А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 




«Полякова Т. Мой любимый киллер»: ЭКСМО; М.; 2004
ISBN 5-699-07615-8
Аннотация

Если твой маленький сын оказался в руках бандитов, если твоего мужа и родителей убили, значит… Значит, надо вернуть сына, отомстить за близких и при этом еще остаться в живых. Непростую задачу предстоит решить Лене Кудрявцевой. Но она совсем не безобидная овечка, и ее враги очень быстро понимают это. Правда, Лене помогает «случайно» подвернувшийся молодой человек по имени Саша, а вместе они могут многое. А когда Лена узнает, кто на самом деле ее помощник, то теряется — что ей с ним делать: застрелить или поцеловать…

Татьяна ПОЛЯКОВА
МОЙ ЛЮБИМЫЙ КИЛЛЕР

* * *

Я заметила его, как только вошла в троллейбус. Высокий, плечистый, в коричневой кожаной куртке, он изо всех сил старался не обращать на меня внимания. Сел неподалеку и увлеченно смотрел в окно, решив, что темные очки скроют его безусловный интерес к моей особе.
«Что ж ты так глазоньки-то скосил?» — с усмешкой подумала я и стала пялиться на его затылок. Парню это не понравилось, он начал ерзать и смотреть в окно с еще большим старанием.
Я подавила тяжелый вздох, сомнений быть не могло: это тот самый молодчик, и явился он по мою душу.
Впервые он попался мне на глаза пару дней назад. Было около девяти утра, я вышла из здания, где размещалось наше почтовое отделение, и неожиданно замерла на ступеньках. Такое трудно объяснить. Проще назвать это предчувствием. В общем, я замерла на ступеньках с тяжелой пачкой газет, сердце вдруг ухнуло вниз, я повела головой, чутко прислушиваясь, и с трудом сделала следующий шаг, а в мозгу прошелестело: они здесь.
Однако улица, кусты возле почты и даже дорога напротив выглядели пустынно, привычно и абсолютно безопасно. Я усмехнулась, слово «безопасность» почти два года имело для меня особый смысл. И уж чему я точно не доверяла, так это пустынной улице и ее кажущейся безопасности.
— Ну-ну, — прошептала я и не спеша направилась на свой участок, холодея спиной в предчувствии неизбежного.
Где этот тип отсиживался, я не знала, скорее всего он избрал в качестве наблюдательного пункта соседний подъезд, но, если он собирается продолжить наблюдение, ему придется покинуть свое укрытие, и, с полчаса поплутав между сараев и прочих ветхих сооружений, в большом количестве имевшихся на моем участке, прошмыгнув в пару проходных дворов и заставив, как видно, изрядно поволноваться новоявленного следопыта, я смогла его засечь: он очень неловко выскочил из-за угла, минуту назад потеряв меня в проходном подъезде, и мы, что называется, столкнулись нос к носу.
Он растерянно отпрянул и исчез за углом, но я успела его разглядеть.
Дальше было проще. Блуждая от подъезда к подъезду и используя кое-какие незатейливые приемы, я смогла еще трижды увидеть кожаную куртку вкупе с ее хозяином.
— Не очень ты ловок, — к концу своего похода заметила я, вновь углядев парня возле кустов боярышника. Боярышник рос в нескольких метрах от здания почты, и, если парень там засядет, он без труда сможет контролировать вход. Очень разумно, по-моему. «Старайся», — мысленно посоветовала я, хлопнула тяжелой дверью и оказалась в крохотном коридоре или попросту «предбаннике». Отсюда вели две двери, одна на почту, другая в отдел доставки. Я подошла к той, что слева, и нажала кнопку звонка.
Дверь открыла Люда Черняховская, как всегда заспанная и несчастная.
— Ты сегодня поздно, — сказала она лениво.
— Ага, — ответила я, проходя к столу в глубине комнаты.
К счастью, кроме меня и Людки, в отделе доставки никого не было, а Людка разговаривать не любит, она вообще малость заторможенная. Это обстоятельство позволило мне всецело сосредоточиться на мыслях о парне в коричневой кожанке.
«Они меня нашли, — с тоской подумала я, но верить в это, то есть по-настоящему верить, не хотелось. — Интересно, зачем я им понадобилась через два-то года? Опять срываться в бега? А вдруг мне только показалось, вдруг я сама себя пугаю?»
Как же, показалось… И все-таки в тот день в бега я не сорвалась, а, закончив работу, отправилась домой. Ни возле почты, ни по дороге, ни около своего дома парня я больше не увидела. Сие давало робкую надежду на то, что я испугалась зря и окружающему миру по-прежнему нет до меня никакого дела.
Эти надежды на следующий день даже окрепли: я долго бегала по участку, а потом пристально вглядывалась из окна почты, силясь что-то разглядеть в кустах боярышника, но засечь парня ни разу не смогла.
«Я ошиблась», — робко подумала я, ни секунды не веря в такую удачу.
Вечером даже робкие надежды меня покинули. Я выскочила за хлебом в магазин, находящийся на углу в трех шагах от моего подъезда, и сразу же увидела парня: он сидел в синем «Фольксвагене», длинном, старом и каком-то неказистом, увлеченно разглядывая стену дома. Пока я покупала хлеб, «Фольксваген» исчез, но принять это за хороший знак я не решилась.
И вот сегодня утром, стоило мне войти в троллейбус, как я вновь его увидела.
«Все-таки они меня нашли», — окончательно поняла я, таращась на его затылок. Парень был мощным, наголо бритым и ужасно меня раздражал. Очень хотелось стукнуть по этому самому затылку чем-нибудь тяжелым.
Словно услышав мои мысли, парень вдруг поднялся и шагнул к двери, правда, покинуть троллейбус не рискнул, привалился к поручню и начал заигрывать с молоденькой блондинкой, которая вошла на остановке.
«Ну ты артист», — усмехнулась я, наблюдая за стараниями парня, и решила немного подпортить ему игру: встала и направилась к задней двери, троллейбус как раз остановился, и я вышла, парень тоже, оборвав свою речь на середине фразы, блондинка слегка вытаращила глазки и забыла прикрыть ротик.
Парень кинулся к киоску покупать сигареты, а я направилась к магазину «Оптика». Моему неожиданному бегству из общественного транспорта за две остановки до места работы надо было найти объяснение. Я подошла к дверям магазина, который был еще закрыт, потратила пару минут на изучение расписания его работы, вывешенного тут же на двери, взглянула на часы и зашагала в сторону почты.
Парня ни разу не увидела, впрочем, особых стараний я к этому не прикладывала. Без того ясно: он где-то сзади. Итак, они меня нашли. Не могу сказать, что очень удивилась подсознательно все эти месяцы я ждала и знала — в какой-нибудь ничем не примечательный день это случится. Вот и случилось…
С утра в отделе доставки всегда шумно. Сегодняшнее утро не было исключением, я выполняла привычную работу, слушала разговоры других почтальонов, что-то сама отвечала, но думать могла только о парне в кожаной куртке. Он бродит за мной по крайней мере три дня, что, на мой взгляд, совершенно излишне. Следовательно, либо парень всего лишь пешка и ожидает появление лица, которое может принимать решения, либо он вовсе не уверен в том, что я — это я, и, пытаясь в этом разобраться, пока довольствуется слежкой. Терпеливо ждать решения своей участи я никому не обещала, тем более что эта самая участь была предрешена почти два года назад, следовательно, вторая причина вероятнее. Кстати, она и мне самой нравилась больше: пока они заняты выяснением моей личности, у меня остается шанс исчезнуть. Это как раз то, что я собираюсь сделать. Но до поры до времени все должно выглядеть как обычно, чтобы кожаный не обеспокоился и не стал проявлять излишнего усердия, да и удрать сейчас просто не получится.
Я подхватила пачку газет и отправилась на свой участок. Ходила от подъезда к подъезду, не оборачиваясь и не торопясь, всем своим видом демонстрируя скуку, навеваемую ежедневной рутиной.
Парень, должно быть, остался доволен: я ни разу не изменила привычный маршрут, а поведением чем-то напоминала заторможенную Людку Черняховскую. Была среда, по средам работы у меня не так много, и на почту я вернулась одной из первых.
Людка пила чай, сидя в уголке за перегородкой, нахохлившаяся, хмурая и явно несчастная.
— Зарплату дадут? — сурово спросила она, сунув мне под нос чашку с горячим чаем. В ответ я пожала плечами. — Дадут или нет? — возвысила она голос.
— Чего ты орешь? — вздохнула я. — Я, что ли, зарплату выдаю? Денег у меня кот наплакал.
— У меня их вовсе нет, — обиделась Людка.
— Ну и у меня примерно столько же.
— Но что-то ты об этом думаешь? — не унималась она. С такими, как Людка, вечная неразбериха: то слова не добьешься, то привяжутся, точно репей.
— Отстань, а? — попросила я.
— Как же, отстань, мне жрать нечего…
— Пей чай, — посоветовала я и пошла к своему столу.
Людка замолчала, сердито сопя в своем углу, и вдруг высказалась, к этому моменту я почти забыла о ее существовании и поэтому от неожиданности даже вздрогнула.
— Тебя парень вчера искал.
— Что? — подняла я голову.
— Что-что, — передразнила она. — Парень.
— Какой?
— Твой, конечно. Расспрашивал.
— Что за парень, как выглядит?
— Почем я знаю? Не меня расспрашивал, а Зою Григорьевну (Зоя Григорьевна заведовала нашей почтой), вечером явился. Девки говорят, крутой, кольцо с бриллиантом, морда круглая, аж светится, и на иномарке подъехал. Есть у тебя такой?
— Сегодня еще не было. Хотя иномарка — это неплохо, особенно если морда светится.
— Вот-вот, — проворчала Людка. — Чего тебе зарплату ждать, тут хоть подыхай, ей-богу, а вот у некоторых иномарки, мужики богатые… Слушай, может, у него друг есть, мне все равно какой, хоть самый завалященький, и иномарка без надобности, мне б только пару раз в неделю досыта пожрать, слышь, а?
— Слышу, — кивнула я. — Спрошу, может, дружок и отыщется.
— Ага… Только не забудь, ладно?
— Не забуду, — заверила я, мысленно ухмыляясь, вряд ли бы Людке пришла охота знакомиться с кем-нибудь из дружков парня, который вчера интересовался мною. Не из тех они людей, с кем приятно иметь дело даже на сытый желудок.
Но Людке я это говорить не стала, пусть немного помечтает, а заодно молча попьет чаю. Зарплату нам не платили уже три месяца, а Людка, как и я, совершенно одинокая, сюда она прибыла из детского дома, находящегося где-то у черта на куличках, ближе к Полярному кругу, и приходилось ей туго, хотя и была она сызмальства привычной к голодухе.
— Может, дадут, — неожиданно вздохнула она через полчаса, имея в виду зарплату.
Тут в дверь позвонили, появилась Татьяна Елагина со своей сестрой Женькой, тоже почтальоном, и Людка переключилась на них.
А я продолжила пялиться в стену и пыталась напряженно мыслить, но шарики, или что там есть в моей голове, упорно отказывались шевелиться. Озарением даже не пахло, что неудивительно: я была слишком напугана для того, чтобы хорошо соображать.
— Лена, Кудрявцева, — позвал кто-то нетерпеливо, и я вздрогнула.
Лена Кудрявцева — это я. Если быть точной, мне принадлежит только имя, в том смысле, что его мне дали при рождении, фамилию я приобрела сама около двух лет назад при крайне неприятных обстоятельствах и не совсем честным путем.
— Что? — встрепенулась я, надеясь, что некоторая заторможенность покажется коллегам извинительной из-за моей углубленности в работу.
— Тебя к телефону! — крикнула Женька и повертела в руках телефонную трубку для того, наверное, чтобы я поскорее пришла в себя. Приходить в себя я не спешила: за два года это был первый телефонный звонок, адресованный мне. Неожиданный интерес к моей особе настораживал, а вкупе с парнем в кожанке и вовсе наводил на невеселые мысли.
Я поднялась и на негнущихся ногах шагнула к телефону. Голос в трубке был мужской, приятный и совершенно незнакомый.
— Да? — пискнула я, пытаясь вернуть сердце из пяток на его законное место.
— Елена Петровна? — пропел мужчина и повторил еще раз:
— Кудрявцева Елена Петровна?
— Да, — вторично сказала я. Вышло еще тише и еще писклявее.
— Моя фамилия Бобров Виктор Степанович, следователь Октябрьского РОВД, я бы хотел поговорить с вами по поводу вашего родственника Кудрявцева Михаила Бенедиктовича.
— А что с ним? — насторожилась я, до сей минуты и не подозревавшая, что у меня есть родственник, да еще с таким затейливым отчеством. Голос на том конце провода приобрел некоторую суровость:
— Это не телефонный разговор. Вы не могли бы прийти к нам завтра, скажем, часиков в одиннадцать?
— Нет, — ответила я. — В это время у меня самая работа особенно по четвергам. Могу подъехать сейчас, минут через двадцать. Почта, где я тружусь, недалеко от отделения… Или в пятницу, в любое время после обеда.
— Хорошо, — с легкой заминкой согласился он. — Значит, в пятницу, в 14.20, третий кабинет.
Мы тепло простились, а я, порывшись в справочнике, набрала номер Октябрьского РОВД.
— Дежурный, — гаркнули мне в ухо, а я вежливо спросила:
— Могу я поговорить с Бобровым Виктором Степановичем?
— С Бобровым? Его нет…
— А когда будет?
— Не знаю, — отмахнулся дежурный. — Он на больничном…
— Сапожники, — покачала я головой, осторожно положив трубку.
Я имела в виду вовсе не Боброва и даже не дежурного, а дядьку с приятным голосом, ну и, конечно, тех, кто надоумил его позвонить мне.
Цель звонка представлялась более-менее ясной: напугать и заставить шевелиться, то есть предпринять шаги, которые выдадут меня с головой.
«И тогда мир узнает, кто я есть на самом деле», — с усмешкой подумала я, направляясь в туалет. Заперла дверь на щеколду, умылась, вытерлась носовым платком и уставилась в зеркало.
— И кто же ты на самом деле? — тихо спросила я свое отражение.
Лицо женщины лет двадцати пяти выглядело бледным, а взгляд усталым. Губы сжаты, нос слегка заострился, хотя общее впечатление отнюдь не плохое. Это неизменно вызывало недоумение: несмотря ни на что, я выглядела молодо и привлекательно и продолжала удивляться тому, что До сих пор не смогла обнаружить у себя ни одного седого волоса, хотя после того, что случилось два года назад, Должна была бы поседеть в одночасье…
— Да, — невесело усмехнулась я, проведя рукой по лицу, и покачала головой. — Ну и кто ты? — повторила я хмурясь, и сама себе ответила:
— Да никто.
Не следовало мне так разговаривать с собой, в подобных разговорах есть что-то упадническое, истеричное, а главное — они совершенно бесполезны.
— Займись делом, — напомнила я себе. — Кстати твои дела не так уж и плохи. Если они использовали такой дешевый трюк, чтобы тебя припугнуть, значит, вовсе не уверены в том, что ты — это ты. Следовательно, есть верный шанс смыться, — кивнула я своему отражению в зеркале. Нужно собрать кое-какие пожитки и бежать без оглядки, пока они не поняли, что к чему. — Отличный план, — кивнула я и вернулась на свое рабочее место.
Пожитков у меня немного, и, если я покину родное жилище с небольшой сумкой, это особых подозрений не вызовет. Район я знаю как свои пять пальцев, а мой страж не очень, поскольку за время слежки неоднократно умудрился попасть мне на глаза. «Я уйду, — несколько раз мысленно повторила я, желая внушить себе некий оптимизм. — Возьму самое необходимое: смену белья, теплую кофту, туфли, в конце концов, сейчас весна, а не осень, до зимы где-нибудь осяду…»
Два года назад убегать пришлось в октябре… Я поежилась, воспоминания нахлынули разом и больше не отпускали: мой день рождения, взрыв и бегство…
Мой день рождения обещал быть шумным: пришли родители, мои и мужа, старшая сестра с двумя взрослыми дочерьми, сестра мужа со своим женихом, две мои подруги с мужьями. Целый дом народа. Впрочем, дом был большой, на мой взгляд, слишком большой для семьи из трех человек, но муж думал иначе… К сожалению, это был не единственный случай, когда наши взгляды расходились.
Мы были женаты уже шесть лет. С моим будущим мужем Антоновым Дмитрием Сергеевичем я познакомилась в Евпатории после окончания школы. Случилось это во время посещения Ботанического сада. Я исправно слушала объяснения экскурсовода и разглядывала листья, стволы и ветки, изо всех сил стараясь ничего не забыть. На одной из аллей разом встретились три группы экскурсантов, и я оказалась рядом с Димкой. Он был старше меня на семь лет, к этому времени за его плечами уже имелся институт и опыт первой неудачной женитьбы. Занимался он компьютерами, не без оснований считая себя в этой области гением, а пока тянул лямку в какой-то фирме.
Из-за толстых стекол очков он взглянул на меня, я на него, и мы дружно улыбнулись. Продолжалось это не меньше пяти минут, потом я покраснела, а он сказал:
— Меня зовут Димой, а вас?
— Алена, то есть Лена, — торопливо ответила я, и далее по аллее мы следовали рядом, не спеша и потеряв всякий интерес к ботанике.
Почти сразу выяснилось, что мы приехали из одного города, Димка заявил, что это судьба, а я просто порадовалась:
1 2 3 4