А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но использовать пистолет им не пришлось. Два охранника в коротких юбочках, стоявшие у выхода, при виде слепящего света пришли в такой ужас, что буквально окаменели как статуи. Конечно, можно было пустить немножко газа в их младенческие носики, но газ нужно беречь. Да к тому же эти двое вряд ли посмели бы их преследовать.
И стражники действительно остались на своих местах. Не решались напасть на них и те звездные, которые бродили с подзорными трубами по ночным улицам. Они или застывали при виде ребят, или мчались прочь, закрыв глаза. Их пугала не только звезда, упавшая с неба на ладонь Нуми, а сам вид необыкновенных существ с непомерно огромными из-за шлемов головами.
Вскоре ребята увидели пустую повозку – два звездных ездока бросили ее, чтобы побыстрее скрыться. Ники тук же сообразил, что повозку можно использовать, потому что толстяк вряд ли был способен бегать так быстро, как они.
– Сними шлем и вели ему сесть в повозку, самим нам его не поднять,
– приказал он Нуми.
Она послушно отстегнула шлем, а потом, помогая себе жестами, стала переводить беззвездному толстяку приказания Ники.
Ники тоже снял шлем и попросил выключить фонарик.
Свет погас, как внезапно гаснет падающая звезда и это вселило бодрость в Короторо. Окончательно придя в себя, он понял, что его хотят спасти, и с торопливой неуклюжестью взобрался на повозку. Двое друзей ловко прыгнули следом.
– Скажи ему, пусть правит, он наверняка знает как.
Нуми перевела приказ, и Короторо взял вожжи в свои короткопалые руки. Пара животных, которые тоже оцепенели от непривычного для них света, послушно тронулась с места.
– В какую сторону мы поедем? – спросила Нуми.
– К пирамидке, конечно. Скажи, чтобы пошевеливался, ежели ему жизнь дорога. А ты – зови Мало. Зови всеми своими мозгами. Если он нам не поможет – нам крышка. Наверное, нас будет преследовать целая армия.
Нуми взглянула на компас и рукой указала Короторо направление. Животные вытянули свои длинные шеи и повозка загрохотала по каменистой дороге. Тронулись вроде бодро, но какой скорости можно ждать от оранжево-зеленой помеси балканского мула и перуанской ламы! Такой, от которой лишь разгорается нетерпение, а раздражение переливается через край.
Но Николай не стал на них сердиться. Ему даже стало весело. От свежего ночного воздуха, от ощущения свободы, которую, казалось, он чувствовал на вкус (потому что подлинную свободу можно попробовать даже на вкус), от ровного мерцания звезд, из-за которых их троица попала в такой переплет.

11. Песни Короторо. Ники Буяну в конце концов становится по-настоящему стыдно

Через два часа они прибыли на место. Ламомулы, или мулоламы, наверное, думали, что неслись во весь опор, судя по их тяжелому дыханию и по оранжево-зеленому поту, выступившему на спинах. Воздух вырывался у них из ноздрей со свистом, как из лопнувшего паропровода. Но толстый Короторо, встав на цыпочки, благодарно потрепал их по холке.
Пирамидка из травяного дерна одиноко торчала среди поля, но Мало не было видно.
– Я чувствую, он вот-вот появится, – сказала Нуми, прислушавшись.
– Если бы мы во всем полагались на чувства… – пробормотал Николай, намекая на ее неуместные терзания во время битвы со звездными.
Он озирался, ожидая погони, но все же надеялся, что звездные достаточно напуганы светом фонарика и снотворным газом, чтобы преследовать их.
Нуми задел намек насчет ее чувств, тревожило ее и долгое отсутствие Мало.
– Я не уверена, слышала ли я его голос, но я знаю, что он появится. Наверное, он внушил мне эту уверенность.
– А что он внушил тебе делать?
– Ждать.
– Этого и внушать не нужно, – поддел ее Ники. – Что нам еще остается?
– Ну почему ты такой? – огорчилась девочка. – Почему ты не радуешься, что мы спаслись? Посмотри, как радуется Короторо!
Толстый певец и вправду так радовался, что принялся отплясывать вокруг пирамидки, будто совершал какой-то обряд. Несмотря на свой вес, он ступал удивительно легко, грациозно вертел над головой руками и порхал как настоящая балерина. Конечно, балерина несколько смешная, но вся его фигура в темноте выражала такое упоение, что танец Короторо походил на священнодействие. Танцуя, он издавал удивительно теплые, мелодичные звуки, и Ники задумался, почему голос толстяка столь красив в отличие от каркающих голосов звездных и низкого грубого голоса пастуха. Может он принадлежал к особой, третьей здешней расе, или певцы просто рождались с такими голосами?
– Скажи ему, чтоб не спешил радоваться. Пусть лучше подумает, что делать дальше.
– Нужно уважать чувства представителей чужих цивилизаций, – назидательно ответила Нуми, вспомнив о недавней обиде, нанесенной ей в связи с ее собственными чувствами.
– Ну разумеется! – засмеялся Ники. – Лучше хорошенько послушай, не летит ли Мало, потому что если он не прилетит, я не знаю, какую песню мы с тобой запоем!
– Прости меня! Я не хотела тебя обидеть. Но излучение от плохих мыслей настолько сильно, что у меня в голове начинает звенеть.
– Да, а когда я думаю о чем-то хорошем, то ты не обращаешь на это никакого внимания!
Их ссору прервал своим воркованием толстяк.
– Он поет что-то осмысленное, или просто так, воркует? – поинтересовался мальчик.
Нуми вслушалась в пение Короторо, а потом стала медленно переводить: «Сейчас я вам пою о свободе… Я пою вам о свободе танцевать… Я пою вам о свободе петь под звездами…» Дальше я не все поняла. Ага! «Я еще пою о праве танцевать под Дневной звездой, матери всех остальных миров…»
– А вот это – неверно, – вмешался Николай. – У каждого мира есть своя звезда-мать.
Охваченный ритмом слов и мелодией танца, Короторо не слышал их. Он сделал еще один плавный и, сколь ни странно для его неуклюжего тела, изящный круг вокруг пирамидки. Потом протянул руку к звездам и заворковал новую мелодию. Нуми стала переводить:

Все мы – дети звезд, вечерних и дневных, все мы – звезды, искры поднебесья.
Мы в пространствах светимся ночных, и о звездах я пою вам песню.
О белых звездах вам, друзья, пою, о розовых, о желтых и о красных, о тех, что не увидеть в телескоп – волшебных и прекрасных.
Сколько в небе звезд! Не сосчитать!
Я о небе, полном звезд, пою.
Сколько звезд горит у нас в сердцах!
И о звездном сердце моя песня.
И о человеке-смельчаке, и о том, что все мы с вами – звезды, и должны скорей, пока не поздно, черноту ночной беззвездной тьмы звездностью сердец заполнить наших!..

Короторо медленно опустился на колени и замер, глядя в звездное небо, как в бездну, которую нужно заполнить. Потом он встал и склонился в глубоком поклоне перед своими спасителями.
Николай захлопал, но девочка с Пирры остановила его:
– Почему ты шумишь? Разве ты не слышал, какую прекрасную песню он спел для нас?
– Но я… – смутился мальчик. – Мне она понравилась. У нас на Земле так выражают свое одобрение.
– Вот и поступай так на Земле, а здесь, среди чужой цивилизации эти обычаи ни к чему, – сказала Нуми, показав, что и она может быть несправедливой.
Но Ники рассмеялся, решив ее задобрить:
– Здесь даже не одна, а две цивилизации! Кажется, я начинаю понимать, почему эти сморчки хотят отрубить ему голову. Вот только непонятно, зачем эти беззвездные им поддаются. Такие крепкие, сильные люди покорны, словно овцы. Порасспроси-ка его, должен же я что-то записать об их цивилизации!
Устав от танцев, Короторо сел, вытянув вперед коротенькие ножки, и заворковал в ответ на вопросы чужеземцев:
– Беззвездные – необразованны, но добросердечны. Они с любовью выращивают скот, строят дома и тоскуют по звездам. Звездные дают им есть до отвала, заставляют работать, а им только того и надо. Беззвездным внушают, что других миров нет, что их мир единственный и самый лучший, а звезды принадлежат только звездным. Я же пою беззвездным, что это не так. Что иных миров много и что они лучше нашего.
– Но откуда он это узнал? – спросил Ники, выслушав перевод.
– Я вижу другие миры, когда начинаю танцевать. И когда сплю, тоже вижу.
– А хочешь увидеть их наяву? – спросила Нуми.
– А я их и вижу наяву, – убежденно заявил Короторо.
– Нет, ты их видишь в своем воображении. Но если ты отправишься с нами, ты увидишь их воочию. Скоро за нами вернется тот, кто доставил нас сюда. Он может лететь быстрее света Большой дневной звезды и мгновенно доставит нас туда. Летим с нами, если хочешь.
– Это правда? – не поверил Короторо.
– Скоро ты в этом убедишься. Он вот-вот прилетит. Я чувствую, что он уже близко, – ответила Нуми и тут же стала с жаром доказывать земному другу, что Мало непременно впустит в себя этого храброго и доброго певца.
– У тебя не все дома! – вскипел мальчик. – Что мы с ним будем делать? Во-первых, никакой он не храбрец, а во-вторых…
Он хотел сказать: «Ты только посмотри, какой он толстый, Мало его не прокормить», но устыдился, потому что это могло прозвучать эгоистично.
– Ники, как тебе не стыдно! – строго сказала девочка. – Его ведь убьют, если он останется здесь!
На этот раз Николаю стало действительно стыдно. А певец, который сидел, глядя в небо, внезапно вскочил, будто что-то услышал. И весело затанцевал вокруг пирамидки.
Конечно же, он ничего не услышал, потому что только экспериментальная девочка с Пирры, обладающая сразу двумя мозгами, могла слышать, как Мало несется через пространства.

12. Возвращение Мало. Последнее вмешательство в дела чужой цивилизации

Ничего, кроме воркования Короторо и фырканья ламомулов, щипавших травку, не услышал и Ники. Он был встревожен, потому что звезды уже начали бледнеть. Скоро должен был наступить день, а Мало все не появлялся.
– Что это его опять прихватило? – спросил Ники, кивая на Короторо.
– Поет о нас, – укоризненно ответила Нуми. – Здорово. Начинается так: «Радуйтесь, люди, говорит вам Короторо…» Потом что-то благодарственное по нашему адресу, что мы, мол, прибыли спасти истину. Длинная песня, я не все понимаю… А вот слушай дальше: «Приближается час истины. Истины, чьи крылья светлее лучей Большой дневной звезды. Истины, чье дыханье теплее тепла Большой дневной звезды. Истины, чей аромат тоньше аромата самого красивого цветка в мире…»
Нуми замолчала, чтобы услышать следующие слова песни и снова стала переводить:
«И я отправлюсь в путь вместе с настоящими звездными людьми, чтобы принести в своих ладонях настоящую правду о других мирах…»
– Ники, он принял наше приглашение! – шумно обрадовалась девочка.
– Потом нам придется вернуть его обратно, – насупился Ники. – И они все равно его убьют…
– Может, он решит остаться где-нибудь в другом месте, – возразила Нуми.
Допев свою песню до конца, Короторо снова поклонился своим спасителям.
– Скажи ему, чтобы не кланялся так часто, иначе я не возьму его с собой, – попросил Ники. – Все люди равны, мы же не звездные сморчки…
– Но это, наверное, их обычай, Ники! Не сердись! С ним нам будет веселее, вот увидишь. Ты ведь слышал, какие прекрасные песни он поет! Гляди! – ликуя крикнула она. – Вон туда гляди!
Короторо, не разбиравший слов девочки, тоже уставился в небо, туда, куда указывала Нуми, а потом встал на колени, словно перед алтарем.
От бесчисленного множества звезд отделилась и стремительно понеслась вниз одна звезда. Она быстро увеличивалась в размерах, становясь солнечно-желтой.
– Это он? – взволнованно спросил Ники.
– Я ведь тебе говорила! А ты не верил. Он не стал нас ждать здесь, чтобы его никто не увидел. Это было бы вмешательством в жизнь здешних людей.
– Но ведь его увидит Короторо!
– Ты разве забыл, что мы берем его с собой?
– До чего же красив, – сказал мальчик. – Несется, как метеор!
Он испытывал не только признательность к этому загадочному существу, сейчас он испытывал к нему любовь, ту, которой любят отчий дом.
Космический Пегас описал плавный круг над их головами, выбрал место для посадки и спустился в десяти метрах от пирамидки из дерна. Устроившись поуютней, как это делают птицы, сидящие на яйцах, Мало выключил огни. Ламомулы испугались и со всех ног бросились бежать, таща за собой ужасно тарахтящую повозку.
Никто не стал их догонять, потому что они уже не были нужны.
– Ну, Короторо, – заторопила толстяка Нуми. – Нам пора, надо взлететь, пока нас никто не видит.
Толстый певец, однако, не сдвинулся с места. Он стоял на коленях перед Мало, будто молясь ему.
– Не бойся, милый Короторо. Это всего лишь добрая звезда, которая доставит нас на другие звезды, – постаралась объяснить ему Нуми, используя местные представления и выражения. – Потом, если ты захочешь, мы снова вернем тебя сюда. Ты всего лишь убедишься, что твоя истина о других мирах не выдумка.
– А если – выдумка? – с неожиданной для ребят мудростью спросил певец. – А если звездные окажутся правы?
– Но ведь ты сам пел о ней в своей песне!
– Я верю вам. И очень счастлив, что моя истина – не выдумка.
– Почему же ты не хочешь лететь с нами?
– А если она все-таки окажется выдумкой?
– Буф-ф, ничего не понимаю! – чуть не расплакалась девочка. – То ты веришь, то не веришь! Зачем же ты поешь о ней, раз не веришь в нее?
– Я верю, верю в нее, – поспешил успокоить ее Короторо. – Но если это окажется выдумкой, значит, я обманывал людей. А если нет, то это уже будет не моя истина. А сейчас она только моя, понимаешь?
– Не понимаю, – беспомощно проговорила девочка и обратилась за советом к Ники.
Успокоенный присутствием Мало, Николай уже снова обрел способность шутить.
– За свою долгую и нелегкую жизнь, – начал он голосом своего прадеда, – я, кажется, не встречал подобного певца. Он…
– Ники, – всхлипнула девочка. – Ты опять хочешь сказать что-то нехорошее.
– Наоборот, я…
Но Короторо прервал их настойчивым воркованием, наверное, почувствовав, что они ссорятся из-за него.
– Я пою лишь о тех истинах, которые принадлежат только мне, понимаешь? – решил объяснить свое поведение Короторо. – Я не могу петь о других истинах. Если я потом расскажу, что побывал на других звездах, никто мне не поверит. Сейчас беззвездные знают, что это мои песни. Они их любят и верят мне. И все больше людей будет мне верить. Даже некоторые звездные поверили мне и отказались от своих звезд, начав работать, как простые беззвездные.
– Он продолжает философствовать? – Ники почувствовал раздражение. По его мнению, они только зря теряли время.
– Не хочет. Говорит, никто потом ему не поверит. А сейчас ему верят. Опять эта странная логика! Погоди, я посоветуюсь со своим мозгом. – Она прислушалась к себе и тут же сказала: – Похоже, люди здесь больше верят в истину, о которой поется в песнях, чем в действительную. Странно, правда?
– Напомни ему, что его убьют!
Певец грустно покачал головой.
– Да, меня убьют. Но тогда еще больше людей мне поверят. И будут петь мои песни. А когда поверят все, мне поставят памятник. А в памятники верят больше всего.
– Что он сказал? – спросил Ники. – Прошу тебя, побыстрей! Сейчас не до трепа…
– Что означает «треп»?
– Диспут, обсуждение, обмен мнениями… – затараторил Ники, напрягая всю свою волю, чтобы девочка не прочла в его мыслях подлинный смысл этого слова.
– Ага, – недоверчиво протянула Нуми и передала ему слова певца.
– Действительно странно, но, может быть, он прав. – Ники задумался, а потом как можно серьезнее сказал голосом своего прадеда:
– За свою долгую и нелегкую жизнь, Нуми, я не раз замечал, что люди больше верят в камни, чем в истины.
– Я люблю его! – вздохнула девочка.
– Так уж сразу и полюбила! – в душе у Ники шевельнулась ревность.
– Что ж, подумай тогда о времени. Знаешь, что может произойти? Когда мы вернем его обратно, здесь уже не будет ни звездных, ни беззвездных. Кому он тогда станет петь свои истины? Будущим людям они будут известны. Над ним станут смеяться! Он этого не вынесет. Это значит, убить его самым жестоким способом. Человек должен бороться за правду в свое время. Истины чужих цивилизаций – чужие истины.
Нуми удивленно посмотрела на него.
– Ники, оказывается, ты умеешь говорить также умно, как и мой искусственный мозг! Он сказал мне то же самое.
Мальчик не знал, обижаться ему, или чувствовать себя польщенным. Он сказал, смущенно улыбаясь: – Ладно, ладно! Не будем уповать на искусственный мозг! В путь!
И, чтобы ускорить прощание, подошел к стоящему на коленях певцу, поднял его и обнял.
– До свидания, Короторо! Держись! Не отступай перед дураками, для которых звезды служат лишь украшением собственных животов.
Он говорил, зная, что певец вряд ли поймет его, но тот как будто бы все понял и храбро распрямил плечи.
Нуми тоже обняла нового друга, всхлипнув на его плече.
– До свиданья, милый Короторо! Твои песни очень, очень хорошие! Я понесу их с собой в другие миры, чтобы и там их пели! – сказала она ему на его языке, и певец снова упал на колени перед своими спасителями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17