А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Никаких поручней, чтобы подтянуться и вылезти. Я оперся ладонью о бетон, приподнялся на фут, напрягая обмякшие, трясущиеся как желе мускулы, и неуклюже выполз из воды, распластавшись на животе.
Этого мало. Мало. Шлюпка причалит, пока я тут лежу.
У меня бешено колотилось сердце. От страха и напряжения в равной мере. Я находился в отчаянном положении. И только это заставило меня встать на четвереньки и поползти в скалы в поисках убежища.
Казалось, в обычном состоянии пройти здесь можно довольно легко. Берег был пологим, подъем не требовал особых усилий. Здоровый человек одолел бы его с легкостью. Ребенок мог бы вприпрыжку взбежать там, где я взбирался с огромным трудом. Я вскарабкался футов на шесть по скалистой осыпи и нашел узкую впадину, наполовину заполненную водой. Я скатился в углубление и, задыхаясь, лег. Измученный и обессиленный, я прислушивался к неумолимо нараставшему рокоту подвесного мотора.
Они наверняка заметили меня, в отчаянии подумал я. Видели, как я выбирался из моря. Но, задержись я у кромки воды, они настигли бы меня еще быстрее. Я лежал, мучительно переживая свое поражение, и совершенно не представлял, как вынесу то, что меня ожидало.
Лодка пророкотала где-то совсем рядом. Я не поднимал головы. Им придется высадиться, разыскать меня и тащить. Если мне удастся подать голос, я буду звать на помощь до тех пор, пока кто-нибудь из людей на пляже не обратит внимание, хотя издалека они могут решить, не разобравшись, что это всего лишь веселый розыгрыш.
Мотор заглох, я услышал голос своего моряка: он не кричал, но говорил достаточно громко.
— Прощу прощения, вы не видели нашего друга? Он приплыл из открытого моря. Мы думаем, он свалился за борт.
Ему ответил женский голос, прозвучавший так близко от меня, что я едва не потерял сознание.
— Нет, я никого не видела.
Моряк сказал:
— Он принимает наркотики. Он, возможно, вел себя странно.
— Поделом ему, — ханжески заметила женщина. — Я читала все время.
Я не видела его. Вы приплыли с той яхты?
— Верно. Нам кажется, он упал за борт где-то здесь. Мы слышали всплеск, но решили, что это всего лишь рыба. А потом спохватились.
— Извините, — сказала она. — Почему бы вам не расспросить на пляже?
— Просто мы начали с этой стороны, — ответил он. — Мы поищем вокруг.
Весла с лязгом вставили в уключины, затем раздался плеск и скрип, из чего следовало, что они поплыли дальше. Я замер без движения в своем убежище и надеялся, что с женщиной не приключится истерика, когда она меня увидит; я опасался, что она позовет их обратно.
Я хорошо слышал, как дальше по берегу моряк громко задавал тот же вопрос кому-то другому. Женский голос произнес:
— Не бойтесь. Я знаю, что вы там.
Я не ответил ей. От неожиданности я задохнулся окончательно, хотя и так еле переводил дух. После паузы она спросила:
— Вы употребляете наркотики?
— Нет, — отозвался я. Мой голос был чуть громче шепота.
— Что вы сказали?
— Нет.
— Гм. Пожалуй, вам лучше не двигаться. Они весьма методичны. Думаю, мне лучше продолжить чтение.
Невероятно, но я последовал ее совету: я неподвижно лежал по пояс в воде и чувствовал, как легкие и сердце постепенно привыкают работать в более спокойном ритме.
— Они высадились на пляж, — сообщила она.
Мое сердце вновь затрепетало.
— Они обыскивают местность? — встревоженно спросил я.
— Нет. Задают вопросы, я полагаю. — Она помолчала. — Они преступники?
— Не знаю.
— Но... они заберут вас отсюда силой? На глазах у людей?
— Да. Вы же слышали, что они говорят. Если я позову на помощь, они заявят, что я не в себе из-за наркотиков. Никто их не остановит.
— Они обходят дальний конец бухты, — сказала она. — Расспрашивают людей.
— Меня зовут Рональд Бриттен, — сказал я. — Я живу в Ньюбери, и я бухгалтер. Меня похитили двенадцать дней назад и с тех пор держали на этой яхте, и я не знаю, по какой причине. Поэтому пожалуйста, кем бы вы ни были, если им удастся снова затащить меня на яхту, не сообщите ли вы в полицию?
Мне на самом деле отчаянно нужна помощь.
Повисло напряженное молчание. Я подумал, что переусердствовал и она мне не поверила. И все же я должен был сказать ей, на всякий случай. Очевидно, она приняла решение.
— Ну тогда... — энергично начала она, — вам самое время исчезнуть.
— Куда?
— В мою спальню, — заявила она. Она умела наносить мастерские удары в интеллектуальное солнечное сплетение. Несмотря на то, что ситуация в целом сложилась угрожающая и безотрадная, я едва не рассмеялся.
— Вы меня видите? — поинтересовался я.
— Я вижу ваши ноги. И я видела вас полностью, когда вы выбрались из моря и карабкались вверх.
— И как я попаду в вашу спальню? На мне мокрая рубашка и трусы, и больше ничего.
— Вы хотите избежать встречи с теми людьми или нет?
На это нечего было возразить.
— Не двигайтесь, — резко предупредила она, хотя я и не думал шевелиться. — Они смотрят сюда. Кто-то там как будто показывает в нашу сторону.
— О Господи.
— Не двигайтесь. — Наступила продолжительная пауза. Потом женщина сказала:
— Они возвращаются вдоль берега к своей лодке. Если они около нее не задержатся, а пойдут дальше тем же путем, мы тронемся.
Я молча ждал и про себя твердил нечто вроде молитвы.
— Над нами тропинка, — промолвила она. — Я подам вам полотенце.
Обернитесь им и поднимайтесь на тропинку.
— Они приближаются?
— Да.
Купальное полотенце с яркими полосками, сложенное треугольником, появилось из-за скалы у меня над головой. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось вставать и покидать надежное убежище. Моя нервная система целиком восставала против этого.
— Поторопитесь, — сказала она. — Не оглядывайтесь.
Я поднялся, весь мокрый, повернувшись спиной к морю. Я схватил полотенце, завернулся в него как в саронг и решительно начал штурмовать скалистый подъем к тропе. Короткая передышка в полузатопленной впадине на удивление придала мне бодрости, а может, это был обыкновенный страх. В любом случае я преодолел вторую ступень восхождения намного проворнее, чем первую.
— Я иду сзади, — раздался ее голос. — Не оглядывайтесь. Когда доберетесь до тропинки, поверните направо. И не бегите.
— Да, мэм, — прошептал я. Никогда не спорьте с ангеломхранителем. С обеих сторон тропинку окаймляли деревья, чудом выросшие на голых скалах, кое-где прикрытых песком. Сквозь ветви пробивался рассеянный солнечный свет, и в любое другое время я нашел бы, наверное, что здесь очень мило.
Вскоре тропинка сделалась шире, и женщина зашагала рядом со мной, между мною и морем.
— Сверните налево на боковую дорожку, — предупредила она, с трудом поспевая за мной. — И не бегите так быстро.
Я с любопытством покосился на нее, желая узнать, как она выглядит.
Она оказалась под стать своему голосу: дама средних лет в очках, чуждая легкомыслию, имевшая весьма деловитый вид. Уверенная в себе. Высокая почти шести футов. Худая и далеко не красавица.
Она была одета в светло-розовую кофточку, бежевые хлопковые брюки и сандалии. В руках она несла объемистую холщовую пляжную сумку. Пляж. Купание. В марте.
— Что это за место? — спросил я.
— Кала Санта-Галдана.
— Где это?
— На Менорке, конечно.
— Где?
— Не надо останавливаться. Менорка.
— Остров, который рядом с Майоркой?
— Разумеется. — Она запнулась. — А вы не знали?
Я покачал головой. Боковая дорожка взбежала на вершину пологого склона и начала спускаться с противоположной стороны, под сенью более густой рощицы.
Женщина пристально посмотрела направо, когда мы миновали уступ.
— Ваши друзья идут по нижней тропинке и направляются туда, где я сидела. Полагаю, неплохо бы немного поторопиться, как вы считаете?
— Не то слово, — отозвался я. Поспешить означало спотыкаться босыми ногами о всяческие полузасыпанные песком камни и вновь почувствовать удручающую слабость, от которой подгибались колени.
— Пока они ищут вас на скалах, мы дойдем до моего отеля, — заметила она.
Я плелся дальше, не тратя слов даром. Оглянулся через плечо. Только пустынная тропинка. Фурии не гнались за мной. Так почему же у меня было такое ощущение, словно они могли видеть сквозь заросли деревьев, сквозь землю и точно знали, где меня искать?
— По тому мостику и через дорогу. Туда, — показала она. — Вот и гостиница.
Это оказался один из двух больших белых отелей. Мы благополучно достигли широких стеклянных дверей и вошли внутрь. Беспрепятственно пересекли вестибюль и сели в лифт. Поднялись на пятый этаж. Она извлекла из пляжной сумки связку ключей и открыла номер 507.
По пути мы почти никого не встретили. Солнце еще хорошо пригревало, так что курортники продолжали загорать на пляже, а обслуживающий персонал — отсыпаться.
В 507-м номере имелся балкон с видом на море, две одинаковые кровати, два кресла, желтый ковер и оранжевые с коричневым занавески. Обычный гостиничный номер, в котором на первый взгляд почти не было вещей моей спасительницы.
Она приблизилась к широко распахнутой стеклянной двери и шагнула на балкон.
— Не хотите полюбоваться? — спросила она. Я осторожно выглянул из-за ее плеча. С высоты великолепно просматривался весь залив. В середине залива стоял на якоре парусник. На песке лежала резиновая лодка. Мыс, где я выполз из моря, остался справа, тропинка, что вела к нему с пляжа, вилась среди деревьев, словно пятнистая желтая змея.
По тропе к пляжу двигались двое мужчин, мой надзиратель шел впереди.
Они устало добрели до шлюпки, до сих пор не переставая озираться по сторонам, и столкнули ее в воду.
Оба забрались в лодку, запустили подвесной мотор и помчались прочь от пляжа. Я чувствовал себя совершенно опустошенным.
— Не возражаете, если я сяду? — сказал я.
Глава 6
Благодаря телефону, консулу, банку и друзьям я улетел назад, в Англию, на следующий вечер. Но прежде я получил в подарок незабываемые воспоминания о мисс Хилари Маргарет Пинлок.
Она узнала мои размеры, спустилась в местные лавки и вернулась с новой одеждой.
Она разрешила мне воспользоваться своей ванной, оглядела меня с головы до ног, когда я предстал перед ней чистый и одетый, и собралась идти покупать бритву. Я возразил. Она все равно пошла в магазин. Мисс Пинлок остановить было так же легко, как снежную лавину.
С изрядным облегчением я соскреб с лица двенадцатидневную неряшливую темную поросль: один взгляд в зеркало убедил, что борода меня не украшает.
Двенадцать дней затворнической жизни не прошли бесследно. Я похудел и побледнел, щеки и глаза ввалились, на скулах залегли серые тени — сроду я так не выглядел. Но ничего ужасного, капелька свободы моментально поправит дело.
Во время второго похода мисс Пинлок купила также хлеб, сыр и фрукты, объяснив, что она приехала сюда по комплексному туру и отель не обслуживает случайных постояльцев.
— Я спущусь к обеду в семь, как обычно, — сказала она. — Вы можете поесть здесь.
Во всех ее словах и поступках сквозила решительность человека, который привык брать на себя ответственность и распоряжаться.
— Вы воспитательница? — с любопытством спросил я.
— Нет, — ответила она без улыбки. — Директриса.
— О!
Мелькнула короткая улыбка.
— Средней школы для девочек в Суррее.
Не без иронии она наблюдала, как я заново оцениваю ее в свете этого откровения. Не благодетельная старая дева, любящая командовать, но состоявшаяся деловая женщина, обладающая несомненной силой воли.
— Да. Кстати, — она пожала плечами, — если вы дадите мне номера, я закажу на коммутаторе телефонные разговоры для вас.
— И мне нужна комната, — добавил я.
— Ваши приятели, вероятно, вернутся и поинтересуются новыми гостями, желавшими получить комнату, — заметила она.
Эта мысль тоже приходила мне в голову.
— Да, но... — пробормотал я.
Она указала на одну из кроватей.
— Вы можете переночевать здесь. Я отдыхаю одна. Подруга, которая собиралась ехать со мной, вынуждена была отказаться в последний момент.
— Но... — Я замолчал.
Она спокойно ждала.
— Хорошо, — согласился я. — Спасибо.
Вернувшись после обеда, она принесла кое-какие новости и бутылку вина.
— Ваш друг с яхты стоял внизу, в холле, и спрашивал каждого, кто говорит по-английски, не видели ли они сумасшедшего молодого человека, выплывшего сегодня на берег. Все ответили отрицательно. Он выглядел весьма встревоженным.
— Наверное, думает, что я утонул.
Яхта покинула бухту. Должно быть, она бросила якорь где-нибудь в другом месте, а мой тюремщик вернулся в Кала Санта-Галдану пешим путем. Интересно, как долго и как тщательно моряк намерен вести поиск? Чем больше он боится того, на кого работает, тем меньше шансов, что он сдастся.
Вечером резко похолодало. Мисс Пинлок закрыла стеклянную дверь, за которой раскинулось ночное небо, и умело откупорила бутылку «Маркиза де Рискал».
— Расскажите мне о своем путешествии, — попросила она, подавая мне бокал.
Я поведал ей о начале и конце плавания, не особенно распространяясь о его середине.
— Поразительно, — заключила она. — Когда я приеду домой, то постараюсь выяснить, в чем было дело.
Она серьезно посмотрела на меня.
— Возможно, история еще не закончилась.
Мисс Пинлок имела малоприятную привычку облекать в слова мои самые худшие опасения.
Мы пили превосходное вино, и она немного рассказала мне о своей работе.
— Мне она нравится, — твердо заявила мисс Пинлок.
— Да, это очевидно.
Возникла пауза. Мисс Пинлок пристально разглядывала вино в бокале.
Потом сказала:
— Вы ляжете со мной в постель?
Думаю, я отреагировал самым недостойным джентльмена образом: оторопело уставился на нее, широко разинув рот. Рот я закрыл, осознав, насколько это оскорбительно.
Когда я оправился от первого потрясения, она подняла глаза. Ее лицо было спокойным и деловитым, как и прежде, но неожиданно на нем промелькнуло выражение уязвимости и застенчивости. Краска стыда залила ее шею, потом мучительно загорелись щеки.
Я дал бы ей от сорока двух до сорока шести лет. У нее были темнокаштановые волнистые волосы, уже тронутые сединой, хорошая стрижка, хотя и не самая модная. Широкий, прочерченный морщинами лоб, большой нос, рот с легко опущенными уголками и маленький подбородок. За стеклами очков — карие глаза, из-за линз казавшиеся маленькими. Морщинки обозначились там, где обычно появляются морщины, и кожа не сияла юной свежестью. Она производила впечатление сильной личности, но была лишена сексуальной привлекательности, по крайней мере для меня.
— Зачем? — задал я довольно идиотский вопрос. Она покраснела чуточку сильнее и покачала головой.
— Послушайте, — сказал я, — это ведь не так просто. Я не могу... Я хочу сказать, нельзя зажечь или погасить желание, как лампу, просто повернув выключатель.
Мы сидели в неловком молчании. Мисс Пинлок поставила свой бокал и сказала:
— Простите. Нелепо было предлагать такое. Пожалуйста, постарайтесь забыть, что я сказала.
— Вы сказали то, о чем думали. Поэтому... ну... наверное, вы говорили серьезно.
Она слабо, с горечью улыбнулась.
— Я думала об этом постоянно в течение долгого времени. Вам это покажется странным, но я никогда... как говорится, не спала с мужчиной.
— В наш век терпимости? — подал я реплику.
— Вот видите, вам трудно в это поверить. Но я никогда не была хорошенькой, даже в детстве. А еще мне, пожалуй... всегда хорошо удавались многие вещи. Учиться. Преподавать. Организовывать. Руководить. Это все не женские занятия. Всю мою жизнь люди полагались на меня, так как я была способной. Я не испытывала недостатка ни и здоровье, ни в энергии, мне нравилось подвигаться по службе, получать ответственные посты. В основном у меня сложилась очень увлекательная жизнь, приносившая отрадные плоды.
— Но? — подсказал я.
Она кивнула.
— Но. Я никогда не интересовалась мальчиками, когда была подростком, потом считала их незрелыми. В университете я работала, не разгибая спины, чтобы получить степень бакалавра с отличием первого класса. А потом я всегда преподавала в школах для девочек потому, что в смешанных школах, если честно, пост директора обычно предлагают мужчинам, а я вовсе не мечтала оставаться на вторых ролях при мужчине и тешить его самолюбие. Ни я сама, ни то, чем я занималась, никогда не имело ничего общего с романтикой.
— Так почему теперь?
— Надеюсь, вы не рассердитесь, но всему причиной любопытство и стремление к знаниям.
Я не рассердился. Только изумился. Ее румянец увял так же быстро, как и вспыхнул. Мисс Пинлок вновь нащупала твердую почву под ногами.
— Вот уже некоторое время я думаю, что мне следовало бы приобрести опыт. Половых отношений, если точнее. В молодости со мной этого не случилось, но, вы понимаете, я и не ждала этого. Теперь мне кажется, что стоило попробовать найти мужчину, но тогда, в колледже, я довольно сильно боялась этого и не испытывала большой нужды. И я была всецело поглощена своей работой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27