маньяк выпил из мензурки граммов пятьдесят спирта, занюхал рукавом и вышел из комнаты.
Минут десять его не было. Явился он, покачиваясь. В руке его колебался стакан, на четверть наполненный колодезной водой. Доверху долитый спиртом, он остановился – человек знал цену спирту, и руки его тоже.
Помешав скальпелем в стакане, он подошел к операционному столу, приподнял голову женщины левой рукой и осторожно влил ей раствор в рот. Через пять минут она отключилась. Влюблено посмотрев на бутыль со спиртом, человек улыбнулся и взял в руку скальпель. Через пять минут он уже пилил. Рука его двигалась мерно, хотя глаза видели одни радужные круги.
Обычно Даша просыпалась, просыпалась в холодном поту, когда человек, отложив пилу, брал отпиленную ногу и отходил к окну, чтобы рассмотреть ее на ярком солнечном свету.
2. Дарья Сапрыкина.
Дарье Павловне Сапрыкиной в ту пору было тридцать четыре. Десять из них она проработала в коммерческой конторе, занимавшейся рекламной деятельностью, в частности, подготовкой и выпуском разнообразных рекламных сборников и проспектов. За работу получала около семи тысяч (за год добавляли рублей пятьсот). Стать менеджером отдела Дарье Павловне не светило, и все, что она могла получить, так это пятидесяти процентную от размера оклада премию в день пятидесятилетия и стопроцентную – в день пятидесяти пятилетия, то есть при выходе на пенсию по старости.
Дарья Павловна была не замужем. И о замужестве не помышляла. Когда ей исполнилось пятнадцать, отец подарил ей коробку соевых конфет, и, как бы увидев впервые, раздраженно покачал головой:
– Ну и уродина...
Да, она была далеко не красавица, а этот отцовский приговор снял с ее лица еще и живительные краски юности. Даша с тех пор сутулилась, на улице смотрела под ноги, чтобы не видеть жалостливых взглядов прохожих. Иногда она, желая оправдать отношение ближних, рассматривала себя в зеркало. И чернела от горя.
Зубы смотрят вперед. Волчьи.
Глаза затравленные, бесцветные от смотрения в никуда.
Нос чуть скособочен – девочкой еще упала со шкафа. Отец, озабоченный ссорой с матерью и последующим ее уходом к подруге, посадил на краешек высокого плательного шкафа, чтобы не мельтешила перед глазами. И приказал молчать. Она молчала, и скоро он забыл о ней и ушел из дома пить пиво. Просидев час, маленькая Даша попыталась слезть и упала, ударившись носом о табуретку.
А эти ноги... Сколько раз мужчины смеялись ей вслед: "У вас музыкальные ножки, мадам! Совсем как ножки у рояля!"
Вот только кожа. Нежная, шелковистая, гладенькая до удивления. Такой нет ни у кого.
И еще волосы. Темно-русые, густые, длинные.
И груди. Упругие, большие. Соски рвут платье.
И попа. Крутая, подчеркнутая осиной талией.
Правда, сейчас, в тридцать четыре, она совсем не та. Ведь еда – единственное удовольствие. Еда, сигареты и книжки. Маринина, Серова, а теперь, вот, тезка Донцова. И, конечно, дача.
Она вся в цветах. Все есть. Каждый год закручивает сто банок. Сто пятьдесят литров. Помидоры, огурцы, салаты. Яблочные соки, пастила, всевозможные компоты. Чеснок с кулак. Но есть некому – мужика-то нет. Весной все приходится раздавать соседям и таскать на работу. Но она все равно закручивает – а вдруг он появится, а у нее ничего домашнего? А что такое женщина без домашнего? Так, одна видимость.
В десятом классе был парень. Близорукий и очень добрый. Они хорошо разговаривали и хорошо молчали. Он и часа без Даши прожить не мог – говорил, что от нее исходят какие-то нужные ему волны. В школе всегда был рядом. Звонил каждый час, у подъезда ждал. Его увела подруга. Шепнула, что все, мол, удивляются, что такой красивый парень ходит с такой дурнушкой чуть ли не в обнимку. Удивляются и заключают: "Ходит, потому что дальше своего носа не видит. Если бы увидел, то остался бы заикой".
А любовник был. Приходил с дальних дач. Краснощекий, здоровущий запорожский казак. Такой здоровый, что вообразить его на лошади было невозможно. Приходил, ел, выпивал приготовленную Дашей бутылку водки и засыпал. Проспавшись, смотрел непонимающе, потом переворачивал на живот и ласкал. А что не ласкать? Со спины – она Венера. Даша хорошо помнила, как он нежно входил в нее, как ей было сладостно. Он ни разу без нее не кончил. Только после. И делал это так, что она кончала еще.
Казак перестал ходить, когда она забеременела. Она хотела рожать, но появился другой, тоже с дальних дач. Никудышный, суетливый, слюнявый, но обещал жениться. Даша сделала аборт, и никудышный перестал ходить. Потом она видела его с казаком на улице. Изрядно выпившие, они шли в обнимку. Заметив ее, загоготали, указывая пальцами.
После них не было никого. Спасалась на даче. Таких цветов, как у нее, нет ни у кого. Среди них она сама была красива, цветы проникали в ее плоть своей волшебной силой, оживляли глаза, поднимали грудь и голову.
Они цвели до снега. Потом все становилось черно-белым, и не хотелось жить. До старого Нового года.
Новый год был для нее самым отвратительным праздником. Остальные праздники куда еще не шло. А Новый год ненавидела, потому что он был семейным. А у нее никого не было – отец погиб в автомобильной аварии, мать через год умерла. Родственники – тетка с сыном – жили в деревне под Моршанском и приезжали погостить раз в три года.
На Новый год Даша покупала бутылку дорогого французского шампанского, собирала вкусный стол и смотрела телевизор. Предыдущий праздник – так получилось – она встречала на Красной площади, но ничего хорошего из этого не вышло. В половине первого ласковые руки закрыли ей глаза, и приятный мужской голос спросил:
– Угадаешь, как меня зовут, станешь в этом году счастливой!
– Вика! – наобум воскликнула Даша.
– Ну, ты даешь! – удивился мужчина, отнимая руки. – Так меня мама зовет...
Даша обернулась и увидела красивого, хорошо одетого человека ее лет. Он радостно и пьяно улыбался. Когда лицо Даши разместилось в его сознании, от улыбки не осталось и следа. Ее сменила гримаса жалости, смешанной с испугом.
– Вы непременно станете счастливой, – выдавил он, обращаясь в бегство.
Все первое января она пролежала в постели, безучастно глядя в потолок.
3. Слезы брызнули из глаз.
В начале апреля Даша поехала на дачу. Весна в тот год выдалась холодная, кругом лежал снег. Подходя к дому, она омертвела, увидев, что к ее калитке вытоптана основательная тропка. "Бомжи прописались! – мелькнуло в голове. – Разворотили, небось, все, телевизор унесли, обогреватель!
Да что это такое!
Слезы брызнули из глаз, она бросилась к калитке, с намерением погибнуть в неравной схватке с негодяями, осквернившими ее загородное убежище.
Калитка была не заперта. Войдя во двор, Даша остолбенела: тропинки к дому, колодцу и туалету были почищены, яблони толково обрезаны, а у стены сарая высилась поленица дров, без сомнения украденных у соседа Семенова, любителя попариться в деревенской обстановке. Поленицу дров продолжала поленица, сложенная из порожних бутылок из-под дешевого вина – под ней в изобилии лежали смытые капелью этикетки "Кавказа", "Анапы", "Трех семерок" и так далее.
"Мужчина! У меня в доме мужчина! – расперла сознание многогранная мысль. – Он чистит дорожки, со знанием дела обрезает деревья. И пьет портвейн ведрами".
Висячий замок, раскрыв рот, висел в петле. Мысленно попеняв ему, простаку, Даша устремилась в дом. Войдя в комнату, с удивлением отметила, что она недавно убрана, и довольно обстоятельно убрана. Потом увидела мужчину – в ее новом спортивном костюме! – спящего на не разложенном диване лицом к спинке. В изголовье стоял странный чемоданчик. Одеяло – ее любимое серое пушистое одеяло, которым она укрывалась, когда становилось особенно тоскливо – валялось на полу. Под ним угадывались очертания двух опрокинутых бутылок. У горлышка одной их них одеяло было пропитано бурой жидкостью, несомненно, представлявшей собой пролившийся портвейн.
Даша рассвирепела. Бросилась к дивану, достала бутылку, вылила остатки вина, – прямо на одеяло, – взялась за горлышко и замахнулась, целя в беззащитный висок. Но ударить не смогла.
Незваный гость был мужчина.
Мужчина, который спит, не закрывшись на засов.
И чувствует себя как дома.
"А что если... – завязалась в ее мозгу мысль, – а что если сделать ход конем?"
Много лет спустя Даше являлся в воображении этот висок, размозжив который, она могла бы избежать самых мучительных, самых неприятных страниц своей жизни. И женщина холодела, вспоминая, как близка была к этому.
Надо сказать, что Дарья Сапрыкина была живым и отнюдь не глупым человеком и потому иногда поступала вопреки общепринятым нормам поведения.
Так, успокоившись, она поступила и на этот раз. Посидев в кресле, переоделась в веселый домашний халатик, слегка подкрасилась...
Наверное, зря подкрасилась. Если бы не красилась, то не увидела бы своего дурного лица. Не увидела бы, и вновь не восхотела расколоть голову, в которой сидят глаза, которые, увидев ее размалеванной, станут жалостливыми или презирающими.
Забросив губнушку в угол, она пошла на крыльцо за сумкой с продуктами. Спустя пять минут на кухне развернулось скоротечное с ними сражение. Как всегда оно закончилось в пользу Даши, немало часов потратившей на изучение тактики и стратегии кулинарии. Жертвы сражения – изжаренные, изрезанные и утопленные в сметане, – были торжественно помещены на обеденный стол. Блюдо с курицей, превращенной в чахохбили, изумительно, кстати, пахший, заняло господствующее место. Его окружили обычные по содержанию салаты – с кукурузой, крабовыми палочками и прочее. Однако все они были с необычными "изюминками", не оставлявшими им не малейшего шанса просуществовать хотя бы до ужина. Последними на стол были помещены бутылка "Души монаха" и две винных рюмки.
Осмотрев рубеж, которому предстояло разделить ее и гостя, Даша переоделась в платье на выход (в поселок, конечно), уселась на стул и покашляла.
Это не помогло.
Не помог и мощный голос магнитофонной Аллы Пугачевой, и хлопок дверью.
Помогло одеяло. Укутав объект внимания с головой, Даша добилась цели – гость пробудился, задергался и, появившись на свет, уставился на возмутителя своего спокойствия.
4. Удивляюсь я вам, женщинам.
Сонные и больные глаза пришельца смотрели на Дашу с обидой, но без удивления.
– Я так и знал... – наконец сказал он, рассматривая следы падения бутылки с вином.
– Что бутылка опрокинется?
"А он красавец, был красавцем, пока не спился", – думала Даша, рассматривая собеседника, не спешившего ответить.
– Да нет... – зевнул пришелец в кулак. – Впрочем, как хотите. Скажем, я увидел вас по всему этому... – он обвел взглядом комнату.
Даша сникла.
– Вы чувствовали, что я... что я именно такая?
– Да нет, ничего я не чувствовал. Я вообще мало чувствую, я преимущественно знаю...
Они помолчали. Когда молчанье затянулось, мужчина снова зевнул и сказал, глянув на бутылку "Души монаха":
– Может, пригласите к столу? Мне просто необходимо выпить, чтобы не говорить гадостей. Кстати, меня зовут Хирург.
– Это прозвище? Вы были хирургом?
Пришелец усмехнулся, взглянув исподлобья.
– Я и сейчас хирург...
– А как ваше имя-отчество?
– Я не хочу их произносить. Я – Хирург и все тут.
– Понимаю. Мне тоже иногда хочется все забыть и ничего не помнить...
– А вас как зовут?
– Дарья Павловна. Садитесь к столу, чахохбили остынет.
– А бутылка у вас одна? – смущенно посмотрел он.
– Одна.
Хирург огорченно сморщил лицо. Даша попыталась его успокоить:
– Есть еще медицинский спирт, граммов четыреста. По крайней мере, был до вашего прихода.
– Терпеть не могу спирта.
Даша не поверила, но виду не подала.
– Он напоминает вам больницу?
– Нет. Я просто не люблю просто напиваться. Я люблю напиваться со вкусом.
– Со вкусом? Я видела, что вы пьете. Поддельный пртвейн за двадцать пять рублей. Этим можно отравиться.
– А что поделаешь? Марочное вино мне не по карману.
– Тогда вы пейте вино, а я буду пить разведенный спирт, – поднялась она со стула. – Кстати, на что вы покупаете вино?
– Ворую по дачам. А иногда удается кого-нибудь подлечить. Геморрой, косоглазие, врожденные вывихи, в том числе и умственные...
Недослушав, Даша забегала глазами по комнате.
– У вас я взял лишь приемник и обогреватель, – виновато заулыбался незваный гость. – На месяц почти хватило.
Приемник стоил пятьсот рублей. Обогреватель – полторы тысячи.
– Ладно, сочтемся, – с трудом взяла себя в руки Даша. – Садитесь обедать.
Хирург подошел к столу, но не сел, а посмотрел виновато.
– Вы что-то хотите сказать?
– Видите ли, Дарья Павловна... У меня есть отвратительная черта, я всегда говорю правду...
– Ну, говорите вашу правду.
– Этот стол, чахохбили, вино... Я чувствую, у вас есть на меня виды ... Так имейте в виду, что с потенцией у меня проблемы. Это, во-первых. А во-вторых, я не сплю с женщинами, к которым не испытываю душевного влечения...
– Так значит, не в потенции дело...
– Не знаю. Я уже не помню, когда спал с женщиной.
Даша вспомнила запорожского казака. И его друга. Хирург посмотрел насмешливо:
– Ну так как, садиться мне за стол или развод и девичья фамилия?
– Садитесь.
Даша провалилась в себя обычную. Все вокруг посерело. Стало не хватать цветов за окном и одиночества.
Хирург сел. Открыл бутылку, поставил рядом и смущенно посмотрел на хозяйку.
– Вы что смотрите? – спросила она.
– А спирт? Вы сказали, что будете пить спирт.
Даша улыбнулась. Поднялась, пошла на кухню, вернулась с бутылкой спирта и водой в литровой банке.
– Давайте, я разбавлю, – предложил Хирург. – Это дело довольно тонкое. Спирт надо осторожно приливать в чуть подслащенную воду. Это я сам придумал.
Через пять минут перед Дашей стояла банка с самопальной водкой. Они выпили. Даша рюмку, Хирург стакан.
– Вам положить чахохбили? – спросила она, закусив маслиной.
– Да, да, пожалуйста, – закивал он.
"Душа монаха" испарилась в пять минут. Глаза гостя повеселели. Он смотрел то на Дашу, то на банку с водкой. Она испугалась. "Напьется пьяный, драться полезет. И я стану такая же, как те дамы на Ярославском вокзале".
– Да вы не бойтесь, – прочитал Хирург ее мысли. – Я поговорю немного, да засну.
– Вы ешьте, остынет... – водка расслабила Дашу. Ей стало хорошо. Так хорошо, как давно не было. А ведь она могла сидеть одна.
Сидеть одна, бессмысленно глядя в окно.
Сидеть одна, приклеивая морковные семена к полоскам туалетной бумаги.
Сидеть, записывая, что привезти в следующий раз. Из одного пустого дома в другой.
Хирург съел несколько кусочков курицы, восторженно двинул головой и потянулся за банкой.
Выпив стакан, он съел чахохбили, все салаты, раздобревший, осел на стуле и стал смотреть на Дашу.
– Вы что смотрите? – спросила она, усмотрев во взгляде что-то для себя новое.
Интерес, попытку проникнуть в душу, в сердце? В ее душу?! В ее сердце?!
– Удивляюсь я вам женщинам. Какие-то вы в большинстве своем неподъемные. Не умеете вы себя подать...
"А может, получится? – не слушала Даша. – А у меня простыни не свежие, а чистых я не захватила".
И покраснела: "Вот дожила! Только об этом и думаю".
– Совсем не умеете... – закончил Хирург и посмотрел на водку, оставшуюся в банке.
Даша налила ему две трети стакана. Себе плеснула на донышко. Они чокнулись, выпили, закусили маслинами.
– Что вы имели в виду? – спросила она, подумав, что вряд ли гость обратил бы внимание на несвежие простыни.
– Видите ли, каждая нормальная женщина мечтает иметь несколько нормальных рядовых вещей. Во-первых, она мечтает иметь идиллическую семью, во-вторых, мечтает тратить деньги, не заглядывая в кошелек, в-третьих, мечтает нравиться мужчинам. Мужчинам она мечтает нравиться, чтобы иметь семью или иметь возможность в любой момент ее завести, и чтобы выбрать такого мужчину, который без разговоров наполнял бы ее кошелек...
"Заговаривается, – подумала Даша. – Интересно, как у него пахнет из подмышек?"
У казака подмышки пахли так, что она теряла себя и чуть не кончала. Хирург прочитал первую часть ее мысли, хотя был пьян.
– Да нет, просто я хотел сказать, что женщина всего может добиться, в том числе, мудрости и порядочности, только будучи при... привлекательной. А привлекательной по своей простоте душевной женщина может быть только по... по рождению. Что-то мысли у меня заплетаются. Вы меня поняли?
– Нет. Что вы имеете в виду?
– А то, что практически каждая женщина может стать красивой. Но не может. Вот вас можно сделать кра... красивой к Новому году, но ведь вы этого не захотите... Да, не захотите.
– Почему не захочу?
– Потому что вам придется со... согласиться на парочку-тройку бо-болезненных операций... Потому что при... придется доставать деньги и уйти с работы, потому что придется нарушить свой такой мра-а-чный , такой проти-ивный, но такой привычный образ жизни...
Даша закусила губу. Она поняла, о чем помышляет проникший в ее дом человек. Он жулик, шарлатан! Он представляется женщинам хирургом, потом обещает им парочку мастерских косметических операций и просит на них денег.
Хирург прочел и эту мысль. И, смявшись вмиг, спрятал глаза. Посидев несколько минут в молчании, вылил в свой стакан остатки водки и торопливо выпил.
– Ну и какие операции могут сделать меня красивой? – спросила Даша, придя к мысли, что на сегодняшний день ее задача не стать красивой, а полежать в постели с мужчиной, полежать впервые за пять лет, хоть просто так полежать.
"Интересно, храпит он или нет?"
Хирург перестал запинаться.
– Во-первых, вам надо выпрямить большие и малые берцовые кости... Это возможно. Я учился у Илизарова, и кое в чем превзошел его.
– Выпрямить за десять тысяч долларов?
– Можно дешевле. Но это будут уже не ноги.
Даша вспомнила выражение: "Хорошая жизнь дорога. Можно дешевле, но это уже не жизнь". И спросила, скептически:
– И что еще мне надо выпрямить?
– Больше выпрямлять ничего не надо. Надо поправить носик, это просто. Зубы на место поставить – это тоже пустяк, была бы проволока. Потом пять-шесть раз пройтись скальпелем по личику, и конечно, вставить контактные линзы – с такими затравленными глазами неприлично выходить на улицу...
Даша понурилась, ей захотелось напиться, но в бутылках ничего не осталось.
"Точно храпит!"
– Ну, можно, конечно, и без линз обойтись, но это сложнее...
– Что сложнее? Глаза мне поменять?
Даша посмотрела на Хирурга. По щеке ее бежала слеза.
– Ну зачем вы так? – морщась, покачал он головой. – Я так хорошо выпил, настроение хорошее... Вы все портите.
– Я схожу в магазин.
– Да? Это совсем другое дело! Вы мне нравитесь все больше и больше.
Даша подумала, что с этим человеком можно менять секс на портвейн. И повела головой, вспомнив, что собеседник импотент.
– Ты, знаешь, не напрягайся, – опять видимо, прочитав мысль, перешел Хирург на "ты". – Возможности человека безграничны. Вот ты знаешь, что такое стигматы?
– Нет, – покачала головой Даша, думая, что он видит ее всю как на ладони.
– Это язвы такие на руках и ногах. Они появляются у людей, сочувствующих распятому Христу. Ты представляешь, появляются язвы, настоящие сквозные язвы. Причем у тех, кто верит, что Христос был распят четырьмя гвоздями, появляется четыре язвы. А у тех, кто верит в большее количество гвоздей, ран, естественно, больше...
– Причем тут Христос? – механически спросила Даша. Она почувствовала, что к вечеру у нее начнутся менструации.
– А при том. Представь, что ты поверила в себя, красивую, так же свято как эти люди верят во Христа...
– И вместо сквозных язв у меня появится симпатичный носик и откроются жгучие глаза?
– Совершенно верно! И это вовсе не сказка. Стигматы наблюдались многими уважаемыми врачами. Стоит тебе поверить в себя, точнее, в то, что ты достигнешь цели, то она будет достигнута. Главное поверить.
– И ноги у меня выпрямятся.
– Факт. И ноги выпрямятся, и жизнь, и вы пойдете по ней хозяйкой, – перешел Хирург на "вы", как бы увидев распрекрасную будущую Дашу.
– И мужчины будут ходить за мной толпами?
– Если вы этого захотите.
Даша подумала, глядя в стол, и сказала:
– Ну, к примеру, я согласилась стать красавицей. Что дальше?
"Какие у него нежные руки".
Хирург на глазах отрезвел и сказал серьезно:
– Я вам сразу скажу – у вас тяжелый случай. Девяносто процентов тех, которые считают себя некрасивыми, я сделал бы фифочками наподобие Шарон Стоун за семь недель. А вы запустили свою некрасоту. И потому вам придется пойти на жертвы. Во-первых, вы все продадите, все – квартиру, дачу, обстановку, платья, мебель. Все продадите, тем паче, что в другой жизни вам вся эта рухлядь не понадобится. Кстати, в пиратском мире было принято прорубать отверстия в днищах кораблей, идущих на абордаж. Это чтобы у атакующих не было и мысли об отступлении.
Даша покивала сама себе. "Точно жулик. Хочет по миру пустить. И, судя по всему, я у него не первая".
– Во-вторых, мы с вами кое-что купим из оборудования и медикаментов и уедем в медвежий угол, куда-нибудь на Валдай. Купим домик, оборудуем чистую операционную, и я начну вас ваять. На Новый год устроим ходовые испытания. И если после них вся Москва не ляжет к вашим ногам, то я зашью себе рот отечественным кетгутом.
– Все так просто получается... Почему же нас, невзрачных и некрасивых, пруд пруди?
– А вы не замечали, что среди мужчин меньше некрасивых индивидов, чем среди женщин? То есть в целом мужчины симпатичнее женщин?
– Это точно. Особенно после сорока.
– И знаете почему? Потому что большинство мужчин – это охотники на женщин. Подсознательные, не подсознательные, но охотники. Либо считают себя таковыми. И этот позыв, этот настрой делает их привлекательнее. Он воздействует на физиологию, осанку, придает особый блеск глазам и так далее. А большинство женщин не охотницы. Они жертвы. Жертвы эгоистических родителей и двуногих самцов, жертвы службы, дома, дачи, детей и близких, наконец. И все против них, все, в том числе и Природа, уверенная в том, что женщина должна быть сексапильной лишь в течение репродуктивного периода, то есть до тридцати – тридцати пяти лет...
– Это не так. Не совсем так.
– Естественно. "Мысль изреченная есть ложь". Так на чем мы остановились?
– На том, что женщина должна быть охотницей?
– Да нет...
Он посмотрел укоризненно.
– На том, что у нас нет спиртного?
– Нет, у нас с вами непременно получится! – указательный палец Хирурга рванулся к Даше. – Есть в вас женское начало, есть!
5. Что-то, данное Богом.
Вернувшись из поселкового магазина с тремя бутылками "Трех семерок", Даша Хирурга не нашла. Поставив бутылки на стол, подошла к сумке с тремя тысячами на ремонт крыши, намеренно оставленной на видном месте.
Денег не было.
Сев на стул, с ненавистью посмотрела на бутылки. "Пусть стоят. Пусть стоят всю жизнь, напоминая мне о моей глупости".
Даша представила: прошло много лет, а бутылки стоят. И она смотрит на них. Смотрит прежняя, по-прежнему никому не нужная.
И она заплакала.
Из-за того, что опять одна.
Хлопнула калитка. Даша бросилась к окну, увидела его. В своем новом спортивном костюме.
Сердце женщины забилось, какая-то новая ее ипостась злорадно осклабилась: А ты раскисла! Вечно ты раскисаешь!
Войдя, Хирург положил три тысячи на стол:
– Вот, хотел от вас, Дарья Павловна, уйти, но магазин перед носом закрыли. Другой далеко, и я решил вернуться.
Даша смотрела, не понимая. Подумав, решила, что причину своего возвращения Хирург изложил не лукавя. И неожиданно для себя по-глупому заулыбалась: "Не одна!"
Денег она решила не убирать. Пусть лежат на столе и давят на психику. Если, конечно, его психика уже не выдавлена как лимон. Оглянув стол, взяла опустевшее блюдо с чахохбили, унесла на кухню. Когда вернулась с полным блюдом и баночкой черной икры, припасенной на "светлый день", он разливал вино.
– Представляете, на винзаводе перепутали, и вместо бурды разлили прекрасное вино, вот, попробуйте.
Даша пригубила вино. Вкусом оно действительно напоминало недурную "Изабеллу".
Ей стало хорошо. Он теперь не уйдет. Не уйдет, пока не выпьет все.
"Интересно, какая у него попочка?"
Хирург выпил два фужера подряд, откинулся на спинку стула, оглядел стол безразличным взглядом и решил закусить. Чтобы не обижать хозяйку.
Ел он не спеша, умело пользуясь ножом и вилкой.
"Небось, в ресторанах полжизни провел, – подумала Даша. – Или мать генеральша.
– Так на чем мы остановились? – спросил сын генеральши, вытря салфеткой уголки рта.
– На том, что женщина должна быть охотницей, – вспомнила Даша.
– Ну, не должна... То есть должна, если она мечтает пользоваться успехом у мужчин. А вам это надо?
Даша покраснела.
– Надо... – понаблюдав за ней, заключил Хирург. – У вас, извините, давно мужчина был?
– Пять лет прошло...
– И пять лет вы ни-ни?
– Да... То есть нет, – спрятала глаза Даша.
– Вы должны быть со мной откровенны. Я, как лечащий врач, должен все знать.
– Четыре года назад я была у гинеколога. Он сказал, что если я не хочу раннего климакса, и если хочу родить ребенка, то я должна заниматься сексом. Хотя бы с подругой или сама с собой.
– И вы купили вибратор?
– Да, сначала вибратор, а потом и...
– Понятно. Фаллоимитатор. Ваш врач разбирается в женщинах. Вы не стесняйтесь, курите. Вы же курите, я вижу.
Даша впервые за два часа вспомнила о сигаретах. Обычно она курила каждые полчаса, а тут забыла. "Может, я уже становлюсь другой?" И горько усмехнулась: "Нет, не становлюсь. Я просто забылась".
Хирург налил себе стакан вина и, подняв его, сказал:
– Ну что ж, давайте, продолжим наши игры. Я как честный врач должен попытаться отработать гонорар в виде этого прекрасного вина. Ваше здоровье, Дарья Павловна!
Он выпил. Глаза его в который раз стали счастливыми. Они любовно рассматривали Дашу.
– Вы знаете, скальпель и хирургическая пила – это, конечно, мощные инструменты для сотворения привлекательной женщины, – начал он, поставив стакан и откинувшись на спинку стула. – Но главный инструмент в этом деле – это одухотворенность, это блистающий сопричастностью внутренний мир! Да, да, сопричастный внутренний мир, не схваченный намертво плотской своей оболочкой, внутренний мир, лучащийся светом глаз, улыбкой, внутренний мир, делающий походку легкой, а шею – гордой. Без него такого – тоска. Без него человек – это чучело на заброшенном огороде, без него человек – это существо для производства... некачественных удобрений. Блистающий внутренний мир заставляет человека распрямлять плечи, он зажигает его глаза изумительно притягательным огнем, он заставляет двигаться целеустремленно и привлекательно.
Выговорившись, он принялся за салаты.
– Сам себе такой мир не создашь, – сказала Даша, скривив губы. – Его должны вставить папа с мамой или близкие люди.
– Вы правы. Я, кстати, этим и занимаюсь.
– Вставляете в меня...
Даша смялась, покраснела. Получилось черт те что. Правильно говорят: У кого что болит, тот о том и говорит. "Интересно какой у него... мальчик?"
– Да, пытаюсь вставить, – понимающе улыбнулся Хирург. – Раньше я говорил девушкам: "Том Гумилева-младшего, томик его папаши, томик его маменьки-Ахматовой, рост минус вес – сто пять, плечи с попой назад, а грудь вперед, и вы – красавица". Теперь я смотрю глубже. И вижу, например, что у вас ослаблено кровоснабжение правого полушария мозга и пара пустяков с почками, печенью и желчным пузырем. И этих пустяков хватает для практически полного подавления в вас инстинкта размножения, и, следовательно, инстинкта быть красивой, быть аппетитной, быть привлекательной, быть востребованной, наконец. Это, так сказать, базис по марксистско-ленински. С надстройкой сложнее, я, к сожалению, не психоаналитик. Но то, что я знаю, позволяет мне утверждать, что ваш отец поколачивал вашу беременную вами мать. Еще я вижу, что ему на вас было наплевать. Я вас не обижаю?
– Нет... – солгала Дашина.
Хирург это понял, посмотрел виновато, и ее вдруг прорвало:
– Знаете, почему я вас слушаю? Потому что я не хочу, чтобы вы уходили, не хочу оставаться одна, и потому готова слушать, все, что вы скажете...
"Интересно, может он ударить? Отстегать плеткой? Укусить до крови?"
– Понятно. Кстати, я вас предупреждал, что я безнравственно честен.
Даша посмотрела на деньги. На три тысячи, которые уносил Хирург.
– Я их не крал, я их взял в счет будущего гонорара.

Хирург и Она. Матрица? - Белов Руслан Альбертович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Хирург и Она. Матрица? автора Белов Руслан Альбертович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Хирург и Она. Матрица? у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Хирург и Она. Матрица? своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Белов Руслан Альбертович - Хирург и Она. Матрица?.
Если после завершения чтения книги Хирург и Она. Матрица? вы захотите почитать и другие книги Белов Руслан Альбертович, тогда зайдите на страницу писателя Белов Руслан Альбертович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Хирург и Она. Матрица?, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Белов Руслан Альбертович, написавшего книгу Хирург и Она. Матрица?, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Хирург и Она. Матрица?; Белов Руслан Альбертович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://1st-original.ru/goods/byredo-blanche-2501/