А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она стала им близким, родным человеком. Необъяснимые способности Вольфа Григорьевича неизменно удивляли автора будущей книги. Так, по ее словам, он сделал помимо уже приведенных выше предсказаний и другие, о которых пока молчит пресса. Например, предсказал гибель космонавтов Владимира Комарова и Юрия Гагарина.
Госпожа Лунгина рассказывает о таком интересном эпизоде. Она работала в Институте сердечнососудистой хирургии Академии наук СССР им. Бакулева. Будет некоторым преувеличением считать Мессинга нештатным консультантом, но все же «дух его незримо витал в стенах института». Возможно, она советовалась с ним в постановке диагноза, а может, он подсказывал, как провести лечение, вселить в больного уверенность в выздоровлении, делать прогнозы…
Однажды в институт поступил высокопоставленный больной, генерал-полковник Жуковский. Машину скорой помощи, на которой его доставили, сопровождало несколько черных лимузинов, на консилиум собрались все известные медицинские светила. У пациента Жуковского, командующего Военно-воздушными силами Белорусского военного округа, определили обширный инфаркт, осложненный отверстиями в сердечной перегородке.
Консервативное лечение не давало шансов на успех, единственный выход – операция. Но в то время такие операции никто не делал, а учитывая высокий статус пациента, ответственность мог взять на себя только сам директор института профессор Бураковский. Но и он опасался, что оперативное вмешательство только ускорит конец. Таким образом, и ничего не делать – летальный исход, и делать – то же самое. Профессор не находил себе места от волнения и неизвестности, не зная, что предпринять. Татьяне Лунгиной позвонил Мессинг, хорошо знавший Жуковского:
– Тайбеле (так на польско-еврейский манер он ее называл), передай Бураковскому, чтобы немедля приступил к операции, – промедление смерти подобно!
– Да он, Вольф Григорьевич, сомневается в успехе…
– Никаких сомнений, все пройдет как нельзя лучше, а он за эту операцию будет представлен к награде!
Это пророчество Мессинга также сбылось. Операция была успешной, а профессору присвоили звание члена-корреспондента Академии медицинских наук СССР и вручили орден за спасение жизни известного военачальника.
После Татьяна спросила Мессинга, как ему удалось «увидеть» такой благополучный исход.
– У меня в мозгу сразу возникла картинка: совершенно здоровый командующий и слова: «Жуковский – операция – жизнь».
Госпоже Лунгиной удалось присутствовать и на юбилейном вечере друга, то есть на праздновании его 65-летия через два года. Возле одного из крупнейших залов столицы собралась толпа желающих попасть на вечер: как обычно, был полный аншлаг. Женщина обратила внимание на плохой внешний вид и нездоровое, тяжелое дыхание обычно бодрого и подвижного юбиляра.
– Что с вами, Вольф Григорьевич? По-моему, вы больны. Это я вам как врач говорю. Давайте я вызову «скорую»!
– Не волнуйся, Тайбеле. Да, у меня приступ хронического аппендицита. Но – никакой «скорой»: я не могу подвести столько людей, которые уже сидят в зале. К тому же я в состоянии отключить боль на время вечера.
На следующий день в крайне тяжелом состоянии маэстро был доставлен в клинику им. Боткина. Диагноз – гнойный перитонит. Татьяну, навестившую больного, обрадовала его знакомая, чуть ироничная, улыбка. Но, приветственно поцеловав его в лоб, она отшатнулась: температура была не меньше 40 градусов!
– Не думай, Тайбеле, что меня так легко отправить на тот свет! Мы еще повоюем, а вот мой сосед по палате – тот скоро умрет.
Последние слова он произнес шепотом и показал на здоровяка, который, казалось, попал в больницу совершенно случайно: настолько он был полон жизни.
В следующий визит Татьяна обратила внимание на пустующую койку: сосед Мессинга умер.
Чародей иногда говаривал, что ему еще рано уходить, поскольку его ждут дельфины. В конце 50-х годов в научно-популярной и более серьезной литературе стали появляться статьи об этих животных, которых по интеллекту приравнивали чуть ли не к людям. Заинтересовался исследованиями и Мессинг: он просил знакомых собирать все вырезки из газет и журналов о дельфинах. Татьяна также утверждает, что он и сам планировал проводить с ними опыты в грузинском дельфинарии. Какую цель он преследовал – узнать предел их или своих возможностей, – теперь никто сказать не может. Но Лунгина обладает достоверными сведениями, почерпнутыми из их частых бесед. Мессинг мечтал длительное время общаться с одним и тем же дельфином, отдавать ему приказы телепатическим способом. Ухудшившееся в последнее время состояние здоровья не позволило ему осуществить эту мечту…

Истринские посиделки

Многие журналисты, писатели, ученые интересовались природой уникального дара Мессинга, и для многих он по-прежнему оставался загадкой. Однако маэстро охотно общался и с обычными людьми, весьма далекими от политики и научных исследований.
Так, гастролируя по северной части Советского Союза, он в конце 60-х годов познакомился с семьей Дроздовых. Чтобы укрыться от любопытствующих, Вольф Григорьевич поселился в профилактории шахтерского города Истры. Валентина Леонидовна Дроздова заведовала этим учреждением, но знакомиться со столь знаменитым гостем поначалу не хотела. Страшновато было: ясновидящий, телепат, легко читает мысли других, обладает даром внушения… «Мало ли что ему взбредет в голову», – так думалось женщине, воспитанной в стране воинствующего атеизма и материализма.
Но тут ассистентка Мессинга, работавшая с ним с 1961 года, после смерти жены и до последнего периода жизни, сама обратилась к хозяйке профилактория:
– Вольф Григорьевич чувствует, что вы не хотите с ним знакомиться. Почему? Да вот он и сам уже пришел.
И тут к ней в кабинет вошел худенький невысокий пожилой мужчина. Он слегка прихрамывал и говорил по-русски с акцентом, так что иногда ассистентке приходилось выступать в роли переводчицы. В дальнейшем они подружились, и Валентина Леонидовна с мужем неоднократно присутствовали на его выступлениях. Ее поразил контраст: при первом знакомстве Мессинг как будто еле ходил, плохо говорил, а здесь – бегал по залу, говорил быстро, напористо. От хромоты не оставалось и следа. Лишь позже она узнала, что мэтр усилием воли способен на период выступлений отключать боль.
Как и все прочие зрители, Дроздовы изумлялись чудесам, которые проделывал чародей. Городок Истра небольшой, возможность подтасовок исключалась, но все равно выбирали жюри из нескольких человек. Индукторы, то есть те, кто передают задания, писали записки, а потом повторяли их мысленно. Держа индуктора за запястье, он выполнял все задания с необычайной точностью.
Например, сослуживица рассказчицы загадала: подойти к женщине в 11-м ряду, открыть ее сумочку, достать из нее конфету и съесть. Телепат сделал все, кроме одного: он не стал есть конфету, пояснив, что это задание он не выполнит, поскольку не любит сладкого. А другая задача заставила его выйти вместе с индуктором из зала. Их не было так долго, что зрители уже начали волноваться. Наконец, появился Мессинг, прижимающий к груди голубя, и со словами: «Я люблю мир» отпустил его. А задание, как потом прочитало жюри, было таким: выйти из здания, пройти на соседнюю голубятню и поймать там голубя.
В конце выступления он просил подняться тех зрителей, у который болит голова, – как по мановению волшебной палочки, боль проходила.
После первого же концерта Вольф Григорьевич настолько понравился Дроздовым, что был приглашен к ним в гости. Как принято говорить, вечер прошел в теплой, дружественной обстановке. И хотя после выступлений администрация обычно устраивала роскошные банкеты, он говаривал: «Нет, спасибо, я лучше пойду к своим друзьям, у них я спокойно отдохну». Такие посиделки стали регулярными.
Гость рассказывал о своей прошлой жизни, вспоминал встречи со Сталиным и прочими известными людьми. Смеялся, что, несмотря на почтенный возраст, в каждом гастрольном городе его одолевают «невесты»: «Мечтают, что я буду воспитывать их детей».
Одна знакомая Дроздовых страдала онкологическим заболеванием. Зная о дружеских отношениях семьи со знаменитым гастролером, она попросила познакомить их.
– Вольф Григорьевич, я тяжело больна, но умирать мне не хочется. Внушите мне равнодушие, а еще лучше – отвращение к жизни, умоляю вас!
– Уважаемая, вы не о том думаете. Ваше дело сейчас – улучшить отношения с мужем.
И действительно, больная стала грубой, капризной, постоянно нервировала мужа, что, конечно, накаляло обстановку в семье, не прибавляя ей здоровья. А внушать безразличие к жизни он ей, конечно же, не стал.
У Дроздовых был сын Женя, двенадцати лет. Вроде уже не маленький, он боялся и не любил оставаться дома в одиночестве. Однажды Вольф Григорьевич пригласил подростка к себе на концерт, а затем он проводил маэстро до гостиницы. Вернулся Женя очень довольный:
– Мама, ты же знаешь, как я мечтаю стать моряком. Так вот, дядя Вольф сказал мне, что я окончу мореходное училище! А дальше будет что-то, но я этого пока знать не должен…
Валентина Леонидовна решила, что гость «просто» прочитал мысли Жени. Она рассказывала потом, что сын и в самом деле окончил с отличием мореходное училище, успешно работал штурманом, но в результате несчастного случая погиб в возрасте 45 лет.
Впоследствии Дроздовы и Мессинг регулярно поддерживали связь. Телепат активно приглашал их к себе в Москву, они уже начали было собираться, но не успели…

Он не умел играть в шахматы

Гроссмейстер мира по шахматам Андрэ Лилиенталь дал интервью журналистке Вере Соловьевой.
Полностью оно приведено в периодическом издании «Аномалия», от 5 марта 1996 г. под названием «Я дружил с Вольфом Мессингом».
Приведем его в сокращенном варианте:

– Андрэ Арнольдович, говорят, вы знали всех великих людей уходящего века. Кто вам больше всего запомнился?
– Конечно, Мессинг. С Вольфом мы познакомились в году сороковом. Он был моим хорошим другом, более того – дружили и наши супруги. Аида Михайловна, жена Мессинга, была в их семье ведущей. Я часто бывал на его выступлениях. Там Мессинг был совершенно другой: комок нервов, очень эмоционален, очень импульсивен. Мог быть резким. Однажды во время сеанса сказал супруге (она помогала ему на сцене): «Аида Михайловна, этот человек меня обманывает, не могу работать, уберите его». «Этот человек» оказался профессором-парапсихологом. Он хотел испытать Вольфа.
А как великолепно работал он с завязанными глазами! Бегал, как мальчик. Интуиция!!! Выступления были фантастическими. Но смотреть на Мессинга было тяжело: такая нечеловеческая концентрация сил и мысли. Это было невероятно!
– Мессинг был вашим другом. Вы пользовались его способностями?
Очень редко. Он всегда оказывался прав, но однажды меня обманул. Или пожалел. Дело в том, что моя родная сестра, которая родилась в Москве и была прекрасной исполнительницей венгерских танцев, в начале войны погибла в концлагере. Мы с супругой ничего не знали и очень страдали. Попросили Вольфа помочь. Он посмотрел и сказал: «Она живая. Но очень болеет». Я был рад, что хоть живая. Но через две недели получил извещение о смерти. Моя жена Евгения очень обиделась на Мессинга и сказала об этом Аиде Михайловне. Та ответила, что Вольф знал правду, но не хотел нас расстраивать. О смерти говорить нельзя. Не знаю, правда ли это. В дальнейшем мы не касались этого случая.
– Как относился Мессинг к шахматам?
– Никак. Он даже не знал, как ходит конь. Но через меня Вольф приобщился к миру шахмат. Случаи всякие бывали. Он любил поразить гроссмейстеров чем-либо удивительным. Однажды собрались у нас дома мои коллеги. Пришел Мессинг. Мы спрятали под погон одного из военных шахматную фигуру. Он мгновенно ее нашел. Попросили отыскать в шкафу книгу, где на 35-й странице есть слово «роза». Все было сделано в три секунды!
Не знаю, правда ли… но Спасский мне рассказывал, что, когда он играл матч с Талем, Вольф был в зале. Спасский знал, что Мессинг болел за Таля, и чувствовал сильнейшее внушение «на поражение». Спасский победил, но с большим трудом. Мессинг на это ничего не сказал.
У меня дома Вольф познакомился с гроссмейстером Юрием Авербахом. Шахматист сказал: «Как жаль, что вы, Вольф, не играете в шахматы! Я бы вам дал два хода задаток». – «А вы мне не давайте фору, только думайте, как лучше ходить: налево, направо, вперед, одна, две клетки, конь, ладья… И вечером в Доме искусств я выиграю матч у вашего соперника – чехословацкого шахматиста». Авербах тут же, за чаем, проверил, действительно ли Мессинг сможет читать мысль. Он внимательно посмотрел на Вольфа, и тот в долю секунды положил кусочек лимона Юрию в чай. Авербах был сражен.
Вечером Мессинг выиграл партию у чеха, абсолютно не умея играть в шахматы.


«Психопат, а не пророк – вот он кто!»

Долгие 15 лет дружбы связывали журналиста Вадима Чернова с Вольфом Григорьевичем. Перу Чернова принадлежат несколько статей и очерков о нем, в основу которых легли их многочисленные и долгие беседы. Вот как господин Чернов вспоминает первый визит в квартиру Мессинга.
По заданию «Комсомольской правды» он должен был пригласить кудесника в редакцию.
– Зачем я вам, «Комсомольской правде», понадобился? – с видимым неудовольствием спросил мэтр.
– А вот давайте встретимся, тогда и узнаете.
– Ну хорошо, приходите ко мне домой в 6 часов, только не опаздывайте, – в приглашении не было и тени радушия.
Однако молодой человек перепутал подъезды и пришел на 2 или 3 минуты позже, чем вызвал гнев хозяина:
– Ну почему, почему вы опоздали, я же просил придти вовремя, – простонал он, намереваясь захлопнуть перед носом гостя дверь.
После объяснений и долгих извинений он все же прошел в квартиру, но хозяин чуть ли не весь вечер упрекал его в непунктуальности, причем в не совсем «парламентских» выражениях. Надо ли говорить, что после такой взбучки Вадим никогда больше не опаздывал на встречи, хотя они и назначались в разных городах и в самых разных местах.
Гость несколько раз четко слышал даже отборную ругань, доносившуюся из кухни, куда уходил Мессинг. Вот тогда-то ему и пришла в голову мысль о том, что он попал в дом не к великому кудеснику, а к законченному психопату.
Но вечер прошел все же хорошо: хозяин успокоился, Аида Михайловна приготовила хороший ужин, сдобренный бутылочкой отборного муската. Внезапно Вольф Григорьевич прервал воспоминания о первых годах жизни в СССР:
– А зря вы так подумали обо мне в самом начале. Аида, принеси-ка моего любимца!
И хозяйка вынесла из кухни клетку с огромным разноцветным попугаем. Как только она сняла черное покрывало с клетки, послышался площадной мат: птица начала выкрикивать нецензурщину безостановочно, пока ее вновь не накрыли. На удивленные расспросы, как к нему попало такое создание, слегка размягченный вином хозяин похвастался:
– А что? Захотел, вот попугай и прилетел ко мне! Я же не кто-нибудь, а сам Вольф Мессинг!
Оказывается, его знакомый врач получил птицу в подарок от моряков дальнего плавания, и чуть ли не пол-Москвы приходило послушать «концерты» заморского дива. И наш герой, возмечтавший заполучить его, внушил, что дом попугая – не у врача, а у него, на Новопесчаной улице.
Поразил Вадима и такой случай. Он приобрел немецкий мотоцикл «Симеон» и с удовольствием «обкатывал» редкое по тем временам транспортное средство, часто и с удовольствием превышая допустимую скорость. Мессинг, узнав об этом от матери молодого человека, возмутился:
– Ты что, не можешь ехать потише? Хоть бы мать пожалел, не дай бог, что с тобой случится – она не переживет! Ну ладно, я ей обещал, что буду оберегать тебя. Но уж и ты постарайся быть осторожнее. Хорошо?
Молодой человек, разумеется, пообещал, но данное слово выполнять и не собирался: по-прежнему выжимал из мотоцикла максимальную скорость, вплоть до 150 км в час. Он легко уходил даже от гаишников, пытающихся остановить лихача.
Однажды он, навестив старшего друга в гостинице, сел на мотоцикл и собрался ехать домой. Подняв голову, Вадим увидел в окне Вольфа Григорьевича, приветственно поднявшего руку. Дорога до дома была прямой и пустынной, поскольку стоял поздний вечер. «Да чего мне бояться, заодно и проверю, как Мессинг оберегает меня», – и легкомысленный парень развил такую скорость, что переднее колесо поднималось в воздух. Но и этого ему показалось мало: он поднял ноги и положил их на руль! И вдруг мощные фары «Симеона» осветили идущую навстречу машину. Впереди был перекресток, и оба должны были прибыть туда одновременно.
Столкновение станет неизбежным, если в то же мгновение не затормозить. Однако сделать это было невозможным: ноги храбреца уютно и прочно расположились на руле.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13