А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

! Кинжал, меч, нож – невидимое оружие, наделенное могуществом древней магической расы!
Хи-шам беспокойно облизал губы. Смертельно опасно брать в руки зачарованное оружие, неизвестно, какие заклятия обнаружатся на клинке… Значит, пусть его возьмет в руки кто-нибудь другой! А уж маги Аркаба смогут укротить драконьи чары и заставят служить новому хозяину!
Хи-шам довольно прикрыл глаза; теперь следовало поразмыслить и определить, что именно зачаровал дракон, а после этого растолковать человеческому отродью, каким образом можно забрать у норлока магическое оружие.
Из-под опущенных век юнь-ти бросил быстрый взгляд на Хагона. Понятное дело, недолго жить глупцу после того, как он прикоснется к зачарованному предмету, но сожалеть об этом не стоило.
– Законы гостеприимства нашего народа тебе известны, Сульг, – продолжил Хи-шам беседу. – Спите спокойно этой ночью, а утром Хагон со своими людьми проводит вас до границ земли. Здесь небезопасно, в предгорьях часто видят гоблинов, а у них к норлокам особое отношение. Если они узнают, кто ты, не поможет ни меч, – юнь-ти кивком указал на клинок с алыми камнями, – ни магия твоего спутника.
Сульг мельком глянул на Айши и Тальма, что вели разговор с Хагоном, и склонил голову.
– Спасибо, Хи-шам, – проговорил он. – Надеюсь, будет случай отблагодарить тебя за гостеприимство.

Из кустов вынырнули караульные во главе с чернобородым сарамитом. Вид у него был встревоженный, и Хагон, нахмурившись, поспешил к ним, переваливаясь на ходу.
Отдыхайте, – повторил Хи-шам, поднимаясь. Два других юнь-ти мгновением раньше оказались на ногах и заскользили к караульным.
Какие-то новости, – пробормотал Тальм, глядя вслед змеелюдям.
Сульг отломил кусок лепешки и засунул в рот, слушая Айши, который быстро пересказывал все, что услышал от Хагона.
– Я сказал, что мы пробираемся в Дакен, – негромко проговорил Сульг, когда телохранитель замолчал. – Все знают, что осенью морем туда плыть опасно. Хи-шам ни одному слову, конечно же, не поверил. Юнь-ти, они хитрые, как демоны. Думаю, ни на какое Побережье они не идут и кого-то здесь поджидают. Хи-шам беспокоится, будто опасается чего-то.
– Чего? – тихо спросил Айши.
Сульг пожал плечами:
– Что-то серьезное тут у них затевается. Надо ноги уносить.
– Сбежать? – быстро спросил Тальм. – Можно ночью попробовать. Я видел, куда наших лошадей увели. – Не получится, они с нас глаз не спустят. Просто так не скроешься, юнь-ти выследят любого. Нас пока что не тронут: Хи-шам объявил, что мы гости, значит, сегодня можно спать спокойно. У юнь-ти на своей земле гостей убивать нельзя, закон гостеприимства они чтут. Но шаг за их землю ступи – уже можно.
Сульг пожевал лепешку, отыскал взглядом Хагона и прищурился.
– Юнь-ти в живых нас оставлять не собираются, не зря они Хагона провожатым посылают,– сказал он, взял шарик сыра и кинул в рот. – С ним еще человек пять поедут, не меньше. – Придется избавляться от них, как только отъедем подальше.
– Змеелюди тоже поедут? – тихо спросил Тальм.
– Тебе что, шкура надоела? – цыкнул на него Сульг. – Забудь это слово, пока ты на их земле! Услышат – и законы гостеприимства не помогут! Юнь-ти вряд ли провожать поедут, они грязные дела чужими руками делают… – Он потянулся за лепешкой. – Что-то уж очень близко они от границ Доршаты бродят, вынюхивают, следят. Не нравится мне это. Они всегда с аркабскими магами якшались, может, и сейчас на них работают. Узнать бы, кого они тут поджидают, кто их тут навещает…
Сульг обвел задумчивым взглядом истоптанный лошадьми берег, плетеные хижины, лошадей, привязанных у коновязи, и вдруг прищурил глаза.
– Айши, – позвал он негромко. Телохранитель встрепенулся.
– Ну-ка глянь, кто там в мусорной куче копается? Айши и Тальм одновременно повернули головы.
– Крыса вроде. – В голосе Айши звучало недоумение. – Овражные гномы, – поправил Тальм, зоркими глазами разглядевший, как крошечные лохматые существа сосредоточенно роются в отбросах и мгновенно исчезают при первом же появлении человека.
– Да, гномы-мусорщики. Их называют овражными, на самом деле они, как крысы, живут везде, где есть мусор. Питаются всякой дрянью и в общем-то безобидны, только, говорят, болезни всякие приносят, вроде чесотки да лишаев.
Сульг подождал, пока мимо пройдет кто-то из караульных, и вполголоса продолжил:
– Овражные гномы – самые глупые существа на свете, зато память у них хорошая. Они так устроены, что запоминают все, что видели или слышали, и уже никогда не забывают. Поймаешь ночью одного и сунешь в седельную сумку, ясно? Потрясем его потом, может, что и узнаем…
Телохранитель кивнул.
– Без пальцев не останься, – ехидно прибавил Тальм. – У них зубы – как бритва.
– Приму к сведению, – пробормотал Айши.
– Если это будет что-то важное, хорошо бы дать знать в Доршату… Что там Тирк говорил про амулеты вызова? – неожиданно спросил Сульг. – Как ты связался с ним в Брере?
Айши замялся.
– Говори уж, – усмехнулся Великий норлок. – Начальник тайной стражи сдал тебя с потрохами.
– Амулетов связи нет, – признался Айши. – Мы ведь думали, что возвращаемся в Доршату. Конечно, если б знали…
– Жаль. Ни одной магической штучки?
– Нет.
– Жаль, – повторил Сульг и бросил кусок недоеденной лепешки в миску. – Ну ладно. Спать будем на улице, дежурить – по очереди. Гостеприимство – это хорошо, но с юнь-ти ухо держи востро. Лишнего не сболтните! – Он хотел добавить еще что-то, но замолчал: к ним подходил мальчишка Хели.
Он присел возле Айши и уставился на него круглыми голубыми глазами:
– Слушай, покажи этот фокус с веревками!
К ночи свежий ветерок растащил тучи, черный небосвод заблестел россыпью звезд. Холмы, рощи, темная речушка – все скрыла темнота, лишь вдали на берегу горели караульные костры, от которых по ветру летел запах дыма. Возле коновязи фыркали лошади. Хели все эти звуки и запахи были хорошо знакомы: второй год он ездил с дядькой Хагоном, искал счастья в дальних краях. Весь прошлый год они служили в страже на самой границе Арайны, но потом дядька Хагон сказал, что денег тут не заработать, и вместе с Шелтяком подался прочь от своей земли. И Хели с собой взял. Весной нанялись к юнь-ти. Змеелюдей Хели боялся, но дядька Хагон, человек бывалый, сумел с ними поладить.
Хели лежал у погасшего костра, на ощупь распутывая обрывок тонкой и прочной сыромятной бечевки, который Айши завязал особым узлом. Узел был непростой, и хоть Айши несколько раз показал, как его развязать, Хели все не удавалось запомнить последовательность. Телохранитель норлока знал много чудных фокусов и охотно демонстрировал их мальчишке, даже учил, посмеиваясь, как можно быстро освободить связанные за спиной руки. Xели ходил за Айши по пятам, не сводя с него восторженных глаз.
Он никогда еще не встречал таких интересных людей, и ему было жаль, что норлоки уже завтра уйдут. Но вечером, относя в хижину остатки еды, он услышал, как Хи-шам велел дядьке Хагону «проводить старых друзей», а дядька закусил длинный ус, поглядел на норлоков, сощурившись, и кивнул головой. Значит, можно попробовать утром упросить его, чтоб разрешил поехать вместе с ним, тогда по дороге будет время поболтать с Айши. Дядька Хагон, конечно, согласится, лишь бы Хи-шам был не против…
Вспомнив змеечеловека, мальчишка поежился. Он боялся всех юнь-ти каким-то древним внутренним страхом, но тщательно скрывал это, а Хи-шам внушал ему самый настоящий ужас, словно гадюка, заползшая в человеческое жилище.
Наконец мальчишке удалось-таки на ощупь развязать и снова завязать сложный узел. Хели сунул обрывок веревки в карман свернутой куртки, что служила ему подушкой, заложил руки за голову и принялся смотреть в звездное небо. Завтра с утра он обязательно скажет Айши, что научился развязывать узел! Жаль, что норлоки покидают лагерь так быстро…
Хели прислушивался к храпу людей вокруг погасшего костра и размышлял. Наступала осень, за ней – зима, а весной они с дядькой Хагоном вернутся домой, и у них будут деньги, чтобы купить много хороших вещей для матери и сестренки. Хели представил, как он станет рассказывать о своих приключениях, солидно, сдержанно, как подобает взрослому мужчине. Сестренка обрадуется обновкам, а мать напечет вкусных лепешек с сушеной черемухой…
На таких приятных мыслях он крепко заснул.

Проснулся Хели от пинка в бок и вскочил, ничего не соображая со сна.
– Вставай, Хелан! – рявкнул кто-то. Спросонья мальчишка не сразу узнал голос дядьки Хагона. – Ахтуны напали!
Еще не проснувшись толком, Хели схватил меч и испуганно огляделся по сторонам. От костров кричали караульные, там звенели мечи и визжали лошади ахтунов. Огненные стрелы вспарывали черную ночь, несколько хижин уже пылали, освещая поляну отсветами пламени. Возле коновязи бились привязанные кони, метались люди, звенел металл, и свистели стрелы, поджигая сухой бурьян. Понять, где свой, где чужой, было невозможно. Хели показалось, что вся поляна в одну секунду заполнилась всадниками в косматых шапках из белых лисиц. Багровым светом блестели мечи в руках ахтунов, глаза их лошадей казались огненными. Хели кинулся в сторону, заметив там, где шла самая отчаянная рубка, дядьку Хагона, и едва не угодил под копыта лошади. Свистнул над ухом чужой меч, ахтун, косматый и страшный, возникший среди пламени, словно злой колдун, осадил коня, разрывая ему рот удилами, и попытался дотянуться до мальчишки. Хели увернулся, бросился бежать, запнулся о человека, неподвижно лежащего возле кострища, и полетел кубарем, но тут же вскочил, испуганно озираясь. Вдали, за горами тускло занимался мглистый рассвет, а здесь, в низине, где полыхал огонь и лилась кровь, еще лежала ночь. Маленький отряд, уже оправившийся от внезапного нападения, вел бой с ахтунами. Хели стиснул зубы, борясь со страхом и твердя про себя, что он – тоже воин. Он замахнулся мечом, отбил удар всадника и увернулся от другого, собираясь пробиться к хижинам, па другой конец поляны, где сражался дядька Хагон. Внезапно он увидел совсем близко Айши, а рядом с ним высокого норлока, его хозяина, с обнаженным мечом в руке. Чуть в стороне мелькнул Тальм., прикрывающий этих двоих со спины. Заметив рядом чужого, Айши быстро взмахнул мечом и в то же мгновение узнал мальчишку.
– Хели! – рявкнул он сердито, переворачивая клинок плашмя. – Не путайся под ногами!
Тот не успел даже обидеться.
– Ахтуны напали! – закричал он, точно норлоки сами не видели этого. Позади Хели возник всадник, занося меч для удара, Сульг отшвырнул мальчишку в сторону, откуда-то издалека, коротко свистнув, прилетела стрела, и ахтун рухнул на истоптанную траву.
Хели вскочил на ноги, помотав головой, подобрал вылетевший из руки меч и услышал голос норлока:
– Айши, седлай лошадей – и к речке! Тальм! Седельные сумки у коновязи!
Хели догадался, что норлоки собираются исчезнуть в суматохе и что по-хорошему надо бы доложить об этом дядьке Хагону, но уже в следующую секунду все мысли выскочили у него из головы. Посреди кровавой кутерьмы он заметил змеелюдей, прокладывающих себе дорогу в брызгах крови и блеске стали. Они двигались так стремительно, что ахтуны не успевали следить за взмахами их клинков. Юнь-ти, казалось, не знали страха, но все же они были смертны, совсем как люди, – Хели увидел, как Ска-шу внезапно рухнул и тут же исчез под копытами топтавшихся лошадей.
Нервный подъем, вызванный битвой, пропал. Мальчишке стало страшно и отчего-то холодно, даже губы свело морозом. Хотелось забиться куда-нибудь в безопасное темное место и пересидеть там страшную ночь. Не помня себя, Хели опустил меч, отступил за догорающую хижину и скользнул в заросли кустов. Сжимая в потной ладони рукоять, он пробрался дальше, к коновязи, где рвали поводья перепуганные лошади. Там Хели перевел дыхание и огляделся. Конечно, он вернется сейчас на поляну, туда, где идет бой, где дядька Хагон бьется с ахтунами, вот только… Мальчишка заметил две темные фигуры, скользнувшие из-за деревьев, догадался, кто это, и обрадовался.
Он сделал несколько осторожных шагов, различил Айши и напряг зрение, пытаясь разглядеть того, кто стоял рядом с телохранителем. «Попрощаюсь с ними, – подумал Хели. – Не скажу никому, что норлоки ушли, даже дядьке Хагону не скажу». Он сунул меч в ножны, открыл было рот, чтобы предупредить, что это он, Хели, как вдруг ноги его примерзли к земле.
За плечом Айши появилась тень, блеснула сталь, лезвие меча вошло в спину и тут же скользнуло обратно. Послышался глухой звук упавшего тела. Хели стоял, вытаращив глаза, с открытым ртом, слова замерзли у него на языке. Норлок повернулся к. нему.
– Стой, где стоишь, – услышал мальчишка тихий голос, и он показался ему куда страшнее голоса юнь-ти. Хели понял, что нужно бежать, бежать со всех ног, иначе произойдет что-то ужасное, но оцепенел от страха и не мог даже пошевелиться. Бесшумная тень выросла перед ним, блеснули глаза, блеснула сталь, Хели почувствовал, как чьи-то ледяные пальцы сжали его сердце, рванули из груди, и все исчезло.

Сульг провел рукой по клинку, делая его видимым, и на мгновение задержал ладонь на холодной стали. Он любил этот меч, несмотря на то что клинок пытался когда-то его убить, ощущал его живым существом, может быть, потому что чуял в нем частичку души Фиренца.
Если, конечно, у драконов имелась душа.
Сульг поднял голову. Он сидел на камне, на берегу прозрачной и быстрой горной речушки, меч Фиренца лежал у него на коленях. Зеленые «глаза дракона» слабо мерцали, вбирая в себя свет неяркого осеннего солнца.
Осталась позади кровавая ночь: налет ахтунов, пламя пожара, гибель юнь-ти, бешеная скачка по равнине и погоня. Несколько ахтунов заметили всадников и долго преследовали; погоня отстала, лишь когда ахтуны загнали норлоков в горы. И теперь Сульг понятия не имел, где оказался. Вполне возможно, что и на земле гоблинов. Отсюда надо было убираться, да поскорей, иначе, чего доброго, угодишь прямо в лапы хозяевам.
Он поглядел на измученных лошадей, покрытых засохшей пеной, на низкое солнце, на своего вестового, который, присев у воды, смывал с лица засохшую кровь. Больше всего на свете Сульг боялся сейчас допустить ошибку…
Проклятье!
Неподалеку под камнем торчал овражный гном, которого вечером, накануне страшной ночи, изловил Айши и сунул в седельную сумку Тальма. Вестовой обнаружил сюрприз совсем недавно и поплатился прокушенным пальцем: зубы у овражного гнома и впрямь оказались острее бритвы.
– Что с ним делать? – с досадой поинтересовался Тальм. Он пососал палец и сплюнул кровь.
– Выкинь, – равнодушно ответил Сульг. – Не до него, Юнь-ти погибли, а другие змеелюди никогда не придут на то место, где убили их сородичей.
Овражник забился под камень и сидел там, подперев кулачком щеку, преданно уставившись на Сульга. Гном сразу понял, что это хозяин, которому отныне предстояло служить. Глаза хозяина были хмурыми, поэтому на душе у овражника тоже стало печально. Хозяин глядел себе под ноги, раздумывая о чем-то, словно рассматривал цветные камушки на берегу. Овражник тоже добросовестно посмотрел под ноги, повозился, устраиваясь поудобнее, и принялся ждать. Ему очень хотелось сказать что-нибудь, но он никак не мог понять, что именно: мысли, едва возникнув в его головенке, сразу же рассыпались на множество мелких осколков.
Наконец Сульг отбросил колебания и поднялся. Он скользнул взглядом по притихшему овражнику, но словно не заметил. Гном проводил его взглядом: хозяин шел, ссутулив плечи, словно на них лежала невидимая тяжесть.
Тальм, заслышав шаги, поднял голову, волосы его были мокрыми. Он торопливо плеснул в лицо пригоршню воды и поднялся.
– До темноты надо бы вернуться на равнину. Ахтуны, наверное, уже убрались?
Сульг мгновение глядел на него. Один из лучших в воинской школе. Азах сойдет с ума от бешенства, когда узнает.
– Тальм, – произнес он негромко. Великий норлок выглядел спокойным, лишь в глубине серых глаз поблескивал опасный огонек. – Расскажи мне еще раз, как погиб Айши.
Вестовой помрачнел.
– У коновязи мы столкнулись с людьми юнь-ти. Они собирались бежать, пока ахтуны их всех не вырезали. Мы забрали наших лошадей, а они кинулись отнимать и… там был Хагон и, кажется, кто-то из сарамитов.
Сульг кивнул.
– Расстегни свою куртку, – приказал он. В ясных глазах Тальма мелькнуло удивление: Что?
– Расстегни куртку, – повторил норлок так же негромко.
Вестовой пожал плечами и принялся расстегивать костяные пуговицы.
– Хорошо… – проговорил он, чуть улыбаясь. – Но зачем?
– Быстрее, – сказал Сульг, внимательно следя за каждым движением. В опущенной руке он держал меч, и клинок Фиренца касался кончиком острия прибрежной гальки.
Тальм расстегнул суконную куртку, продранную на рукаве, перемазанную бурыми пятнами, и вопросительно взглянул на Сульга.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40