А-П

П-Я

 Babadu.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дудинцев Владимир Дмитриевич

Новогодняя сказка


 

Здесь выложена электронная книга Новогодняя сказка автора по имени Дудинцев Владимир Дмитриевич. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Дудинцев Владимир Дмитриевич - Новогодняя сказка.

Размер архива с книгой Новогодняя сказка равняется 160.98 KB

Новогодняя сказка - Дудинцев Владимир Дмитриевич => скачать бесплатную электронную книгу



Андрей Прудковский«Московский рабочий»; 1965;

Я живу в фантастическом мире, в сказочной стране, в городе, который создан моим воображением. Там с людьми приключаются удивительные вещи, и некоторая доля этих приключений досталась мне. Кое-что я расскажу вам, пользуясь тем, что под Новый год человек расположен доверчиво слушать разные выдумки. Речь будет идти о штуках, которые откалывает с нами время. Ведь время необъятно. Оно действует везде. Даже в сказочном мире часы можно проверять по сигналам московского времени. Именно поэтому я рискую начать рассказ. Может найтись любопытный человек, которого заинтересуют места в моей выдумке, пересекающие его серьезную, невыдуманную жизнь.
В наш город прилетела таинственная птица — сова. Нескольких человек она осчастливила своим визитом. Первым был мой непосредственный начальник, шеф лаборатории по исследованию Солнца, где я работаю. Вторым оказался врач, мой товарищ по школе. Третьим сова избрала меня. Птица эта замечательная. Было бы неплохо, если бы ее повадки изучали, а портрет поместили в атласы.
У меня к этому времени уже были научные труды о некоторых свойствах солнечного света. Я получил ученую степень, состоял консультантом в нескольких комиссиях и спешил остепениться. Перенимая повадки наших маститых стариков, я научился так же, как они, высоко держать голову, так же неторопливо обдумывал заданный мне вопрос и так же, подняв бровь, нараспев высказывал свой ценный, продуманный ответ. Еще одна черта: я привык заботиться о своем дорогом пальто. У нас в кабинетах есть шкафы, и, подражая старикам, я повесил в своем шкафу деревянные плечики для пальто, помеченные моими инициалами.
Будучи человеком, наделенным кое-какими скромными талантами, я по совету одного академика приучил себя записывать неожиданно приходящие мне в голову мысли. Известно, что самые ценные мысли не те, которые мы вымучиваем, сидя часами за столом, а другие — налетающие, как порыв ветра, чаще всего, когда ты идешь по улице. Я записывал эти мысли и забывал о них. Зато наша истопница хорошо помнила, что у меня в ящиках стола попадаются волшебные бумажки, которые горят, как порох. Она повадилась очищать мой стол и растапливать ими все печи в лаборатории.
Под шелухой солидности во мне сидел наивный ребенок (впрочем, он сидел и в моем шефе — докторе наук). Этот ребенок с надутыми щеками иногда выходил наружу, особенно в те вечерние часы, когда мы, холостяки, усаживались в нашей квартире перед телевизором и, округлив глаза, оцепенев, как заспиртованные, часами следили за мелькающими в голубоватом окошке ногами футболистов.
Как видите, я не щажу здесь прежде всего себя. Многие стороны в своем характере я выставляю и выставлю еще на суд ваш с полным пониманием дела и сам себе являюсь первым судьей. С некоторого времени у меня как бы открылись глаза: как раз с того дня, когда сова нанесла мне первый визит. Она открыла мне глаза. Спасибо ей.
Я, например, по-новому взглянул на свою тяжбу с неким С. — членом-корреспондентом одной провинциальной академии наук. Пять лет тому назад в своей статье он назвал мою известную печатную работу «плодом досужих вымыслов». Я должен был ответить. В новой статье я как бы попутно опроверг основные положения С., и ввернул, по-моему к месту, такие слова: «Именно это безуспешно старается доказать кандидат наук С…»(Мне хорошо известно, что он хоть и член-корреспондент, но степень-то у него, как и моя, — кандидат). На этот мой выпад С. тут же ответил брошюркой и там как бы мимоходом сказал, что я подгоняю результаты моих опытов под теорию, а слово «теория» взял в кавычки. Вскоре после этого я напечатал большую статью о своих новых наблюдениях над Солнцем, подтверждающих теорию, взятую в кавычки, а выкладки С. разделал в пух и прах. «Линкор получил торпеду в кают-камеру», — как сказали по этому поводу мои товарищи. Имя С. в статье я не упомянул — я знал, что этой второй торпеды мой враг не вынесет. Я просто сказал: «некоторые авторы». Но линкор устоял и ответил…
И так далее. Эта война длившаяся пять лет, основательно истрепала мои нервы, да и не только мои.
Но… ближе к делу. Однажды утром мы все собрались в нашей лаборатории, повесили свои пальто на плечики и, прежде чем заняться исследованиями, завели, как полагается, утреннюю беседу — раскачку. Беседу начал наш старейший и уважаемый шеф, доктор наук. В свободное от работы время он занимался изучением старины, собирал каменные топоры, древние монеты и книги, и, по-моему, в этом любительстве, а не в нашей работе был для него весь смысл его спокойной жизни.
— Любопытная вещь! — сказал он, приглашая нас послушать. — Недавно, разбирая одну надпись на каменной плите, я нашел вот такое изображение.
И он показал нам белый лист, на котором была нарисована тушью ушастая сова.
— Мне удалось прочитать и надпись, — с гордостью сказал шеф — там стояло чье-то имя, и было написано: «А жизни его было девятьсот лет».
— Да—а… — мечтательно проговорил один из моих товарищей по группе, модник и любитель шалостей. — Мне бы хватило и четырехсот…
— А зачем вам? — вдруг резко проговорил плечистый и сухой пожилой мужчина, обычно молчаливый.
Он сидел по соседству со мной и отличался от всех нас своим подчеркнутым пренебрежением к одежде, молчаливостью и невиданной работоспособностью.
— Вам эти четыреста лет ни к чему, — сказал он. — Вы и так не спешите.
— Я хочу обратить ваше внимание! — Шеф повысил голос, давая понять, что его перебили на полуслове. — Обращаю ваше внимание! Такие совы в разное время были найдены во многих странах. В одной пустыне стоит гигантская сова из гранита. В нашей местности это первая находка. Могу похвастаться, — тут шеф расплылся в улыбке, — эта сова и эта надпись — мое личное открытие. Я выкопал этот камень в своем саду.
Мы поздравили счастливца, еще раз посмотрели на сову и разошлись по своим местам.
— Я обязательно добьюсь, узнаю значение этого рисунка, — сказал шеф. — После этого я сделаю публикацию.
— Но девятьсот лет жизни! — Я не смог удержаться от этого восклицания. — Неужели возможно было когда-нибудь такое долголетие?
— Все возможно! — гаркнул плечистый, всегда занятый мой сосед, не отрываясь от работы.
— Что вы этим хотите сказать? — вежливо осведомился шеф.
— Время — загадка, — был ответ, еще более загадочный.
— Да, время — загадка, — подхватил шеф интересную мысль. Он снял со стены песочные часы, перевернул и поставил перед собой на стол. — Течет! — сказал он, глядя на песок. — И смотрите, получается: миг, который мы переживаем, можно сравнить с мельчайшей песчинкой, с бесконечно малой точкой… Он сейчас же исчезнет…
И мне вдруг стало больно где-то в груди. У меня в жизни было несколько месяцев неожиданной, необыкновенной любви, и эти месяцы сейчас, когда я на них с болью оглядываюсь, слились в один миг, стали песчинкой, упавшей на дно часов. И никакого следа в руках. Как будто ничего не было!.. Я вздохнул. Если бы перевернуть часы!..
— Простите, шеф, — перебил мои мысли наш заведующий отделом кадров. — Что же получается по вашей, с позволения сказать, теории, если время — точка, значит, у нас нет нашего героического прошлого? Нет солнечного будущего?
Он любил задавать прямые вопросы, как бы уличая человека в ужасном преступлении.
— Я прошу извинения, если сказал что-нибудь не так, — ответил наш миролюбивый шеф. — Но я, по-моему, не успел сформулировать никакой теории. Это все шутки, фантазия…
— Фантазия-то странная какая-то! Есть все-таки рамки…
— Дорогой! — вдруг гаркнул наш лохматый, вечно занятый чудак. Мы все обернулись. — Все новое, все, что мы ищем, находится вне рамок. Внутри рамок все обыскано, подметено.
И, открыв рот (у него была такая манера), он беззвучно засмеялся в лицо строгому человеку. Мы узнали новую черту в характере нашего товарища.
Два года мы сидели с ним в одной комнате и не знали человека! Видели только, что он редко бреется и пальто бросает на стул. Заметили, что на пальто этом не хватает половины пуговиц. А познакомиться с ним по-настоящему не пришлось.
— Знаете, я сейчас, кажется, расскажу вам одну интересную историю, — опять услышали мы голос этого вечно склоненного над работой товарища.
И все удивились: человек впервые решил раскошелиться — потерять время на беседу с нами! Не думал я, что разговор о долголетии так расшевелит его.
— Только я сейчас сбегаю в подвал, налажу приборы, чтобы работали, чтобы время зря не уходило, — сказал он и быстро вышел.
— Сухарь он или не сухарь? — спросил кто-то.
— Не думаю! — возразил любитель шалостей. — К нему иногда приходит дама. Я рядом с ним живу. Молодая дама. Я столкнулся как-то с ней на лестнице. Идет и ничего не видит. Ослепла от любви!
— Вы знаете, у него есть уникальные старинные часы. Идут с необыкновенной точностью и заводятся раз в год. — Это сказал шеф.
— Так вот, друзья! — Наш седеющий, взлохмаченный новый товарищ (мы ведь с ним только сегодня познакомились), наш работяга вошел, сел на свое место и взял в руки логарифмическую линейку. — Вы говорите девятьсот лет… А знаете вы, что время может стоять и может очень быстро лететь? Не приходилось вам ждать свидания?
— Да, время может очень медленно ползти, — сказал шеф.
— Оно может стоять! Вы помните сообщение о том, что ученые прорастили семена лотоса, пролежавшие в каменной гробнице две тысячи лет? Для этих семян время стояло. Время можно задерживать и можно подталкивать.
При этом он раздвинул линейку и что-то записал. — Он и за разговором ухитрялся работать.
— Я поясню сейчас эти слова историей, которую вы, независимо от ее морали, выслушаете с интересом.
И, начиная рассказ, он почему-то повернулся ко мне, как будто его слова предназначались исключительно для моей персоны.
— В некотором царстве, в некотором государстве, а именно — в нашем городе, несколько лет назад произошел такой казус. В парке культуры в воскресение в одном из самых тенистых уголков собралось шестьдесят, а может быть и сто, хорошо одетых мужчин на какое-то собрание, которое они решили провести на свежем воздухе. Позже стало известно, что в нашем парке заседал два часа, ну как бы вам сказать, симпозиум бандитов и воров, состоявших, как они говорят, «в законе». У них, у этой публики, есть свои строгие правила. Нарушение карается смертью. Тех, кого принимают в «закон», обязательно рекомендуют несколько поручителей. Новому члену сообщества тушью накалывают на груди девиз: несколько слов, по которым можно сразу узнать, что человек свой. Так вот, их собрание состоялось, и милиция, разумеется, никого не поймала.
— Какое отношение имеет эта история к нашей теме о времени? — мягко спросил шеф. — Или вы, может быть, еще не кончили?
— Да, я не кончил. Отношение самое непосредственное. Я как раз перехожу к теме. Бандиты — «законники» съехались для суда над своими товарищами и вынесли шесть смертных приговоров, из которых пять исполнены. Шестого осужденного они никак не могут поймать, потому что дело это для них осложнилось. Я скажу сначала, кто такой был этот шестой и в чем состояла его вина. Это был глава, президент, или, как они говорят, «пахан», всего общества «законников», самый старый и хитрый из всех бандитов. Он сидел в какой-то из отдаленных тюрем, и, должно быть, там, в одиночке, ему пришла в голову мысль о том, что он, по существу, в жизни ничего не сделал и ничего не получил, а жить осталось мало. Рассуждал он так: весь смысл жизни бандита — в наиболее легком присвоении чужих богатств: золота, дорогих вещей. А цена и авторитет вещей в человеческом обществе катастрофически падают.
— Оказывается, он был теоретик, ваш бандит! — послышался иронический голос заведующего кадрами.
— Да, он был серьезным человеком, — согласился наш чудак (я чувствовал к нему все большую симпатию). — Этот преступник, натворивший много бед, в последние годы притих и стал читать книги. Книги — это ужасная сила! Он прочитал множество книг. Он не спешил уйти из тюрьмы: ему было удобно читать и думать в каменном мешке, а братья — «законники» доставляли своему владыке с воли любую книгу, хотя бы она хранилась в подвалах государственного казначейства за семью печатями. Да… И вот он увидел, что авторитет дорогих вещей катастрофически падает. Когда-то в далеком прошлом богатые люди, князья отгораживали в морских заливах бассейны и разводили в этих бассейнах мурен. Откармливали их человеческим мясом — бросали в море рабов. Подать такую мурену на праздничный стол считалось высшим шиком. Но сейчас мы и подумать не можем без содрогания об этих развлечениях наших предков. Когда-то золото было безымянным металлом, дремало в земле. Потом человек дал ему имя и цену. Считалось высшим шиком блеснуть золотом на одежде, на оружие. Но сейчас никто из нас не решится показаться в гостях с золотой цепью через весь живот или с золотом хотя бы на булавке в галстуке. Авторитет золота падает. А где престиж драгоценных тканей? Я могу вас заверить, что и нынешние самые дорогие ткани уже навсегда выходят из моды. Щеголять дорогими вещами сегодня — признак духовной отсталости.
— Смотри, пожалуйста, как распорядился этот бандит с материальными ценностями! Интересно, что же идет на смену вещам? — спросил завкадрами, его немного покоробил этот рассказ, потому что он-то как раз щеголял очень дорогим коверкотовым костюмом с широкими плечами, а жена его, придя как-то раз в лабораторию, принесла на руке тяжелую черно-бурую лису.
— Это не он расправился. С вещами расправляются люди. Бандит только приметил это и задумался. Он понял, что на смену вещам неуклонно идет красота человеческой души, которую не купить за деньги и не украдешь. Силой оружия никого не заставишь полюбить себя. Красота души свободна. Она сразу вышла на передний план, как только золото и бархат сдали позиции. И теперь золушки в ситцевых платьях побеждают принцесс, увешанных шелками. Потому что в дешевом платье всю ценность составляет красота покроя, а это ценность уже не материальная. Рисунок платья — это вкус, характер того, кто создал, и кто выбрал для себя этот рисунок. И не зря многие принцессы, в которых сохранилась душа, стали наряжаться под золушек. А если встретится какая, увешанная мехами и драгоценными тканями, так мы уже не восхищаемся богатством ее одеяний, шарахаемся от духовного урода, который сам себя метит перед людьми. И мой бандит заметил это. И вдруг открыл, что он за всю свою жизнь никогда не имел таких «вещей», как одобрение людей, дружба с человеком, истинная любовь. А стремился всю жизнь к тому, что не имеет цены. Нечто вроде денежной реформы произошло. Да…
Голос рассказчика охрип. Он прокашлялся.
— А люди, любовь, и дружба которых были ему нужны, жили на свете. И он их знал… Была женщина. Но он даже явиться к ней не мог. Не мог открыться, не рисковал. В общем, этот человек написал все свои соображения в большом письме к братьям — «законникам» и заявил, что слагает с себя «сан», уходит в общество нормальных, работающих людей и намерен каким-нибудь выдающимся поступком завоевать то, чего еще не знал в жизни и к чему вдруг потянулся всем своим, как говорится, существом. Это его письмо тюремная администрация напечатала в специальной листовке и разослала по всем тюрьмам и лагерям. Вы, конечно, понимаете: документ был огромной силы, важно было использовать его. Теперь смотрите, в каком положении оказался наш «пахан». За всю свою жизнь он получил в разных судах и не отсидел в общей сложности двести лет тюрьмы. Он понимал, что государство не «разменяет» ему этот срок. С другой стороны, лучше всех зная порядки в общине «законников», он понимал, что «братцы» не простят ему измены и где-то уже наточен для него нож. А ему нужно было прожить хотя бы несколько лет и сделать то, ради чего он пошел на такой шаг. И вот, еще до того, как состоялся над ним суд его «братьев», он совершил свой последний побег. Он был достаточно богат, и, как это бывает в сказках, нашлись врачи, которые сумели заменить всю кожу на его лице и на руках и кожу на голове вместе с волосами. Они и с голосом ему что-то сделали. Это были великие мастера. Бандит получил безупречнейшие документы и стал новым человеком. В три года он закончил два института. Сейчас он доводит до конца свое дело. Он задумал очень большое дело, хочет сделать людям подарок…
— Ну хорошо, — перебил я его, потому что он смотрел все время на меня, — А какое же отношение имеет это к нашему разговору? К тому, что время может стоять и бежать, к тому, что написано на камне: «А жизни его было девятьсот лет»?
— Самое прямое отношение. За этим человеком охотятся исполнители приговора. Они упорно идут по следам. Настигнут обязательно. Человеку осталось очень мало времени. Времени — понимаете? И человек намерен за год или за два прожить заново всю свою жизнь. А что бы получилось, живи он так все свои годы? Жизни его было бы, может, побольше, чем девятьсот лет.
— Вы имеете в виду, конечно, содержание жизни, а не ее продолжительность? — сказал шеф.
— Сразу видно, что вы не очень экономите время! — Мой сосед рассердился. — Да, да, да! Содержание! То, чем мы наполняем сосуд времени. Его надо наполнить только самыми сильными наслаждениями, ощущениями величайших радостей…
— Ну уж, расписался! — опять послышался голос заведующего кадрами. — Это проповеди чистейшего эгоизма. Вам бы все радоваться, наслаждаться! А мне кажется, что надо и для народа поработать. А? Как вы считаете?
— Вы отстали, вот как я считаю. Надо вас взять на буксир. Вы полагаете, что радость, наслаждение — это грех, то, чему вы тайно предаетесь в своих четырех стенах. А работа для людей — это ваша публичная обязанность. Мой бандит по сравнению с вами — передовой человек. Все ваши радости он испробовал, и они ему осточертели. Он теперь признает единственную радость — то, что вы считаете суровой обязанностью.
— Скажите… — начал после минуты молчания шеф. — Откуда вы знаете такие подробности? Ведь человек этот переменил лицо, имя. Он, наверное, не дурак и не открывается первому встречному.
— Я для него не первый встречный.
— Вы должны выдать его, если вы сознательный человек, — вдруг заметил завкадрами. — Должны заявить. Он сделал столько преступлений и бежал из тюрьмы…
— Ни за что, — сказал наш товарищ, — Ни за что! Это уже не бандит. Он сейчас безопасен. Даже полезен. Когда он сделает свое дело, он сам выдаст себя людям.
Тут он достал из кармана свои знаменитые часы — тяжелую луковицу на стальной цепочке.
— Извините. Я должен пойти посмотреть показания приборов.
И вышел. В дверях он задержался и сказал, глядя на меня в упор: «А рассказывал я все это главным образом для вас. Думаю: может, вы учтете опыт некоторых людей и перестанете заниматься игрушками, поставите точку в вашей бесплодной полемике с этим членом-корреспондентом…
Мог ли я тогда предполагать, что жизнь привяжет и меня к этой истории, сделает меня вторым ее героем, героем — двойником!..
Чтобы проверить одно внезапно возникшее у меня подозрение, я спустился примерно через полчаса в подвал и чуть слышно скрипнул дверью, за которой этот человек сидел в окружении сверкающих стеклом и медью приборов. Я скрипнул чуть слышно, а он так и шарахнулся в сторону и разбил несколько склянок.
— Извините, — сказал я.
— Вы проверяли свою догадку? — спросил он успокаиваясь.
— Вы неосторожны, — ответил я.
— ВАС я не боюсь. — Он повернулся к своим приборам. Теперь, когда я установил то, что раньше только подозревал, для меня стали понятными и некоторые другие вещи (о них я умалчивал до времени).
Незадолго до этих событий обнаружилось: я внушил кому-то непонятный интерес к своей особе. Некая тень неустанно ходила за мною по улицам города, следила издалека. Мне ни разу не удалось рассмотреть лицо преследователя, хотя он не спешил скрыться. Для своего наблюдательного пункта он (или она) выбирал темные арки или двери подъездов. Он вылезал прямо на солнце, но как только я хватался за карман — за очки, — дружок мой потихоньку убирался в арку. Я несколько раз подходил к тем воротам или к подъезду, где скрылся этот влюбленный в меня субъект, но никого не находил. Не так давно выпал первый мягкий и чистейший снег. Я шел поздно вечером по пустой улице, услышал за спиной шаги и, прежде чем успел обернуться, понял: это он (или она). Обернулся и увидел что-то вроде плаща или фрачного хвоста, мелькнувшего за угол. Я понесся вдогонку как сумасшедший и, когда выскочил за угол, увидел совершенно пустой белый переулок. Я посмотрел на снег и не нашел никаких следов. Правда, потом я вспомнил: в воздушном легком снегу таяло несколько крестообразных отпечатков, похожих на следы огромной куриной лапы.
В подвале я шепотом рассказал моему товарищу обо всем этом. Он пожал мне руку и ответил:
— Спасибо. Я и сам кое-что замечаю. А теперь идите. Мне нужно торопиться. Как видите, мое время меня поторапливает. Да и вам не мешает ускорить темп. Мало ли что может произойти…
Мы оба работали над одной и той же проблемой, но шли разными путями. Кто-то из нас двоих был прав, кто-то ошибался. Но проблема стоила даже того, чтобы ошибиться и указать другим правильный путь. Мы искали способ конденсации солнечного света. Тот продукт, который мы собирались получить, должен был обеспечить месяцы и годы яркого солнечного света и тепла для целого материка. На нашей планете одна сторона никогда не освещается солнцем. Здесь всегда ночь и зима. То, что мой товарищ схватился именно за эту самую важную проблему, было для меня еще одним доказательством: передо мной был этот необыкновенный главарь бандитов, спешащий жить. Сумеет ли он выполнить свой план за год, пусть даже за два года?
Ведь я человек, трезво оценивающий вещи, я топчусь из года в год, все думаю, с какой стороны начать, именно потому, что начать исследование — значит, отложить в сторону другие дела, зарыться в работу на добрых десять лет. Если бы втянуть в дело всю лабораторию! Но, слава богу, что нам хоть разрешили самим заниматься этой идеей. У нас было много противников. Почти все члены научного совета считали нас фантазерами. Так что вот: десять лет… Как же он уложится в свои два года?
Но оказалось, что не два года, а всего лишь несколько часов оставалось в распоряжении этого человека. На следующее утро мне позвонили из больницы. Моего необыкновенного бандита, истекающего кровью, нашли ночью около нашего подъезда (мы жили с ним в одном доме). Ему было нанесено в спину несколько глубоких ножевых ран. Весь институт всполошился, начали звонить в поликлиники знаменитым врачам. Но было поздно. К полудню институтские активисты уже звонили в бюро по организации похорон.
Его смерть, которую он сам как бы предсказал, сильно подействовала на нас. Несколько дней мы все, сходясь по утрам на работе, обменивались выразительными взглядами. Я оказался человеком малодушным. Сначала поддался панике и даже похудел. Не мог слышать никаких посторонних, не относящихся к делу бесед и напряженно работал в течение недели. А через неделю, когда я получил новый номер нашего научного журнала и прочитал в оглавлении имя члена-корреспондента С., я тут же вскипел и забыл обо всем на свете, кроме куска бумаги, покрытого печатными значками. Нервно я перелистал журнал и сразу же увидел набранную мелким шрифтом сноску (самые язвительные выражения всегда набирают мелким шрифтом). Там, в окружении вежливо-ядовитых слов я увидел свою фамилию. И жизнь моя вернулась в старое русло. Бумага, бумага, кто тебя выдумал! Я бросил работу и, подстрекаемый всем нашим отделом, который сплошь состоял из моих болельщиков, написал статью и поместил в ней не одну, а целых три сноски. Они должны были совершенно уничтожить моего врага. Мы составляли эти сноски всем отделом. И если бы вы захотели взглянуть на нас за работой, я могу вам подсказать: сходите в Третьяковскую галерею и посмотрите картину Репина «Запорожцы». На этой картине изображен весь наш отдел — и наш шеф, хохочущий, взявшийся за живот, и я, сидящий за столом в очках, с пером в руке.
Войдя в старую, привычную колею, я забыл совсем о том субъекте, который следил когда-то за мною из-за углов, из арок и подъездов. После известных вам тягостных дней, кончившихся похоронами, фрачный хвост не показывался. Я был уверен, что за мною следил тогда один из бандитов, исполнявших приговор над тем, кого уже нет.
Но вскоре после того, как я получил газету со статьей — ответом моему исконному врагу С. , а точнее, в тот день, когда я вышел из редакции, где мне заказывали еще одну статью, я почувствовал всей спиной, что на меня смотрят. Я оглянулся и никого не увидел. Нет, присмотревшись, я все-таки увидел в наполовину разваленном доме, который рабочие разбирали на снос, — в темном проломе на втором этаже я увидел какую-то фигуру: она тут же ушла в сторону, за стену.
Как раз в этот день я должен был отмечать свой тридцатилетний юбилей. Я хотел пригласить товарищей, чтобы отпраздновать эту круглую дату. И вот, как видите, еще днем, засветло, на мой праздник надежно улеглась первая тень.
Я отправился домой, поднялся на свой этаж. В общем зале, где все мы смотрели по вечерам телевизор, ожидал меня товарищ — модник и любитель шалостей.
— Ну что, погуляем сегодня?
— Я что-то нездоров, — ответил я, — Отложить придется.
— Нехорошо быть надутым в такой замечательный день. Тридцать лет — лучший возраст мужчины!
И тут же он подарил мне яркий галстук.
— А то попразднуем? Я свалю тебя с ног! — шепнул он. — Мне посчастливилось добыть редчайшее вино!
Между прочим, разговаривая с ним, я заметил: в дальнем углу сидела незнакомая женщина. Она, должно быть, давно уже ждала меня — я как-то удивительно почувствовал это. Вот она поднялась, сделала шаг ко мне — и я уже не слышал ничего, что говорил мне товарищ. Это была женщина лет тридцати, с сильно покатыми плечами, очень красивая. Ее красота жила в особых, милых неправильностях лица и фигуры и особенно в прямом грустном взгляде. Эта же красота вдруг отразилась повторно в тихом низком голосе женщины. Я сразу же вспомнил ту, другую, золотую пылинку, которая давным-давно легла на свое место в песочных часах. Та лежала забытая, несуществующая, а эта надвигалась на меня.
— Вам просили передать ко дню рождения вот это, — сказала она почти официально и вручила мне знакомые часы — луковицу, большие, тяжелые, на стальной цепочке. — И еще вот это…
Она достала из сумочки и передала мне конверт. Я спросил: «Это он?»
— Он, — ответила женщина.
Я задумал осторожно выяснить: узнал ли тот, кого уж нет, настоящую любовь другого человека, которую нельзя ни купить, ни украсть? Но не успел. По моему лицу она угадала вопрос и, шевельнув рукой, остановила меня.
— Это было, было, — шепнула она. — И есть. И будет! Но он не был уверен… Я играла. Вы понимаете, что это такое?.. А когда меня пустили в больницу, я целый час кричала ему: «Да, да, да!» А он не услышал.
Я опустил голову. Бедный мой товарищ! Я-то знаю, что это такое. Положив часы в карман, я проводил женщину вниз, потом вернулся.
— Это та самая, — негромко сказал мне наш модник, — Ходила к бандиту. Никого не замечала. Стоишь у нее на дороге — идет прямо, как будто хочет пройти сквозь тебя. Ослепла от любви.
И добавил смеясь: «Тебя-то она заметила! Берегись!»
Я ушел в свою комнату и разорвал конверт.
«Вам передадут письмо, если я буду убит, — писал мой, уже не существующий, товарищ. — Вы талантливый человек. Я пишу именно вам, потому что вы знаете обо мне больше других и, быть может, больше других оцените время. Жизнь дается один раз, ее надо пить без передышки. Громадными глотками. Надо хватать самое ценное — об этом я уже говорил. Не золото и не тряпки. Мне хочется, чтобы вы дожили до большой радости. Вы должны помнить о затемненном материке, где живут сейчас миллионы людей. Пусть день, когда вы получите это письмо, будет днем вашего истинного рождения…»
Я не дочитал письма. Сильная, счастливая мысль, внезапно возникнув, прервала меня. «Я счастливее его, — вот что пришло мне в голову, — У меня еще полжизни впереди, а то и две трети. Можно не торопиться. Я все успею».
В это время плотная темная масса закрыла мое окно. Наверное, маляры подтащили ко мне на четвертый этаж свою люльку. Перевернув лист, чтобы читать дальше, я подошел к окну, поближе к свету. — «Но что могут делать маляры на улице зимой?» — вдруг сообразил я. Поднял глаза и сильно вздрогнул: по ту сторону стены сидела на железном листе, прибитом под окном, громадная сова с лохматыми ушами, с седыми бакенбардами и, — самое странное, — сильно искаженная, как будто ее вылепил первобытный человек.
Это была моя сова. Я в первый раз тогда увидел ее живую. Что есть силы, я махнул на нее письмом: «Кш-ш!». Это не произвело на сову никакого впечатления.
Мгновенная догадка глубоко уколола меня, и я даже вспотел от внезапной боли и страха. «Фу!» Я с трудом перевел дух и вытер лоб. Сова сидела на своем месте неподвижно, вертикально, как сидят все совы. Я еще раз перевел дух, вытер лоб и осторожно вышел из комнаты. Не помню, как я очутился на улице, на морозе. Куда идти? Ага, вот куда, там работает мой школьный товарищ, опытный врач-универсал, человек творческого склада. Широко известны его работы о психике человека. Ему будет интересен мой случай, он займется мною.
И я быстро зашагал по сиреневому вечереющему бульвару и тут же услышал за спиной чужую прыгающую поступь. Я оглянулся. Кто-то стоял за ближайшим деревом — я отчетливо увидел лохматое ухо и оттопыренное крыло. Эта сова была ростом с меня!
Врач был занят. Я долго сидел у белых дверей кабинета, а за дверями были слышны быстрые мерные шаги. Наконец дверь распахнулась, и появился мой школьный товарищ в белом халате и в белой шапочке до бровей, исхудалый и бледный от бессонной работы.
— Ну как? — закричали где-то.
— Все то же! — нервно кривясь, глядя на меня и не видя, крикнул он. — Опять ничего не вышло!
Я встал. Доктор медленно очнулся. Заметил меня, узнал, протянул руку.
— Если в гости, то не вовремя…
— Я не в гости.
— Ну-ка подойди, — он взял меня за руку, посмотрел на концы пальцев. — Сколько тебе лет?
— Тридцать…
— Я и забыл, что мы с тобой ровесники… Так что же тебя беспокоит?

Новогодняя сказка - Дудинцев Владимир Дмитриевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Новогодняя сказка автора Дудинцев Владимир Дмитриевич дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Новогодняя сказка у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Новогодняя сказка своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Дудинцев Владимир Дмитриевич - Новогодняя сказка.
Если после завершения чтения книги Новогодняя сказка вы захотите почитать и другие книги Дудинцев Владимир Дмитриевич, тогда зайдите на страницу писателя Дудинцев Владимир Дмитриевич - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Новогодняя сказка, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Дудинцев Владимир Дмитриевич, написавшего книгу Новогодняя сказка, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Новогодняя сказка; Дудинцев Владимир Дмитриевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 1st-original