А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


И если длина перчаток находилась в обратной пропорции к длине рукава – тем длиннее, чем короче рукав, то длина шорт (панталончиков), кажется, в таком же соотношении к высоте обуви.
Шорты заканчивались там, где начинались голенища ботфорт. А к невысоким ботиночкам, кажется, полагались уже не то кальсоны, не то рейтузы.
И весь этот комплекс одежды в целом указывал на нечто большее, чем экзотические представления местных жителей о женской красоте.
Вот только, что это – БОЛЬШЕЕ означает, Лена еще не решалась себе признаться
Однако, руководствуясь тезисом о том, что первое впечатление самое верное, Лена решила для себя, волевым усилием, что правильнее всего считать эту гардеробную комнату чем-то вроде театральной костюмерной.
От всей души девушка набаловалась, примеряя платья…
Однако дальше баловства дело не пошло. Возбуждение и веселье сменилось унынием.

Отель «Мажестик Эсайлам» нельзя увидеть из окна дома Остина, ни из галереи, ни из малой библиотеки, с недавних пор переоборудованной в спальню, где ночевала Лена.
В гардеробной же, где она провела значительное время, окон, в обычном понимании этого слова, вообще не устроили.
О существовании Лены знали здесь только Остин да его люди…

Когда Кантор и Лендер шли через холл к выходу, портье подозвал их:
– Мистер Кантор?
– Да, – отозвался сыщик.
– Вам телефонируют из «Кэрри Данс Холл».
Сыщик подошел к аппарату, взял теплую трубку из рук портье.
– Здесь Альтторр Кантор, – сказал он.
– Это Клосс, шеф, – послышалось в трубке. – Я подумал, что, может быть, это важно. Официально к нам не обращались, но в газетах сообщение, что исчез Хикс Хайд.
– В каком смысле исчез? – удивился сыщик.
– Так пишет «Дейли», – сказал Клосс.
– Это действительно может быть важно, – сказал сыщик, – по дороге куплю газету. Но пока не обратятся с заявлением, не о чем беспокоиться.
Вернув трубку портье, Кантор сказал, ни к кому не обращаясь:
– Он что, знал? Как он мог знать? Где Намхас и где Роллан? Не может быть.
– Что-то произошло? – встревожился Лендер, сделавшийся в одночасье пугливым.
– Едем, – сказал сыщик, – напомните мне купить газету, до того как покинем город.
– Вы получили какую-то важную информацию? – не унимался сочинитель.
Шоу-фон проектор в затемненной части холла напротив конторки портье ожил в положенное ему время.
На экране, в рост человека, появился Моррис Тейт – знаменитый комментатор новостей. Его знаменитый короткий сюртук в тонкую белую полоску застегнут на все пуговицы, а несколько вычурный, навязанный сложными пышными бантами галстук придавал ему сходство с птицей, прохаживающейся грудью вперед.
То, что каждая полоска на сюртуке и каждая складочка галстука отчетливо видны любому желающему ознакомиться с новостями и что изображение почти не рябит, говорило о том, что в холле «Мажестик Эсайлам» стоит очень дорогой проектор высочайшего качества.
Этим отель ясно давал понять всякому, что не экономит на удобстве и комфорте своих клиентов. Хотя у некоторых приближение обитателей отелей по внешним признакам уровня жизни к лендлордам вызывало ироническую усмешку. Всё еще бытовало мнение, что понятия Man, Lord-man и Landlord нельзя смешивать.
Именно прохаживаясь в узком пространстве экрана и поминутно, даже когда ему это не требовалось, заглядывая в блокнот, Тейт принялся рассказывать о том, что стряслось на обширнейших пространствах Мировой Державы.
– Синдикат Мулера, – говорил Тейт, словно безучастный к присутствующим черно-белый призрак, – объявил о прекращении эмиссии кредитных билетов. Если Мулер таким образом рассчитывает спровоцировать рост обеспечения кредитных обязательств в золотых аникорнах, то это может говорить только о наивности руководства синдиката. Если же синдикат ориентируется на получение крупного заказа… Уточним, весьма крупного заказа, то мы затрудняемся предсказать, что это могло бы быть…..
Сыщик и сочинитель задержались в холле, в надежде, что Тейт не будет, как обычно, тянуть волынку и перейдет к настоящим новостям.
Надежды их оправдались.
– Великолепная Грея Дорриана выступает в «Ленд-Пэлас», с огромным успехом. Жители северо-западного берега канала имеют шанс попытаться посетить дворец до начала заседаний палаты землевладельцев. А вот с другим полюсом внимания публики происходит что-то неясное, – Тейт сделал драматическую паузу и продолжил, напустив на лицо тень озабоченности, – Хикс Хайд – сделавшийся в короткий срок кумиром молодого поколения, прервал серию своих выступлений в Роллане. Поэт и музыкант внезапно исчез. Об этом заявил представитель его импресарио Поупса Медока. Никто не знает, куда подевался Хайд. Похищение? Возможно. Хотя и маловероятно. Мы предполагаем, что это нечистоплотный трюк, долженствующий привлечь внимание к его персоне. Угасающее внимание, необходимо отметить. Боюсь, подобное поведение, которое, кроме прочего, может быть признано умышленным похищением самого себя, чревато массированным расстройством репутации вчерашнего кумира.
Тейт расплылся в улыбке, явно испытывая удовольствие от того, что громоздкая шутка удалась ему без запинки.
– Во всяком случае, – продолжил он, – мы надеемся, что с мистером Хайдом ничего плохого не случилось.
Шоу-радио проектор продолжал бубнить голосом Морриса Тейта, но сыщик уже направился к выходу, убедившись, что никто ничего об исчезновении Хайда не знает.
– Вам об этом сообщили? – догадался Лендер.
– Где мой саквояж? – спросил сыщик вместо ответа.
Лендер взглянул на руки Кантора и увидел, что они пусты. Под мышкой Кантор держал папку со сценарием. На лице сочинителя отобразился поиск.
– Я что-то не помню, – промямлил он, – а вы не забыли его…
– Где?
– Наверху…
– Я не забирал его из экипажа, – сказал сыщик.
– Ах, да! Натурально! Не брали…
– Поработайте над своей наблюдательностью, молодой человек.
– А вы намеренно не ответили на вопрос, – заметил сочинитель на ступенях парадного, решив немедленно заняться наблюдательностью.
– Метрополия спит, – загадочно ответил сыщик и отодвинул дверь паромотора.
– Академия обещала вечером дождь, – уже усевшись на свое место, заметил Лендер.
– Их прогнозы сомнительны, – отозвался сыщик, поднимая давление пара.
– Управление воздушного транспорта не обещало дождя, – заметил сочинитель, принимая из рук Кантора папку со сценарием.
– Их прогнозы точны – с точностью до наоборот, – с усмешкой сказал антаер и открыл впускные клапаны.
– Значит, дождь будет?
– Наверняка, – ответил сыщик и тронул мощный экипаж вперед. – Только мы-то будем уже далеко.

Тем же часом всего в трех кварталах от отеля «Мажестик Эсайлам» происходили не менее значительные события.
По ступеням огромного, массивного и мрачного здания «Мулер-Билдинг» поднимался человек, со смуглым лицом и печальными глазами. О его положении в обществе нельзя было судить, так как его костюм был скрыт плащом.
Карло-Умник в долгополом, дорогом, лиловом плаще и мягкой, какой-то бесформенной шляпе вошел в «Мулер-Билдинг» походкой человека, уверенного в своем праве.
Холл «Мулер-Билдинг» отличался помпезностью и сумеречным величием. Огромные квадратного сечения колонны подпирали высокий плоский потолок. При этом стальные, ажурные, несущие конструкции здания были обнажены и давали представление о том, какая безудержная мощь возносит к небу эту исполинскую башню – символ могущества синдиката.
Шоу-фон проектор здесь тоже был под стать величию сооружения. Это был экран почти таких же размеров, как в мультифотохоллах, ограниченный с боков тяжелыми алыми портьерами, которые подчеркивали монохромность передаваемого изображения, превращая недостаток шоу-фона в элемент стиля.
– …мы надеемся, что с мистером Хайдом ничего плохого не случилось, – говорил Тейт в тот момент, когда Карло поравнялся с конторкой секретаря.
«А что случилось с мистером Хайдом?» – насторожился Карло-Умник.
– Мистер Бенелли, – приветствовал его секретарь-распорядитель, – хороший день. Вы, как всегда, точны.
– Как здоровье? – благодушно поинтересовался Карло-Умник, и в его устах это невинное внимание звучало зловеще.
Опытный секретарь-распорядитель отлично знал, что Карло-умник – Карло Бенелли – лишь часть своих доходов получает легально, от компании по утилизации мусора. Большая же часть его доходов складывалась из сомнительных и откровенно преступных предприятий.
А всё свободное от легального и нелегального бизнеса время Карло-Умник, Карло-Чистильщик, Карло-Тяжелая-Рука устраивает дела сомнительного свойства. Дела, требующие устройства.
Главным капиталом Карло Бенелли были связи и знакомства. Влиятельные покровители и целая банда скользких стряпчих, которые держали его на плаву, какие бы штормы ни нагоняла на него полиция.
И всё же секретарь-распорядитель, знавший, что Карло-Умник выслужился в боссы из простых вышибал музыкального клуба с сомнительной репутацией, не мог понять, какой смысл есть в связи этого отпетого типа с магнатом и главой синдиката Ораном Ортодоксом Мулером.
– Мой господин Мулер ждет вас, – чуть поклонившись, сказал секретарь.
– Еще бы, – белозубо улыбнулся Карло-Умник и скрылся в лифте.
Да, он не утратил вкуса к личному улаживанию темных делишек.
Впрочем, сейчас у него трудные времена.
Не все дела имеют обыкновение улаживаться просто. Даже для него, Карло Бенелли, не всё доступно, не всё возможно. Но такие люди, как Мулер, не понимают слова «невозможно». Ораны Ортодоксы Мулеры всегда требуют сделать для них невозможное. И очень гневаются, когда им говорят, что это не получилось.
Лифт, пронзавший на всю высоту исполинское здание «Мулер-Билдинг», мягко и стремительно скользил вверх.
Карло-Умник позволил слететь маске уверенности со своего лица, и под ней обнажились страдание, ярость и слабость. Но это длилось недолго. К тому времени как лифт достиг сорокового этажа – почти самой вершины здания, Карло-Умник вновь скроил из своей физиономии лицо человека, которому всё нипочем.
Выйдя из лифта, мистер Бенелли снял свою шляпу и сделал движение, как будто он стряхивает с нее воду, хлопая ею о полу плаща.
Другой секретарь приветствовал его вставанием и улыбкой.
Карло-Умник делал вид, что входит к магнату и главе синдиката запросто, когда пожелает, но и магнат, и секретари, и он сам прекрасно знали, что это осуществимо лишь тогда, когда его призовут.
Оран Ортодокс Мулер – магнат, воротила, глава синдиката Мулера – выглядел старше своих лет, был плешив и сморщен.
Неказистый внешний вид компенсировали безудержная энергия и взгляд горящих глаз, которые пронзали, которые видели всё в самой сути. И эти глаза не обманывали. Так и было.
За этот огненный демонический взгляд его обожали женщины и уважали мужчины.
Большая шишка и большая сволочь! Воплощение звериного оскала власти в самом исконном ее воплощении. В прошлом отъявленный разбойник, грабитель поездов и отбиратель леденцов у младенцев! В настоящем – столп общества, примерный гражданин, делатель благосостояния государства вообще и граждан, работающих на его предприятиях, в частности.
– Ну, что у вас не задалось? – мягко поинтересовался глава синдиката, когда Карло переступил порог и двери сомкнулись за ним.
– У нас всё получилось, – ответил Карло-Умник твердо. – Мы всё сделали как нужно. Сегодня он был бы уже у нас. Но вчера он бежал. Сам. Без чьей-либо помощи.
– Вчера?
– Вернее сегодня ночью.
– Вы вооружены? – улыбнулся Мулер. – Говорят, что вы не расстаетесь с оружием, это так?
– Да.
– Достаньте ваш револьвер.
– Вот он.
– Уприте ствол себе в лоб и стреляйте.
– Но он заряжен…
– Делайте, что вам говорят!
– Он выстрелит, и… всё.
– Револьвер – это простая железная штука. Но если его приставить ко лбу и нажать на спуск, то он выстрелит. И всё! Совершенно точно подмечено! И всё! Так почему вы оказываетесь менее надежным, чем револьвер? Почему вы менее безотказны? Я своей рукой приставил вас к цели. Я взвел вас. Я нажал на спуск. И что я слышу вместо выстрела? Я слышу скулеж. Учитесь у вашего револьвера.
– Я понял, босс…
– Мне плевать, поняли вы меня или нет. Как вам плевать, понял вас револьвер или нет. Главное – предсказуемый результат. Мне нужен выстрел.
– Хорошо, босс… Мы найдем его. Ему трудно будет спрятаться. Мы найдем его быстрее полиции.
– Это всё?
– Да, босс. Я обещаю. Промаха не будет.
– Надеюсь, вы оставили свою машину не ближе квартала от моего дома?
– Да, босс.
– Действуйте.
Карло-Умник покинул «Мулер-Билдинг» с несколько иным настроением, чем вошел в него. Когда он поднимался по ступеням, то был зол, растерян и в сердце его стучало ощущение катастрофы, которая произошла вопреки его воле и не по его вине, но в которой обвинят его.
Теперь он чувствовал себя, как приговоренный преступник, получивший отсрочку исполнения приговора для того, чтобы исправиться и стать полноценным членом общества.
Теперь мистер Бенелли вовсе не чувствовал катастрофы. Он верил, что всё переиграет, всё исправит и снова будет в фаворе у своего босса.
Да что там говорить – он и сам босс! И какие-то Ораны Ортодоксы Мулеры ему не указ. Он знает, как ему делать свои дела. И он устраивает дела мистера Мулера исключительно из благорасположения к этому приятелю юности.
Подумать только, что потомственный жулик и наследник синдиката когда-то вместе портили девчонок и обирали подвыпивших механиков транспортных термопланов в портовых районах. Но и теперь они вместе. Их отношения осложнились. Но как иначе? Слишком разное положение в обществе они занимают. Однако мистер Мулер не к кому-то, а именно к Карло-Умнику обращается тогда, когда нужно сделать что-то быстро, тихо и не вполне законно.
Нет, нет, нет, что ни говори, а мистер Бенелли имел все основания для гордости.

Карло-Умник действительно оставилсвой экипаж на расстоянии – что-то около квартала от «Мулер-Билдинг». Тому было несколько причин, и просьба мистера Мулера занимала среди них не первое место.
Паромотор Карло-Умника был примечателен. И он не видел причин, по которым ему следовало бы афишировать свое знакомство с главой синдиката. Странные связи людей будоражат неокрепшие умы.
Особенность этого экипажа в том, что кузов его был заказан у одного из самых модных мастеров, художника в своем роде, который делал машины для популярных и весьма преуспевающих людей. Такой кузов паромотора был верхом респектабельности.
Но Карло и себя полагал художником в своем роде и ценителем прекрасного. Поэтому он настоял на том, чтобы дверки и некоторые другие плоскости кузова были украшены чеканными барельефами накладного серебра, с изображениями сюжетов одного из популярных, но скандальных художников-графиков.
Просьба была выполнена. И теперь кузов автомобиля покрывали гипертрофированные и весьма откровенные эротические сцены, огромные фаллосы, приделанные к маленьким существам, и женщины с весьма избыточными прелестями.
Карло находил это красивым, эффектным и забавным.
Сверкающий на солнце паромотор стоял у кромки мощенного пиленым камнем тротуара Глоб-Роад, возле чугунного, массивного основания фонаря.
Подле машины топтался без дела подручный мистера Бенелли – Шмидт. Этот человек был водителем, телохранителем и в некотором смысле даже единственным другом Карло-Умника.
Клаус Шмидт – Давилка Ironing-press – гладильная машина или давилка, так звучит прозвище самого страшного человека в преступном мире Mock-Way-City.

Шмидт – громила Карло-Умника. Далеко не всякий мог произнести его прозвище безнаказанно, хотя втайне Шмидт одобрял его. Давилка Шмидт звучало устрашающе и соответствовало сути. В то время как, например, Карло-Умник – звучало довольно-таки двусмысленно, если учесть, что у босса вместо мозгов темперамент.
Исполинское, могучее и смертельно опасное существо было создано природой с огромным запасом живучести, прочности и мощи. И создано было с единственной целью – внушать страх и причинять боль. Много страха и много боли.
Клаус носил лиловый, как у босса, линялый плащ, сшитый из лоскутков кожи… Недоброжелатели тихо злословили, что вроде бы из шкурок крыс… На лысой голове Клауса плотно сидел картуз из кожи. Его маленькие глазки скрыты темными очками с перекрещенными серебряными косточками на переносице.
Клаус Давилка Шмидт считал себя исключительно стильным парнем. В других местах, возможно, к его мнению кто-то и присоединился бы. Но на улицах столицы Мира его наряд и манеры автоматически превращали его в символ отрицания Традиции и порядка отношений между людьми.
Вместо человека, имеющего неопределенное положение в обществе, он ставил себя на позицию человека вне общества. Осознавал ли Клаус Давилка Шмидт эти обстоятельства, никому не известно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37