А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Гм, — произнес я, — а Джон Тигвуд берет деньги с владельцев старых лошадей?— Это совсем другое дело.— Ничего подобного, просто он хотел получить и там, и здесь, вернее, пытался.— Центру престарелых нужны деньги. Я улыбнулся ничего не значащей улыбкой и познакомил Лорну с Азизом, сегодняшним водителем. Лорна широко раскрыла глаза. Азиз, пожимая ей руку, одарил ее сверкающей белозубой улыбкой и сиянием темных глаз. Лорна начисто позабыла про мою жадность и доверительно поведала Азизу, что им доверена прекрасная миссия милосердия и что они должны почитать за честь, что им поручили спасение старых друзей.— Полностью с вами согласен, — сказал Азиз. Он слегка усмехнулся в мою сторону, как бы предлагая обвинить его в двуличии. Бродяга он, и все тут, подумал я, но такие бродяги хорошо действуют на настроение, до известных пределов, разумеется.Как раз этот момент и выбрал Джон Тигвуд, чтобы осчастливить нас своим появлением, без которого лично я вполне бы обошелся. Маленький пузатый недоносок, как называл его Харв, возник из бежевого пикапа, на котором вдоль и поперек аршинными белыми буквами было написано: «Центр для престарелых лошадей», и с важным видом направился к нам. На нем были серые плисовые штаны, рубашка, расстегнутая у ворота, и свитер грубой вязки. В руке он нес куртку.— Доброе утро, Фредди.Голос звучал сурово, но было совершенно очевидно, что под напускной важностью не скрывается ничего существенного. По сути дела, Тигвуд был ничтожеством, играющим им самим придуманную роль. Такое встречается не так уж редко, и не всегда следует таких людей осуждать. Что еще он мог поделать? Красться по жизни, бить себя кулаком в грудь?Я уже давно привык к центру для престарелых как переменной части местной жизни. В то утро, во вторник, я задумался, сам ли Тигвуд создал этот центр, на что он живет, не на собранные ли пожертвования, и если так, то не следует ли Пиксхиллу воспротивиться? Здесь постоянно можно было встретить старых лошадей, дремлющих на солнышке. Дело в общем-то стоящее, если помнить о милосердии.— Привет, Лорна, — сказал Тигвуд.— Джон, дорогой мой. — Лорна клюнула его в щеку где-то поверх жиденькой бороденки, огибавшей острый подбородок.Даже бороденка у него, подумал я, стараясь сдержать раздражение, ни то ни се. Как и его тонкая шея с острым кадыком. Но ведь это не его вина.— Чем могу служить, Джон? — спросил я, поприветствовав его.— Подумал, мне стоит поехать с Лорной, — возвестил он. — Семь лошадей... две пары рук лучше, чем одна. Это твой водитель?Лорна бросила быстрый взгляд на Азиза, внезапно усомнившись, что ей так уж нужен Джон, но маленький пузатый недоносок уже все решил, явился одетым для путешествия, и спорить с ним было бесполезно.— Как мило, — сказала Лорна без всякого воодушевления.— Путь неблизкий, — как бы между прочим заметил я, — пора бы и двигаться.— Да, да, конечно, — сказал Тигвуд, суетливо принимая на себя руководство операцией. — Поехали, водитель.— Его зовут Азиз, — подсказал я ненавязчиво.— Да? Тогда поехали, Азиз.Я посмотрел, как эти два абсолютно несовместимых человека залезли в кабину вместе с защитницей старых и обездоленных. Азиз мрачно взглянул из кабины в мою сторону, и я понял, что если у него и были какие надежды на приличный день, то они улетучились. Я понимал его, как никто. Ни за что не захотел бы поменяться с ним местами.Пока Азиз умело разворачивался и выезжал со двора, я припомнил, что именно под этим девятиместным фургоном находится тот магнит, что обнаружил Джоггер. Я надеялся, что те гвозди в куске дерева, изолирующего магнит, до сих пор держатся, и не предупредил о магните Азиза. Не сказал, чтобы он присматривал за посторонними, пытающимися залезть под фургон. Мне трудно было себе представить, что кто-то пойдет на все эти ухищрения на дистанции между Йоркширом и Пиксхиллом, так как все что угодно значительно проще доставить машиной.Вслед за Азизом через пять минут уехал Харв, чтобы успеть забрать двух рысаков на бега в Челтенгем. Еще один фургон уже ушел туда же, а два отправились в аэропорт Бристоля, чтобы забрать там ирландских лошадей, прилетевших на скачки на Золотой кубок. Три других фургона перевозили племенных кобыл. Неплохо, особенно если учесть обстоятельства.Я вернулся в контору, где Роза и Изабель в отчаянии разглядывали пустые экраны компьютеров и без конца спрашивали меня, что им делать.— Пишите письма старым: способом, на машинке, — предложил я.— Вероятно, придется, — с отвращением заметила Изабель.— Мастер обещал завтра прийти, — успокоил я ее.— Чем скорей, тем лучше.Тигвудова коробка для сбора пожертвований стояла у Изабель на столе. Я поднял ее и потряс. Результат был неутешительным, судя по звуку, там болталось не более трех-четырех монет.— Мистер Тигвуд вынимал оттуда деньги на прошлой неделе, — сообщила Изабель. — Не больно-то много там и было. Он сказал, что мы должны быть щедрее.— Может, и должны.Я отправился на моей «рабочей лошадке» в Ньюбери и отдал пленку, на которую снимал Джоггера, в срочную проявку, а также забрал заказанный мною словарь рифм. Честно сказать, я такого словаря раньше и в руках не держал, поэтому пока я сидел в машине на стоянке, дожидаясь, когда будет готова пленка, то ради интереса полистал его. Прежде всего я обнаружил, что рифмы там расположены не в обычном алфавитном порядке, а начинаясь с гласных.«Анна, — прочел я. — Ванна, манна, саванна...»«Еда — беда, вода, года, города...»«Ор — двор, мор, сор, хор...»Там были сотни, тысячи рифм, и все совершенно бесполезны. Я понял, что мне следует иметь криптограммы Джоггера перед глазами, а не просто держать их в памяти. Вдруг, если они будут у меня перед глазами, меня и осенит светлая идея при чтении чего-нибудь вроде «урюк — жук, сук, паук, сундук...».И еще надо помнить, подумал я в отчаянии, что в джоггеровском кокни «сейчас» вполне могло звучать как «щас», а «маленько» как «маненько» и что он мог проглатывать окончания.Захлопнув словарь, я забрал печальные фотографии, рассказывающие о его смерти, и поехал домой, чтобы немного прибраться и приготовить комнату для сестры, что означало застелить постель и открыть окна, чтобы впустить внутрь то, что март может предложить в качестве свежего воздуха.Я нарвал немного нарциссов и поставил их в вазу. Точно в полдень прибыла Лиззи.Она прилетела в прямом смысле этого слова, спустилась ко мне с небес на вертолете. Глава 6 Лиззи принадлежала одна четвертая часть маленького «Робинсона-22», единственная роскошь, которую она себе позволила и на которую истратила свою долю наследства. С моей точки зрения, этот вертолет для нее был тем же, что для Роджера яхта, а для меня скачки. Это был способ, избранный старшей сестрой, сказать нам, что если мальчики могут забавляться игрушками, то и девочки тоже. В детстве она научила каждого из нас по очереди, как собирать железную дорогу и пользоваться ею. Она научила нас играть в крикет и лазила по деревьям, как кошка. Когда она была подростком, мы вместе ходили в темный лес и спускались в страшные пещеры. Она защищала нас и врала, если мы что-то делали не так. Благодаря ей мы выросли, понимая, что мужество может проявляться по-разному.Она заглушила двигатель и, когда винт остановился, спрыгнула на землю из маленького стеклянного пузырька и направилась прямиком ко мне.— Привет, — сказала она. Миниатюрная, легкая, худощавая, довольная жизнью. Я обнял ее.— Обед приготовил? — спросила она.— Нет.— Вот и хорошо. Я тут кое-чего с собой привезла. Она вернулась к вертолету и вынула из кабины сумку, которую мы вместе отнесли в дом. С пустыми руками она никогда не приезжала. Поэтому я ничего не готовил к ее приезду, разве что ставил в холодильник бутылку шампанского. Я откупорил шампанское и налил ей бокал. Она удобно устроилась в кресле и отпила глоток пузырящегося напитка, одновременно заботливо меня разглядывая.— Как летелось? — спросил я.— Немного трясло. Везде еще много снега. Пришлось сесть в Карлайле, чтобы дозаправиться. Четыре часа, от двери до двери.— Триста пятьдесят миль, — заметил я.— Совсем рядом.— Рад тебя видеть.— Гм. — Она потянулась, казалось, сейчас замурлычет. — Давай выкладывай.Я рассказал ей почти все, объяснил, кто есть кто:Сэнди Смит, Брюс Фаруэй, Уотермиды, Джерико Рич, Бретт, Дейв, Кевин Кейт Огден и Джоггер. Рассказал и о Нине Янг и ее метаморфозе.Она обследовала ящик для денег, стоящий на газете, такой же грязный, как и был. Я показал ей словарь рифм и дал послушать последнюю запись Джоггера. Но даже при всем своем остром уме, скрывающемся под шапкой седеющих темных волос, разгадать, что хотел сказать старый солдат, она не смогла.— Надо же, как глупо, — проговорила она. — Он сам свалился или его спихнули?— Спихнуть кого-либо в яму пяти футов глубиной — не самый верный способ убить его.— Тогда случайно спихнули.— Пока никто не признался. Слегка поколебавшись, я предложил показать фотографии Джоггера в яме.— У меня крепкие нервы, — сказала она. — Давай сюда.Лиззи долго разглядывала фотографии.— По ним не скажешь, как было дело.— Нет, — согласился я, забрал фотографии и снова положил их в конверт.Немного помолчав, она спросила:— А что это за пробирки в термосе?Я достал две пробирки из сейфа, куда спрятал их на ночь, и протянул ей. Она вынула их из бумаги, в которую они были завернуты, и посмотрела на свет.— Десять миллилитров, — сказала она, прочитав надпись. — Иными словами, столовая ложка.— Всего одна? — слегка удивился я. Мне казалось, что жидкости в пробирках больше.— Только одна, — подтвердила Лиззи. — Большой глоток.— Нет уж.— Пожалуй, действительно пить это не стоит. — Она снова завернула пробирки и положила к себе в сумку, совсем как Нина. — Результат тебе хотелось бы узнать побыстрее, скажем, вчера?— Было бы неплохо.— Послезавтра, — весьма прозаично пообещала она. — Скорее не получится.— Постараюсь дотерпеть.— Терпение никогда не было в числе твоих достоинств.Она понюхала содержимое термоса и налила немного в пустой стакан. Затем еще раз понюхала.— Кофе, — сказала она, — со скисшим молоком.— Так он в термосе по меньшей мере с четверга.— Тоже сделать анализ?— А ты как считаешь?— Думаю, кофе там, чтобы пробирки не разбились.— Тогда Бог с ним.Мы выпили еще немного шампанского и развернули сверток с едой, великолепный подарок от бесспорно лучшего ресторана в Шотландии. «La Potiniere», так он назывался.— Брауны просили передать тебе привет, — сказала Лиззи, имея в виду владельцев ресторана. — Спрашивают, когда ты вернешься.Их можно предупредить за полгода, но и тогда вряд ли у них найдется свободный столик. Даже Лиззи, их близкому другу, иногда приходилось вставать на колени. На этот раз они прислали куриные грудки, нашпигованные орехами и запеченные в сливках, кресс-салат с ореховым маслом в отдельной упаковке кальвадос и легкий сырный пирог с лимоном, который просто таял во рту.По большей части мне безразлично, что я ем. Лиззи ненавидела эту мою черту и наставляла меня при любом удобном случае. Но даже с моей точки зрения, в этой еде было нечто особенное.Мы мирно посмотрели первый заезд на скачках в Челтенгеме по телевизору. Не стоило оглядываться, уже три года прошло, как я пришел вторым в скачках с препятствиями, но горький привкус поражения чувствовался до сих пор.— Будь доволен, что тебе теперь не надо во всем этом крутиться, — сказала Лиззи, одновременно наблюдая за мной и за наездниками.— В чем крутиться?— Ну, не волноваться, что кто-то другой поедет вместо тебя.Я улыбнулся. Все жокеи только об этом и беспокоились.— Ты права. Так проще. Теперь мне только надо беспокоиться, чтобы другие транспортные фирмы не перехватили моих клиентов.— Что им до сих пор не удавалось, полагаю?— К счастью, нет.Зазвонил телефон. То была Изабель с докладом о развитии событий.— Пока все нормально, — сообщила она. — Этот новенький, Азиз, звонил из Йоркшира. Говорит, они хотят, чтобы он взял восемь животных, а не семь. Восьмой — наполовину облезший пони, который едва передвигает ноги. Что ему делать?— Там Джон Тигвуд, — сказал я. — Если он возьмет на себя ответственность за этого пони, мы перевезем его. А то вдруг он умрет по дороге. Скажи Азизу, пусть возьмет у Тигвуда расписку, освобождающую нас от ответственности, с подписью, датой, временем, все как положено.— Хорошо.— Как у Азиза настроение?— Сыт всем по горло, — весело заявила Изабель. — И я его понимаю.— В чем дело? — лениво спросила Лиззи, когда я повесил трубку. Я рассказал, ей о перевозке престарелых лошадей и Джоне Тигвуде, зарабатывающем на филантропии.— Фанатик?— Был когда-то.Мы посмотрели скачки до конца, вернее, до тех пор, пока их показывали по телевизору. Снова позвонила Изабель, было уже четыре, и она собиралась домой. Видел ли я, что одна из местных лошадей, которых Харв возил в Челтенгем, пришла первой?— Да, просто замечательно.— В кабаке сегодня будет полным-полно народу, — заметила она, тем самым напомнив мне, умница, что я забыл узнать, как там дела с поминками Джоггера.Я рассказал Лиззи о поминках и почему я это затеял.— Значит, ты не думаешь, что это несчастный случай?— Если бы так.Когда скачки закончились, мы выключили телевизор и немного поговорили, потом позвонил Азиз прямо ко мне домой и сказал, что он надеется, я не против, — контора закрыта, а автоответчик дал ему мой номер телефона.— Конечно, я не против. Где ты сейчас?— На заправочной станции в Чивили, что к северу от Ньюбери. Звоню из телефонной будки, чтобы никто не слышал — Что случилось?— Сегодня мой первый день у вас, и я... — Он замолчал, не находя слов. — Не могли бы вы, — быстро заговорил он, — встретить фургон там, куда я его веду?— Центр для престарелых лошадей?— Вот-вот. Этих коняг нельзя было трогать с места. Я говорил мистеру Тигвуду, но он настаивал. Миссис Липтон боится, что они перемрут, пока мы их разгрузим...— Ладно, — решительно сказал я. — Когда будете подъезжать к Пиксхиллу, позвони мне из фургона, и я немедленно приеду. Сам сиди в кабине и заполняй журнал. Делай что-нибудь. Понял?— Спасибо. — Одно короткое слово, а как много сказано.— Тогда до встречи, — сказал я.Когда я рассказал Лиззи, в чем дело, она захотела поехать со мной, так что после повторного звонка Азиза мы поехали вместе.Выгон у центра для престарелых лошадей был в плачевном состоянии — голая земля и лишь редкие пучки травы. Покрытие на месте для парковки растрескалось, и из щелей лезли всякие растения, маленький бетонный офис был весь в потеках от дождей. Конюшня за конторой выглядела так, как будто могла рассыпаться даже от легкого ветерка. Потеряв дар речи, Лиззи взирала на все это «великолепие». Мы остановились у облупленной зеленой двери конторы.Не прошло и минуты, как появился Азиз. Он осторожно свернул с дороги и исключительно мягко остановил громоздкий девятиместный фургон. Я подошел к окну его кабины. Тем временем Тигвуд и Лорна выбрались с другой стороны.Азиз опустил стекло и сказал:— Очень надеюсь, что они все еще живы. Послышались звуки открываемых запоров, и я поспешил обойти фургон и попросить Тигвуда и Лорну подождать.— Не глупи, — возразил Тигвуд. — Их надо разгрузить.— Хочу сначала на них посмотреть, — спокойно сказал я.— Зачем это?— В такой момент неплохо дать старым лошадям пяток минут отдохнуть. Куда торопиться, верно?— Скоро стемнеет, — заметил он.— Все равно, Джон. Я только посмотрю, как они.Не дожидаясь дальнейших возражений, я открыл заднюю дверь и заглянул в фургон. Три пары терпеливых старых глаз уставились на меня. В повороте шей и опущенных ушах чувствовалась усталость.В свободном пространстве перед их головами, где обычно сидит конюх, лежала нетронутая вязанка сена и стояло несколько полных ведер воды.Я соскочил вниз и открыл среднюю дверь. Забравшись в пространство между средними и передними стойлами, я увидел еще одну троицу, с трудом держащуюся на ногах. Головы от усталости были низко опущены. Я пробрался вперед и осмотрел остаток груза, который состоял из лошади такой слабой, что, казалось, она стоит на ногах только с помощью перегородок, и бедняги пони, почти полностью облезшего, глаза которого были закрыты Я спустился на землю и сообщил Лорне и Тигвуду, что я хотел бы, чтобы перед разгрузкой их осмотрел ветеринар.— Хочу услышать мнение специалиста, — заявил я, — пусть подтвердит, что моя фирма доставила их в удовлетворительном состоянии.— Не ваше дело, — разъярился Тигвуд. — Вы оскорбляете центр.— Послушайте, Джон, — миролюбиво сказал я, — если владельцам этих лошадей настолько небезразлична их судьба, что они стараются найти для них пристанище, то уж, конечно, они не откажутся оплатить счет ветеринара, чтобы убедиться, что перевозка им не повредила. Они все славные старики, эти лошадки, но они очень устали, так что, я полагаю, вам надо бы радоваться, если кто-нибудь поможет вам с ними.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33