А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Джейн Йолен: «Карты печали»

Джейн Йолен
Карты печали



Оригинал: Jane Yolen,
“Cards of Grief”
Аннотация Здесь представлены предварительные записи и наблюдения, сделанные во время нашего столетнего изучения планеты Хендерсон-4, известной в просторечии как Эль-Лаллор, Планета Плакальщиц.Наблюдать, Изучать, Познавать – таков девиз Гильдии Антропологов! Джейн ЙоленКарты печали Джорджии, Мильтонуи всем наполняющим небеса облакам. ОТ АРХИВИСТА Здесь представлены предварительные записи и наблюдения, сделанные во время нашего столетнего изучения планеты Хендерсон-4, известной в просторечии как Эль-Лаллор, Планета Плакальщиц.Как обычно принято в столетних исследованиях, в первые пятьдесят лет выполнялись ТН ТН – Тайные наблюдения (Рабочий термин Гильдии Антропологов).

, включающие картографирование планеты, геологические пробы, изучение флоры и фауны, ночное фотографирование в инфракрасных лучах. Поскольку на планете был обнаружен разум, были также имплантированы магнитофоны, для длительной записи проявления языка и культуры.Следующие пятьдесят лет включали открытые посещения антропологов, лингвистов, историков, но всегда РВР РВР – на «расстоянии вытянутой руки» (Рабочий Термин Гильдии Антропологов).

. Мы всего лишь наблюдатели. Мы стараемся не оказывать влияния на историю планеты, не разрушать существующую там культуру. Однако, как в случае контакта с жителями Хендерсона-4, случаются ошибки.Провести подобное исследование помогает то, что год жизни на борту космической лаборатории соответствует десяти планетарным годам – благодаря использованию РПХ РПХ – Ротационное Приспособление Хьюлан-Лока

. Поэтому на данное столетнее исследование ушло десять лет субъективного, или лабораторного времени.Представленные ниже предварительные записи расположены не в хронологическом порядке, а так, чтобы слушатель мог понять полнее природу распада культуры.Наблюдать, Изучать, Познавать – таков девиз Гильдии Антропологов!
Примечание: Контакт, оказавший фатальное влияние на культуру аборигенов совершил антрополог первого класса Аарон Спенсер, доктор наук, звездное удостоверение 9876433680К. Протокол Военного Трибунала прилагается. Вынесенный приговор – пять лет заточения на космической лаборатории без права спуска на планету. Однако, исследования антрополога Спенсера являются неоценимым вкладом в науку и, поскольку, в дальнейшем он фактически стал аборигеном Хендерсона-4, его отчеты включены в данный обзор наравне с иными лабораторными наблюдениями.
ПЛАНЕТА: Хендерсон-4. Большая часть поверхности покрыта водой, один главный континентальный массив.
БИОЛОГИЯ, ГЕОЛОГИЯ: В следующих отчетах.
ОБЪЕКТ КОНТАКТА: высокоразвитая форма жизни, гуманоиды, два четко различающихся вида, два ярко выраженных пола.
ОБЩЕСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО: Клановая структура. Шесть больших обособленных семей, представляющих общие трудовые группы, которые управляются седьмой открытой и практически бесплодной семьей. Принцип управления – матриархальное наследование. Технология – приметно на уровне Бронзового века. Высокий уровень развития искусств.
ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЗОР:Наблюдаются очевидные геологические следы катастрофического потопа, покрывшего поверхность материка не ранее последнего тысячелетия. Выводы подкрепляются умными преданиями – в исполнении певцов и поэтов аборигенов. Незалитыми оставались лишь высочайшие вершины материка Исследование «Раковины в аллювиальных отложениях», раздел 4 Геологического отчета.

.Эти вершины изрыты огромными пещерами, которые ведут в темные, закопченные залы. Пол их покрыт окаменевшими остатками дерева и иными признаками домашних очагов. В окружающих долинах найдены кости гуманоидов, разбросанные в беспорядке, можно предполагать, что тела просто оставлялись под солнцем, а не захоронены – таким образом в первобытные времена избавлялись от мертвых. Современные эль-лаллорцы, с их способностью видеть в темноте, с культом пещер, как мест для умирания, но не захоронения, являются логическим развитием традиции жизни в пещерах, как в физическом, так и в культурном смысле.Матриархат обусловлен низким уровнем деторождаемости и высокой детской смертностью – женщины, дающие жизнь, ценятся высоко. Со времени последнего потопа у моря отвоевана (или отдана морем) лишь небольшая часть суши. Незначительного прироста населения как раз хватило, чтобы в меру заселить центральный континент. Рождения происходят в основном от родственных браков, вследствие чего развитие культуры однородно. Единственное, что позволяет избежать вырождения, это многомужество и обычай отсылать чистокровных принцев, достигших половой зрелости, в дальние путешествия – под предлогом расширения кругозора. В действительности это способствует смешению генов в ограниченном генофонде, в результате в обособленных семьях иногда рождаются дети с признаками открытой – королевской семьи. Они почти всегда оказываются наиболее талантливыми и развитыми в своих семьях и без туда завоевывают лидерство.
АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЗОР:Наблюдается культ оплакивания умерших, который не следует путать с культом смерти, который мы встречаем у жителей Атропоса и Мейтеки, или на Земле в древнем Египте. Эль-лаллорцы скорее почитают жизнь и не боятся смерти, хотя и живут как в сером тумане – без смеха, без страстей. При этом у них нет и войн, крупных расовых конфликтов, практически нет убийств, кроме совершаемых по приказу правительниц, нет убийств новорожденных, нет даже воровства.Однако, существует форма самоубийства, широко практикуемая среди пожилых эль-лаллорцев, как избавление от изнурительных неизлечимых болезней. Она превращена в ритуал и совершается быстро и безболезненно. При такой смерти огромное значение приобретает исповедь, и исповедника, как правило, тщательно выбирают.Оплакивание – в равной степени искусство и религия – является эль-лаллорским способом хранить память об умерших, художественным выражением непрерывности жизни, поскольку аборигены не верят в жизнь после смерти, не обнаружено также каких-либо признаков веры в перевоплощение душ. В отличие от нашего поэта XVII века Томаса Керью, который писал: «Печаль – грязная лужа, ясного отраженья не жди…», для эль-лаллорцев оплакивание является четким отражением их социальных потребностей, способом сохранения памяти о своей предисторической жизни в пещерах. И, хотя, на первый взгляд, эта традиция может показаться не более, чем пародией на обычаи Земли, такие, как украшение надгробий Н.Б.Фалькориц. Очерки об убранстве итальянских могил. Журнал фольклорного общества, 1997, т.2

или торговые выставки Н.Морисси-Уайт. Исследование рекламного бизнеса. Серия монографий Гарвард-Пресс, 2037, т.5

, эта планета заселена не затронутыми другой культурой гуманоидами. Мы первыми вступили с ними в контакт и все обычаи – их собственные.Наблюдать, Изучать, Познавать – таков девиз Гильдии Антропологов! ХРОНОЛОГИЯ СОБЫТИЙ



ХРОНОЛОГИЯ ЗАПИСЕЙ, ВКЛЮЧЕННЫХ В ОТЧЕТ 1. Семь Плакальщиц. 2132,5 г. н. э.2. Человек-Без-Слез. 2132,9 г. н. э.3. Королева Теней. 2137,5 г. н. э.4. Певец Погребальных Песен. 2137,5 г. н. э.5. Принц-Предатель. 2137,5 г. н. э.6. Предательства. 2137,5 г. н. э.7. Дитя Земли и Неба. 2137,5 г. н. э.8. Зал Плача. 2137,5 г. н. э.9. Сообщение Командованию. 2137,5 г. н. э.10. Карты Печали. 2142,5 г. н. э. ЗАПИСИ, ВКЛЮЧЕННЫЕ В ОТЧЕТ 1. Семь Плакальщиц, часть 1.2. Зал Плача.3. Певец Погребальных Песен.4. Семь Плакальщиц, часть 2.5. Принц-Предатель.6. Семь Плакальщиц, часть 3.7. Предательства.8. Человек-Без-Слез.9. Королева Теней.10. Дитя Земли и Неба.11. Сообщение Командованию.12. Карты Печали. ЧАСТЬ 1 ПЛЕНКА 1СЕМЬ ПЛАКАЛЬЩИЦ МЕСТО ЗАПИСИ: Королевский Зал Плача, Комната Инструктажа.ВРЕМЯ ЗАПИСИ: Двадцать третий год Королевы, Тринадцатый Матриархат.Лабораторное время – 2132,5 г. н. э.РАССКАЗЧИК: Плакальщица Королевы – к помощницам, включая Лину-Ланию.РАЗРЕШЕНИЕ: Без разрешения, с предварительной установкой микрофонов. Голосовое включение.– Это песнь Семи Плакальщиц, семи великих семей Эль-Лаллора, от дней небесного плача, до сего момента, когда говорит мой язык. Я храню эти скорбные песни в своем сердце и памяти вопреки времени, чтобы, если придет время, вновь оплакивать нашу землю – как надлежит Плакальщицам Королевы.Вначале времен наша суша погибла в воде. Но о воде мы можем теперь говорить лишь при родах, когда она свободно выплескивается из пещеры матери, либо при оплакивании, когда вода по нашей воле струится из глаз.Предсказание гласит, что в следующий раз наша суша погибнет, когда мы забудем об оплакивании.Это написано на небесах, это написано на камнях, это написано в море, это написано в наших сердцах. Но не записано ни в каких скрижалях, выдуманных нами, так как мы можем потом не суметь их прочесть. Хранить во рту – помнить, записать – забыть. Эти священные знания должны передаваться от Плакальщицы к Плакальщице, от Мастера к Мастеру, от уст к ушам, во веки вечные.Слушайте же, хорошо слушайте. Мое слово крепкое, крепче сна, крепче Чаши сна, крепче силы героев. Мой голос делает рассказ истинным. Слушать, помнить – знать.До того, как заплакало небо, земля была мягкой и обильной, и не было горя. Суша все время купалась в солнечном свете, и не было деления на день и ночь, на свет и тьму. Поэтому не было голода, не было боли, не было смерти. Мир назывался Эль-Лалладия, Место Благословения и Радости.Но Люди устали от такой красоты и постоянного света. Они обратились к мраку пещер и к рискованным играм. Они пускали кровь из собственных вен, чтобы посмотреть, как быстро она течет. И тогда даже небеса стали плакать кровью. Сто раз за сто дней еще и еще, с безоблачного неба падала вода, сначала красная, потом прозрачная, пока чаша мира не наполнилась ею. И все, жившие в Эль-Лалладии и называвшиеся Людьми, утонули. Кроме двоих. Те двое были мужчина и женщина, и он был слишком стар, чтобы иметь потомство. Даже свет погас, как свечка между влажными пальцами, и в небе осталось лишь серое дымящееся пятно.Тогда из пещер на высоких горах вылезли другие люди, называвшиеся Пророками Ночи. Они зажгли среди дня сторожевые костры, которые вознесли к темнеющему небу дым. Они пели свои тяжеловесные песни и взывали к темноте, и в сердцах у них не было радости. И сто раз за сто ночей мир становился черным и освещался только мягко падающими звездами.Один из Пророков Ночи поднялся и сказал: «Давайте бросать в воду большие камни, чтобы она испугалась и вернула сушу».Тогда они стали скатывать один за другим большие камни, пока вода не отступила, оставив сушу – черную, как ночь, и густо покрытую рыбьими тушами и странными костями.Суша эта сильно пахла, и голод позвал нескольких Пророков Ночи вниз, в долины. Там они бродили взад-вперед по грязи и оставляли следы ног и отпечатки рук, как будто глубоко вырезанные в камне. И они построили себе жилища из грязи и поселились там.А еще несколько Пророков Ночи были увлечены дальше соленым запахом моря, они шли за отступающей водой до того места, где встретились и боролись между собой море и суша. Там Пророки Ночи остановились, забросили свои сети далеко в воду и добыли из моря пропитание.Но остальные Пророки Ночи все еще прятались в тени гор, потому что они поклялись, что узнают горные пустоши лучше всех, и там они остались жить навсегда.Итак, первыми из Семи Плакальщиц были:ПЛАКАЛЬЩИЦА ЗЕМЕЛЬ – тех, кто трудится на земле, тех, кто живет в долинах, пастухов и фермеров, пахарей и свинопасов, земледельцев и мукомолов.ПЛАКАЛЬЩИЦА ВОД – тех, кто живет у моря и пожинает хитроумно сплетенными сетями урожаи маленьких существ с плавниками, плавающих вблизи берега.ПЛАКАЛЬЩИЦА СКАЛ – тех, кто живет в тени гор, изменяет их лицо, выделывая строительный и драгоценный камень.Но со времен ста дней и ста ночей, со времени пролитой небом первой крови, оплакивание – наш способ помнить обо всем и величайшее искусство в нашем мире.А мир наш не зовется больше Эль-Лалладия, Место Благословения, а зовется Эль-Лаллория, Место Плакальщиц.Арруш. ПЛЕНКА 2ЗАЛ ПЛАЧА МЕСТО ЗАПИСИ: Пещера 27.ВРЕМЯ ЗАПИСИ: Первый Год Короля, Первый Патриархат.Лабораторное время – 2137,5 г. н. э.РАССКАЗЧИК: Лина-Лания, известная под именем Седовласой – своей помощнице Гренне.РАЗРЕШЕНИЕ: Без разрешения, с предварительной установкой микрофонов. Голосовое включение.– Мне минуло тринадцать лет, последний поворот детства, когда заболела прабабушка. Ее поместили наверху в комнате без окон, под соломенной крышей, чтобы она привыкала лежать в темноте. Так поступают с глубокими стариками, чья жизнь проходит в сумерках. Так новорожденные должны учиться жить в лучах рассвета.Право посетить Зал Плача я получила не из-за болезни прабабушки, а потому что у меня появились признаки взросления: начали наливаться маленькие груди, закудрявились волоски в укромных местах и хлынула свежая кровь из нетронутого гнезда моего тела.Я была готова. Разве не провела я в детстве много часов, играя в Зал? Одна или с братьями, я строила из веток ивы и сорванной ботвы свои собственные Залы. Мы накрывали столы, делали надписи, рисовали картинки. И всегда, всегда мой стол был самым лучшим, хотя я не была самой старшей. Мой стол, украшенный лентами и дикими цветами: красным триллисами жизни, сине-черными траурными ягодами смерти и переплетенными зелеными веточками между ними – был не просто красив невинной красотой. Нет, у моего стола был характер, одновременно мой и того, по ком оплакивание. В нем была сущность, и воображение, и смелость, даже когда я была совсем маленькой. Все замечали это. Другие дети это понимали, некоторые завидовали. Но взрослые, которые приходили посмотреть, как мы играем, они знали точно. Я слышала, как один из них сказал: «У нее талант плакальщицы, у этой малышки. Хорошенько запомните ее». Как будто мой большой рост и угловатое тело не делали меня заметной.Еще ребенком я начала слагать собственные стихи печали, по-детски лепеча их своим куклам. Первые стихи были подражанием погребальным песням, которым меня учили, но в них всегда было что-то лично мое. Я особенно помню один, потому что мама поделилась им со старшими как признаком моей одаренности. Бабушке не понравились эти стихи, ей понравились другие, но в этом споре победила мама. Стихи начинались так: Я ухожу на темном кораблеНевидимому берегу навстречу.Мне уходящей в спину плещутСтенания родных лишь…Корабль кромсает грудью волны. Темный корабль, невидимый берег – это все было лишь калькой с обычных метафор погребальных песен. Но слова пятой строчки, которые оттеняли центральный образ, вырезанную из дерева фигуру обнаженной женщины, нечто, о чем я не могла иметь понятия, потому что мы были родом из Средних Долин, землепашцы и мукомолы – эта пятая строчка всех убедила. Я, дочь мельника, долговязая и тонконогая, я была одаренным ребенком. Я неделями смаковала их похвалы и пыталась повторить свой успех, но больше не смогла. Мои следующие стихи были банальны: в них не было и намека на талант. Прошли годы, прежде чем я поняла, что у меня лучше получается оплакивание, когда я не стараюсь произвести впечатление, хотя критики, публика и глупые придворные не могли видеть разницу. Но мастер всегда узнает.И, наконец, наступил день, когда я достаточно повзрослела, чтобы войти в Зал Плача. Я встала рано и много минут провела перед зеркалом, единственном в нашем доме, которое не было закрыто серой траурной тканью. Я нарисовала себе темные круги под глазами и положила себе густые тени на веки, как и положено плакальщице. Конечно, я перестаралась. Какая начинающая плакальщица может избежать этого? Мне еще предстояло узнать, что подлинная печаль сама рисует на лице глубокие впадины, она – лучший скульптор человеческого тела, чем все наши краски и тени. Грим должен лишь подчеркивать. Но я была молода, как я уже сказала, и даже прабабушка в своей темной комнате не смогла вразумить меня.В тот первый день я сделала смелую попытку. Мой дар изобретательства проявился уже тогда. Я закрасила ногти таким же цветом, как веки, а на большом пальце левой руки перочинным ножиком проскребла крест, чтобы обозначить пересечение жизни и смерти.Да, я вижу, что ты понимаешь. Это было началом узоров, которые я потом выцарапывала на всех ногтях, узоров, которые стали так модны среди молодых придворных плакальщиц и были названы моим именем. Я сама больше никогда не делаю этого. Тогда это казалось мне таким пустяком: немного лишней краски, немного лишних пятен темноты на фоне света. Инстинктивное движение, которое другие приняли – ошибочно приняли – за проявление гениальности. В конце концов, гениальность есть не более, чем этикетка инстинкта.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17