А-П

П-Я

 где можно купить тумбу под обувь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Белов Руслан Альбертович

Сердце Дьявола 2


 

Здесь выложена электронная книга Сердце Дьявола 2 автора по имени Белов Руслан Альбертович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Белов Руслан Альбертович - Сердце Дьявола 2.

Размер архива с книгой Сердце Дьявола 2 равняется 214.96 KB

Сердце Дьявола 2 - Белов Руслан Альбертович => скачать бесплатную электронную книгу



Руслан Белов
Сердце дьявола 2
Глава первая
Загнали в угол
1. Отечественный джин-тоник и черт с «Роллексом». – Трахтенн нервничает.
Стояло необычайно жаркое для Москвы лето. Я сидел на дамбе Калитниковского пруда. Подо мной простирался безнадежно замусоренный берег, слева и далеко впереди резко зеленели купы деревьев. Зеленели они и справа, над кладбищенским забором. Вода у берега была отвратительно-коричневой на вид, но вдали блестела вполне оптимистично, видимо, во многом из-за того, что рядом со мной стояла полутора литровая бутылка джина-тоника. Глоток в честь оптимизма лишил ее имиджа наполовину полной. Горько усмехнувшись этой метаморфозе, я вспомнил последний скандал с матерью: «Она была не права, сказав, что я – пьяница, и умру под забором. Как только дело доходит до забора, у меня кончается спиртное...»
Глотнув еще, я уставился в пролом кладбищенской стены, на сбежавшиеся со всей округи голубенькие кресты. Когда мне стало казаться, что они в своем единении похожи на скелет некой прозрачной сущности, обитающей меж Небом и Землей, их заслонил собой вступивший на дамбу благообразный господин. С «Роллексом» на руке, холеный, выглаженный и, вне всякого сомнения, удовлетворенный пищеварением и влажностью воздуха...
«Черт!» – подумал я, моментально забыв о сущности. – Это черт, который все купил и продолжает покупать... Надо бы подвалится к нему, пока вконец не потерял товарного вида".
...Видения у меня начались вскоре после возвращения из Кырк-Шайтана. Например, я мог видеть, как заварочный чайник растворяется в воздухе. Да, заварочный чайник. Или Ольга. И, что неприятно, эти видения оказывались вещими. Чайник, в частности, исчез. А Ольга ушла. Месяц назад мне почудилось, что меня много... Что десять, а может быть, и двадцать Черновых, точно таких, как я, обретаются на острове с кокосовыми пальмами, в каком-то подземелье и даже на космическом корабле, мчащемся то ли к гибели, то ли к победе...
"Это Волосы Медеи... – подумал я, улетая мыслями в Кырк-Шайтан. В Кырк-Шайтан, в котором вместе с товарищами я поверил в реинкарнацию, поверил в бесконечное переселение душ.
Поверил и убедился, что смерть при наличии реинкарнации – вещь относительная...
Поверил, что души умерших переходят не в малопригодный для нормального существования рай (или, тем более, ад), а в новые, полные энергии тела.
Поверил в бесконечное время, в бессмертную, по сути, жизнь...
Поверил, что Всевышний намеренно сделал так, чтобы в каждой новой жизни человек ничего знал о предыдущих. Сделал так, чтобы человек пытался, боролся, мечтал и страдал. То есть жил, а не существовал, дожидаясь следующей жизни. Сделал так, чтобы в вещий час открыть бессмертной душе все жизни, ею прожитые, открыть во всем многообразии, открыть, чтобы она, как и Он, смогла охватить собою все сущее.
Поверил, потому что окунулся в три свои предыдущие жизни. И узнал, что моя судьба тесно переплелась с судьбами друзей не только в настоящем, но и далеком прошлом. Да, переплелась и весьма тесно. Потому что дружба – это не с кем-то пуд соли съесть или много выпить, дружба – это нечто большее. Дружба – это родство душ, и потому, наверное, родственные души, переходя в новые оболочки, сохраняют тяготение друг к другу. А любовь – это телесное. Любовь не переходит, в ней много минутного, много суетного, много гордыни, с трудом распространяющейся во времени...
Это знание, нет, эта вера вошла в нас с частичками медеита, неизвестного науке волокнистого минерала, весьма похожего на хризотил-асбест. Вошла, потому что летучие тончайшие его нити легко проникают в душу, проникают и делают ее чувствительной и подвижной...
Реинкарнация... Конечно же, она существует. Хотелось бы, чтобы существовала. Николай до сих пор в нее верит, а вот Борис иногда приходит к мысли, что медеит – просто галлюциген, вызывающий групповые видения. И все наши путешествия в прошлые жизни – это не что иное, как галлюцинации. Ничем не отличные от реальности, но галлюцинации.
«Прошлое запечатлевается в душах, как на граммофонных пластинках или лазерных дисках, – сказал однажды Коля, задетый скептицизмом Бориса. – И медеит проигрывает эти диски в наших душах. И потому ты вспомнил, что был Роже Котаром, вдохновителем Нострадамуса, и козлом Борькой. И прожил с ними жизнь. А они прожили твою».
Человеку не понять реинкарнации. Как амебе компьютер. А без понятия вера слабеет. И мы со временем перестали верить в то, что казалось, нет, было явью.
Время – это время. Год проходит и все смешивается. Явь становиться вымыслом, вымысел – явью. Все покрывается туманом, которому мало прошлого, который устремляется в будущее. И ты уже не знаешь, что тебя ждет. Черное небытие? Или новая жизнь? Новая попытка понять Бога? Понять жизнью, а не смертью, не исчезновением с лица земли...
Очередной глоток джина-тоника вернул меня в настоящее, и я вновь узрел господина с «Роллексом». Мизинец правой его руки был окольцован лейкопластырем телесного цвета с малюсенькими аккуратными дырочками для вентиляции. Я поморщился – этот замечательный артефакт Земной цивилизации, вызвал у меня неприятное чувство, что-то вроде зависти, смешанной с отвращением. Посмотрев в сторону Сущности, проживающей меж небом и землей, я понял, что меня так ковырнуло: если бы я не плевал на свои раны, а заклеивал их лейкопластырем, то не сидел бы сейчас в двух шагах от символического забора!
«Вот так вот всегда... – усмехнулся я. – Одни живут, как люди, а другим открываются великие истины». И сделал себе утешительный подарок в виде очистительного для бутылки глотка. Когда ее покидали последние капли, проснулся мобильник.
Звонил Баламут. Зная, что я в ауте, он предлагал попить чайку на моей территории.
Я согласился и, отрывая телефон от уха, увидел лейкопластырь, оберегавший чертов мизинец. Стало неприятно на душе (наверное, от мысли: «А вот тебе беречь себя незачем...»), и мне захотелось что-нибудь выкинуть. Вспомнив рекламный ролик «Золотой бочки» (помните полувагон, груженный песком и «новыми» русскими?), я повертел мобильник в руках и выкинул. Не в чистый песочек, поближе, как в ролике, а подальше, в пруд, в грязную воду. Довольного жизнью гражданина этот поступок, варварский по отношению к цивилизации, неприятно поразил, испугал, может быть, он как-то сник лицом и безвольно растворился в мареве.
* * *
Выйдя из анатексиса, Трахтенн вон Сер подошел к главному дисплею пульта управления и увидел, что процессы Перехода Пси значительно убыстрились.
– Мы не успеем? – спросил он у бортового компьютера.
– Если скорость перехода сохранится, то нет.
Расстроившись, вон Сер заходил взад-вперед по командному пункту. И ходил, пока не кручмы не привели его к релаксатору.
2. Ностальгия по прошлому. – Пассаж на перекрестке. – В мусорном баке.
Моя комната была полна дыма. Баламут лежал на тахте и курил, уставившись в потолок; я подошел к окну, растворил его и, когда часть дыма вытянуло в прихожую, увидел, что на тахте лежит не Баламут, а Бельмондо.
– Ты что такой грустный? – спросил я, присев перед ним на корточки.
Борис, не посмотрев на меня, затушил сигарету в пепельнице, лежавшей у него на груди, и тут же зажег следующую.
Решив, что он занимается реализацией законного права на свободу совести, я забегал глазами по комнате. Сумка с бутылками нашлась под журнальным столиком. Открыв бутылку «Души монаха», я взял со шкафа фужеры, наполнил их до краев, включил телевизор и попробовал вино. Оно оказалось неважным, и мне пришлось опрокинуть рюмку залпом.
– Плохое что ли? – раздался равнодушный голос Бориса.
– Нормальное практически. Что у тебя там стряслось?
Лицо Бориса скривилось гримасой обиды.
– Партнеры объехали. Раздели до нитки, потом посмеялись – простак, мол, – и коленкой под зад... А я им доверял, как тебе...
– Дела можно поправить...
– А вчера Вероника меня поперла...
– Не может быть. А что случилось? – равнодушно спросил я, переключая телевизионные каналы в попытке найти наименее идиотскую программу. Равнодушие получилось естественным. Меня выперли, его выперли. Все так естественно, по-другому, похоже, и не бывает.
– Тестюшка постарался... Почувствовал, что у нас с Дианой было лирическое отступление...
– От норм социалистической морали?
– Ага. Ты же знаешь.
– Выжал, значит. А что Вероника?
– Вероника? Она же дочка... И мамина любимица...
– Понятно... А сын как поживает?
– Сын хорошо поживает... Полгода я его на руках носил, спать укладывал, коляску катал, пеленки стирал... Прикинь, как-то однажды колготки зарядил в стиральную машину вместе с памперсом...
Голос Бориса задрожал.
– Хватит об этом, не могу больше, – отвел он намокшие глаза. – А ты тоже с Ольгой расплевался?
– Понимаешь, она к моему удивлению стала нормальной женщиной с нормальными стереотипами. А у меня нормальность, как не стараюсь, никак не получается.
– Это точно... – Борис выбрал бутылку марсалы и протянул ее мне вместе со штопором.
– Помнишь худосоковскую марсалу? – улыбнулся я, рассматривая этикетку.
– Конечно... «Ящик марсалы за хорошую драку!»... Ленька Худосоков – это что-то...
– Да, знаменательная была сволочь... До сих пор помню, как он кричал: «Я насилую и убиваю с чистой совестью. А вы? Перед тем, как убить или украсть, а чаще после этого, вы придумываете себе лицемерные оправдания!» Или: «Добро – это миазмы Зла, его отходы! Найдите хоть одно „чистое“ дело, дело, которое движется не злом!»
– Правильно говорил... – вздохнул Борис, вспомнив, видимо, принципы своей предпринимательской деятельности.
– Правильно, но не точно. Я бы сказал, что все на свете движется не злом, а пороком.
– Пороком?
– Порок – это не водку пить, водку пить все любят. Порок – это когда ты не как все, это отличие от большинства. Вот я недавно познакомился с одной законченной минетчицей... Вот это личность! Стержень у нее внутри стальной, хребет! Гиндукуш! Кордильеры! А беспорочные – они мягкотелые все, бесхребетные... Их и запомнить-то трудно.
– Да, люди правду говорят, – улыбнулся я, наблюдая, как Борис радуется измышленной сентенции.
– Что говорят?
– Попадется хорошая баба – станешь счастливчиком, попадется плохая – станешь философом...
Мы помолчали. По телевизору шли новости. В Петербурге убили бизнесмена. В Приморье что-то взорвалось. В Москве опять двадцать пять.
– Ослы мы, – сказал Борис, переключившись на музыкальный канал. – Золота в Сердце набрали. Где оно сейчас? Нет, чтобы пару килограммов медеита прихватить... Рванули бы сейчас в Вавилон или к Клеопатре... До сих пор воочию помню, как с Мишелем Нотрдамом пьянствовал. И как он мне служанок своих посылал и потом в дырочку подсматривал... Нет, все-таки мы ослы.
Я наполнил рюмки, протянул одну Борису. Вылив в себя вино, он разлегся на тахте. Увидев, что и я не прочь принять горизонтальное положение, подвинулся к стене, освобождая место. Некоторое время мы лежали, заложив руки за головы, и смотрели в потолок.
– А у тебя все нормально со здоровьем? – спросил Борис, широко и звучно зевнув.
– Да как тебе сказать...
– Да так и скажи...
Я рассказал о своих видениях.
– И я глючу потихоньку, правда не так, как в прошлом году, – усмехнулся Борис, выслушав. – Однажды целый час беседовал с довольным чертом с «Роллексом» на руке, потом день был Мопассаном, а совсем недавно – Юлием Цезарем...
– Юлием Цезарем? Класс! Если не секрет, за какие грехи тебя зарезал Брут со товарищи?
– Черт его поймешь... – пожал плечами Борис. – За то, что спал с его матерью? Вряд ли. Ведь он от этого родился. За то, что баловался с его сводной сестрой Юнией Третьей? Тоже маловероятно. Как говорится, с ней вся Одесса спала, то есть весь Рим и мне, то бишь Юлию Цезарю, грех было брезговать тем, чем не брезговал весь римский народ, электорат бы меня просто не понял...
– А черта я тоже видел... Два часа назад на Калитниковском пруду.
– Мне он предлагал делать утреннюю зарядку и потом обливаться холодной водой. Еще говорил хорошо читать Спортэкспресс от корки до корки, погодой интересоваться, а также есть в одно и то же время, и верить в какого-нибудь бога или хотя бы в шипучий аспирин «Упса». И все будет тип-топ, говорил...
Посмеявшись, я разлил вино по стаканам и произнес тост за душевное здоровье и живительный аспирин. Выпив, мы закурили.
– Слушай, Черный! – сказал Борис задумчиво, когда вино, миновав желудок, побежало по кровеносным сосудам. – Я давно об этом думаю. Мы ведь с тобой неудачники, да?
– Ну, как тебе сказать... Если рассматривать наше положение с точки зрения астральной логики...
Мне не удалось закончить мысль – пришел Баламут. Ознакомившись с ситуацией, то есть с уровнем вина в бутылках, стоявших на столе, он недовольно покачал головой и, захватив с собой Бельмондо, отправился за водкой.
Через час, когда я, до предела истерзанный жаждой и беспокойством, уже собирался идти на поиски, они вернулись. Пришли без водки и в бинтах. У Баламута была перевязаны голова (посередине лба повязку украшало пятно крови) и правая кисть. Бельмондо был легко ранен в бедро и грудь.
– Попали в разборку... – виновато улыбнулся Николай. – Дорогу переходили, а кто-то вдарил из гранатомета то ли в меня с Борисом, то ли в «Мерседес», стоявший перед светофором. Машина, сумка с водкой – вдребезги, а нас зацепило осколками стекла. Хотели смыться, но менты как-то неожиданно набежали, отвезли в больницу, а потом – в отделение. Допросили оперативно и отпустили до завтрашнего дня... Лейтенантша одна, очень уж ей Борис понравился, шепнула, чтобы мы поосторожнее были. Сказала, что один человек боится, что мы кое-кого видели....
– А вы видели?
– Ты что-нибудь видишь, когда идешь за водкой?
– Я серьезно спрашиваю.
– У перекрестка Баламут одним «БМВ» заинтересовался. Уставился в него, и этим седока немало обеспокоил...
– А когда вы возвращались...
Я замолчал, увидев в окно трех плотных мужчин в кожаных куртках. Они, – хмурые, собранные, – шли к подъезду. У левой подмышки первого из них пиджак вздувался рукояткой пистолета.
Баламут и Бельмондо угадали, почему вытянулось мое лицо, и без слов бросились к кухонному окну. Спустя несколько секунд мы мчались по примыкавшему к дому школьному двору. Пробегая мимо мусорного бака, Бельмондо запнулся раненой ногой и упал. Мы схватили товарища, посмотрели на бак, – он был большим, – переглянулись, и опустили Бориса в него. И разом залезли сами. Бак, к счастью, оказался почти пустым, и места нам хватило.
Устроившись меж застывшими от напряжения друзьями, я принялся собирать под собой мусор (бумагу, отходы школьной столовой и прочее) и подсовывать его под крышку. «Чтобы бак казался полным до краев» – ответил я на шепот Баламута: «Ты чего дурью маешься?»
Когда снаружи раздался глухой озабоченный голос: «Ты в баке, вон в том, посмотри», – показавшийся мне весьма похожим на голос Худосокова, Баламут откупоривал четвертинку, завалявшуюся у него во внутреннем кармане пиджака. Души наши, само собой, ушли в пятки, но второй голос вернул их на место: «Да ну его на ..., не видишь, он забит до краев».
Выпив водки и отказавшись закусить огурцом (Баламут нашел его под собой), я задумался о Худосокове.
– Глюк это, – прочитав мои мысли, прошептал Баламут. – За последние месяцы я несколько раз с ним встречался.
– Понятно, впечатлил тебя Ленчик в прошлом году... – хмыкнул Борис. – Вот и чудится теперь повсюду.
– Первый раз он в подъезде с ножом на меня накинулся, – продолжал рассказывать Николай. – Но я пьяный был в самый раз, да в кураже, и ему не повезло... А через неделю шел из гостей, и он едва меня не задавил... Как я на капот его «жигуленка» ухитрился заскочить, не знаю...
– А в последний раз? – спросил Бельмондо.
– Что в последний раз? – переспросил задумавшийся Николай.
– Когда Худосокова в последний раз видел?
– В «БМВ» на перекрестке...
– Маразм крепчал, шиза косила наши ряды... – заключил Бельмондо слова товарища.
Тишину, возникшую после этой бесспорной констатации, нарушили звуки торопливых шагов и (опять!) голос Худосокова: «Скажи капитану, что по-быстрому надо кончать, а не то загремим под фанфары».
Как только на школьном дворе вновь воцарилась тишина, я в шутку предложил друзьям остаться в баке до утра. Но Бельмондо сказал, что беспокоится за Веронику и сына: в милиции знают его домашний адрес.
– И этот голос меня достает... – добавил он. – Если бы я сам не видел эту тварь мертвой, да еще с выбитым пулей затылком, то клянусь, наложил бы в штаны. Нет, надо ехать домой...
* * *
На этот раз релаксатор преподнес Трахтенну красотку вон Мархен из популярной на Марии мыльной оперы. Вся покрытая ярко-лиловой осциллирующей слизью, она погрузилась к нему, лежавшему в высокочастотном трансформном бассейне и, мелко дребезжа сухоткой, принялась самозабвенно разминать гейрами его верховые кручмы. Когда они в экстазе съежились, страстная Мархен обхватила купольную шишку партнера влажной менелой и медленно, очень медленно вывернулась на партнера. Трахтенн затрепетал, чувствуя, как в нем скапливаются положительные заряды... А в ней – отрицательные, такие чувствительно-колкие, такие многообещающие... «Главное – раньше времени не загреметь под дзынзары, – думал он, напрягшись от предвкушения разряда, обещавшего быть восхитительно мощным. – Дотерплю сегодня до 220 вентов... Дотерплю! Дотерплю!!!»
Ему не удалось дожать кайформу до 220 вентов. На 216 венте разряд совокупления начался самопроизвольно. И мгновенно все вокруг потонуло в невообразимом сиянии высокотемпературной плазмы. Каждый брелок Трахтенна сладостно взорвался пурпурными вулканами, выплеснувшими в мантию Мархен миллионы быстрых пионов...
Вывалившись из релаксатора, Трахтенн обнаружил, что до сеанса связи с Марией остается достаточно времени, и он сможет еще часик-другой провести с манолией. И опять полез в машину.
...Манолии отличались от ксеноток по всем статьям. Происходили они с Марго, ближайшей к Марии обитаемой планеты, и представляли собой весьма странные существа, состоявшие из высокоорганизованного газово-жидкостного облака. Эти бесполые создания, в сущности, питались ксенотами, поглощая из них жизненно необходимые вещества, и, прежде всего, пионы.
Перед тем, как приступить к еде, манолия окутывала ксенота или ксенотку своим газово-жидкостным телом. Это «домогательство» выглядело чарующе, как со стороны объекта нападения, так и со стороны случайного наблюдателя – манолия, невидимая в невозбужденном состоянии, постепенно возникала вокруг жертвы в виде многоцветного пульсирующего гало. Процесс окутывания сопровождался нежной мелодичной музыкой, ввергавший продукт питания в состояние прострации.
Когда жертва переставала двигаться, манолия вводила в ее тело сложные по составу вещества, которые очень тонко и в определенной последовательности воздействовали на нервную систему и органы чувств ксенота (примерно так же, как пальцы виртуоза воздействуют на клавиши фортепиано). И лишь когда жертва ввергалась в состояние чувственного экстаза, совершеннейшего комплексного экстаза, в котором принимали участие и слух, и осязание, и обоняние, и зрение, и вкус, и все эмоции и состояния (радость, страх, счастье), манолия принималась высасывать из партнера необходимые ей питательные вещества. Стоит ли говорить, что после всего этого ксеноты некоторое время чувствовали себя опустошенными?
3. Всех вырезали. – В бездне отчаяния. – Бельмондо предлагает план.
Дверь квартиры Бориса мы нашли открытой. В прихожей лежал Павел Петрович с разбитым черепом. В гостиной истекала кровью Вероника, зарезанная ударом в сердце. Диану Львовну убили на кухне. В детской, в кроватке под измятой подушкой лежал шестимесячный Вадим.
Увидев окоченевшего сына, Бельмондо потерял сознание. Бледный Баламут поручил его мне и помчался домой.
Отчаявшись привести Бориса в чувство, я решил позвонить в милицию и скорую помощь. Домашний телефон, конечно же, был разбит, и мне пришлось идти к соседям. Открыли мне этажом выше. Дозвонившись, я вышел на лестничную площадку и услышал от дверей Бориса голос, говоривший, видимо, в мобильник:
– ...выперли его из дома, а он поволновался пару дней, и всех порезал...
Я затаился. Голос был знакомый, у мусорного бака он ответил вопросу Худосокова. Через некоторое время из квартиры вывели Бориса, я понял это, услышав его монотонное безумное бормотанье: «Всех убили, всех...»
Глубоко вдохнув, я ринулся вниз, столкнул говорившего по телефону на пол, каким-то чудом выбил пистолет из рук человека со знакомым голосом, первым до него дотянулся и начал стрелять.
Спустя три секунды все было кончено, и лишь тогда я увидел Бориса. Он сидел под мусоропроводом и беззвучно плакал. Решив тащить его на закорках, я подошел к нему и попытался поднять на ноги. Но сделать этого не смог – с нижней лестничной площадки к нам понеслись пули.
Стреляли плохо. Очень плохо. Две пули пробили над моей головой асбоцементную трубу мусоропровода, третья тронула правую голень Бориса. Куда точнее легла пуля, выпущенная мною. Она попала в сердце стрелявшего. Я двинулся к нему, чтобы добить выстрелом в голову, но тотчас сделать это не сумел.
Не сумел, потому, что превратился в объятый ужасом камень – у моих ног лежал ни кто иной, как Ленчик Худосоков!
Вывел меня из ступора истеричный мужской голос, раздавшийся из-за дверей ближайшей квартиры: «Это милиция!? Это милиция? Приезжайте немедленно! У нас в подъезде стреляют! Вы понимаете – у нас стреляют!!!»
«Стреляют, так стреляют», – подумал я и начал жать курок.
...Первая пуля вошла в левый глаз Худосокова, вторая – в правый, третья – в рот, четвертая – в нос. От последней голова его раскололась. Поморщившись, я засунул пистолет за пояс, бросился к Борису, схватил его в охапку и побежал вниз.
Бельмондо пришел в себя в слесарной мастерской: напуганный моим «макаром» мастер поранил его резаком. Расплатившись, мы поехали на квартиру к Баламуту.
У Николая тоже всех убили – и Софию, и сына Александра, и тещу. Мы нашли его стоящим на коленях над телом жены, кое-как привели в чувство и увели прочь.
* * *
Ехать ко мне было опасно, и я позвонил матери своей старинной подружки. С Татьяной (так ее звали) я познакомился в спальном мешке в первой своей аспирантской экспедиции. Несколько лет назад она вышла замуж за француза, огорченного эмансипацией соотечественниц, переехала к нему, но, будучи весьма осторожной дамой, российские свои метры не продала.
За пятьдесят долларов мать Татьяны разрешила нам пожить пару суток в квартире на Ясном проезде. Через полчаса мы были в ней. Посадив Бориса с Николаем в гостиной, я позвонил Ольге и сказал, что сижу с друзьями в прескверной и весьма перспективной заднице. И посоветовал срочно уехать с Леной на пару месяцев куда-нибудь подальше, а лучше – за границу.
– Что, совсем прескверная задница? – спросила она, не ответив на вопрос о Леночкином здоровье.
– Убили всех у Баламута и Борьки... – ответил я. – И детей тоже... И Худосоков...
Ольга бросила трубку, недослушав.
В очередной раз переживая разрыв с супругой, я вернулся в гостиную. Друзья в прострации сидели на диване. Было видно, что остекленевшими глазами они видят лишь окровавленные тела жен и детей. Первым молчание нарушил Баламут. Пряча красные слезящиеся глаза, он попросил у меня пистолет. Я, пожав плечами, отдал – патронов в нем не было. Взяв оружие, Баламут подошел к Борису и, положа ему руку на плечо, сказал подрагивающим голосом:
– Что-то жить совсем не хочется... Пойдем, что ли, воевать?
– Нет, Николай... Мы пойдем другим путем... – покачал головой Бельмондо. – С одним пистолетом с этой бандой ничего не сделать... Замочат, как пить дать, и посмеются. И поэтому воевать здесь мы не будем, а завтра же поедем на Кырк-Шайтан...
– Ты хочешь восстановить «трешку»!? – догадался Баламут. Глаза у него моментально высохли и наполнились смыслом.
– Да. Восстановим ее, и все будет у нас в руках, все, в том числе, и правосудие.
– Я – в полный рост! А ты Черный?
Я пожал плечами и согласился.
* * *
Трахтенн очнулся от холода. Очувствовавшись, он понял, что релаксатор вышел из строя от нештатных перегрузок, и теперь ему до самой смерти, а точнее 44 грега и 11 мер придется ходить сухослизлым. «Что ж, – вздохнул он, настраиваясь на философский лад, – придется переходить на военное положение». И пнув релаксатор соответствующей кручмой, направился в рубку посмотреть на дисплей, показывающий состояние Синии.
Дисплей к его удивлению «отдыхал». Кровожадные зигзаги WХ целевой планеты обратились в сонные синусоиды, десятые доли цифровых характеристик проводящей зоны менялись как бы нехотя.
«Я успею, я успею разрушить эту планету! – возрадовался вон Сер, съеживаясь от охвативших его чувств. – И стану величайшим героем Марии! И все ее жители до скончания веков будут рассказывать потомкам о моем великом подвиге!».
Вдоволь насытившись ощущением своей значимости, Трахтенн лег спать. С расчетом увидеть во сне бесподобную Мархен.

Глава вторая
Сплошной бардак
1. Остановка в Айни. Реминисценции. – Снежный человек не существует. – Остатки на голову.
Прилетев в Ташкент, мы купили на автомобильном рынке подержанный «Уазик» в хорошем состоянии и тотчас уехали на Искандеркуль.
Первую остановку сделали в Айни, располагавшемся в трех часах езды от цели нашего путешествия. Поставив машину в переулке, пошли в чайхану, прятавшуюся под огромной чинарой, взяли шашлыков, салатов, сухого вина и устроились на широкой тахте, покрытой потертыми коврами.
Баламут ел и пил неохотно. По его глазам я видел, что прошлое осаждает его со всех сторон: ведь он сидел в этой чайхане десятки раз. Вон, на той широкой тахте, застланной обшарпанным полосатым покрывалом, он лежал, дожидаясь реанимационной машины, лежал, только что вытащенный из упавшей в Зеравшан вахтовки... Здесь же, убеждая вернуться в семью, его грудь поливала слезами первая жена Наташа.
Боясь, что после Наташи он вспомнит Софию и раскиснет, я рассказал историю, случившуюся с моей матерью в бытность ее полевым геологом:
– В пятидесятом году, мою мамочку Лену спустили сюда со штолен с острым приступом аппендицита. В больнице ее переодели в залатанное солдатское белье – рубашка, подштанники с тесемками – и положили на операционный стол. Заморозили, что надо, и хирург к ней со скальпелем полез... А мамуля моя как увидела его, маленького, черненького, с бельмом на глазу, с руками скрюченными – у такого семечек на базаре купить побрезгуешь – и слетела со стола насмерть испуганной кошкой. И вон убежала. Отец, машину на штольни отправив, коридор шагами мерил; так она схватила его за руку и в подворотню потащила, вон в ту, за той шелковицей. Средняя Азия тогда еще была Средней Азией, и молоденькой девушке появляться на кишлачной улице в нижнем белье никак было нельзя: камнями могли побить.
И что делает моя маменька в такой старорежимной обстановке? Она ведет моего папулю в ближайший общественный сортир общесоюзного образца и просит его поменяться с ней одеждами! Представляете общесоюзный сортир? Ну, тогда вы поняли, как мой папуля любил свою женщину. Он сидел над зловонным очком сутки (подштанники натянуть не мог, размер был маловат), потому как мамочка, найдя добрую женщину, переоделась в ее халатик и тут же в ознобе свалилась. А добрая женщина наняла машину и отправила, беспамятную уже мою мамочку в ближайший город, в больницу, в которой хирург был хоть и не лучше кишлачного, но представительный. Следующим утром у маменьки едва швы от смеха не разошлись... Когда она вспомнила, где ее молодой человек ночевал.
* * *
...К вечеру мы были на Искандеркуле. У казавшейся вымершей метеостанции нас остановил старый, дочерна загорелый чабан в чалме, брезентовых сапогах и ветхом полосатом чепане. Овцы его паслись в рощице, в которой в советские времена располагалась турбаза. После обычных приветствий и вопросов, чабан посерьезнел и сказал:
– Не надо, ашно, Кырк-Шайтан ходить. Там многа шайтан живет. Весь человек пугает".
– Какой шайтан? – удивился я. И было чему удивляться: ведь в прошлом году мы оставили в подземельях под Кырк-Шайтаном безмолвных лаборантов и служащих Худосокова, которые ни с какого бока на чертей не походили, и походить не могли.
– Там пещера барф-шайтан живет, всех кушал, наверна, скоро кишлак пойдет обедать.
– Барф-шайтан? То есть снежный человек по-русски? – переспросил я.
– Да, снежный человека... Тири метр високий, шерсть дилинный везде, дажа нос растет, камень рука ломает, дерево вместе с корен вырывает. Худосоковский подвал живет...
– Его кто-нибудь видел? – спросил Баламут.
– Кто видел – весь умирал!
– Понятно! – улыбнулся Николай снисходительно. – Никто не видел, никто не слышал, но все страшно бояться...
– Да, силно боялся! – закивал местный житель.
– А люди из города не приезжали его проведать? – спросил я, вынув из кармана кошелек.
– Три человека из Душанбе приезжал и там пропадал, – махнул сторож в сторону Кырк-Шайтана. Потом пять или шесть раис приезжал с автоматчик. Спрашивал, подвал есть или нет.
– Ну и что? – насторожился Бельмондо.
– Мы им говорил, что там ртуть многа течет. И все люди сумашедший становится. Нам тут человек из город не нужно. Он жадный, у них автомат есть, а когда жадный люди автомат есть, он савсем плахой, голова масла нет.
– И что, уехали? – расслабился Борис.
– Конечно, уехал. Бумага писал, что никакой подвал нигде нет, мы подписывал, баран давал и до свидания говорил.
– А на метеостанции люди есть? – спросил Николай.
– Есть, спят давно.
– Как это спят?
– Они бражка варил в молочный фляга, теперь отдыхать делают.
Посмеявшись, я дал чабану что-то около сотни рублей, похлопал его по плечу, и мы запылили к Кырк-Шайтану, возвышавшемуся на противоположном берегу озера.
– А что ты, Черный, можешь сказать по поводу снежного человека, как объективной реальности, данной нам в наших ощущениях? – спросил Бельмондо, задумчиво разглядывая спокойные воды озера Искандера. – Ты же работал когда-то в этих краях?
– Снежный человек, он же барф-шайтан – это абсолютная фантастика, данная нам в нашем воображении.

Сердце Дьявола 2 - Белов Руслан Альбертович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Сердце Дьявола 2 автора Белов Руслан Альбертович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Сердце Дьявола 2 у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Сердце Дьявола 2 своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Белов Руслан Альбертович - Сердце Дьявола 2.
Если после завершения чтения книги Сердце Дьявола 2 вы захотите почитать и другие книги Белов Руслан Альбертович, тогда зайдите на страницу писателя Белов Руслан Альбертович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Сердце Дьявола 2, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Белов Руслан Альбертович, написавшего книгу Сердце Дьявола 2, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Сердце Дьявола 2; Белов Руслан Альбертович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 montale montale wild pears