А-П

П-Я

 https://tula.angstrem-mebel.ru/catalog/stellazhi/polki-nastennye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Белая ель автора по имени Камша Вера Викторовна. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Камша Вера Викторовна - Белая ель.

Размер архива с книгой Белая ель равняется 71.02 KB

Белая ель - Камша Вера Викторовна => скачать бесплатную электронную книгу



Вера КАМША
БЕЛАЯ ЕЛЬ
(Алатская легенда)

Родники мои серебряные,
Золотые мои россыпи….
В.Высоцкий
Пролог
Schubert F. Serenate [1]

«Шел 328 год Круга Молнии, когда король агаров и алатов Иоганн Хитроумный усомнился в верности господаря нашего и герцога Матяша Медвежьи Плечи и решил скрепить союз посредством брака племянницы своей Шарлотты-Рафаэлы и сына господаря нашего Миклоша…»
Хроника монастыря святого Ласло Алатского
1
Миклош осадил коня, любуясь на белый замок у реки, такой непохожий на алатские крепости. Любопытно, какова живущая там девушка, которую, если все сладится, придется называть женой? Кошки разодрали б святош, выдумавших законный брак! В древние времена мужчине, чтоб обзавестись наследником, не требовалось связывать себя с какой-то одной женщиной. Старые боги ценили кровь, а не слова, любовь, а не обручальный браслет.
– Красивые места, – Янош, доезжачий алатского наследника и большой его приятель, с нескрываемым удовольствием глядел на цветущую равнину. – Eсли б не агары, цены б не было.
– Ты это только при хозяевах не брякни, – хмыкнул Миклош, – мы сюда не за яблоками приехали, а за агарийкой.
– Ну и зря, – припечатал Янош, – из змеюки птичку не сделаешь. Мало в Алате красоток, чужачка понадобилась.
– Красоток много, – согласился наследник, – на всех не женишься, вот и приведу агарийку, чтоб никому обидно не было. И потом, ты же сам знаешь…
– Знаю, – лицо Яноша сразу поскучнело. В его семье агаров ненавидели даже больше, чем в доме господаря, но сила была на стороне короля и церкви, которым нравилось держать в одной запряжке кошку и собаку. Считалось, что Агария и Алат объединились добровольно. Как бы не так! Сидящий в Крионе хитрохвостый агар с двойной короной на плешивой голове спал и видел превратить алатов в баранов для стрижки. Зимой ему стрельнуло в голову привязать дом Мекчеи к Агарии еще крепче. Отцу предложили на выбор – либо отдать в Агарию дочь, либо женить сына на агарийке.
Витязи не торгуют сестрами и дочерьми, а жена – не стена, можно и подвинуть. Господарь при полном согласии семьи и вассалов выбрал меньшее из зол. И теперь Миклош должен привезти это зло, которое зовут Шарлотта-Рафаэла, в свой дом.
Наследник решительно подкрутил темный ус и поправил шапку с журавлиным пером.
– Не робей, Янчи, вывернемся. Считай это охотой.
– Отродясь на мармалюц [2] не охотился, – огрызнулся Янош, – ну да пересолим да выхлебнем.
2
У Миклоша Мекчеи были черные глаза, дерзкие и веселые. Самые красивые в мире, Рафаэла смотрела в них и не понимала, как она прожила без алатского витязя почти семнадцать лет. Подумать только, утром она едва не расплакалась, узнав об отцовском решении. А сейчас готова идти в Алат пешком через все горы и реки.
– Прекрасная Рафаэла покажет мне сад? – поклонился Миклош, и отец довольно улыбнулся.
– О, да, сударь, – пролепетала девушка и поднялась, благословляя мать, заставившую ее надеть лучшее платье – белое с изумрудной, в цвет глаз, отделкой. Миклош тоже улыбнулся и подал даме обернутую плащом руку. Вздрогнула, выронила хрустальный бокал мать, кто-то, Рафаэла не поняла кто, пробормотал «к счастью». Дядя Карл, отец Анны, громко заговорил о соколиной охоте, Миклош тронул свободной рукой темный ус:
– Если прелестная Рафаэла боится, что роса намочит ее милые ножки, найдется рыцарь, готовый нести ее хоть до Рассветных садов.
Прелестная Рафаэла предпочла идти сама, хотя ноги держали плохо, а голова кружилась, как в детстве, когда она нечаянно хлебнула сливовой наливки. Миклош что-то говорил, она понимала и не понимала одновременно, потому что главное было в другом, в том, что он здесь, рядом. Он нашел ее, а ведь они могли никогда не встретиться. Как страшно!
– Что ответит моя богиня? – Требовательный голос прорвался сквозь сияющую стену, отделившую Аэлу от ставшего вдруг прошлым мира. – Могу ли я надеяться?
На что? От нее что-то зависит, что-то важное для него? Да она отдаст ему все – сердце, жизнь, душу, только б он не исчез, не рассыпался белыми лепестками, как рыцари ее снов!
– Прелестная Рафаэла молчит, но молчание может значить так много. Оно может убить, а может дать жизнь.
– Что? – выдохнула девушка. – Что я должна сделать?
– Богиня не может быть никому должна – Голос алата стал хриплым, словно он был болен. Или это она больна? – Но я воин, я должен знать правду. Если прекрасная Рафаэла велит мне уйти, я уйду. Я смогу жить, смогу сражаться, но мир для меня погаснет.
Она все еще не понимала, только сердце билось часто-часто. Миклош опустился на колено и склонил голову.
– Каков будет приговор?
– Приговор? – пролепетала девушка. – Приговор?..
– Рафаэла отдаст мне свою руку, – витязь резко поднял голову, в темных глазах сверкнули золотые искры, – и сердце?
Аэла вздрогнула, лунный свет разбился о шитую золотом перевязь любимого. Из раскрытых окон донеслись звуки лютни – пришел менестрель, тот самый, что пел о любви, победивший саму смерть.
– Рафаэла, – шептал Матяш, – одно слово, только одно. Да или нет?
– Не здесь, – девушка, поразившись собственной смелости, схватила чужую руку, горячую и сильную, – не здесь. Идем.
Они бежали через белую от ночных маков поляну, а вокруг плясали светлячки. А может, это были звезды? Матяш молчал, но, когда Аэла споткнулась, подхватил ее на руки.
– Куда? – спросил он, и девушка, не в силах ответить, махнула рукой вперед, туда, где заросли были всего гуще, но сквозь них упрямо светилась зеленая звезда.
– Голубка, – шептал Матяш, – белая голубка с зелеными глазами… Моя голубка…
Поляна кончилась, над ними сомкнулись усыпанные невидимыми в темноте колокольчиками ветки, пылающие щеки остудила роса. Сюда музыка не доносилось, но где-то рядом заливался соловей.
– Куда? – повторял Матяш, и Аэла, все еще не в силах говорить, показывала.
Заросли барбариса, поляна уже увядших примул, форелевый ручей, живая изгородь, старая акация… Девушка тронула Миклоша за плечо, не находя нужных слов.
– Это здесь? То, что ты хочешь мне показать?
Это здесь, но как рассказать о повязанной ночью ленте, засыпанном колодце, алой бабочке, предсказавшей счастье?
– Миклош…
– Да?
– Это… Это очень старое место. Раньше тут было… Были…
– Сюда приходили спутники прежних? – В голосе Миклоша не было удивления, напротив. – В Алате много таких мест – Вешани, Радка, Сакаци…
– Они и сейчас здесь. – Она не будет иметь тайн, нет, не от мужа, от любимого, единственного, родного. – Миклош, я люблю тебя, только тебя и навсегда. Я умру за тебя, я… Ты – моя жизнь, я не верила… Не понимала…
– И я не понимал, – Миклош сжал ее руку до боли, – не знаю, тут ли они, но кровью клянусь, ты будешь со мной счастлива! И будь я проклят во веки веков, если я тебя обману!
– Миклош… Я не предам тебя, никогда не предам. Только не тебя!
Это был ее первый поцелуй, и он был таким же, как в балладах. Нет, в четыре, в сорок раз прекраснее. Стена из белых лепестков сомкнулась, отделяя двоих от пиров, разговоров, войн, боли, смерти, старости. Аэла смеялась, плакала, шептала что-то безумное и слышала в ответ самые нужные в мире слова, а рядом, захлебываясь от весны и радости, пел соловей

Часть первая
Brahms J. hungarian dance № 8 [3]

Был у господаря нашего Матяша друг и побратим Пал Карои. Небогатого он был роду, но мужество его и верность вознесли его превыше первейших вельмож. Матяш не раз хотел пожаловать Карои за службу богатые владения, но тот отказывался. Так и шли кони Матяша и Пала рядом, пока в бою с гайифскими разбойниками Карои не был тяжело ранен. Смерть пощадила витязя, но он ослеп. Матяш просил друга принять лучшие в Алате виноградники, но Пал сказал, что по воле Создателя он одинок и ему некому оставить богатства. Тогда господарь назначил Пала Карои пожизненным управителем Черной Алати и подарил ему замок Сакаци и все окрестные земли.
Хроника монастыря святого Ласло Алатского
Глава 1

1
Барболка Чекеи любила петь, а в этот день не петь было невозможно. Особенно на лесной дороге. Близился полдень, внизу, в долине, стояла иссушающая жара, но поросшие буками склоны защищали от зноя.
Дорога была не то чтобы заброшенной, просто в будний день все при деле. Те, кому надо было на торги, проехали утром, остальные были кто в поле, кто на виноградниках, а господа по жаре не ездят, вот Барболка и пела в свое удовольствие. Слышать девушку могли разве что облака да старая собака, увязавшаяся за хозяйкой то ли со скуки, то ли в надежде перехватить в Яблонях пару косточек.
Правду сказать, отправляясь в Яблони к тетке, Барболка была зла на весь свет и на отца, пропившего ее монисто и оставшуюся после матери шаль, но долго злиться девушка не умела. Пьяненький родитель и лесная лачуга остались позади, светило солнце, цвела кошачья роза, синие стрекозы гонялись за мухами, и обида куда-то делась. Барболка сошла с дороги, нарвала травяных гвоздик, соорудила себе венок и поняла, что счастлива, несмотря на папашу и жениха. Хорошего жениха – молодого, красивого, богатого. Ферек Надь был сыном мельника, Барболка Чекеи – дочкой спившегося пасечника, за которой приданого – пара черных глаз да коса в руку толщиной.
На свой счет девушка не обольщалась, глядеть-то на нее глядели, да женихов у бесприданницы было раз-два и обчелся. Кто побогаче да повидней – или женат, или родители за хвост держат. Когда в Золотую Ночку [4] Ферек напоил голодранку молодым вином, мельничиха чуть собственным языком не подавилась, но сын уперся. Или Барболка, или никто. Мельник принял сторону сына, и Барболка надела браслет. Серебряный, с сердоликами. Дорогой браслет, красивый. Жаль, папаша его не пропил. Тогда б от нее все отстали.
Барболка упрямо мотнула головой и запела о веселой малиновке.
– Птичка моя птиченька , – выпевала девушка, шагая между серебристых расписных стволов, – где летала ,
Птичка моя птиченька, что видала?
– Над горами черными я летала
Молодых охотников я видала,
Платье в золоте у них, кони быстрые,
И летят из-под копыт звезды искрами.
Кони быстрые у них, стрелы острые,
И летят из-под копыт искры звездами…
Ну и что, что она встала на рассвете и выскочила из дома натощак? Ну и что, что ноги начинают уставать, а до Яблонь еще далеко? Ну и что, что ей не в чем идти в церковь, а Ферек носит синюю жилетку и нос у него утиный?
В синем небе радуга, радуга,
Кони пляшут, радуйся, радуйся
В синем небе ласточка, ласточка,
Ты целуй меня, целуй ласково
Жужа остановилась и тявкнула. Чего это она? Цокот копыт за спиной. Всадники, и много, ну да чего ей бояться среди бела дня? Барболка отступила к обочине и обернулась. Так, из любопытства.
Человек двадцать на сытых конях, в богатых доломанах. Не иначе, в замок едут. Рука Барболки метнулась вверх, приглаживая взбаламученные кудри. Зачем? Они сейчас проедут. А она пойдет дальше. К тетке и суженому.
Конные были уже совсем близко. Впереди, конь о конь, молоденький парнишка и cедой темноусый витязь в богатом доломане. Наверное, главный. На всякий случай Барболка поклонилась. Конечно, ее не заметят, но мало ли.
Старший осадил коня и что-то сказал молодому. Соловый свернул с дороги, какая богатая сбруя! Галуны на седле лучше, чем у Ферека на праздничной куртке. А уздечка золоченая, не иначе.
– Это ты сейчас пела на дороге? – Голос у парня ломался, как у молодого петушка, а глаза были серыми.
– Я, гици [5], – призналась Барболка, проклиная босые ноги и путающуюся в ногах облезлую Жужу.
– Господарь хочет с тобой говорить.
Господарь? С ней? Девушка вскинула подбородок и пошла вперед. Жужа тявкнула и потрусила за хозяйкой. Ну и пусть! Она не гица, а дочка пасечника, вот и ходит босиком.
– Звали, гици? – выпалила Барболка, и в эти два слова ушла вся ее смелость.
– Звал, – подтвердил приезжий, – хорошо поешь. Клянусь Создателем, хорошо поешь.
– Благодарствую, – девушка поклонилась и подняла глаза. Господарь был в годах, но хорош собой. Таких в песнях называют старыми орлами и седыми волками. Только вот смотрел как-то странно, вроде на Барболку, а вроде и мимо. А вот спутники его, те не терялись, знай себе подмигивали да подкручивали усы. Настоящие витязи, сразу видать, только куда ястребам до орла.
– Куда идешь, красавица? – Старший по-прежнему смотрел куда-то вдаль.
– До Яблонь, если гици дозволит, – выдохнула Барболка, понимая, что сейчас что-то случится, – тетка у меня там.
– Тетка. – Роскошный жеребец со злыми глазами дернулся и всхрапнул, всадник с легкостью его удержал, только камни на золотой цепи сверкнули. Дорогие камни, может, даже рубины. – А живешь ты с кем?
– С отцом, – нехотя признала Барбола, так как питейные подвиги Гашпара Чекеи превратили его в притчу во языцех. – Здесь, недалече.
– Недалече? – Черная с сединой бровь дернулась кверху. – Тут же лес кругом.
– А мы и живем в лесу, чай не гици, – вздернула подбородок девушка, чувствуя, как румянец заливает щеки. Что на нее все мужики пялятся, будь хоть седые деды, хоть сопливые мальчишки, Барболка привыкла, но отрешенный взгляд незнакомца завораживал и бесил.
– Что ж, красавица, – красивые губы раздвинула улыбка, по всему видать, нечастая, – давай сговариваться. Мы тебя до Яблонь подвезем, а ты нам споешь.
Барболка как стояла, так и обмерла. Въехать в Яблони на одном коне с проезжим витязем было ну никак нельзя.
– Так что скажешь, красавица? – Кони нетерпеливо переступали с ноги на ногу, звякали удила, на щеке гици был шрам, а глаза у него были черными. – Не бойся, не обидим.
– А я и не боюсь, – соврала Барболка, пытаясь поймать ускользающий взгляд, – я ж дома.
Ферек был статным и сильным, у него были кожаные башмаки и шапка с пером. И еще он был ревнивым, а мать его, как и положено мельничихе, с нечистым зналась. Она «приблуду» и так на чем свет костерит, да и тетка озлится. Гици приехал и уехал, а ей здесь жить.
Барболка тряхнула головой и выпалила:
– А везите, что-то устала я. С вас – кони, с меня – песня.
2
Лес сменился виноградниками, виноградники – садами, и показались Яблони. Как быстро! Барболка и заметить не успела, как они доехали. Нужно было прощаться, пока ее не заметили, хотя шила в мешке не утаишь. Кто-то их наверняка видел, а вот девушка не видела никого. Только рыжую конскую голову с двумя чуткими ушами да бегущую впереди дорогу.
На господаря Барболка решила не смотреть, зачем смотреть, если ей до смерти любоваться на Ферека? И потом, она и так все запомнила – шапку с орлиным пером, шрам на щеке, густые усы, темные глаза под сведенными бровями. Кто он? Куда едет? Неужто это сам Матяш Медвежьи Плечи? Только какие ж они медвежьи? Молчаливый господарь больше на волка смахивает. Или на орла.
Впереди, в зелени садов, замаячила церковь. Теперь точно приехали.
– Где тебя ссадить, красавица?
Где? Не все ли равно, жизнь ее так и так пропащая.
– Да здесь и станьте, я сойду.
Сойти ей не дали. Витязь в синем доломане соскочил с коня и бережно снял ее с седла. Дай ему волю, еще б и поцеловал, но Барболка умела так глянуть, что руки опускались у самых нахальных ухажеров. До сельчан девушке дела не было, все равно болтать станут и мельничихе донесут, но как бы господарь не решил, что с ней всякий закрутить может.
– Спасибо, красавица. – Улыбается? Наверное, но смотреть она не будет. – Вот, возьми на сережки.
Кошель был большим, шитым золотом и тяжелым. Страшно подумать, сколько в нем было серебра. Только бросил его не господарь, а тот юнец, что с ней заговорил у обочины. Барболка мотнула головой:
– Вы меня везли, я вам пела. В расчете мы.
Кошелек снова взмыл в воздух. Вместе с ним взмыла новая шаль, мониста, красная юбка, шитый шелками полушубок. Парень растерялся, но тяжелый мешочек все же ухватил, а господарь даже не пошевелился в своем седле. И смотрел он не на нее, а на церковь. Зачем ему смотреть? У него небось по красотке в каждом замке, и все в кожаных сапожках.
– Прощевайте, господа хорошие, – голос Барболки зазвенел, – доброй дороги вам.
– Постой. – Лицо со шрамом оставалось все таким же каменным. – Скажи, как тебя зовут и который год тебе?
– Отец с теткой Барболкой кличут, – буркнула девушка, – а лет после Золотой Ночки семнадцать будет.
– Ну а я Пал Карои, – витязь зачем-то тронул саблю, – новый управитель Сакаци. Золота тебе не надо, так возьми мое слово. Если что, приходи. Помогу, чем смогу.
– Благодарствую, – сердце девушки подскочило к самому горлу, а на щеках расцвели маки, – только не надо мне ничего.
– Не загадывай, красавица, – Пал Карои улыбнулся, но как-то невесело, – жизнь, она сегодня добрая, а завтра – нет. Счастья тебе всем сердцем желаю, а в Сакаци тебя всегда примут. Хоть с отцом, хоть с мужем, хоть одну.
3
Последний всадник исчез за церковкой, и тут Барболка поняла, что стоит посреди улицы, а на нее все смотрят. Ну и кошки с ними! Девушка поправила волосы и пошла вперед, прямо на двух судачащих кумушек. Прятаться глупо, чем больше прячешься, тем больше болтают.
– Барболка, – запела толстая Катока, – и где ж ты господаря подцепила?
– На дороге, – Барболка то ли улыбнулась, то ли оскалилась, – подвез он меня от Лисьего ручья.
– И то сказать, – встряла тетушка Маргит, – чего ножки-то бить. Ну и как он?
– Что как? – Барболка постаралась пошире раскрыть глаза. – Господарь и господарь. В Сакаци ехал.
– И чего хотел? – ноздри Катоки раздувались, словно принюхиваясь к жареной колбасе.
– Песен хотел, – девушке вдруг стало смешно, – ну я ему и пела всю дорогу.
– Оно так, – глаза Маргит стали сладкими и тухлыми, как сливовая падалка, – певунья ты знатная. Только что на мельнице скажут?
– А то их дело, – пожала плечиками Барболка, – уж и спеть добрым людям нельзя?
– А кто говорит, что нельзя? – откуда взялась мельничиха, Барболка не поняла. – Ты, дочка, пой, пока поется. Добрым людям на радость.
Магна Надь назвала ее дочкой? Девушка, не веря собственным ушам, уставилась на будущую свекровь, а та разулыбалась не хуже Маргит.
– Пойдем, дочка. Дела у нас. А вам тут счастливо оставаться.
Барболка пошла, чувствуя, что увязает в гнилых сливах все глубже и глубже. Ее не ругали, наоборот, но от этого было еще хуже. Мельничиха затащила ее в лавку к кривому Петё и принялась выбирать сукно. Девушка стояла, не зная, что сказать. Больше всего хотелось выскочить на улицу и припуститься бегом из ставших вдруг склизкими Яблонь, но куда ей бежать? К отцу на пасеку?
– Тебе нужно красное, – пыхтела Магна, выговаривавшая сыну за алую ленту в косе невесты, – красная юбка, шитая золотом. И сапожки тоже красные. И монисто. И эту синюю с ягодами тоже возьмем…
– Матушка, – выдавила из себя Барболка, – не надо… Меда в этом году неизвестно сколько будет.
– Забудь, – бросила мельничиха, роясь в коробке с гребнями, – ты – невеста Ферека. Нельзя тебе в обносках ходить.
– Благодарствую, – Барболка поймала на себе взгляд Петё и чуть не запустила в лавочника его же горшком, – не надо… Дорого ж.
– Не дороже денег, – проворковала известная своей скупостью Магна, расплачиваясь со сладкомордым лавочником и подхватывая будущую невестку под локоток – До Соловьиной Ночки всего ничего, нужно успеть тебя обрядить. А то перед господарем стыдно будет.
Перед господарем? Барболка не поняла, произнесла она эти слова вслух или нет, но перед глазами встало худое, строгое лицо, и девушке захотелось взвыть в голос. Матери Ферека было не до невесты сына, она следила за руками Петё – упаси Создатель отмерит на палец меньше. Барболка с тоской глянула в распахнутое оконце. На дворе Жужа обнюхивалась со злющим цепным кобелем, в пыли копошились куры, на заборе, наблюдая за женами, расправлял рыжие крылья петух. Мимо распахнутых ворот проехал возчик с бочками, прошли два винодела и кузнец.
– Помоги, дочка, – пропела мельничиха, примериваясь к узлам. Барболка послушно подхватила свалившееся на нее богатство. На невзятые деньги она б могла купить в десять раз больше. Петё суетился, открывал двери, цыкал на пса. Петух на заборе прикрыл один глаз и издевательски заорал.
– А я, – Барболка поудобней перехватила узел, – я думала… Вы ругаться станете.
– Вот овца дурная, – хмыкнула мельничиха, – что я, сыну своему враг? Пока у тебя всего добра было пьянычка да сучка, не хотела я тебя к Фереку пускать. А ты господаря нового прихватила. Слышала я, как он тебя в Сакаци зазывал, да не просто, а с мужем. Старая кровь за молодую дорого дает.
– Матушка, – у Барболки который раз за день запылали щеки, – не взяла я его денег. И не возьму.
– А и правильно, – кивнула мельничиха, – за песни тебе серебро давал, за рубашку Фереку золото выложит, а чтоб не понесла ты от кого не надо, я тебе травку дам. Хорошая травка, на себе пробовала.
– Матушка! – Боговы охотнички, за что ей такое? – А что Ферек скажет?
– А что ему говорить-то? – удивилась Магна. – Не нами заведено, не нами и кончится. Гици любую невесту взять может, только чтоб рубашку выкупил.
Они шли мимо харчевни, их все видели – люди, лошади, пегий мул, кот на крыше. Мать Ферека считала деньги Пала Карои, а Барболка Чекеи тащилась за ней, волоча узлы со своим приданым. Из-за угла выполз Пишта Гуци, надо думать, из кабака. Отец наверняка опять успел напиться, один рой он вчера уже проворонил. Проворонит и второй, а в Сакаци денег и впрямь куры не клюют. Она больше не бесприданница, все довольны, даже Жужа.
Барболка остановилась и положила вожделенные тряпки прямо в сухую, горячую пыль.
– Устала? – пропела мельничиха. – Сейчас помогу.
– Не устала, – выдохнула Барболка, понимая, что назад ходу не будет. – Забирайте ваши узлы. Совсем забирайте! Не нужны они мне. И браслет ваш не нужен. И Ферек. Другую покупайте и продавайте, а я вам не кобыла и не коза.
– Барболка, – завопила оторопевшая мельничиха, – окстись!
Но девушка уже мчалась по заросшей мальвами и крапивой улице. Все кончено, она не станет оглядываться, возвращаться, просить прощения. И упырей этих с мельницы тоже не простит. Никогда и ни за что!

Глава 2

1
Отец валялся на траве у забора, доползти до дома он не смог, ну и кошки с ним! Барболка была сильной, зимой она бы затащила пьянчугу в дом, как это делала не раз, но на улице стояла жара. Девушка с отвращением отвернулась от храпящего родителя и оглядела убогое хозяйство. Подумать только, еще четыре года назад они жили не хуже других, потом умерла мать, а отец запил. Не с горя, от лени…
Подошла Жужа, завиляла хвостом. Хочет есть. Барбола размочила хлеб в остатках похлебки, вынесла собаке и села за дощатый, вкопанный в землю стол, подперев щеку рукой. Она давно подумывала уйти, но кому нужна пасечница? Наняться в служанки? С ее внешностью ни одна хозяйка в дом не пустит. Остаются харчевни, а там пьяные гости, да и трактирщики с работниками не лучше. Попробуй, удержи их, да так, чтоб тебя в первый же вечер не выставили.
Жужа оторвалась от вылизанной до блеска миски и завиляла хвостом. Хорошо ей! Девушка вернулась в дом, отыскала желтую, праздничную юбку, посмотрела на свет. Пятна и прожженные отлетевшими угольками дырки никуда не делись. Такую на праздник не наденешь, а новую взять негде. Барболка немного подумала и отправилась за материнским платком, таким дряхлым, что даже отец не сумел его пропить. В юности мать была красавицей, жизнь превратила ее в высохший стручок, и с ней будет то же самое, если не хуже. Молодость и красота, они уходят, но пока еще весна!
Барбола потрепала по голове тявкнувшую Жужу и принялась кромсать старенький атлас, вырезая то ли звезды, то ли гвоздики. Приложила к пятнам, получилось даже лучше, чем думалось. Никогда не скажешь, что под черными лепестками прячутся пятна. Девушка бросилась вдевать нитку в иголку – через минуту она вдохновенно шила, напевая о черноглазом витязе.
Темной ночкой встречу я его,
Никому о встрече не скажу.
На дороге слышен стук копыт,
Это скачет милый мой ко мне…
Отец спал, Жужа тоже, гудели предоставленные сами себе пчелы, неистово цвела калина, ветер играл белыми лепестками. Она не пойдет в Сакаци, нечего ей там делать! Пасечница господарю не ровня. И не возьмет она ничего, пусть не думает, что Барбола Чекеи за любым побежит, кто мошной тряханет. Эх, был бы Пал Карои бродягой без гроша за душой или разбойником лесным…
На рассвете милый мой уйдет,
Я его до леса провожу .
Никому о встрече не скажу,
Буду снова темной ночки ждать…
– Барболка!
– Ферек? – Девушка с нескрываемым удивлением уставилась на бывшего жениха.
– Ты браслетами-то не кидайся, – молодой мельник протянул Барболке знакомую вещицу, – мать она того… Зря она.
Девушка отложила шитье и встала. Ферек улыбался, Жужа остервенело крутила хвостом, надеялась на подачку. Выходит, все как шло, так и идет? Ничего не было – ни встречи с седым господарем на дороге, ни песен, ни ссоры с Магной. Она снова невеста Ферека, ей не нужно идти в наймы. Надо только вильнуть хвостом и получить косточку и муженька.
Барболка осторожно взяла браслет, он был теплый, как молоко из-под коровы. Охотнички боговы, как же она не любит парное молоко!
– А что мать говорит?
– Злится, – признался Ферек, – ну да у отца с ней свой разговор. Он-то ее с довеском взял. С того и мельница у нас.
– Вот оно как, – протянула Барболка, не зная, что сказать.
– А с тобой мы так и так окрутимся, – заверил Ферек, – я, чай, не голодранец. Кого хочу, того и возьму.
Он-то хочет, а вот она? Барболка смотрела на статного крепкого парня. Молодой, богатый. Нарядная безрукавка, дорогие сапоги, круглое лицо, русые кудри… Красавец, не красавец, а лучше найти трудно.
– Я так мамаше и сказал, – отрезал Ферек, – так, мол, и так, хоть лопните, а Барболкину рубашку [6] на заборе к Соловьиной Ночке повешу.
– Повесишь, значит? – расхохоталась Барбола. Она сама не поняла, как это случилось, просто запершило в горле, и смех рванулся наружу. Девушка зажимала ладонью рот, кусала пальцы, но остановиться не могла.
Ферек замолк на полуслове, вытаращив глаза, отчего стало еще смешнее:
– Ты что?
– Ни… ничего, – выдавила из себя Барболка, пытаясь совладать с охватившим ее смехом, – ой… повесишь… ха-ха-ха.
Лицо Ферека стало медленно белеть, это смешным уже не было. Совсем.
– Ты уже? – выдохнул Ферек, сжимая и разжимая кулаки. – Уже?!
– Ты чего? – пробормотала Барболка, прерывающимся голосом.
– Ты ему дала? – Ферек сделал шаг вперед, лицо его было белым, а шея красной, как у рака шпаренного. – Господарю тому подлому?
– Сдурел? – не очень уверенно произнесла девушка. – Белены объелся?
– Я тебе покажу – сдурел!
Парень ухватил Барболку за талию и рывком притянул к себе. Больно, неумело, грубо. В нос ударил запах пота, лука и чего-то еще, сразу сладкого и кислого. Барбола дернулась, но горячие руки вцепились в нее еще крепче. Ноздри Ферека раздувались, ставшее вдруг незнакомым лицо пошло красными пятнами, мокрый, пакостно пахнущий рот впился в Барболкины губы, девушка всхлипнула, пытаясь оттолкнуть набросившегося на нее зверя, но тот лишь урчал, наваливаясь все сильнее. Затрещало, разрываясь, сукно, запах стал нестерпимым. Барболка сама не поняла, как ее зубы сжались на чем-то склизком и мягком, раздался вой, хватка ослабла, девушка рванулась и оказалась на свободе.
Ферек тряс головой, изо рта вытекала алая струйка. На человека он не походил. Барболка прикрыла руками вырывавшуюся из разодранной сорочки грудь и отступила к сараю. Ее трясло, ноги не слушались, рядом оказалась колода для колки дров, а в ней – топор. Барболка не подняла его, нет, только глянула. Она не понимала, что у нее перед глазами. Она вообще ничего не понимала.
– Вот как ты?! – орал Ферек. – Убить хочешь? Сучка! Ты ему уже дала, уже! И доезжачим егойным, а мне не хочешь?!
Девушка молчала, тиская фартук. Зверь в сапогах и синей безрукавке бросился вперед. Лицо исчезло, осталось какое-то рыло. Отвратное, пористое, блестящее от пота.
Барболка ухватила топор.
– Только сунься!.. Бык скаженный!
Бык сунулся. С каким-то то ли ревом, то ли всхлипом он бросился вперед, поскользнулся на случайном полене, упал, с руганью поднялся, растирая ушибленную ногу. Барболка глянула на дверь хибары. Запереться? Еще подпалит! Лучше в лес, там ее никто не поймает.
Девушка, не выпуская топора, метнулась вдоль забора к лопухам, за которыми была дыра. Как хорошо, что ее не заделали!
– Сучка господарева, – проорал Ферек, – все равно раскатаю!
– Уходи, – Барболка махнула тяжеленным топором, словно платочком, свистнул рассеченный воздух. Охотнички боговы, как это она?
– Ну, тебя сейчас!
Если он догонит, она ударит. Заступнички-мученички, как есть ударит.
– Не подходи!
– Подстилка господарская!
– Ты чего творишь, козел холощеный?!
Отец! Проспался! Этого еще не хватало. Гашпар Чекеи был силен, как медведь, а спьяну сила эта дополнялась звериной злобой. Ферек был не из слабых, но пасечник отшвырнул его, как шелудивого щенка. Парень шлепнулся на землю у покосившегося – не доходили руки починить – сарая и сел, смешно разинув рот. Громко и визгливо залаяла Жужа. Папаша выхватил из кучи дожидавшихся топора дров полено поухватистей и с ревом пошел на незваного гостя.
– Сопляк шляпчатый, – здоровенный обрубок порхал в отцовских ручищах, как бабочка, – да чтоб тебя… и через нос и через ухо! А Магну твою я в … и к … ! Задница крысиная, да…
– А твоя Барболка!

Белая ель - Камша Вера Викторовна => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Белая ель автора Камша Вера Викторовна дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Белая ель у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Белая ель своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Камша Вера Викторовна - Белая ель.
Если после завершения чтения книги Белая ель вы захотите почитать и другие книги Камша Вера Викторовна, тогда зайдите на страницу писателя Камша Вера Викторовна - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Белая ель, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Камша Вера Викторовна, написавшего книгу Белая ель, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Белая ель; Камша Вера Викторовна, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 доволен всем 

 Ахматова Анна Андреевна - Вечер http://www.libok.net/writer/139/kniga/49418/ahmatova_anna_andreevna/vecher