А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


А как же академики? Почему Бонапарт не взял с собой «ценных людей»?
Несколько ученых, вместе с генералом Жюно и любовницей Бонапарта Полиной Фуре, погрузились на нейтральное судно «Америка», которое было захвачено англичанами. Испытав приключения, они вернулись на родину в конце 1799 года.
Тем, кто остался в Африке, пришлось гораздо труднее.
Как Франция тому ни противилась, пришлось уступить англичанам найденные в Египте древности, включая Розеттский камень. Генерал Хатчинсон доставил драгоценный груз в Лондон, и король Георг III передал находки французов, оплаченные жизнью и здоровьем ученых, в Британский музей.
На обратном пути из Египта геолог Доломье был захвачен в плен англичанами, выдан мальтийским рыцарям (как мы помним, он сам был членом Ордена) и заточен в тюрьму. По требованию французского правительства через некоторое время его освободили.
Гарнизон генерала Вобуа на Мальте, обложенный англичанами и повстанцами, доел последний кусок хлеба и капитулировал еще 5 сентября 1800 года.
Астроном Бошам – посланник Бонапарта – был заключен в тюрьму Семибашенного замка в Константинополе. Он умер в 1801 году.
Мятеж в Каире, война и болезни унесли жизни тридцати двух членов Комиссии по наукам и искусствам.

Новые миражи

Поразить Англию не удалось.
Все закончилось тем, что победители Италии и Египта угрюмо брели – по той же самой пустыне, что лежит вдоль берега Нила – из Каира в Абукир под дулами ружей солдат генерала Мура, который боялся возможных эксцессов с их стороны.
Наполеон видел перед собой печальную картину: «При приближении к Абукиру английский генерал резонно опасался, как бы негодование не охватило французских солдат и последние не напали на англичан или не присоединились к Мену, чтобы спасти Египет. Офицер, доставивший во Францию известие об этой необыкновенной капитуляции, был задержан в марсельском лазарете; он отправил по начальству свое донесение и сведения о составе армии».
Вскоре в Европе воцарился мир, прерванный уже через год теми же англичанами. Британская буржуазия быстро ощутила экономические невыгоды положения, закрепленного Амьенскими договоренностями, – ведь теперь колониальную торговлю вели и другие державы, что подрывало монополию «владычицы морей», а в Европе новая Франция была намерена постепенно вытеснять с рынков «вечную соперницу».
В ответ на объявление войны Наполеон сосредоточил в Булонском лагере огромную армию, готовую покончить с «вероломным Альбионом» одним прыжком через пролив, но слабость французского флота не позволила совершить желанную диверсию.
Англия, по Наполеону, – «нация лавочников». Ее правительство представляет интересы меркантильной знати, в армии царит палочная дисциплина, офицеры – в подавляющем большинстве выходцы из дворян и класса буржуа, а воинские звания можно купить.
Франция Наполеона – новое просвещенное общество, где все основано на талантах и заслугах перед родиной. Его генералы – вчерашние солдаты, сыновья воинов, крестьян и слуг.
Наполеон говорит Редереру: «Нельзя, чтобы знатность происходила из богатства. Кто такой богач? Скупщик национальных имуществ, поставщик, спекулянт – короче, вор. Как же основывать на богатстве знатность?»
Он бросает вызов новому мировому порядку, воплощенному в британском «торгашестве». Ведь современное общество состоит из двух основных классов – буржуазии и тех, кто просит у нее деньги.
Все покупается и продается! И даже то, что ни при каких обстоятельствах продаваться не должно – государство.
Государство, образование священное, оказывается, имеет свою цену! Разве европейские державы не выставляли армии, оцененные в фунтах, а цари не свергались по указке Сент-Джеймского кабинета?
А если это так, то никакие исходящие от таких государств слова о чести, благородстве, справедливости, достоинстве, долге, добродетели значения не имеют.
Государство продается – значит его нет. Каждый помышляет лишь о собственной выгоде.
Буржуазия не подозревает в человеке иных страстей, кроме материальных интересов. Мир для нее – это контракт и соответствие занимаемой должности. Мужество воина, одержимость ученого и творца ей непонятны.
Буржуа – это тот, кто удовлетворен, кто теперь может немного передохнуть. Но отдых – это еще не идеология.
Победившая в результате революции буржуазия более не имеет идеологии. Но она полезна, поскольку созидает материальные ценности. Отменить буржуазию, наездницу цивилизации, – все равно, что уничтожить последнюю.
Отдыхать!? А зачем Бонапарт высаживался в Египте? Чтобы отдыхать!? Но в саду Мальмезона это делать гораздо приятнее!
Нет, он создаст иное государство! А старые, прогнившие, не пощадит. Он имеет на это право, поскольку представляет самую передовую общественную систему.
Государь не может мгновенно поднять экономику. Он не может переделать самих людей. Но одно государь может безусловно, и это зависит от него всецело. Он способен поднять нравственную температуру общества, воодушевить нацию! И должен иметь когорту людей, для которых государство – не предмет купли-продажи, а личное, святое дело.
Что можно противопоставить пошлости мира, в котором все решают английские фунты стерлингов? Лишь то, что не продается. Очевидно, речь идет о сословии, от буржуазии независимом. А что значит быть от буржуазии независимым? Иметь собственные источники доходов.
Экономика Франции при Наполеоне продолжала оставаться в основном крестьянской. Главным экономическим явлением эпохи революции было грандиозное перераспределение земельной собственности, ставшее результатом продажи национальных имуществ (земель духовенства и дворян-эмигрантов). Новые собственники приветствовали новый режим.
Наполеон мог действовать двояко – награждать титулами буржуазных землевладельцев либо давать земли, составлявшие национальную собственность, своим приближенным, возводимым в дворянское (рыцарское) достоинство.
Не приходится сомневаться в его выборе: земли, отобранные революцией у старой знати, а также приобретенные в результате войн, он сделал фондом для создания своей аристократии .
Новое общество будет основано на самопожертвовании во имя общего дела, а не на эгоизме отдельных личностей. Героями будут не буржуа и банкиры, а рыцари новой формации.
Он пытается воссоздать понятие чести таким, каким оно было в XVI–XVII веках.
«О чести говорили, обращаясь с речами к курсантам военных школ, о чести говорили в своих проповедях священники».
Военное дворянство – выстраданная Наполеоном социальная идея. Целомудренный государь передает людям, проливавшим кровь за отчизну, частицу родины. Они заслужили этого.
А идея та стара как мир, как любимый им Рим.
Теодор Моммзен писал в «Истории Рима», что Гай Гракх «первый применил ту тактику, которую применяли впоследствии все основатели монархии: разбивать властвующий слой, опираясь на материальные интересы масс, а затем, установив строгую и целесообразную администрацию взамен существовавшей прежде неурядицы и слабости, узаконить в глазах общества свершившуюся революцию…»
– Я мыслю категориями нации, – говорит Наполеон. – Я привлекаю всех, у кого есть способности и воля идти со мной вместе… со мной будут честные люди, независимо от их политической окраски.
Его офицерство, его рыцари. Присягнувшие, образованные, прошедшие испытания – вот настоящая опора государства! Лучшие из них и есть новая аристократия!
А что такое счастье человечества? Это безмятежная гармония всего и вся, идиллия, сытость и душевный покой? Есть ли оно, такое?
История – это творчество и вдохновение! Разве лучшие из римских императоров – гениальный Юлий Цезарь, блистательный Траян, мудрейший Марк Аврелий не обеспечивали счастье человечества? Разве то состояние общества, когда пахарь может пахать, философ мыслить, творец творить – не есть его счастье? Гораздо хуже, когда они не могут этого делать! Великие социальные патологии приводили к невозможности человеческой жизни, невозможности творчества! И болезнь не может считаться одним из видов здоровья!
Общество творцов, общество людей с умом и сердцем – подлинное царство земное. Оно должно быть царством здравого смысла, царством разума. И в нем незримо присутствует Бог.
Пестуя новую элиту, питая энтузиазм и возбуждая патриотизм наградами Почетного Легиона, Наполеон обращается за пределы Франции.
Он сокрушает Австрию, Пруссию и побеждает царя.
Англия никак не дождется своей очереди. И раз не получилось нанести ей смертельный удар в Египте, не удалось перепрыгнуть через Ла-Манш, он поразит ее в Индии.
– Я ничуть не больший враг радостей жизни, чем всякий другой человек. Я не Дон Кихот, который чувствует потребность в приключениях. Я существо благоразумное, которое делает только то, что считает полезным. Единственная разница между мной и другими государями в том, что они останавливаются перед трудностями, а я люблю преодолевать их, когда для меня ясно, что цель велика, благородна и достойна меня и той нации, которой я правлю, – говорил он Коленкуру.
А какие письма писал он новому другу Александру! Вот выдержки из знаменитого послания от 2-го февраля 1808 года:
«Ваше Величество, прочтите о последних речах в английском парламенте и о его решении вести войну до последней крайности… Только путем крупных, обширных мероприятий можем мы добиться мира и упрочить нашу систему. Увеличьте и усильте, Ваше Величество, вашу армию. Всякую помощь и содействие, какие я только буду в состоянии оказать вам, я окажу от чистого сердца. У меня нет ни малейшего чувства зависти к России, а лишь желание ей славы, благоденствия и увеличения ее территории. Позволите ли вы, Ваше Величество, высказать мнение человеку, который считает своим долгом питать к вам самую нежную и искреннюю преданность? Вашему Величеству необходимо отодвинуть шведов от вашей границы; расширьте ваши границы в ту сторону, насколько вам угодно; я готов всеми моими силами помочь вам в этом.
Армия в 50 000 человек, состоящая из русских, французов и, быть может, даже отчасти и из австрийцев, направленная через Константинополь в Азию, не успеет дойти до Евфрата, как приведет в трепет Англию и заставит ее преклониться пред континентом. Я имею возможность собрать армию в Далмации; вы, Ваше Величество, на Дунае. Через месяц после того, как мы условимся, они могут быть на берегах Босфора. Слух об этом разнесется по Индии, и Англия будет сломлена… Все может быть решено и подписано до 15 марта.
К 1 мая наши войска могут быть в Азии, и к тому времени войска Вашего Величества в Стокгольме. Тогда англичане, угрожаемые в Индии, изгнанные с Леванта, будут раздавлены тяжестью событий, которыми будет пропитана атмосфера. Ваше Величество и я предпочли бы блага мира, мы предпочли бы проводить нашу жизнь среди наших обширных империй, посвящая себя заботам об их возрождении и счастии наших подданных, покровительствуя науками и искусствам и сея повсюду благодетельные учреждения. Этого не хотят всесветные враги. Поневоле приходится стать выше этого. Мудрости и политике присуще следовать велениям судьбы и идти туда, куда ведет нас непреодолимый ход событий».
Наполеон – это воля, направленная на новое созидание. Его правление – эпизод древнеримской истории, невероятным образом перенесенный в новейшее время.
«Нетерпеливый герой» – пожалуй, самое емкое определение этой страстной натуры.

Каир, Москва и Индия

Через одиннадцать лет после провала египетско-индийской авантюры Наполеон предпринял еще один восточный поход.
Когда кампания готовилась, Великий канцлер Империи Камбасерес позволил себе несколько почтительных замечаний о сложностях предприятия.
Монарх обещал воевать осторожно, с оглядкой, и не забираться слишком далеко.
Однако графу Нарбонну он скажет другое: «Этот далекий путь ведет нас в Индию… Вообразите, что Москва взята, Россия повержена, царь усмирен или пал жертвой дворцового заговора, тогда можно основать новый, зависимый от Франции трон. И скажите, разве для великой французской армии и вспомогательных отрядов из Тифлиса не открыт путь к Гангу, разве не достаточно одного туше французской шпаги, чтобы на всей территории Индии рухнула эта пирамида английского меркантилизма?»
И англичане, знавшие об азиатских проектах Наполеона, заключили в 1809-м и, позднее, в 1814-м годах соглашения с Персией, запрещавшие пропуск через иранскую территорию в направлении Индии армий иностранных государств. Причем, персы должны были склонять к аналогичным действиям Хиву, Бухару, Коканд и Кашгар.
Наполеон направлял в Персию ориенталиста Жобера, но вынужден был признать, что «ничего толкового из этого не вышло».
Зато теперь непременно выйдет!
В Торне Наполеон провел смотр Великой армии и окинул ее хозяйским взглядом. Лица солдат сияли, глаза горели. Один артиллерийский начальник приблизился к императору и бодро заявил: «С такими войсками, Государь, вы можете пойти на завоевание Индии!»
Так думают не только командиры. Вот что писал родителям фузилер 6-го гвардейского полка первого батальона четвертой роты: «Сперва мы вступим в Россию, где нам придется немножко подраться, чтобы проложить себе путь дальше. Император, должно быть, уже приехал в Россию, чтобы объявить ему – тамошнему маленькому императору – войну. О! Мы живо разделаем его под белый соус! Если бы мы были одни, и то было бы достаточно. А! Отец, и как же здорово готовятся к войне. Наши старые солдаты говорят, что никогда не видали ничего подобного. И это правда, ибо ведут сильное и огромное войско, но мы не знаем, для России ли оно. Кто говорит, что пойдем в Ост-Индию, кто в Египет; не знаю, кому верить. Мне лично решительно все равно. Я хотел бы, чтобы мы пошли на край света». В другом письме он уточнит: «Мы идем в Ост-Индию; она находится в тысяча трехстах лье от Парижа».
Они дрожали от холода в палатках, сотрясаемых ветром, и грезили о волшебных странах, где царят нега и покой. Как и четырнадцать лет назад, они не знали, куда их поведет человек, чья удача казалась безграничной.
Наполеон перешел Неман не для того, чтобы захватывать, грабить, убивать. Он должен принудить Россию выполнить ряд политических условий. Главная же соперница – по-прежнему, от начала и до конца – Англия. В Тулоне, в Египте, в Москве и при Ватерлоо!
В 1798 году он воевал не с турками, а с Англией, и в России борется с ней же! «Вторая польская война» – продолжение египетской. Наполеон был плохим шахматистом, но в политике «играл по всей доске». И эта доска – Земной шар.
Однажды Бертье устроил заячью охоту, но вместо косых пустил кроликов. С ними хлопот меньше. Добрые животные, заполонившие карету императора.
А перед Неманом был не кролик. Дикий был, пограничный заяц. Знаковый. Польско-литовский перебежчик. Метнулся под лошадь, та отпрыгнула, а император упал.
Не стоит переходить? Перешли. В изумительном порядке.
Человеческая история не знала подобного. Гений латинской расы, способный ограничить свое пылкое воображение доводами несокрушимой логики, вовсе не обуреваемый чувством ненависти, но лишь жаждущий устройства мира на разумных началах, одним движением руки бросил двадцать народов на новое покорение Востока.
Все его мероприятия, кроме Египта, доселе удавались. Он воевал двадцать лет и имел уникальный опыт управления огромной Империей. Если у него все получалось с армиями в 30, 50, 80 тысяч человек, то может ли существовать причина, по которой пятьсот тысяч не будут победоносны?
Возможно, если бы он не перешел Неман, его пересекла бы армия Севера, как она делала не раз. И была бы иная война, на другой земле и в более теплом климате. Война, быть может, не сулившая таких вселенских бед, как московский поход, но не менее страшная. Война, мир, снова война и снова мир. И так всегда, пока человечество не найдет иные способы разрешения споров за рынки, пошлины и территории.
Отчаявшись добиться от России ясных ответов, император мрачно подытожил: «Если этот конфликт все же произойдет, то не по какой-либо конкретной причине, но потому, что он – в природе вещей».
К тому времени Россия успела отвергнуть его, Наполеона, несколько раз.
Двадцатилетний Бонапарт хотел устроиться на службу к Екатерине Великой, но находившийся в Париже генерал Заборовский отказал юному выскочке, о чем впоследствии жалел. Корсиканец просил слишком многого – поручик-артиллерист и подполковник национальной гвардии примеривался к чину майора русской армии.
Больно ударил по самолюбию императора отказ Петербурга в женитьбе на русской царевне. То была искренняя, но неудачная попытка взять в жены младшую сестру Александра I Анну Павловну и породниться с Романовыми. Разве стали бы после этого воевать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24