А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 




Теннесси Уильямс
Стеклянный Зверинец

Теннесси Уильямс
Стеклянный зверинец

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Аманда Вингфилд (мать)
Маленькая женщина огромной, но беспорядочной жизненной силы, неистово цепляющаяся за другое время и место. Ее роль должна быть тщательно создана, а не скопирована с устоявшегося образца. Она не параноидальна, но ее жизнь – сплошная паранойя. В ней можно многим восхищаться; она во многом смешна, но ее можно любить и жалеть. Безусловно, ее стойкость сродни героизму, и хотя подчас ее глупость невольно делает ее жестокой, в ее слабой душе всегда просматривается нежность.
Лора Вингфилд (ее дочь)
Тогда как Аманда, не найдя соприкосновения с реальностью, продолжает жить в мире своих иллюзий, положение Лоры еще тяжелее. В результате болезни в детстве она осталась калекой, одна ее нога несколько короче другой, и на нее надет браслет. На сцене этот дефект достаточно лишь контурно обозначить. В следствии этого, отчужденность Лоры достигает того предела, когда она, подобно стекляшке из своей коллекции, становится слишком хрупкой, чтобы жить вне полки.
Том Вингфилд (ее сын)
А также повествователь пьесы. Поэт, работающий в магазине. По природе он не бесчувственен, но чтобы выбраться из западни, он вынужден действовать без жалости.
Джим О'Коннор (визитер)
Обыкновенный приятный молодой человек.

Место действия: Переулок в Сант-Луисе.
Часть Первая: В ожидании визитера.
Часть Вторая: Визитер приходит.
ВРЕМЯ: Сейчас и в прошлом.

ЗАМЕЧАНИЯ К ПОСТАНОВКЕ

Будучи «пьесой-воспоминанием», Стеклянный Зверинец может быть представлен с широкой свободой исполнения. Ситуационные наброски и тонкости направления играют особенно важную роль из-за крайней деликатности и незначительности самого повествовательного содержания. Экспрессионизм и все другие нетрадиционные драматургические приемы имеют своей единственной целью приближение к истине. Использование нетрадиционных приемов в пьесе не означает еще, или, по крайней мере, не должно означать, попытку освободиться от обязательств взаимодействия с реальностью или истолкования опыта. Скорее, это есть, или, должно быть, старание обнаружить более близкий подход, более проникающее и живое выражение самих вещей. Пьеса незамысловато реалистичная, с подлинным Фригидейром и настоящим льдом, персонажами, которые разговаривают в точности, как разговаривает публика, соответствует академическому пейзажу и имеет то же достоинство, что и фотография. В наше время каждый должен понимать непринципиальность фотографического в искусстве: то что жизнь, истина или реальность это органические понятия, которые поэтическое воображение может воспроизвести или предложить в своей сущности только через превращение, через преобразование в иные формы, отличные от тех, что обнаруживаются в явлении.
Эти замечания не готовились как предисловие только к этой конкретной пьесе. Они касаются представления о новом пластическом театре, который должен сменить выдохшийся театр реалистических традиций, если, конечно, театр должен вновь обрести свою жизненность как часть нашей культуры.
Устройство Экрана. Есть только одна существенная разница между оригинальной и постановочной версиями пьесы. Это отсутствие в последней устройства, которое я включил в качестве эксперимента в первичный текст. Устройство состояло из экрана на который проецировались слайды с изображениями или заголовками. Я не жалею, что это устройство было изъято из оригинальной постановки на Бродвее. Чрезвычайная сила исполнения, свойственная Мисс Тэйлор, позволила до предела упростить материальное наполнение пьесы. Но я думаю, что некоторым читателям будет интересно узнать как было задумано это устройство. Именно поэтому я прилагаю эти замечания к публикуемому тексту. Образы и надписи, проецируемые на экран сзади, падали на часть стены между передней комнатой и местом для столовой, которая мало чем отличалась от других помещений, когда не использовалась по назначению.
Их назначение вполне очевидно – акцентировать определенные ценности в каждой сцене. В каждой сцене какая-то мысль (или мысли) является структурно наиболее значимой. Основная структура или нить повествования может легко ускользнуть от внимания зрителей в такой эпизодичной пьесе как эта; содержание может показаться фрагментарным с недостатком архитектурной целостности. Однако, это не столько недостаток самой пьесы, сколько недостаточно внимательное восприятие зрителем. Надпись иди образ, появляющийся на экране, должен усилить содержание, которое неявно уже присутствует тексте, и позволить выделить главную мысль легче и проще, чем если бы вся смысловая нагрузка лежала только на репликах героев. Помимо структурного предназначения, экран, я думаю, внесет позитивный эмоциональный элемент, который трудно определить, но роль которого не менее важна.
Продюсер или постановщик с воображением всегда сможет найти и другое применение этому устройству, помимо тех, что были упомянуты в этой статье. На самом деле, возможности самого устройства куда более обширны, чем возможности его применения в этой конкретной пьесе.
МУЗЫКА. Другой внелитературный акцентирующий прием в пьесе – это музыка. Единственная повторяющаяся мелодия, «Стеклянный Зверинец», появляется в определенных моментах пьесы для эмоционального усиления. Как музыка уличного цирка, она появляется в отдалении, когда вы, находясь вдали от проходящего оркестра, скорее всего, думаете о чем-то другом. В такой обстановке кажется, что она продолжается почти непрерывно, то вплетаясь, то исчезая из поглощенного сознания; это легчайшая и нежнейшая музыка в мире и, возможно, самая грустная. Она отражает поверхностную яркость жизни, но с оттенком неизменной и невыразимой грусти, лежащей в ее основании. Когда вы смотрите на изящное стеклянное изделие, две вещи приходят на ум: как оно прекрасно и как легко оно может разбиться. Обе эти идеи должны быть вплетены в повторяющуюся мелодию, которая то появляется, то исчезает из пьесы, словно ее приносит непостоянным ветром. Это связующая нить и соотношение между повествователем с его отдельным местом во времени и пространстве, и героями его рассказа. Она появляется между эпизодами как возвращение к душевным переживаниям и ностальгии – определяющим условиям всей пьесы. Главным образом, это музыка Лоры, и потому мелодия выступает наиболее отчетливо, когда внимание сосредотачивается на ней и на красивой хрупкости стекла, ее прообраза.
ОСВЕЩЕНИЕ. Освещение в пьесе не реалистично. Поддерживая атмосферу воспоминания, сцена выглядит тусклой. Свет прожекторов направлен на отдельные участки на сцене или на актеров, зачастую в несоответствии с тем, что, кажется, должно быть центром внимания. Например, во время ссоры Тома с Амандой, где Лора не играет активной роли, яркий луч света, тем не менее, направлен на ее фигуру. Во время сцены за ужином ее молчаливая фигура на диване также должна оставаться визуальным центром. Освещение Лоры отличается от освещения других героев необыкновеннойи ясной чистотой, свойственной портретам ранних святых или мадонн. Определенное уподобление освещения тому свету, что встречается в религиозных картинах, таких как картины Эль Греко, где фигуры высвечиваются в относительно тусклой атмосфере, может быть эффективно использовано в этой пьесе. (Это позволит, к тому же, более эффективно использовать экран). Свободное творческое применение света особенно актуально для придания мобильности и пластичности таким, вообще-то, статичным пьесам.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Квартира Вингфилдов находится в задней части здания, этого нагромождения клеточных отделений, более похожего на улей, которые появляются как наросты в переполненных городских центрах, где в основном проживает нижний средний класс, и которые так симптоматичны для этой многочисленнейшей и в корне закрепощенной части американского общества в его желании преодолеть текучесть и разделение и существовать и функционировать как одна однородная автоматизированная масса.
Квартира выходит окнами в переулок, и входной дверью служит пожарный выход, сооружение, чье название непринужденно хранит поэтическую истину, ибо эти огромные здания всегда горят медленным и неумолимым огнем человеческого отчаяния. Пожарный выход частично видим на сцене, т. е. площадка и нисходящие ступени.
Так как действие на сцене это воспоминание, оно не реалистично. Память требует поэтической вольности. Она опускает некоторые детали; другие, наоборот, преувеличивает в соответствии с эмоциональной ценностью предмета, ибо память в основном исходит из сердца. Поэтому внутреннее убранство освещено тускло и поэтично.
При поднятии занавеса перед публикой предстает темная мрачная задняя стена дома Вингфилдов. По обе стороны здания проходят узкие улочки, заполненные висящим бельем, мусорными контейнерами и зловещими решетками соседних пожарных лестниц. Вдоль этих боковых улиц персонажи появляются и уходят во время пьесы. В конце вступительного комментария Тома, темная стена здания медленно становится прозрачной и открывает внутренне убранство квартиры Вингфилдов на первом этаже.
Ближе к зрителю находится гостиная, которая также служит спальней Лоры, а раскладывающийся диван – ее кроватью. Сразу за ней видна столовая, отделенная от гостиной широким дверным проемом или авансценой с прозрачными затемненными портьерами (или вторым занавесом). В гостиной просматривается старомодная этажерка, уставленная множеством прозрачных стеклянных животных. Слева от проема висит увеличенная фотография отца. Это лицо красивого молодого человека в кепке солдата времен Первой Мировой войны. Он галантно улыбается, неизбежно улыбается, как будто хочет сказать, «Я буду улыбаться вечно».
Рядом с фотографией висят схема клавиатуры печатной машинки и стенографическая диаграмма Грегга. Высокая печатная машинка расположена на маленьком столике под таблицами.
Все происходящее в начальной сцене в столовой зритель слышит и видит как через прозрачную наружную стену здания, так и сквозь прозрачную кисейную портьеру на дверном проеме. Во время открывающей сцены наружная стена медленно исчезает из вида, поднимаясь наверх. Эта внешняя прозрачная стена опускается только в самом конце пьесы, когда Том произносит заключительную речь.
Повествователь является открытым законодателем пьесы. Он использует драматургические приемы для удобства достижения своих собственных целей.
Том входит в форме моряка торгового судна и медленно идет через сцену к пожарному выходу. Там он останавливается и закуривает. Он обращается к публике.
ТОМ: Да, у меня в кармане есть разные штучки, и в моем рукаве спрятаны предметы. Но я не фокусник, я скорее наоборот. Тот выдает кажимость за истину. Я выдаю истину в приятном одеянии кажимости.
Для начала, я поворачиваю время вспять. Я возвращаю его в тот старомодный период, в тридцатые, когда весь огромный средний класс Америки поступал в школу для слепых. Ониподвели свои глаза или глаза подвели их, и потому они насильно вдавливали свои пальцы в раскаленный Брэйловский алфавит растворяющейся экономики.
Там в Испании была революция. Здесь – только крики и сумятица. В Испании была Герника. Здесь были волнения рабочих, подчас довольно жестокие, в Чикаго, Кливленде, Сант-Луисе, городах мирных во всех других отношениях. Такова социальная подоплека пьесы.
(Начинает играть музыка).
Это пьеса-воспоминание. Будучи воспоминанием, она тускло освещена, она сентиментальна, она не реалистична. В памяти все происходит под музыку. Это объясняет скрипку за кулисами.
Я повествователь пьесы, а также один из ее героев. Другие герои это моя мать, Аманда, моя сестра, Лора, и визитер, появляющийся в заключительных сценах. Будучи посланником из мира реальности, от которого мы все каким-то образом оказались отрезанными, он наиболее реалистичный персонаж в пьесе. Но из-за моей поэтической слабости к символам, я и его использую в качестве символа; он есть то запоздавшее, но всегда ожидаемое, ради чего мы все жили.
В пьесе есть пятый персонаж, появляющийся только на чрезмерно увеличенной фотографии, висящей над каминной полкой. Это наш отец, который давно как оставил нас. Он был телефонистом, влюбившимся в междугородние расстояния; он бросил свою работу в телефонной компании и уехал из города в поисках фантастических приключений…
Последний раз мы слышали от него, когда он прислал красивую открытку из Мазатлана, Тихоокеанского побережья Мексики, с двумя словами: «Привет – Пока!» и без обратного адреса.
Думаю, все остальное объяснится само собой…
(Сквозь портьеры слышен голос Аманды.)
(Надпись на экране: «Ou sont les neiges».)
(Том раздвигает портьеры и входит в столовую. Аманда и Лора сидят за раздвижным столом. По их жестам понятно, что они едят, но без настоящей пищи или приборов. Аманда обращается к публике. Том и Лора видны в профиль. Интерьер освещен мягким светом, и через полотно мы видим сидящих за столом Аманду и Лору.)
АМАНДА (зовет): Том?
ТОМ: Да, мама.
АМАНДА: Мы не можем благословить пищу пока ты не сядешь за стол!
ТОМ: Иду, мама. (Он слегка кланяется и уходит, появляясь несколько мгновений спустя на своем месте за столом.)
АМАНДА (своему сыну): Дорогой, не помогай себе пальцами. Если тебе необходимо помочь себе за едой, то для этого есть хлебная корка. И жуй – жуй! Это у животных есть выделения в их желудках, которые позволяют им переваривать пищу без предварительного прожевывания, но люди должны прожевать пищу перед тем, как ее проглатывать. Сынок, ешь не спеша и по-настоящему наслаждайся едой. В хорошо приготовленной пище много легчайших вкусовых оттенков, которые невозможно прочувствовать, если не подержать пищу во рту. Поэтому прожевывай пищу и дай своим слюнным железам возможность поработать.
(Том неторопливо кладет воображаемую вилку и отодвигает свой стул от стола.)
ТОМ: Ни малейшим кусочком этого ужина я не насладился из-за твоих постоянных указаний как мне его есть. Это ты, со своей соколиной пристальностью к каждому моему куску заставляешь меня спешить за едой. Меня тошнит – у меня портится аппетит – от всех этих обсуждений – выделений у животных – слюнных желез – разжевывания!
АМАНДА (негромко): Темперамент просто как у звезды Метрополитена.
(Том встает и идет к гостиной.)
Тебя еще не освободили из-за стола.
ТОМ: Я иду за сигаретой.
АМАНДА: Ты слишком много куришь.
(Лора поднимается.)
ЛОРА: Я принесу бланманже.
(Том стоит у портьеры с сигаретой.)
АМАНДА (вставая): Нет, сестрица, нет, сестрица – на этот раз ты будешь леди, а я чумазой прислужницей.
ЛОРА: Но я уже поднялась…
АМАНДА: Займи свое место, сестренка – я хочу, чтобы ты оставалась свежей и красивой – для визитеров!
ЛОРА (садясь): Я не жду никаких визитеров.
АМАНДА (направляясь к кухне, едва касаясь пола): Однажды они появятся, когда их меньше всего ждешь! Вот, помню я, в Блу Маунтан как-то воскресным днем –
(Она заходит на кухню.)
ТОМ: Я знаю, что будет следующим.
ЛОРА: Да. Но дай ей это сказать.
ТОМ: Опять?
ЛОРА: Она любит говорить об этом.
(Аманда возвращается с чашкой десерта.)
АМАНДА: Как-то воскресным днем в Блу Маунтан – ваша мать принимала – семнадцать! – визитеров! Да, иногда просто не хватало стульев, чтобы распределить всех. Мне приходилось посылать негра в приходское здание за складными стульями.
ТОМ (оставаясь у портьер): Как же ты развлекала всех этих визитеров?
АМАНДА: Я знала толк в искусстве беседы!
ТОМ: Готов поспорить, говорить ты умела.
АМАНДА: В те дни девушки знали как разговаривать, уж это я тебе могу сказать.
ТОМ: Да?
(Изображение на экране: Девушка-Аманда стоит на крыльце, встречая визитеров.)
АМАНДА: Они знали как развлечь своих визитеров. Для девушки было недостаточно обладать красивым лицом и изящной фигурой – хотя я не была обделена ни тем, ни другим. У нее должен был быть острый ум и умение поговорить обо всем.
ТОМ: О чем же вы говорили?
АМАНДА: Мало ли важных событий происходит в мире! Но никогда ничего непристойного, или обыденного, или вульгарного.
(Она обращается в Тому как если бы он сидел на пустом стуле за столом, тогда как он остается у портьер. Эту сцену он играет как будто читая с листа.)
Мои визитеры были джентльменами – все! Среди моих визитеров бывали известные молодые плантаторы с Дельты Миссисипи – плантаторы и сыновья плантаторов!
(Том двигается под музыку и свет падает на Аманду. Ее глаза закатываются, ее лицо горит, ее голос становится мягким и мечтательным.)
(Надпись на экране: «Ou sont les neiges d'anton?»)
Среди них был молодой Чэмп Лоулин, который потом стал вице-президентом Банка Плантаторов Дельты.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Стеклянный Зверинец'



1 2