А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Почта-- одно из загадочных побочных явлений путешествий во времени. Ее существование лишний раз доказывает, что парадоксы возможны, хотя и строго ограничены. Пинки умерла сегодня для того, чтобы предотвратить нежелательный парадокс, но те, что Вселенная допускает, она буквально отдает нам в руки.
Когда я родилась, моя мать уже знала, что на почте меня ожидают три послания. Ей, должно быть, служила утешением мысль о том, что я проживу достаточно долго, чтобы их получить. Во всяком случае, я так надеюсь. Она умерла, рожая меня на свет.
Для меня мысль о посланиях была большой поддержкой. Дата на первом из них гарантировала жизнь лучше любой страховки. Я должна была дожить до этой даты, чтобы вскрыть первое послание, да и второе тоже. Все они были найдены лет триста тому назад, рядом друг с дружкой.
Временная капсула-- это ящичек из очень твердого металла величиной с кирпич. Если его потрясти, внутри раздастся стук, потому что в ящичке лежит плоская металлическая пластинка. Снаружи на кирпиче выгравированы имя и дата: "Для имярек. Не вскрывать до такого-то числа".
Время от времени мы находим подобные капсулы. Обычно их вылавливают из океанских глубин и с помощью датировочной техники определяют, сколько они там пролежали. Как правило, получается около сотни тысяч лет. Все находки складывают в помещения Феда под охраной настолько надежной, насколько БК способен обеспечить. Ни одна из капсул ни при каких обстоятельствах не была еще вскрыта до срока. Я не знаю, что стряслось бы, прочти кто-то послание не вовремя, да и знать не хочу. Путешествия во времени-- такая опасная штука, что водородные бомбы по сравнению с ней выглядят безобидными игрушками для детей и слабоумных. Подумайте сами: ну какой вред способно причинить ядерное оружие? Ну, погибнет миллион-другой человек, всего делов-то. А с помощью путешествий во времени мы можем уничтожить всю Вселенную-- по крайней мере, так гласит теория. Никто особенно и не стремился проверить ее на практике.
Когда временную капсулу вскрывают, там находят послание-зачастую весьма и весьма загадочное.
На моей первой капсуле стояла сегодняшняя дата, а также час, минута и секунда. Вторая капсула датирована несколькими днями позже. А третья...
Три послания в мой адрес превращали меня в своего рода знаменитость. Никто до сих пор трех посланий не получал. И я вам не советую, особенно если у вас нервы не железные. Моя третья капсула тревожила людей вот уже три столетия кряду. На ней единственной не стояла точная дата. А написано было так: "Для Луизы Балтимор. Не вскрывать до Последнего Дня".
Что, черт возьми, означает "Последний День"? Вроде как довольно определенно сказано-- и вместе с тем до ужаса загадочно.
Пришлось смириться с мыслью, что, когда он придет, я его узнаю.
--Эй, ты, долбанутый!
--Да слышу я, слышу. Ты как раз вовремя. Но капсулу получишь по звонку, не раньше.
--Да, конечно. Сколько осталось ждать, скажи точно.
--Минуты две-три.
Такой "точный" ответ БК выдал исключительно чтобы позлить меня, я уверена. И какого черта я позволяю этой машине над собой измываться-- мне что, других неприятностей в жизни мало?
Похоже на то. И все-таки... Как-то я попробовала перейти на подобострастный вариант-- и возненавидела БК пуще прежнего.
Меня не назовешь большой поклонницей машин.
Кирпич лежал на прозрачном столике у противоположной стены. Казалось бы-- чего проще, подходи и бери. Но я прекрасно знала, что на расстоянии двадцати метров от посылки меня трижды парализуют, а на расстоянии пяти-- убьют. Когда БК говорит "по звонку", он ничуть не преувеличивает.
Кроме меня на почте было несколько человек, в том числе и знакомых. Очевидно, пришли за меня поболеть. Среди них был и "репортер" Хильди Джонстаун в своей неизменной фетровой шляпе, из-под полей которой торчал потрепанный пропуск представителя прессы. Он издает газетенку, передаваемую из рук в руки примерно тысячью читателей. То есть он просто склеивает ее из листов бумаги и пишет чернилами текст, выводя печатные буквы. Последний вздох некогда престижной профессии. Кому нужны в наше время репортеры? Новости-- это плохие новости по определению.
Еще вопрос, удастся ли ему сделать репортаж. Порой в посланиях сказано, что вы можете поделиться информацией с окружающими. Порой вас предупреждают, чтобы держали язык за зубами. А бывает, что указаний нет никаких: сам решай. Время покажет.
Ровно в срок БК отдал команду, и кирпич с треском раскрылся. Не скрою: небольшое нервное расстройство я заработала, пока пересекала комнату и оседлала стул. Я вынула пластинку, посмотрела на послание.
Написано моим почерком. Я не удивилась: они почти всегда написаны почерком адресата.
Вот что там было сказано:
На площади Джека Лондона есть хорошие рестораны. Езжай по шоссе на север и гляди на указатели.
Тебе удастся убедить Совет, если не будешь давить слишком сильно.
Скажи им, что вылазка имеет жизненно важное значение. Не знаю, так ли это на самом деле, но ты все равно скажи.
Не трахайся с ним, если не захочешь.
Расскажи ему про ребенка. Она же просто слизнячка.
Написано было на амеранглийском двадцатого века. Я прочла послание четыре раза, чтобы убедиться, что ничего не забуду, и чем дольше я на него смотрела, тем крепче сжимала челюсти. В конце концов я встала и сделала шаг назад.
--Сожги ее к чертовой матери!-- сказала я.
--Уже сжег!-- откликнулся БК.
Металлическая пластинка раскалилась добела и начала испаряться. Я, не дожидаясь завершения процесса, повернулась и пошла из зала. Присутствующие провожали меня жадными взорами, но никто не проронил ни слова, даже Хильди.
Я держалась всю дорогу до дома, пока не зашла в квартиру. Захлопнув за собою дверь, я свалилась на пол. Не знаю, что случилось потом. Что бы это ни было, оно оставило меня без сил и с мокрой физиономией. Шерман уложил меня в постель, ласково погладил и оставил одну. Эта долбаная машина-- мой самый лучший друг за всю жизнь.
Я никому не собираюсь рассказывать про ребенка. Если Вселенной суждено погибнуть из-за моего молчания, туда ей и дорога.
Шерман потихоньку вытащил меня из бездны.
Он-- единственная машина, которой я решилась обзавестись. Было время, когда я презирала роботов типа Шермана. Я считала, что они годятся только для пресыщенных трутней женского пола, жаждущих чего-то новенького. Говоря о роботах, я пользовалась исключительно местоимением "оно" и обзывала их ходячими вибраторами или гуманоидными искусственными членами.
Заполучив Шермана, я прекратила свои нападки. Он определенно робот мужского рода. Одного взгляда на то, что находится у него между ног, достаточно, чтобы развеять все сомнения.
Он дал мне... выплакаться. Наконец-то я вспомнила это слово. Нет, плакать мне приходилось и раньше, но в основном от злости, и обычно я не теряю над собой контроля, когда слезы бегут по щекам. Такой беспомощной я не чувствовала себя ни разу. Даже в тот день, когда она умерла.
Если Шерман и удивился, то вида не подал. Он гладил меня, позволил мне свернуться в клубочек в его объятиях. Мы оба понимали, что его объятия не заменят мне материнской любви, которой мне так недоставало, но будь я проклята, если он не был ее заменителем номер один. Мысль о настоящем мужчине приводит меня в содрогание. Вот уже несколько лет я не была в постели с человеком.
Ласки Шермана становились все более целеустремленными. Мне казалось, что я не в настроении трахаться, но ему виднее. Его пальцы-- настоящие детекторы лжи. Он читает мои чувства с такой легкостью, будто они напечатаны у меня на коже выпуклым шрифтом Брайля. Шерман перевернул меня на спину и проник в меня.
Я впала в полузабытье. Он трахал меня три часа, до самого полудня. (Занимался любовью? Не смешите меня. Я, может, человек со странностями, но умом еще не тронулась. Я прекрасно осознаю, что все утро занималась элементарной мастурбацией с помощью лучшей в мире надувной резиновой новинки в натуральную величину.)
Сама я почти не принимаю в этом участия. Я всегда веду себя так с Шерманом, Повелителем Молочных Желез; я просто лежу, а он меня имеет.
А что еще, черт возьми, я могу? Он же абсолютно не способен чувствовать. Шерман-- суперсложный комплекс запрограммированных ответов на раздражители. Он улавливает мои реакции и всегда делает нужные вещи в нужный момент. Он машина. С таким же успехом я могла бы стараться удовлетворить тостер-автомат.
У Шермана нет лица.
Сведущий психиатр, он объяснил мне, что это означает с точки зрения психологии. Оказывается, у многих женщин возникает подобное желание-- быть до изнеможения затраханной безликим незнакомцем. На первый взгляд, похоже на желание быть изнасилованной. Но на самом деле все наоборот. Насилие не имеет ничего общего с сексом для женщины и очень мало общего-- для мужчины.
Шерман не спрашивает меня, чего я хочу. И не спрашивает, когда я хочу, чтобы меня трахнули. Он просто меня берет.
И я настолько управляю процессом, что мне даже не приходится говорить Шерману, что делать. Каждым своим движением он чутко реагирует на все желания моего тела.
Шерман-- почти совершенное воплощение идеального любовника.
Когда я им обзавелась, у него было лицо. Я не могла этого вынести. Я сама выбираю, где и когда себе лгать, и ложь, которую излучало его лицо-- я настоящий человек с настоящими чувствами,-- была не из тех, что мне хотелось видеть. Поэтому я велела ему перестроить голову и сделать ее круглой и гладкой, как яичко. На ощупь его кожу не отличишь от настоящей, в том числе и на голове. Как, впрочем, и мою "кожу".
Иногда он наклеивает на лицо картинки и изображает из себя какую-нибудь из знаменитостей прошлого. Я перетрахалась с несколькими томами истории. Заскок? Не стану спорить. Однако все зависит от того, в какой среде вы живете и кто вас окружает. Не скажу, что трахаться с Шерманом лучше, чем заниматься любовью с человеком. Но и не хуже. Подчас мне недостает эмоционального компонента; тогда я вспоминаю о Лоренсе, тащу Шермана в постель и употребляю его до полного изнеможения. Что ни говори, а Шерман гораздо надежнее.
Причины моего предпочтения сложны и мне самой не до конца понятны. Часть из них лежит на поверхности. В мире и без того слишком много возможностей набить себе синяки и шишки, чтобы еще пускаться на поиски любови.
Другая часть запрятана глубоко, и Шерман-психиатр немало потрудился, выуживая из моего подсозания одну причину за другой. Как выяснилось, я панически боюсь настоящего пениса. Он мог сделать меня беременной, а беременность означала нового ребенка и новые страдания.
Еще одной причиной была ложь. Мои личные самообманы и обманы окружающих.
У нас в верхнем времени никогда не знаешь, пользуется ли парень, с которым ты делишь постель, своим собственным аппаратом или искусной подделкой. Звучит грубо, зато правда. Вполне возможно, что его петушок не более настоящий, чем у Шермана. Но не исключено, что у него остались натуральные гениталии. Кожкостюмы затем и существуют, чтобы нельзя было отличить реальность от подделки. А спрашивать о таких вещах более чем не принято.
Мне же необходимо было знать.
Не поймите меня превратно: мне не нужен настоящий пенис. Я как раз хочу искусственный. Он безопаснее. А коль скоро я ищу человека, оставшегося мужчиной лишь на генетическом уровне, почему не выбрать Шермана?
Эмоции, эмоции...
Да знаю я, что плохо без эмоций. Но я и не жду ничего хорошего. Я всегда знала, что моя жизнь будет гадкой, жестокой и очень короткой. Так ведь никто и не обещал мне другой жизни.
Бери что дают и крутись как можешь.
Как я, например.
Шерман довел меня до кондиции, которую считал оптимальной в моем нынешнем состоянии, и прекратил свое занятие. Вышел на кухню, приготовил легкие закуски, принес мне их в постель. Я вылезла из кожкостюма, и Шерман помассировал меня, пока я ела.
Мы потрепались о том о сем. Во время массажа Шерман осмотрел мое тело на предмет новых признаков развития болезни. Он находит их примерно раз в две недели. На сей раз не нашел.
У вас может сложиться впечатление, что без кожкостюма я похожа на труп, выловленный из канализации после трехмесячного плавания.
Все не так страшно. Честное слово. От меня не смердит. Кожа у меня мертвецки бледная, но без язв. Гениталии мои собственные. Самое мягкое определение, какое я могу подобрать для своего лица... ну, скажем, истощенное,-- но зеркало от ужаса не треснет. Искусственная нога-- следствие не болезни, а несчастного случая. Не скажу, чтобы я скучала по своей ноге. Протез совсем как настоящий, а работает даже лучше.
Руки... Руки хуже всего. Руки и моя собственная нога. Это называется парапроказой. Она незаразна. Передается от матери ребенку на генетическом уровне. Недалек тот день, когда я останусь без рук.
Волосы у меня выпали все до единого, когда мне было девять лет. Я их уже и не помню.
Самая большая проблема-- внутренности. Внутренние органы у меня поражены в разной степени. Многих уже нет, их заменили искусственными. Какой на очереди-- остается только гадать. Некоторые органы мы умеем заменять точными имитациями, как по функциям, так и по форме. Другие, когда сгниют, требуют взамен целый зал аппаратуры.
Ну и что? Для двадцатисемилетней женщины своего времени я была образцом цветущего здоровья.
Надеюсь, вы не думаете, что мы занимались перехватами исключительно ради собственного удовольствия? До вас, надо полагать, уже дошло: это была отчаянная попытка решить проблему окончательного вымирания. Поглядели бы вы на меня без кожкостюма, вмиг уразумели бы, в чем суть проблемы.
Но поглядеть я вам не дам. Никому, кроме Шермана.
К тому времени, когда он закончил массаж, я покончила со всеми своими печалями. Я просто не в состоянии удержаться здесь от небольшого панегирика в адрес ребят, придумавших такую замечательную штуку, как кожкостюм. Порежьте его: пойдет кровь. Погладьте его: он реагирует совсем как ваша бывшая кожа или то, что от нее осталось. Вы не воспринимаете его как одежду. Вы его не чувствуете, вы чувствуете с его помощью. Он сам отчасти живой организм: он вступает в своего рода симбиоз с остатками вашего тела.
И, что самое удобное, он гораздо пластичнее натуральной кожи. При необходимости ему можно придать любую форму. А у перехватчиков такая необходимость возникает нередко.
Я напялила на кожкостюм какую-то одежку и вышла из квартиры.
Я живу на восьмидесятом или девяностом этаже жилого комплекса. Точно не знаю, никогда не подсчитывала. Лифты сами везут тебя куда надо. Половина квартир в моем доме пустует.
Я задержалась на балконе и посмотрела на толпы трутней, фланирующих по атриуму.
О, мой народ! Такой изящный и такой никчемный.
Зовите меня морлоком.
В самом конце девятнадцатого столетия человек по имени Герберт Джордж Уэллс написал книгу. Он ничего не знал о путешествиях во времени и никогда не слыхал о Воротах: его книжка относилась скорее к жанру социально-бытовой зарисовки.
Но герой этой книги совершил путешествие в будущее и обнаружил там две расы-- морлоков и элоев.
Мы называем их трутнями. Ну и что? Общаясь между собой, мы, то бишь трудяги, зовем друг друга дебилами, зомби или крепкожопыми. В книге Уэллса элои были изящные и никчемные, зато беззаботные. А звероподобные морлоки вкалывали внизу, в картере общества.
Нельзя иметь все сразу; этот афоризм давно уже потерял свой смысл. Все мы, и трутни и трудяги, изящны снаружи и насквозь прогнили внутри. Просто мы, зомби, вкалываем, а трутни-- нет.
Я их не осуждаю. Честное слово.
Существует несколько видов реакции на безвыходную ситуацию.
Отчаяние и летаргия.
Ешь-пей-веселись.
Самоубийство.
И мой вариант: хватайся за последнюю соломинку в виде путешествий во времени. Этот вариант избирает примерно один из тысячи моих сограждан.
Самоубийства более популярны. Весной у нас опасно ходить по улицам: того и гляди тебе на голову свалится чье-то тело. Они прыгают поодиночке, парами или целыми веселыми компаниями. Небесные ныряльщики Конца Времен.
Но самое излюбленное болеутоляющее-- удариться в загул.
Не могу привести ни одного убедительного довода, доказывающего, что это не самый лучший выход. Для них, я имею в виду. Что до меня-- если бы я могла себе такое позволить, я давно уже стала бы грязной кляксой на тротуаре.
Загвоздка в том, что грязная клякса ни на волосок не изменила бы мир, убивший моего ребенка. Я вовсе не уверена, что моя работа в этом смысле более эффективна, но она дает хоть какой-то шанс.
Работать у нас никого не принуждают. Если они не хотят, так нам они и даром не нужны. Хороши бы мы были, если б ходили через Ворота в катастрофы далекого прошлого, волоча за собой насильно призванных рекрутов!
Работа дает некоторые привилегии, достаточно эфемерные.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22