А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он был специалистом-ортопедом в больнице Монтефиор в Бронксе до своего ухода на пенсию год назад, когда он и переехал в Охо-Пуэртос. Сейчас он шел по коридору, завязывая тесемку, абсолютно не замечая Купа, застывшего в противоположном конце коридора с опущенной рукой, в которой был зажат кольт 45-го калибра, и дожидающегося, когда Танненбаум его обнаружит.
Танненбаум почувствовал присутствие Купа прежде, чем увидел его. Он замедлил шаги и сначала поднял глаза и только потом голову, поэтому первое, что он увидел, было оружие в руке Купа. Он замер на месте, медленно перевел взгляд на Купа, задержав его на тонких, растянутых в полуулыбке губах, затем выше, к глазам, светлым и слегка усмешливым. Танненбаум облизнул пересохшие губы. Как будто опасаясь разбудить домашних, он прошептал:
— Кто вы? Что вам надо?
— Кто там спит в спальне? — в ответ шепотом спросил Куп.
— Мой сын со своей женой. Что вы хотите? Что вам здесь понадобилось?
— Одевайтесь, доктор Танненбаум, — прошептал Куп, а затем крикнул через плечо: — Эй, Леонард, разбуди их.
В первой спальне Леонард Кроули навел свой «Спрингфилд» на кровать и наблюдал за пробуждением ничего не понимающей молодой пары.
Марвин Танненбаум сел в постели и уставился на явление, которое представлял собой вооруженный незнакомец. Он услышал рядом с собой сдавленный вздох Сельмы, пока сам ощупью шарил по ночному столику в поисках очков. Надев их, он поморгал, глядя на того, откашлялся и сказал:
— Что за чертовщина?
— Оденьтесь, мистер, — сказал Леонард.
— Кто вы? — спросил Марвин.
— Одевайтесь, — сказал Леонард.
Он оглядел комнату, подхватил с кресла голубое платье и бросил его Сельме со словами:
— Вот, леди, можете накинуть его.
— Спасибо, — сказала Сельма.
— Папа! — вдруг крикнул Марвин. — Папа, с тобой все в порядке?
— С ним все нормально, — ответил из коридора Куп. — Соблюдайте спокойствие и делайте, что вам сказано, тогда никто не пострадает.
Марвин выбрался из кровати и прямо в пижаме прошел мимо Леонарда к дверям спальни. Он был футов пяти ростом, но почему-то, несмотря на высокий рост, производил впечатление приземистого и плотного человека, вероятно, по причине непропорционально коротких ног по отношению к туловищу и рукам. У него были черные волосы и карие глаза и удивительно чувственный рот на смуглом грустном лице. Очки в темной оправе придавали ему сходство со школьным учителем, что противоречило тяжеловесной мощи его тела; казалось, будто обезьянка схватила очки своего дрессировщика и водрузила их на свой широкий плоский нос. Он без боязни выглянул в коридор, еще немного сонный, как человек, внезапно проснувшийся и теперь пытающийся понять причину своего пробуждения. Куп повернулся к нему.
— Что вообще происходит? — спокойно спросил Марвин.
— Мы забираем вас на пристань, — так же спокойно сообщил ему Куп.
— Зачем?
— Нам нужен этот дом, — сказал Куп.
— Зачем?
— Чтобы наблюдать за этим концом дороги.
— А зачем за ним наблюдать?
— Чтобы увидеть любого, кто может по ней приехать сюда, — сказал Куп и улыбнулся. — Вы не хотите одеться?
— Я не понимаю, — сказал Марвин.
— А вам и не нужно ничего понимать. Возвращайтесь к себе и подержите одеяло, пока ваша жена будет одеваться. — Куп посмотрел на свои часы: — Я хочу выйти отсюда с вами через пять минут.
Марвин кивнул, вздохнул и вернулся в спальню.
— Что все это значит? — спросил он Леонарда.
— Разве вы не слышали, мистер, что он вам сказал? Нам нужно выйти отсюда через пять минут, так что поторопитесь, хорошо?
— Да, но в чем дело-то? — спросил Марвин.
— Поскорее оденьтесь, — сказал Леонард, и Марвин пожал плечами.
Он подошел к кровати, на которой сидела Сельма в целомудренно застегнутой до самого воротничка розовой ситцевой сорочке. Какого черта она не купит себе нейлоновую рубашку, мелькнула в голове Марвина раздраженная мысль, уверенного в том, что их носят все женщины, кроме его жены.
— Нам лучше сделать, как они говорят, — сказал ей Марвин.
Он взял сложенное в ногах кровати одеяло и растянул его перед женой. Сельма спустилась с кровати, кивком поблагодарив его, стянула через голову ночную рубашку и, схватив со стула рядом с кроватью белье, стала торопливо одеваться.
Стоя у двери, Леонард Кроули, которому было тридцать пять лет и чье образование не выходило за рамки двенадцатой ступени средней школы, смотрел на напряженную спину и растопыренные руки Марвина, видел бледное и невыразительное лицо Сельмы, мелькнувшее над верхним краем одеяла, когда она натягивала на себя платье, и сразу почувствовал нечто, ускользнувшее от более старшего и мудрого доктора Танненбаума в тот момент, когда вчера его дети приехали к нему в гости.
Леонард Кроули, держа в руке винтовку, занятый гораздо более важными мыслями, сразу и инстинктивно понял, что между этими молодыми людьми не все в порядке.
— В двух домах у нас вообще не будет никаких проблем, — сказал Куп.
Он сказал это Джейсону сразу после того, как в первый раз разведал обстановку в Охо-Пуэртос и сделал предварительный доклад.
— Один из них — это второй дом на берегу, дом Чамплина, вот здесь, — он указал место на увеличенной карте островка, — а второй — шестой дом, как раз перед Танненбаумами.
Куп помолчал, для большего эффекта выдерживая паузу, как часто делал в Корее, когда стоял, окруженный парнями своего возраста, у которых коченели от холода пальцы ног, но они все равно держали руки по швам и смотрели на своего сержанта в ожидании ответов, которых у него не было.
Он взглянул на Джейсона, усмехнулся и сказал:
— У нас там не будет хлопот, потому что в обоих домах есть дети.
Дети в доме Хэннингэна обе были девочками, шести и восьми лет соответственно; одетые в пижамы, они играли в шашки на полу гостиной, когда туда с веранды вошли двое незнакомых мужчин. Они смотрели на мужчин с любопытством и только немного испугались, когда мужчины подняли их и на руках понесли в спальню, где их родители еще спали. Мужчины опустили девочек на пол у изножия кровати, и один из них подошел и потряс Джека Хэннингэна за плечо, и когда тот проснулся, человек сказал:
— Вот ваши дети, мистер Хэннингэн. Надеемся, у нас с вами не будет проблем.
Проблем в самом деле не было.
Джейсон посмотрел сначала на Уилли, стоящего напротив кровати с опущенной вниз дулом винтовкой. Затем повернулся к кровати, где лежал Стерн, неловко согнувшись в поясе, намокшая в крови простыня прилипла к его животу и бедрам. Полуобнаженная девушка, вся в крови, рыдала, склонившись к плечу Стерна, не замечая вошедшего Джейсона, очевидно вообще ничего не замечая, кроме парня, истекающего кровью.
— Что здесь произошло? — спросил Джейсон.
Он не повысил голоса, и ничто в его поведении не говорило о том, что он рассержен. Он спокойно смотрел на Уилли, изучая его внимательно и заинтересованно.
Уилли пригладил свои редкие светлые усики свободной рукой, взглянул сначала на пол, затем на потолок и наконец сказал:
— Он не сделал того, что я требовал, Джейз.
— Ну-ка, давай расскажи мне все по порядку, хорошо? — сказал Джейсон и спокойно, ободряюще улыбнулся.
Стоящий рядом Флэк кивнул, одобрительно оценивая способ, которым Джейсон вел дело, — не раздражаясь, а, наоборот, спокойно и миролюбиво.
— Ты сказал, чтобы мы не рисковали с этим типом, Джейз, — сказал Уилли. — Поэтому я предупредил его, что он должен делать то, что я приказываю, а когда он этого не сделал, я выстрелил в него. — Уилли пожал плечами: — Вот и все.
— И что же ты ему приказал сделать? — спокойно спросил Джейсон.
— Только одеться, — сказал Уилли и снова равнодушно пожал плечами.
— Гм-м... А за что же попало девушке?
— Девушке?
— Да.
— Вот тебе раз! Да ее я вовсе не трогал, — сказал Уилли и снова погладил свои тщедушные усики.
— Дай ей что-нибудь накинуть на себя, — сказал Джейсон и тут же быстро добавил: — Не ты, Уилли.
Уилли остановился и пожал плечами. Флэк подобрал с пола белую рубашку Стерна. Он поднес ее к кровати и протянул девушке.
— Мисс? — позвал он.
Она ничего не ответила. Рыдая, она прижималась запачканным в крови лицом к спине Стерна.
— Мисс, не хотите ли это надеть? — спросил Флэк.
— Возьмите рубашку, — неожиданно и резко сказал Джейсон, и девушка на мгновение подняла глаза и встретилась с глазами Джейсона, а затем медленно села и приняла от Флэка рубашку. Ей нечего было больше прятать, не было ничего, что бы они не видели. Она медленно надела рубашку, запахнулась в нее, не застегивая пуговиц и сложив руки на груди. Она снова посмотрела на Джейсона, затем еще раз шмыгнула носом и вытерла его свисающим рукавом рубашки.
— Как вас зовут? — спросил Джейсон.
— Люси.
— А фамилия?
Девушка не ответила. Джейсон подошел к кровати и приподнял руку Стерна. Он пощупал пульс и, обернувшись к Уилли, сказал:
— Ты, мясник проклятый! Он еще жив.
— Я думал, он умер, — сказал Уилли.
— Он не умер.
— Я был уверен, что он умер, — снова сказал Уилли.
— Нет, не умер, — сказал Джейсон, продолжая смотреть на Стерна и держа его руку.
— А здесь где-нибудь есть врач, Джейсон? — сказал Флэк.
— Да.
— Зачем тебе понадобился врач? — спросил Уилли.
— Так парень же умирает, — сказал Флэк.
— Да, но наш план...
— Заткнись, — сказал Джейсон. Девушка подняла на него взгляд.
— Вы... вы пошлете для него за доктором? — спросила она.
— Да, — сказал он.
Он снова посмотрел на Стерна и вдруг нахмурился. Молча он подержал руку Стерна еще несколько секунд, которые показались всем остальным вечностью. Наконец он опустил ее.
— Нам больше не нужен врач, — сказал он, и девушка заплакала.
* * *
Саманту Уотс разбудил в половине шестого стук работающего мотора. Она подумала, что Люк переводит лодки в Пасайеро-Чэннел и что ей нужно бы спуститься на пристань и помочь ему, но продолжала лежать, окончательно проснувшись и не желая вставать. Один из сиамских котят близнецов вспрыгнул на кровать. Несмотря на то что в комнате было еще темно, она безошибочно определила, что это Фанг, а не Фонг. Она поняла это по более гортанному мурлыканью и по жесткому ощущению его язычка на своей кисти, совершенно не похожему на прикосновения язычка Фонга. Она шутливо шлепнула котенка и воскликнула:
— О черт, мне тоже пора вставать!
Но все равно пронежилась еще минут десять. Глаза ее постепенно привыкли к предрассветному сумраку. Она подумала, где могут быть остальные кошки, которых у нее было десять штук.
В пять сорок она наконец встала, сбросила пижаму и мельком взглянула на свое загорелое гибкое тело в высокое зеркало, вделанное в дверцу стенного шкафа. Она быстро натянула трусики и бюстгальтер, затем узкие хлопчатобумажные рейтузы, легкие брюки и старый серый свитер. Взяла со столика расческу, сунула ее в задний карман брюк, губную помаду и ключи от дома, которые спрятала в карман справа. Все время она сознавала, что должна поскорее идти на пристань и помочь Люку с лодками. Ее дом был четвертым в ряду домов, вытянувшихся в одну линию вдоль берега, между домом Рика Стерна — она обратила внимание, что у него занавешены все окна, значит, накануне он подцепил девушку в Маратоне, — и жилищем мистера Амбросини, который до выхода на пенсию занимался продажей тракторов в Де-Муане. Это был симпатичный низенький человечек лет семидесяти, если не больше. В окнах мистера Амбросини занавески никогда не опускались, но, расхаживая сегодня по дому и поглядывая в окно, она его не заметила.
К тому времени, как она выпила чашку кофе и через веранду вышла на задний двор, все ее мысли о помощи Люку улетучились. До рассвета оставалось минут десять, и она внимательно осмотрела безграничную гладь Атлантического океана, потом медленно повернулась и оглядела дом Амбросини на западе и дом Танненбаумов, затем также неторопливо перевела взгляд на высокий серый дом Уэстерфилда, что громоздился по другую сторону шоссе на своем фундаменте из твердых пород древесины. Пока она смотрела на него, наверху в спальне зажегся свет. Она удивилась этому, потому что не знала, что Уэстерфилды уже здесь: обычно они приезжали сюда только после Рождества. Что ж, может, дом сдавался, надо будет спросить у Люка, когда она встретится с ним. Если он вышел возиться со своими лодками, то, конечно, тоже заметил этот свет. Она повернулась лицом на восток, в сторону Байя-Хонда, увидела, что небо стало светлеть, и подумала: какого черта Люк перегоняет лодки в бухту. Конечно, она слышала накануне вечером ураганное предостережение, но небо вовсе не выглядело тревожным.
Она подумала, как было бы здорово оказаться сейчас в море, и затем — потому что ей был тридцать один год, а она с самого раннего детства мгновенно воплощала каждую мысль в действие — она быстро прошла к пристани и спрыгнула в свою лодку. Она отвязала канат от носа лодки, запустила мотор и освободила от линя корму. Затем повернула лодку носом в море и двинулась вперед. По мере удаления от берега дно быстро понижалось, с трех футов до восьми, а дальше, на расстоянии полумили, даже до тринадцати. За прибрежной полосой глубина резко увеличивалась, образуя Хок-Чэннел, где она уже составляла сорок футов и больше, вполне достаточно, чтобы здесь мог безопасно пройти океанский лайнер глубокой осадки. Не доходя до пролива, она изменила направление движения лодки, прошла на юг миль семь, а потом выключила мотор и предоставила лодке двигаться по воле волн. Она прикинула, что глубина воды под ней приблизительно футов двадцать пять — тридцать.
Сэм посмотрела на часы и увидела, что уже без пяти семь. Она встала на ноги в маленькой лодке, запрокинула руки за голову и одной рукой пробежала по своим светлым, коротко остриженным волосам. Затем, улыбаясь без особой причины, а просто от того, что начинался еще один прекрасный день, она запустила мотор и весело двинулась в обратный путь к острову.
* * *
Несколько листов бумаги, схваченных скрепкой и прикрепленных к дощечке, лежали на столе Люка рядом с телефоном, и ему была хорошо видна таблица, начерченная на верхнем листе. Люк сидел за своим столом, а Бенни устроился на краю стола и не отрывал взгляда от телефона. В другом конце тесного помещения конторы лодочной пристани второй человек в синем дунгари лениво целился из своей винтовки в грудь Люку.
Таблица была напечатана типографским способом.
Пристань
2-8108
2-8985
Ресторан
2-8369
Колмор
2-8217
Пэрч
2-8670
Чамплин
2-8989
Стерн
2-8406
Уотс
2-8826
Амбросини
2-8348
Хэннигэн
2-8105
Танненбаум
2-8572
Поглядывая на таблицу, Люк вдруг сообразил, что номера под каждым именем были последними пятью цифрами телефонных номеров в Охо-Пуэртос. Его собственный номер был 872-8108, вторым в его клеточке был номер телефона в будке, установленной снаружи у конторы. Телефон Бобби Колмора — 872-8217, а телефон Сэм, который он знал наизусть, — 872-8826. Он взглянул вверх на часы, висящие на стене конторы напротив его стола. Они показывали без пяти семь.
— Все понял, Костигэн? — спросил Бенни.
— Нет, не понял, — сказал Люк.
— Ну, потерпи. Может, еще до тебя дойдет.
— Слушайте, — сказал Люк, — если вы думаете, что в сейфе есть деньги, то это не так. Я отнес их в банк днем в пятницу.
— Это правда? — спросил Бенни.
— Да, — ответил Люк.
— Ай-ай-ай, — сказал Бенни, и у Люка появилась уверенность, что тот все время знал, что сейф пуст. Он услышал доносившиеся снаружи голоса, а потом скрип открывающейся двери. Через мгновение распахнулась внутренняя дверь конторы, и в комнату вошел высокий человек в военной форме с открытой бутылкой кока-колы, которую наверняка приобрел в автомате у конторы. Войдя в помещение, он кинул взгляд на Люка и широко ему улыбнулся, после чего поднес бутылку ко рту, сделал жадный глоток и, подойдя к столу, с шумом поставил бутылку на стол прямо против Люка, не выпуская ее из руки и все время улыбаясь. Затем он сказал, очень вежливо, все с той же улыбкой на губах:
— Доброе утро, мистер Костигэн.
Люк смотрел на него и ничего не говорил. Голубые глаза человека были спокойными, твердым взглядом он изучал лицо Люка, на губах его продолжала играть улыбка, а рука плотно сжимала узкое горлышко бутылки. В этом жесте напряженно вытянутой руки и в плотно сжатых вокруг горлышка бутылки пальцах определенно читался какой-то вызов. Люк не постигал, что могло быть его причиной, но вызов присутствовал, это было так же ясно, как если бы к его ногам бросили перчатку.
— Я сказал, доброе утро, мистер Костигэн, — сказал человек.
— Кто вы такой? — спросил Люк.
— Ну, знаете ли, это довольно дерзко с вашей стороны! — сказал человек и обернулся к белобрысому парню, вошедшему за ним. — Разве это не дерзость, Уилли?
— Еще какая! — сказал Уилли и потрогал свои тощие светлые усики.
— Я поздоровался с человеком, а он в ответ спрашивает, кто я такой. У вас не очень вежливые манеры, мистер Костигэн.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35