А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

в стихотворении Пушкин соединяет их обеих вместе (одна -- мамушка, на другой -- драгоценности).
Постепенно осуществляется еще одно обобщение: оказывается, Музой поэта и была не кто-нибудь, а его няня. Так, еще М.В.Шевляков писал: "Пушкин олицетворял себе музу в облике своей доброй няни". Утверждение это опирается на следующие строки поэта:
Наперсница волшебной старины,
Друг вымыслов игривых и печальных,
Тебя я знал во дни моей весны,
Во дни утех и снов первоначальных;
Я ждал тебя. В вечерней тишине
Являлась ты веселою старушкой
И надо мной сидела в шушуне
В больших очках и с резвою гремушкой.
Ты, детскую качая колыбель,
Мой юный слух напевами пленила
И меж пелен оставила свирель,
Которую сама заворожила.
Стихотворение, о котором много написано, традиционно относят к 1822 году (Кишинев). Долгое время его также считали посвященным Арине Родионовне -- "веселой старушке", сидевшей перед поэтом в шушуне. Однако конец стихотворения подчас опускался при цитировании:
Покров, клубясь волною непослушной,
Чуть осенял твой стан полувоздушный;
Вся в локонах, обвитая венком,
Прелестницы глава благоухала;
Грудь белая под желтым жемчугом
Румянилась и тихо трепетала...
Полувоздушный стан, локоны, благоухание (то есть дорогие французские духи или лосьоны -- не французских тогда не было), декольте (мальчик запомнил на годы, как смотрел на полуоткрытую грудь), наконец, очки и жемчуг, грудь украшающий, -- могла ли то быть крепостная служанка? Это Мария Алексеевна Ганнибал, аристократка-бабушка, сыгравшая в воспитании и образовании маленького внука Александра огромную роль. Она была в разводе (тогда говорили "в разъезде") с мужем Осипом Ганнибалом, и, естественно, интересы жизни ее сосредоточились на любимых внуках.
Нянины сказки и сказки о няне
Пушкин любил няню, а пушкинистика полюбила няню еще больше Пушкина. Прославление "народной няни" не есть заслуга одной советской пушкинской школы. Пушкин создал романтический, поэтический миф, замысел поэта продолжили его друзья. Вслед за ними возвеличивать няню стали первые пушкинисты, высказывая мысли, созвучные официальной национальной идеологии. По Бартеневу, "Арина Родионовна мастерски рассказывала сказки, сыпала пословицами, поговорками, знала народные поверия и бесспорно имела большое влияние на своего питомца, неистребленное потом ни иностранцами-гувернерами, ни воспитанием в Царскосельском лицее". Вдумайтесь: иностранцы и Лицей пытались истребить в Пушкине все наше, русское, хорошее, а няня его спасла.
Однако, если говорить серьезно, невозможно выяснить, каков реальный вклад няни в воспитание поэта. Современники отмечают, что она была словоохотлива, болтлива. Анненков писал: "Соединение добродушия и ворчливости, нежного расположения к молодежи с притворной строгостью оставили в Пушкине неизгладимое воспоминание. Он любил ее родственною, неизменною любовью и в годы возмужалости и славы беседовал с нею по целым часам". Здравый смысл в оценке Арины Родионовны Анненковым теряется в гиперболах типа: "Весь сказочный русский мир ей был известен как нельзя короче, и передавала она его чрезвычайно оригинально".
Известно, что с ее слов Пушкин записал семь сказок, десять песен и несколько народных выражений, хотя слышал от нее, конечно, больше. Однако не ясно, записывал ли Пушкин сюжеты песен о Стеньке Разине со слов няни или брал их из сборника Чулкова, который читал. На это обратил внимание Лотман. Спор, откуда Пушкин заимствовал сюжеты некоторых сказок: у Арины Родионовны или у братьев Гримм -- продолжается. Но политическая победа при советской власти определенно оказалась не на стороне братьев Гримм.
Тот же Анненков ввел в традицию внеисторические преувеличения вроде: "Знаменитая Арина Родионовна". Он пошел еще дальше: "Родионовна принадлежала к типичнейшим и благороднейшим лицам русского мира". И, оказывается, Пушкин "посвящал почтенную старушку во все тайны своего гения". Заслуга гения определена так: он поэт, "прославивший ее имя на Руси".
Славянофилы поднимали Арину Родионовну, которая помогала им приближать поэта к своему лагерю. Иван Аксаков говорил в 1880 году на Пушкинском празднике: "Так вот кто первая вдохновительница, первая Муза этого великого художника и первого истинно русского поэта, это простая русская деревенская баба... Точно припав к груди матери-земли, жадно в ее рассказах пил он чистую струю народной речи и духа". Это сказано, когда Фрейд еще не опубликовал ни строки. В любви к дряхлой голубке олицетворились ростки народничества, вина и беда русской интеллигенции.
После октябрьского переворота миф о няне был использован для политической коррекции образа Пушкина как народного поэта. В 1924 году идиллическую книжку для массовго читателя опубликовал пушкинист старой школы Н.Лернер. "Для Пушкина, -- писал он, -- няня была не только нежной пестуньей и преданным другом; в ней он нашел истинно-народный образ и исчерпал его в своем творчестве". Неопровержимо, что из всех лиц холопского звания няня была поэту наиболее близка. Мифологии же свойственно неумеренное расширение сферы влияния. "Значение Арины Родионовны для Пушкина исключительно велико и общеизвестно, но полностью еще не охвачено, неподытожено...", -- писал в академической монографии "Няня Пушкина" Ульянский. Он назвал ее "достойной представительницей нашего народа", -- типичная формулировка советского времени. Б.Мейлах писал о Михайловском: "Здесь происходит тесное знакомство и сближение поэта с народом". Пушкин один раз надел крестьянскую рубаху и поехал на ярмарку, как писал еще Семевский. Факт этот представляется теперь в качестве постоянного метода сближения поэта с народом. Тот же Мейлах далее заменяет "знакомство и сближение" на "непосредственное общение", заодно расширяя и территорию: мы узнаем, что у поэта, сидевшего в ссылке в Михайловском, "происходило непосредственное общение с крестьянами Псковщины".
С годами в советской пушкинистике роль няни возрастает. Арина Родионовна поселяется во всех биографиях Пушкина, получает прописку во всех учебниках по русской литературе -- с начальной школы до высшей. Няня становится одним из опорных пунктов идеологической корректировки самого Пушкина. В передовой "Правды" 1937 года следом за постулатом о друзьях Пушкина декабристах, что делало его самого революционным поэтом, няня из народа противопоставляется аристократическим родителям и, таким образом, сближает нашего поэта с народом. Оказывается, благодаря няне Пушкин делается близким и понятным нам, простым советским людям. Через год после столетия со дня смерти Пушкина торжественно праздновались еще два юбилея: 180 лет со дня рождения Арины Родионовны и 110 лет со дня ее смерти.
Няня -- пример для других, она, опять же по-Ульянскому, "замечательный образец душевной красоты, мудрости и духовных свойств нашего народа". Наконец, теперь она сама стала гением: Арина Родионовна -- "добрый гений поэта". Когда Сталина назвали "вдохновителем советского народа", няня стала "вдохновителем и источником некоторых творческих замыслов поэта". Зимой 1950 года прижатый к стене Андрей Платонов сочиняет пьесу "Ученик Лицея". В ней няня "вяжет спицами, словно бы дремля, а на самом деле бодрствуя и понимая все, что совершается вокруг, вблизи и вдали". С барином Сергеем Львовичем, с Чаадаевым, с Жуковским, с Кюхельбекером няня разговаривает на "ты", а они с ней на "вы". Она то и дело указывает им всем, как они должны себя вести, ибо она -- "Богу подсказчица" и "старшая муза России", и заявляет: "Я сама к царю пойду". Весь текст пьесы читается как пародия, которая, однако, всерьез комментируется В.А.Чалмаевым, объединившим в одну группу патриотов Пугачева, декабристов, Кутузова и Арину Родионовну. В советской официальной мифологии Арина Родионовна прославлялась в одной шеренге с другими народными героями, вроде Алексея Стаханова, Джамбула Джабаева, Паши Ангелиной и т.п. Ансамбль песни и пляски Советской армии пел могучими голосами, устрашающими врагов: "Что же ты, моя старушка, приумолкла у окна?".
Миф то топчется на месте, повторяя сказанное Анненковым, то набирает обороты, приобретая пародийные краски. В десятках исследований происходит обожествление этой женщины. Ведь вполне серьезно говорится, что "под влиянием няни он уже в детстве полюбил русский язык и русский народ". "Няня, скучая о "любезном друге", как она называла Пушкина, часто ездила на ближайшую почтовую станцию в надежде услышать о нем от проезжих из Петербурга".
Чувство меры терялось: "Через нее идут первоначальное знакомство поэта с народом, народным творчеством и освоение русского народного языка". И даже: "Если Пушкин, как решился он сказать однажды, подрастал в детстве, "не зная горестей и бед", то этим он обязан своей няне Арине...". В культе она обретает идеальные черты героини: "няня была для поэта олицетворением народной души, "представителем" народа, как сказали бы теперь". Она выступает как наставник, носитель высшей мудрости, учитель поэта, его гуру.
Растет литературный талант няни. Она -- "талантливая сказочница, впитавшая в себя всю премудрость народной поэзии". Пушкин пишет, а растет слава няни: "со второй половины 1820-х годов имя и самой Арины Родионовны становится известным... Но широкую популярность имя ее приобретает после того, как выходит в свет в 1827 году третья глава "Евгения Онегина". Сие особенно интересно читать, поскольку Пушкин, как известно, вскоре начнет терять популярность, а вот, оказывается, популярной вместо него становится няня.
Эта, так сказать, синтезированная народная мудрость вводится в литературоведение не случайно. Пушкинистика становится родом агиографии, каковой она пребывает и сегодня. Темы "Пушкин и народ", "Пушкин и Родина", его патриотизм объявляются фундаментальными в литературоведении, а няня -основополагающим элементом построения таких моделей. И тут имя Родионовна оказывается весьма кстати. Поскольку в русском социуме существует motherland, а не fatherland, ввести бы в употребление слово "матриотизм" или "матечество", да мешает ассоциация со словом "мат".
Разумеется, этимология с этим ничего общего не имеет, ибо "Родион" происходит предположительно от греч. rodon -- "роза". Но подсознательно сходное звучание одного слова накладывалось на другое: Родионовна -- род -народ -- родина. "Образно выражаясь, земля кормит крестьянина, будто мать кормит младенца. Земля в какой-то степени контролирует своих обитателей, почти как мать свое дитя". В этом построении именно няня есть правильная фигура, необходимая для формирования русского национального поэта в"--1. Без нее он не полон.
Рассуждения о народности творчества стали неотъемлемой частью науки о Пушкине. Пригодились и некоторые соображения славянофилов. В советское понимание народности вкладывалось: 1) происхождение писателя, 2) фольклорные основы его творчества и 3) выражение им интересов народных масс. С первым у Пушкина было плохо -- аристократ; второе, как ни подтасовывай, далеко не укладывалось в фольклор (скажем, "Пиковую даму" из русского фольклора не произведешь), а третье было выдумкой, словесной мишурой, нужной идеологам. Тогда же появилась писательская шутка: изнародование литературы.
Арина Родионовна, если на то пошло, помогла Пушкину спастись в революцию, защитила своим простым крестьянским происхождением его, дворянина, классового врага. Она же помогала поэту соответствовать всем трем пунктам: его происхождение корректировалось близостью к простому народу, она повела его творчество в правильном направлении, дав ему фольклор, то есть народную основу. Наконец, назвав няню близкой ему по духу, делали вывод: он выражал ее интересы, которые символизировали интересы всего русского народа. Посланец народа, няня становится символом всей России, великим сыном которой является поэт в"--1.
Независимые голоса некоторых западных пушкинистов давно звучали скептически. Набоков писал: "Она грандиозная фаворитка народолюбцев-пушкинистов. Воздействие ее сказок на Пушкина преувеличивается с невероятным энтузиазмом. Сомнительно, что Пушкин когда-либо читал ей "Евгения Онегина", как утверждают некоторые комментаторы и иллюстраторы". "Советские критики, которым должно преувеличивать обязательные симпатии Пушкина к "широким массам", -- пишут Ричардс и Кокрелл, -- естественно, придали особую важность Арине Родионовне и ее роли в становлении поэта, иногда до такой степени, что она выглядит держащей на своих хилых плечах чуть ли не весь пушкинский патриотизм". Еще жестче роль няни сформулировал Джон Бейли: "Представитель народа, канонизированный в житии святого Пушкина".
Читая советские работы, думаешь, что подобный подход нельзя назвать иначе, как оглуплением Пушкина и сущности литературного процесса вообще. Один из самых умных людей в истории России, который с детства начал постигать сокровища мировой литературы, который учился в лучшем учебном заведении империи и всю жизнь близко общался с выдающимися писателями, философами, политиками, -- этот гениальный интеллигент знакомился с языком, фольклором и даже со всем народом посредством старушки, которая не могла запомнить двух букв, чтобы написать слово "няня".
Известно, что у Пушкина "био" автора и лирическое "я" героев часто близки, почти слиты. Но это все же не одно и то же. Литературный миф об идеальной няне, как и во многих других случаях (жена поэта -- Мадонна Наталья Николаевна, благородные бандиты Пугачев и Дубровский, Петр Великий -- кумир на бронзовом коне), зачал он. За ним продолжили дело первые пушкинисты. Романтизированная няня первого поэта России вошла в литературу. Затем литературная героиня вернулась обратно в жизнь, постепенно потеснила в биографии поэта других нянь, бабушку, мать поэта, всех его крепостных и, в конечном счете, представляет теперь в пушкинистике едва ли не весь русский народ.
Как Пушкин, по Аполлону Григорьеву, "это наше все", так няня в биографиях поэта стала для Пушкина все, заменила ему семью, а периодами друзей и общество. Зимой, сообщает пушкинист, няня заменяла даже печку: "В Михайловском доме морозным зимним вечером... его согревает лишь любовь няни". Хотя советской власти уже нет, правильная с точки зрения официальной мифологии няня заполняет не только массовую литературу о Пушкине, но и, за редким исключением, исследования. Круг замкнулся: литературный образ стал биографическим, великая няня -- важной частью мифологизации великого народного поэта -- национальной святыни.
В доказательство влияния, роли, важности няни приводится позднее стихотворение "Вновь я посетил " (1835):
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет -- уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
За этими строками следует продолжение, которое служит наиболее важным аргументом защитников няни:
Не буду вечером под шумом бури
Внимать ее рассказам, затверженным
Сыздетства мной -- но все приятным сердцу,
Как песни давние или страницы
Любимой старой книги, в коих знаем,
Какое слово где стоит. Бывало,
Ее простые речи и советы,
И полные любови укоризны
Усталое мне сердце ободряли
Отрадой тихой...
"Какие еще нужны доказательства и характеристика той роли, которую сыграла неграмотная Арина Родионовна в жизни великого поэта? -- эмоционально вопрошает литературовед. -- И не дал ли сам Пушкин ответ тем мемуаристам, которые говорили о "преувеличениях""? Пушкин действительно дал ответ пушкинистам: он сам вычеркнул эти строки.
Поэтические свидетельства используются в качестве документальных, а в них няня -- образ. Он-то и выполняет историческую роль, которую сыграла неграмотная Арина Родионовна. Проще говоря, няня рассказывала Пушкину сказки, а его биографы стали сочинять сказки о няне. И чем больше восхваляли няню, тем явственней становилось то, чего авторы вовсе не хотели делать: оглуплялся Пушкин, художественный уровень произведений которого якобы оценивался доброй, но безграмотной прислугой. К тому же становилось ясно, что остальное "широкое народное окружение" поэта не играло роли, коль скоро только одна няня оказалась гениальной. Народ безмолвствовал.
Наглядная мифология
17 февраля 1918 года разоряют и сжигают Тригорское; 19 февраля грабят и затем поджигают Михайловское, или, как написано в советском путеводителе, "после Великой Октябрьской социалистической революции в пушкинские места пришел настоящий, заботливый хозяин -- народ". "Издалека увидела, -- пишет свидетельница, -- как двое мужиков и баба вывозят кирпич и железо с обуглившихся развалин дома-музея... Нашла в снегу осколки бюста, куски разбитой топорами мраморной доски от старого бильярда. Взяла на память страдальческий висок разбитой вдребезги его посмертной маски".
1 2 3 4