А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



Вернор Виндж
Ложная тревога
(рассказы)
Беги, книжный червь!
В пятидесятые я был ребенком, маленьким мальчиком, который умел говорить и писать лучше, чем думать, но обладал живым воображением и читал все, что мог, – все, что писали люди, которые были умнее меня. Я хотел знать будущее науки и, прежде всего, хотел знать о той революции, которая должна была вот-вот произойти в науке.
Научная фантастика представлялась мне окном в это будущее. Я хотел, чтобы межзвездные империи (ну, на худой конец, межпланетные) стали реальностью. Я жаждал суперкомпьютеров, искусственного интеллекта и фактического бессмертия. Все это казалось возможным. Если разобраться, наши технические достижения, в конечном счете, основаны на интеллекте. Если бы мы могли использовать технологии, которые усиливают (или создают) разум…
Первая история, которую я написал (а потом продал) выражала мой взгляд на эту идею. Вместо Искусственного Разума (ИР) я использовал Расширение Интеллекта (РА). Идея, казалось, лежала на поверхности. В конце концов (так я думал), что есть память, как не способность восстанавливать информацию? Почему бы не переписать память человека на жесткий диск?
Возможно, мне очень повезло, что на тот момент я слабо представлял, как работает компьютер. Не исключено, что у меня бы очень сильно поубавилосьпылу. Я бы держался подальше от научной фантастики… И уж всяко не осмелился бы рассуждать о перфокартах и циклических процессах.
Шел 1962 год. Я заканчивал высшую школу и хотел написать о первом человеке, который соединил свой разум с компьютером. Я даже полагал, что стану первым человеком, который такое напишет. В этом я, конечно, ошибался – но действительно, в те времена мало кто брался за эту тему. Я корпел над рассказом, стараясь, чтобы это соответствовало моим тогдашними представлениями о том, как пишут научную фантастику. На заднем плане я поместил всевозможные приметы времени – чтобы было интересно, даже если сюжет будет местами провисать. Дешевые термоядерные двигатели (которые работают при комнатной температуре!), свалки огромных машин и кратковременные периоды спада… На самом деле, это было продолжение рассказа Рэнделла Гаррета «Чтоб мне провалиться, если это не вы», который я просто обожал. Экономический спад был позади, а от инопланетян меня тошнило.
И, конечно, должны были быть эксперименты на обезьянах – прежде чем усилителем интеллекта сможет воспользоваться главный герой.
Испытывая некоторые сомнения, я дал почитать рассказ своей маленькой сестренке (тогда ей было 10 лет). Представьте мое разочарование, когда она сообщила: «Скука страшная – кроме того места, где про шимпанзе». Какой удар… Однако в этом был свой резон. История с шимпанзе была действительно законченным фрагментом. После того, как это сделало меня знаменитым, я смог написать действительно значительную вещь – там, где героем был человек. Но в пятидесятые я был ребенком, мальчиком, который говорил и писал куда лучше, чем думал, но обладал хорошим воображением и читал все, что мог, – все, что писали люди, которые были умнее его. Я хотел знать будущее науки и, прежде всего, хотел знать о той научной революции, которая должна была вот-вот произойти.
Джону Вуду Кэмпбеллу тоже понравилось «то место, где про шимпанзе». Но, в отличие от моей сестры, он с удовольствием прочитал продолжение истории Рэнделла Гаррета. И купил ее для «Аналога».
Итак… На дворе 1984 год (каким мы его себе представляли в шестидесятые), и наш герой столкнулся с очень серьезными проблемами.
* * *
Они знают, что он это сделал. Норман Симмонс съежился от страха, его мозолистые черные пальцы так крепко стиснули «Тарзана, приемыша обезьян», что несколько страниц оказались порваны. Увидев, что натворил, Норман захлопнул книгу и бережно положил ее на стол. Потом, дрожа крупной дрожью, он попытался сжаться в клубок – маленький-маленький, чтобы никто не смог обнаружить. Мало-помалу он расслаблялся, тяжело дыша. Кимболл Киннингсон никогда не отступил бы перед лицом опасности. Должен быть какой-то выход отсюда. Он знает несколько маршрутов, которыми можно выбраться на поверхность. Если никто его не видел…
Они начнут на него охоту. Они схватят его, и он умрет.
Внезапно он пожалел, что покинул сборные алюминиевые стены своей комнаты и школы, выкрашенные в зеленый цвет – но что поделать? Норман расстелил на полу простыню, которую снял со своей постели. Потом положил на простыню пять или шесть своих самых любимых книжек, метнулся через всю комнату к бельевому шкафу, вытащил оттуда красно-оранжевые бермуды и кинул их поверх книг и замер. Следом за бермудами полетело одеяло, потом портативная пишущая машинка, блокнот и ручка. Теперь он был готов к любым неожиданностям.
Норман туго связал края простыни и подтащил свой импровизированный саквояж к двери, открыл ее на волосок и выглянул наружу. Коридор был пуст. Норман открыл дверь шире и шагнул на грубый каменный пол туннеля, вырубленного в скале. Выволок свой завернутый в простыню груз из дверного проема. Сумка соскользнула с десятидюймового алюминиевого порожка – пол комнаты был выше уровня каменного пола коридора, – и пишущая машинка глухо брякнула. Норман опасливо огляделся. Свет в Маленькой Школе уже погасили: была суббота, и рабочий день у преподавателей закончился. Лаборатория тоже закрыта – нежданная удача, потому что обычно в такое время важный доктор Дунбан еще сидит там.
Норман осторожно обошел ближайший грузовик. Грузотранспортер «Форд», модель D-49, армейский транспорт Марк Х1Хе. Договор на разработку D-49-fl-086-1979. Первая поставка – январь 1982… ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ. Несанкционированное использование материалов, предназначенных ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ, карается тюремным заключением сроком от десяти лет и/или штрафом на сумму от 10 тысяч долларов… Руководство по эксплуатации, глава 1… статья… Марк Х1Хе – среднескоростной транспорт, предназначенный для перевозки грузов весом до 50 тонн в ограниченном пространстве, таком, как штреки, шахты и складские помещения. Модификация «е» указывает, что роторно-поршневой двигатель Ванкеля, который первоначально устанавливался на моделях XIX, заменен термоядерной силовой установкой – генератором Бендера мощностью 500 лошадиных сил. В связи с тем, что устройство Бендера использует в качестве топлива пары воды, которые находятся в воздухе, оно является значительным усовершенствованием по сравнению с устройствами, использующими другие источники. Эта экономия, в сочетании с перфолентным программируемым автопилотом, делает Х1Хе одним из…
Норман помотал головой, пытаясь оборвать нескончаемый поток бесполезной информации, которая хлынула в его сознание. По опыту он знал, что всегда сможет вытащить сведения, которые необходимы для решения проблемы. Однако зачастую она оказывалась слишком запутанной.
Проход, куда он смотрел, был между флуоресцентными тубами 345 и 346 – считая от его комнаты. Он находился на левой стороне туннеля. Норман побежал, толкая сумку перед собой. Это было весьма неудобно, и вскоре ему пришлось перейти на шаг. Он сосредоточился на том, чтобы считать светящиеся трубы, которые свисали с потолка туннеля. Трубы заливали стены жестким белым светом, но между ними оставались легкие тени. Стены коридора густо покрывали бесчисленные завитушки, отчего они выглядели почти как древесина или мрамор, но были гораздо темнее и серовато-зеленого цвета. Норман шел, и легкие потоки свежего воздуха, истекающего из далеких генераторов, шевелили волосы у него на спине.
* * *
Наконец Норман повернулся лицом к левой стене прохода и остановился. 343… 344… 345. Те же завитки пиробола и полевого шпата, что и в остальных секциях туннеля. Сделав еще шаг, Норман остановился перед темной кнопкой, расположенной между двух лампочек. Он осторожно отмерил пять ладоней от точки, где стена уходила в пол. В этой точке он сложил ладони чашечкой и крикнул в стену:
– Почему домохозяйка подает «датскую болезнь» к чаю?
– Не знаю, – отозвалась стена. – Я тут просто работаю.
Норман покопался в памяти и выловил еще один кусочек информации – один из миллиардов.
– Хорошо, разоблачи ее прежде, чем это сделает ее муж.
Ответа не последовало. Вместо этого громоздкая каменная секция бесшумно отделилась от остального массива, открыв проход в другой туннель – он шел под прямым углом к тому, в котором стоял Норман.
Он метнулся туда, потом вдруг остановился и оглянулся. Огромная дверь уже почти закрылась.
Двигаясь по новому туннелю, Норман не забывал аккуратно считать лампы. Добравшись до сорок восьмой, он снова выбрал место на стене и прокричал новую команду. Новый туннель, как и три следующих, уходил наискось и вперед. Наконец он достиг входа в шестой туннель. Здесь был выход на поверхность. Норман помедлил. Он одновременно ощущал облегчение и страх. Облегчение – потому, что больше не придется вспоминать никаких секретных кодов. Страх – оттого, что он не знал, что или кто может ждать его там, по другую сторону двери. Может быть, они притаились там, чтобы его схватить?
Норман набрал полные легкие воздуха и громко произнес:
– Осталось всего три миллиона четыреста пятьдесят шесть тысяч шестьсот двадцать восемь дней, чтобы закупиться к Рождеству.
– И что? – ответил глухой голос.
Норман знал: АНБ (Агентство Национальной Безопасности), организация анализа и моделирования криптограмм (кодов). Рапорт Номер 3 6390.201. Сверхсекретно (незаконное использование материалов с грифом «Сверхсекретно» карается смертью). «Математический анализ голосовых и электронных кодов», Мелвин М. Россетер, научно-исследовательская корпорация RAND, договор 748 970-1975. Параграф 1: рассмотрим L, матрицу размерности т на п (прямоугольная таблица из (п х т) элементов), образованных продуктом Вревика… Норман истошно завопил. Второпях он вызвал у себя не то воспоминание. Лавина информации, перекрестные ссылки, пояснительные заметки – все это ошеломляло почти так же, как в то время, когда он по тупости решил заняться физикой плазмы.
Сделав над собой усилие, он приглушил воспоминания. Но теперь отступать было поздно. Он должен как-то исхитриться и очень быстро вспомнить код.
Наконец-то.
«… И опасайтесь слякоти. Делайте покупки двести шестьдесят третьего декабря».
* * *
Огромная секция потолка опустилась на пол туннеля. Теперь Норман мог увидеть небо. Но оно было серым! Вовсе не голубым, как прошлый раз! Норман не предполагал, что пасмурный день может выглядеть так мрачно. Холодный, сырой туман проник в туннель. Норман вздрогнул, но вскарабкался по наклонной плоскости, которую образовала опустившаяся секция. Массивная дверь тут же закрылась за ним.
Воздух казался неподвижным, но влажным и промозглым. Норман огляделся. Он стоял на вершине большого каменного утеса. Почти всю местность покрывали заросли – карликовые деревца и чахлый кустарник, но то тут, то там виднелись огромные участки коренных скальных пород, ободранные ледником до зеленоватой гладкости. Каждая поверхность блестела, покрытая тонкой пленкой воды. Норман чихнул. В последний раз тут было так хорошо, так тепло… Он приподнялся на цыпочки, чтобы взглянуть на то, что находилось у подножья утеса, и увидел туман. Это было очень похоже на одно описание из «Приключений пары и тройки». Туман затопил низины, точно призрачное море, так что утесы стали напоминать скальные фьорды. Деревья, кусты и валуны как будто затаились в нем, полные загадочной угрозы.
Эта таинственность придала Норману сил. Он был отважным искателем приключений, который отправился открывать новые земли.
И еще он был зверем, на которого идет охота.
Норман нашел узенькую тропку, которую помнил очень хорошо, и пересек утес. Мокрая трава щекотала ноги, и волосы уже промокли насквозь. Его книги и пишущая машинка, должно быть, серьезно пострадали, когда он волок свой узел по выбоинам и кочкам.
Он шел к обрыву. Трава расступилась, показался выход скальной породы, который возвышался где-то на пятьдесят футов. Год за годом ветер и снег делали свою работу. От поверхности скалы откололся огромный кусок. Теперь этот валун лежал на полпути между вершиной и подножием, словно лавина небрежно швырнула его сюда вместе с мелкой галькой… если не принимать в расчет, что этот камушек весил много тонн. Туман проползал во все щели, просачивался меж валунов – казалось, склоны скалы покрыты липкой ватой.
Норман добрался до края обрыва и посмотрел вниз. Пятью футами ниже располагался карниз, около десяти дюймов шириной. Уступ вел вниз по склону. В самом его конце до основания скалы оставалось всего семь футов. Норман шагнул вперед, ухватился за край скалы одной рукой, а другой схватил узел, который лежал на земле рядом с ним. Он не представлял, насколько скользкими становятся камни в сырую погоду. Рука соскользнула, и он упал на уступ. Узел с книгами перевалился через край, но Норман удержал его. Печатная машинка ударилась о край скалы и издала громкий металлический лязг.
Он призвал всю свою сообразительность и некоторое время полз по уступу на четвереньках. Потом все-таки встал в полный рост; здесь можно было идти, но очень осторожно, чтобы не поскользнуться. Однако под конец, зазевавшись, наступил на крупный валун, который торчал прямо на пути. Миг – и узел с грохотом упал на камни. Норман поднял его и вскоре уже был у подножья.
Ближайшие предметы выступили из тумана. Здесь было еще более промозгло, чем наверху. Казалось, туман хочет забраться ему в ноздри, в рот и вытеснить изнутри все тепло. Норман постоял, потом направился туда, где в последний раз видел ангар с аэропланами – если он правильно запомнил. Теперь мокрая трава доходила до щиколоток.
Еще через сотню ярдов Норман заметил, что слева что-то темнеет. Он повернул и вскоре увидел, что это такое. Понемногу очертания легкого самолета становились все более четкими. Вскоре он мог узнать «Пайпер-Каб».Четырехместный, одномоторный летательный аппарат, максимальная грузоподъемность 1200 фунтов, минимальный разбег для взлета с полным грузом 90 ярдов; максимальная скорость 250 миль в час. Крылья и фюзеляж тускло блестели. Норман подбежал к «Пайперу», вскарабкался по стойке шасси, подтянулся и влез в кабину. Свой узел он пристроил на кресле второго пилота, а потом крепко захлопнул дверцу. Ключ торчал в замке зажигания: кто-то проявил потрясающую беспечность.
Норман внимательно разглядывал панель управления маленького самолета. Страх как-то сам собой отступил, и нужные снова потекли в мозг. Автопилот находится справа, за переборкой, но он туповат, и особого разнообразия от него ждать не стоит. Можно им воспользоваться, но только если хочешь просто долететь из одной точки в другую.
Он потянулся и почувствовал, как ступни коснулись ребристой поверхности педалей. Если лечь спиной на сиденье, то можно будет одновременно достать штурвал. Конечно, тогда наблюдать за происходящим снаружи будет затруднительно, но там особо не на что смотреть.
Он должен как можно скорее пересечь границу. И этот самолет – возможно, единственное средство, которое есть у него в распоряжении.
Он повернул ключ и услышал, как топливные насосы и турбины начали вращаться. Норман покосился на приборную доску. Что теперь надо делать? Он ткнул пальцем в кнопку с надписью ЗАЖИГАНИЕ и был вознагражден громким «ф-ф-ф… паффф!» – это воспламенилось топливо в двигателе под крылом. Теперь открыть дроссельную заслонку. «Пайпер-Каб» покатился по площадке, набирая скорость, потом подпрыгнул и полетел над торфяником.
… на максимальном газе, держать штурвал прямо… пока скорость не станет выше критической (35 миль в час для «Пайпер-Каб» 1980 года)… плавно потяните штурвал на себя, будьте осторожны, следите, чтобы скорость оставалась выше… (35 – миль в час)…
Он вытянул шею, пытаясь увидеть, что происходит снаружи. Движение стало ровным. «Пайпер» в воздухе! И все бы ничего, вот только этот туман впереди… На мгновенье дымка стала реже, позволив увидеть тридцатифутовую Защитную стену, до которой оставалось каких-то пятьдесят ярдов. Надо срочно набирать высоту!
… Ни при каких обстоятельствах не прибегайте к увеличению угла атаки (набору высоты), если скорость самолета недостаточно высока…
Редко инструкции могут заменить опыт, и сейчас Норману предстоял более трудный путь – учиться на собственных ошибках. Он полностью выжал газ и с силой потянул на себя штурвал. Маленький самолет резко задрал нос, его крошечный движок взвизгнул. Скорость упала, а вместе с ней и подъемная сила крыльев. На миг «Пайпер» завис в воздухе… и пошел вниз. Реактивный двигатель жалобно взвыл, самолет клюнул носом и врезался в землю.
* * *
Представьте себе тарелку спагетти – никакого соуса, никаких тефтелей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12