А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


W.I.T.C.H. –

-net.net/
«Жестокая императрица»: Эгмонт Россия Лтд.; 2004
ISBN 5-9539-0062-7
Аннотация
В городе начали происходить странные вещи. Все растения вдруг пустились в бурный рост, цветы принялись разбивать свои горшки, а на карандашах стали прорастать листочки. Корнелия испугалась, что ее сила выходит из-под контроля. Но оказалось, что во всем виноваты крошечные зеленые огоньки – существа из другого мира. Они явились в наш мир, чтобы попросить помощи у юных чародеек, иначе их земля погибнет…
Лене Каабербол
Жестокая Императрица
Глава 1 Дядя Као
– Ну, лети! – Выдохнул папа. – Ты что, не собираешься взлетать?
Он стоял на холме в парке и разговаривал с воздушным змеем. Змей подергивался от ветра, и вяло шевелился с таким видом, будто вовсе не собирался подниматься в воздух. Папа согнутыми пальцами стал умело дергать за нитку, стараясь не повредить змея, но я видела, что без помощи ему не обойтись.
Тихонько, так тихо, чтобы папа не услышал, я прошептала несколько слов ветру. И тут же огромный змей расправился и гордо воспарил, словно дракон (собственно, это и был дракон), ярко-алый на фоне ясного голубого неба. За ним шлейфом, похожим на языки пламени, развевались красные и желтые ленты. Змей выглядел просто великолепно, при виде него у меня сердце замирало в груди.
– Ну вот, – сказал папа. – Так-то лучше!
Я взяла папу за руку, осторожно, чтобы не задеть нить змея.
– Здорово выглядит, правда?
– Да, – ответил папа и с довольным видом улыбнулся.
Внезапно меня захлестнула волна жуткой грусти, такой сильной, что перехватило дыхание. Еще в прошлом году бабушка запускала бумажных змеев вместе с нами. Всего год назад.
Папа заметил, что у меня изменилось настроение.
– Что случилось, малышка?
– Ничего, – я постаралась, чтобы голос звучал беззаботно. На дворе была суббота, чудесный ветреный весенний денек, и папа в кои-то веки смог на пару часов вырваться из ресторана. Мне не хотелось портить ему удовольствие. Но он слишком хорошо знал меня.
– Это из-за бабушки?
Я кивнула:
– Я очень скучаю по ней. Она ведь так любила запускать бумажных змеев…
Смерть бабушки была для меня таким ударом… Только тогда я поняла, что значит фраза: «мне так плохо, будто сердце раскололось». В первое время я просто не представляла себе, как мы сможем обходиться без бабушки. Да, я знала, что она не просто оставила нас. Теперь она была у Оракула, в оплоте Кондракара. Но мне-то хотелось, чтобы она была где-нибудь поближе. Что ни говори, а центр бесконечности слишком далеко от нас…
Я заметила, что выражение папиного лица стало другим. В нем больше не было той безоблачной радости.
– Я тоже скучаю по ней, – сказал он. – Но нужно жить дальше. Мы должны всегда помнить о ней, хранить в душе все то хорошее, что она говорила и делала, но мы также должны строить свои собственные жизни. Бабушка рассердилась бы на нас, если бы мы вели себя иначе, разве нет? Думаю, она дала бы нам порядочный нагоняй!
Я не могла не улыбнуться. Да уж, моя бабушка нередко сердилась. При этом она не принимала никаких твоих извинений, пока ты сам не поймешь, что поступил плохо из-за своей глупости, самолюбия, трусости или чего-то в этом роде. И еще разговор с ней всегда придавал сил, или мудрости, или смелости, которых тебе не хватало; и ты мог пойти и исправить то, что натворил. Бабушке часто доводилось хмуриться и ворчать, но в конце концов она заставляла тебя лучше разобраться в себе и в том, что происходит вокруг.
Я взглянула на змея и прислонилась головой к папиному плечу.
– Смотри-ка! – сказала я. – Кажется, теперь он не собирается спускаться обратно.
– Ничего, я с ним справлюсь, – улыбнулся папа.
Вдруг со стороны парковых ворот раздался голос, выкрикивавший наши имена. Это была мама.
– Что такое? – спросил папа.
Мама уже была на полпути к вершине холма, и даже на таком расстоянии по ее лицу можно было определить, что случилась какая-то неприятность.
– Дядя Као, – сказала мама. – Он упал… Они отвезли его в больницу и считают, что нам нужно приехать…
Папины руки дернулись. Дважды послышался звук как от лопнувшей струны – сначала оборвалась одна нить змея, потом другая. Красный дракон освободился и поплыл по небу прочь. Я знала, что мы никогда больше его не увидим, но в данный момент это было не важно.
– А как он сейчас? – спросила я, чувствуя, что невидимая рука сжимает желудок. – Может, с ним ничего серьезного?
Мама заколебалась, и я поняла, что дела обстоят серьезнее некуда.
– Мы должны навестить его, – заявила она.
Лежа на белом больничном белье, дядя Као казался очень маленьким и высохшим. Конечно, он был уже стар, он приходился почти ровесником бабушке. Но обычно он не выглядел таким изможденным и бледным как бумага.
– Привет, девчушка, – сказал он мне. Но хотя дядя улыбался, его голос был топким и слабым, как струна, как нить, за которую держат бумажного змея. И эта струна уже была надорвана. От таких мыслей у меня по коже поползли мурашки.
– Привет, дядя Као, – ответила я. Мы все звали его так, но на самом деле он не состоял с нами в родстве – это был старый друг моей бабушки и кто-то вроде любимого крестного для всей нашей семьи. Он всегда был рядом, по крайней мере, с тех пор, как я себя помнила.
Я слышала, как за дверью, в ярко освещенном коридоре, папа разговаривает с Ли, внучкой дяди Као. Здесь, в палате, свет был слабым, приглушенным, как будто врачи боялись, что он может повредить старым усталым глазам больного.
– Спасибо, что пришла навестить такую старую развалину, – сказал он. – Когда доживешь до моих лет, постарайся научиться ходить не падая.
Я не нашлась что сказать. Просто взяла его за руку. Рука оказалась гораздо холоднее, чем обычно.
– Дело тут не в самом падении, – объясняла кузина Ли моему отцу за стеклянной дверью. – Когда я пришла утром, чтобы приготовить ему завтрак, то нашла его в ванной. Он пролежал всю ночь на холодном полу, и врачи говорят, что теперь у него воспаление легких.
– Но есть же антибиотики, разные лекарства! – очень громко и с гневными нотками в голосе возразил папа. – В наши дни люди не умирают от воспаления легких!
Кузина Ли жестами велела ему говорить потише.
– Ну конечно, нет, – сказала она. – И я уверена, что он скоро поправится.
Дядя Као сдавленно фыркнул, и я поняла, что он не хуже меня слышал разговор в коридоре.
– Что ж, всему свое время и место, – произнес он. – И я, слава Богу, прожил долгую и счастливую жизнь…
– Дядя Као!
– Ох, не смотри на меня с таким испугом, девчушка, – он нежно похлопал меня по руке. – Все будет хорошо. А сейчас я просто немного устал, вот и все.
Однако выглядел он куда хуже, чем просто усталый человек. Даже на эти короткие реплики уходили почти все его силы.
– Может быть, нам лучше уйти, – сказала я. – Вам нужно отдохнуть.
– Нет! – его рука вцепилась в мою, не отпуская. – Я должен кое-что… тебе сказать. И кое-что передать… Твоя бабушка оставила это мне на хранение много лет назад. Но недавно она мне приснилась… и сказала, чтобы я отдал эту вещь тебе. Когда наступит подходящий момент. Уж не знаю, подходящий сейчас момент или нет, но у меня больше нет в запасе времени. Так что скажи моей внучке, чтобы отдала тебе фонарик Лю.
Больной закрыл глаза, и его затрудненное дыхание стало ровнее. Я высвободила руку и решила, что он уснул. Но прежде чем я вышла в коридор к папе, дядя Као снова внимательно взглянул на меня.
– Фонарик Лю, – повторил он. – Не забудь.
– Обещаю.
– Хорошо, – он уставился в потолок и едва слышно пробормотал: – Может, хоть теперь она перестанет меня понукать и оставит в покое.
Не знаю почему, но я была твердо уверена, что он имел в виду мою бабушку.
На обратном пути папа не проронил ни слова. А вечером, уже лежа в постели, я услышала голоса внизу, на кухне. Я тихонько выскользнула из комнаты и подкралась к лестнице, чтобы узнать, о чем говорят родители.
– Такое впечатление, что он просто сдался, – сказал папа, и в его голосе слышались злость и горечь. – Знаешь, так бывает со старыми людьми, когда они отказываются бороться за жизнь и умирают… И почему только они не думают о том, как при этом тяжело их близким?
Мне хотелось подбежать и обнять папу, поддержать его. Я поняла, что эти слова относились не только к дяде Као, но и к бабушке. Но я не знала, что сделать, чтобы у папы полегчало на душе.
– Тише, – мягко сказала мама. – Иногда лучше помолчать. Не волнуйся, все будет в порядке.
Даже не видя их, я догадалась, что мама обнимает отца и гладит его по голове, как она часто делала. Я была рада, что ей удалось хоть чуть-чуть успокоить папу. Но в то же время мне хотелось, чтобы она подошла и ко мне, погладила по головке и сказала, что утром все наладится. Мне так хотелось в это верить…
Глава 2 Звон Колокольчиков
Воскресным утром кузина Ли зашла к нам и принесла мне коробку. Она сообщила, что дяде Као не лучше, но и не хуже. Он по-прежнему утомлен и обессилен. Я открыла коробку. Внутри был маленький симпатичный китайский фонарик: черный лакированный каркас, стенки из тонкой желтоватой рисовой бумаги и четыре выцветших красных шелковых кисти, свисающих с корпуса.
– Как красиво! – прошептала я. – Но кто такой Лю?
– Не знаю, – ответила кузина Ли. – Твоя бабушка всегда называла эту штуку фонариком Лю, а почему – мне неизвестно.
Я вспомнила слова дяди Као. Ну, про то, что я должна получить фонарик «в подходящий момент». Я ничего не понимала. Если бабушка хотела, чтобы фонарик оказался у меня, почему она не могла передать его мне сама? Почему было важно время?
Мне хотелось спросить об этом дядю Као. Но когда мы вечером приехали в больницу, оказалось, что ему стало хуже. Врачи говорили, что он остается в сознании, однако дядя не отвечал, когда с ним заговаривали. Кузина Ли от беспокойства была бледна как полотно. Мы все сидели вокруг дядиной кровати и пили чай, который принесла Ли, но никто не произносил ни слова. Это был очень грустный и тревожный вечер.
Вернувшись домой, я посмотрела на фонарик с чувством, похожим на раздражение, – как будто он был виноват в происходящем. Он не оказался бы тут, если бы дядя Као не заболел. Но была в этой вещице какая-то хрупкая древняя красота, которая заставила мою злость испариться. В конце концов я спустилась вниз и попросила у мамы свечку.
– Сейчас? – спросила мама, отставив в сторону последнюю стопку ресторанных тарелок. Вокруг нее клубился пар из посудомоечной машины, и волосы ее казались влажными. – Для чего тебе свечка так поздно? Не забудь, что завтра в школу.
– Я хочу зажечь фонарик.
Она на минуту оставила посуду в покое и откинула прядь волос со лба.
– С тобой все в порядке, малышка?
– Я… да, все нормально. Я просто… Просто я хочу, чтобы дядя Као поскорее выздоровел.
– Знаю. Я тоже хочу.
Она быстро обняла меня, потом наклонилась и заглянула мне в лицо.
– Знаешь, что твоя бабушка частенько повторяла мне? Она говорила: «Лучше зажечь хоть самую маленькую свечку, чем сидеть сложа руки и жаловаться, что вокруг темно». Мне всегда казалось, что это очень мудрая мысль. Что ж, иди, малышка, зажги свою свечу. Только будь осторожна – фонарик на вид очень старый.
– Не волнуйся, я буду аккуратна. Мне подумалось, что без свечки он смотрится как-то неправильно. По-моему, даже самые старые фонарики нужно хоть изредка зажигать.
Мама погладила меня по щеке и на секунду задержала руку. Ее пальцы были горячими и мокрыми от мытья посуды.
– Ты очень похожа на свою бабушку, – сказала она.
Итак, я поднялась к себе и зажгла старинный фонарик. В его мягком свете я разглядела, что на стенки из рисовой бумаги нанесен тонкий рисунок. Большое радостно улыбающееся солнце. А под ним размытые силуэты, похожие на склоны гор, поросшие лиственницами.
Неяркое свечение и приятный запах плавящейся свечи подействовали на меня успокаивающе, я подумала о дяде Као и от всей души пожелала, чтобы ему сделалось лучше. Потом я подумала о бабушке. Я надеялась, что ей там каким-то образом стало известно, что фонарик попал в мои руки и очень мне понравился. Но я никак не могла выкинуть из головы эту фразу о подходящем моменте. И если сейчас именно такой момент, то что должно произойти?
Я осторожно задула свечу и забралась в постель. Погружаясь в дремоту, я все еще чувствовала запах дымка от свечки. Горный пейзаж на рисовой бумаге перенесся в мои сны – я видела горы и лиственницы, и еще во сне была девочка, которая звала меня по имени, и слышался звон колокольчиков на ветру.
Колокольчики. Когда я услышала их на следующий день, налегая на педали велосипеда, я сперва подумала, что все еще сплю. Но нет, все было наяву – стояло солнечное понедельничное утро, и подвесные китайские колокольчики-трубочки мелодично позвякивали над входом в маленький магазинчик. Слабый ветерок раскачивал колокольчики и заставлял их стукаться друг о друга, производя при этом нежную серебристую музыку.
Я остановилась, хотя прекрасно понимала, что делать этого не следует – я и так здорово опаздывала в школу. Но меня по какой-то причине манили эти колокольчики, как будто кто-то держал меня на веревочке, как бумажного змея, а теперь стал потихоньку сматывать эту веревку, притягивая меня к себе.
Я хорошо знала этот магазин, потому что каждый день проезжала мимо по пути в школу. Он так и назывался – «Китайский магазин». Там продавались бело-голубые фарфоровые тарелки, яркие эмалированные чайники, бамбуковые циновки и прочие цветные и безвкусные «китайские» сувениры, над которыми у нас в семье обычно посмеивались. Я никогда раньше не заходила туда, но невидимая нить заставила меня слезть с велика и пойти прямо к распахнутым дверям.
Внутри было темно и прохладно. Попав в помещение после яркого уличного света, я почти ничего не могла разглядеть. Но одно поблескивающее пятно привлекло мое внимание и потянуло меня в глубь магазина.
Это было небольшое настенное зеркало, старинное, в металлической раме. Оно так потускнело от возраста и пятен, что мне с трудом удалось различить свое отражение. И все же я не могла отвести от него глаз.
– Добро пожаловать, – раздался за моей спиной мягкий голос. – Могу я чем-нибудь тебе помочь?
Я резко развернулась. Из подсобного помещения вышла молодая китаянка. Она выглядела совершенно нормально, даже заурядно – на ней были джинсы и уютный серый свитер, и все же в ее глазах было что-то… до боли знакомое.
– Это зеркало… – начала я и запнулась. Я ведь не собиралась покупать зеркало. Или собиралась? Вдруг мне показалось, что я должна, просто обязана приобрести его. Это было абсолютно необходимо. Но зачем? Этого я не знала. – Сколько оно стоит?
– Не очень дорого. Но оно старое, у нас есть новые, они гораздо красивее, я могу показать…
– Нет, – быстро проговорила я. – Не надо, меня интересует именно это. – Только тут я сообразила, что у меня нет при себе денег. Даже на то, чтобы купить старое и «не очень дорогое» зеркало. – Но понимаете… Я зайду за ним попозже. С деньгами. Пожалуйста, не продавайте его никому!
– Забирай его прямо сейчас, – сказала продавщица с улыбкой. – А деньги занесешь потом.
Такой подход меня озадачил.
– А откуда вы знаете, что я вас не надую? – покраснела я. – Может, я возьму зеркало и больше не вернусь?
– Не такой ты человек, – ответила она, и в ее голосе почему-то прозвучала полная уверенность. – Ты сдержишь свое слово. Ты всегда делаешь то, что пообещала. Разве я не права?
Да, но… как она узнала? Она уже успела снять зеркало с крюка и теперь заворачивала его в газеты и перевязывала веревкой.
– Я обычно выполняю свои обещания, – сказала я.
– Хорошо. Это очень важно. – Женщина передала мне сверток. – А сейчас тебе пора идти, малышка. Иначе опоздаешь в школу.
Школа! Я и так уже жутко опоздала. Я кое-как втиснула сверток в свою сумку и направилась к дверям. Колокольчики тихо звякнули, снова напомнив мне о том сне. Я на секунду задержалась.
– Эти колокольчики… – начала было я.
– Нет, – покачала головой молодая китаянка. – Колокольчики тебе не нужны. Только зеркало. Счастливого пути, малышка.
Лишь когда она произнесла это слово во второй раз, до меня наконец дошло… Откуда она могла знать, как меня называют дома?! Я уставилась на нее. На миг мне показалось, что глаза, смотревшие на меня с лица этой молодой женщины, были глазами моей бабушки.
В моей голове роились тысячи вопросов, но китаянка махнула рукой в сторону двери.
– Ступай, – сказала она. – Увидимся позже. – Прямые черные волосы, синие джинсы, серый свитер. Теперь она выглядела совершенно обычно, не по-бабушкиному.
Я потрясла головой, не зная, что и думать. Но идти действительно было пора. Я опаздывала в школу. Очень сильно опаздывала. Я снова оседлала свой велик и помчалась вниз по улице.
Кстати, этим утром произошла еще одна сверхъестественная вещь. Я приехала в школу вовремя!
1 2 3 4 5 6 7