А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Разумовский Феликс

Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима


 

Здесь выложена электронная книга Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима автора по имени Разумовский Феликс. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Разумовский Феликс - Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима.

Размер архива с книгой Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима равняется 286.87 KB

Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима - Разумовский Феликс => скачать бесплатную электронную книгу





Феликс Разумовский
Зона бессмертного режима


Зона бессмертного режима Ц 1



Феликс РАЗУМОВСКИЙ
ЗОНА БЕССМЕРТНОГО РЕЖИМА

А. Кожедубу – мастеру божьей милостью.
Мастерам – А. Витковскому,
А. Бильгидинскому, А. Демьяненко.
Всем, кто идет со мной по Пути.
С добрыми попутчиками дорога ровнее…
Автор

Пролог

– Ну-с, кто там у нас дальше? – Доктор Шуман вздохнул, глянул на часы и потянулся так, что из-под рукавов халата выглянули обшлага серого повседневного эсэсовского кителя. – Надеюсь, хоть сегодня-то мы сумеем вовремя поужинать?
Его поджарое, не по годам крепкое тело было полно жизни и требовало пищи.
– Да ладно вам, коллега, во славу фатерланда можно и поголодать. Или вы так не считаете? – Доктор Брандт стал похож на крысу, гадостно прищурился и перевел глаза на фройляйн в тщательно отглаженном белоснежном халате: – Алло, Герта, ждем вас.
Юркий, остроносый, с лобастой головой, он и впрямь напоминал какого-то мелкого, не гнушающегося падали хищника.
– Яволь, герр штурмбаннфюрер Майор войск СС.

, – встрепенулась фройляйн, положила пудреницу и с хрустом перевернула журнальную страницу. – Вариант два бис. Номер восемьсот сорок первый. Русский, Иван Иванович Иванов, семнадцатого года рождения, предположительно военнослужащий Красной Армии, звание и должность не установлены. Взят в плен тяжело раненным в районе Вязьмы Осенью 1941 года немцы разгромили вяземскую группировку советских войск.

, от предложения вступить в РОА Русская освободительная армия. Свыше миллиона наших соотечественников в 1941–1945 годах участвовали в войне на стороне фашистской Германии.

категорически отказался, дважды, в августе тысяча девятьсот сорок второго года и в октябре тысяча девятьсот сорок четвертого пытался бежать. Держится независимо, пользуется среди заключенных авторитетом, направлен в наше распоряжение службой безопасности лагеря.
В ее голосе слышалось раздражение – попудриться не дал, свинья. Впрочем, нет, иногда под настроение хряк. Тщедушный, задыхающийся, воняющий шнапсом и потом. Если вдуматься, не хряк – кролик. Сволочь…
– Так, а что там с барышнями? – Штурмбанн-фюрер зевнул, по-собачьи оскалился, показав прокуренные редкие зубы, и неожиданно отвлекся, посмотрел на санитаров: – Эй, там… Этого в холодильник. Вскрывать буду завтра.
Двое рослых шутце Рядовой войск СС.

в медицинских халатах кантовали на носилки недвижимое тело. На лицах их читались равнодушие, скука и полное отсутствие каких-либо эмоций. А чего, спрашивается, интересного-то здесь? Мокро, хлопотно, дубово и неподъемно. А главное – привычно. К тому же даже не баба – мужик. Эка невидаль, насмотрелись…
– С барышнями все в порядке, имеют место быть, – криво усмехнулась Герта, с презрением фыркнула и снова очень по-сортирному зашуршала бумагой. – Ядреные славянские девки. Алена Дормидонтовна Зырянова из города Иркутска, что в Сибири, и Марыля Кобазева-Градецкая из польского движения Сопротивления. Обе родились в двадцать третьем, обе кровь с молоком, то есть практически здоровы, удовлетворительно упитанны и имеют, не в пример большинству, нормальные регулы У большинства женщин, содержавшихся в концлагерях, не было месячных.

. Пахать можно. Отличный материал, герр штурмбаннфюрер, вы же знаете, что Равенсбрюк Женский концентрационный лагерь.

всегда идет нам навстречу, выделяет для работы самые красивые экземпляры Исторический факт.

.
Вот в том-то и дело, что материал отличный, самой-то – груди с кулачок, герпес, руки до колена, а коленки острые, неаппетитные, кажется, порезаться можно. Впрочем, нет, кости малого таза будут поострее, потравматичнее. Зато – нордический цвет глаз, черные петлицы и целая очередь воздыхателей чином не ниже капитана. Этих грязных, ограниченных, воняющих шнапсом скотов.
– Ну вот и славно, – одобрил доктор Брандт, – начинайте. Готовьте русского, инструктируйте барышень. А мы пока с коллегой пойдем покурим. Никотин, говорят, активизирует работу мозга. А, Вилли? Как у вас с полетом мысли? Летит? Далеко? И в какую же сторону? Не на Восток, надеюсь? – Он глухо рассмеялся, встал и похлопал доктора Шумана по плечу. – Пойдемте, пойдемте, покурим моих. Трофейных. Пахнет хорошо не только труп врага, но и его табак.
– Ну уж нет, Вальтер, не скажите, русские папиросы горлодернее фосгена. – Доктор Шуман с ухмылкой поднялся, привычно поддернул штаны и, торопясь, пригладил жидкие, зализанные набок волосы. – Впрочем, ладно, пошли. За компанию, говорят, и жид удавился…
– Э, Вилли, а не было ли у вас в роду евреев? Вы ведь человек компанейский, – пакостно выпятил губу доктор Брандт. Доктор Шуман что-то ему ответил, и так, зубоскаля, поддевая друг друга, они вышли из просторного застекленного бокса. Путь их лежал через зал, по краю бассейна, к узкой, ведущей на чердак лабораторного корпуса лестнице. Там с чисто немецкой аккуратностью было устроено место для курения – тазик с песком, ведерце с водой, банка-жестянка для собирания окурков. Каких либо скамеек не было и в помине, нечего рассиживаться, надо работать для Германии. Все очень по-нордически, конкретно и строго – делу время, потехе час.
– Прошу. – Доктор Брандт достал початую пачку «Кемела», с важностью протянул, стрельнул зажигалкой. – Это куда лучше русских папирос.
– Да, у Шелленберга губа не дура. Не зря он предпочитает именно эти сигареты, с верблюдом на пачке Тоже исторический факт. Не был Вальтер Шелленберг патриотом Третьего рейха.

, – согласился Шуман, с завистью вздохнул и, пустив в оконце струйку дыма, резко сманеврировал, отошел от темы: – А ведь в Буковый лес По-немецки «Бухенвальд» (название концлагеря) означает «буковый лес».

пришла весна. Весна…
– М-да, тает, – придвинулся к оконцу доктор Брандт, прищурившись, затянулся и далеко плюнул в небо сквозь штакетник зубов. – Весна, природа. Против нее не попрешь. Как там у Гете-то? Весна, весна… Хм… Ну, не важно.
Перед ними расстилалась панорама мужского концентрационного лагеря Бухенвальд. Длинные, похожие на затонувшие баржи бараки, просторный, выложенный щебенкой аппельплац Центральная площадь.

, мощная, под высоким напряжением ограда – с вышками часовых, колючей проволокой и железными неприступными воротами. С внутренней стороны их украшала надпись: «Каждому свое». Дымили чадно трубы крематория, на спецвокзале, специально построенном в сорок третьем, выгружали поезда с новыми заключенными, столетний дуб, под коим отдыхал великий Гете, чернел огромным кряжистым скелетом Фашисты и в самом деле пощадили священный дуб, он стоял по соседству с крематорием.

. А вокруг, за оградой с вышками, буйно пробуждалась жизнь – таял ноздреватый снег, на склонах живописного Эттерсберга, некогда воспетого тем же Гете, да еще и Шиллером в придачу, пробовали голос птицы, весело бежали ручьи. Будто совсем рядом, за колючей проволокой, не устроила себе логово смерть.
– Ну что, коллега, пойдемте работать, – изрек с напором, быстро докурив, доктор Брандт. – У Греты, думаю, все готово.
– Да, да, я сейчас, – затянулся Шуман, выпустил сизый дым, сунул фильтр от сигареты в банку. – Посмотрим на этого русского.
Посмотреть было на кого. Русский являл собой образчик человеческой породы – высоченный, широкоплечий, с отлично развитой мускулатурой. Он уже ясно понял, что его ждет, и перестал разыгрывать пай-мальчика – шестеро эсэсовцев из охраны лаборатории еле-еле удерживали его распятым на полу. О том, чтобы подготовить его к опыту, не могло даже идти и речи.
– Химмельдоннерветтер! – выругался вполголоса Брандт, оценив ситуацию, и посмотрел на старшего эсэсовца: – Ну сделайте что-нибудь, шарфюрер Унтер-офицер войск СС, вахмистр.

. Так, чтобы можно было снять с него наручники.
– Яволь, герр штурмбаннфюрер, – вытянулся старший, желтозубо ощерился, взялся привычно за автомат. Миг – и с силой опустился приклад, вздрогнуло, судорожно выгнулось, безвольно затихло тело.
– Э-э-э, вы мне так нарушите чистоту эксперимента, – гаркнул было на шарфюрера доктор Брандт, но тут же замолчал, махнул рукой, глянул требовательно и недовольно на Герту: – Ну что вы расселись, как у пастора на именинах? Вам что, особое приглашение требуется?
Повторное приглашение Герте не требовалось.
– Ганс, Юрген, Отто, – скомандовала она, эсэсовцы подскочили к великану и принялись деловито, с немецкой пунктуальностью, старательно обихаживать его – долой изношенную арестантскую одежду, взамен нее спасательный жилет, один электротермометр – в прямую кишку, другой такой же, зондом, – в желудок.
– Какой мышечный корсет, – изумился Шуман, шмыгнул носом, прищелкнул восхищенно языком, – если бы не знал, что это славянин, точно бы подумал, что вижу Зигфрида.
– Да уж, занятный экземпляр, занятный. – Доктор Брандт кивнул, оценивающе фыркнул и позволил себе мило пошутить: – Хотя фрау Абажур он бы точно не понравился. Сто процентов. Ха-ха-ха… Жена нашего коменданта для своих изделий использует только кожу с татуировкой И опять исторический факт. Именно за такие вещи жена коменданта Бухенвальда Эльза Кох и получила свое очаровательное прозвище.

.
Доктор Брандт знал, что говорил, – грудь у русского великана была сплошь в шрамах, в выпуклых отметинах операционной штопки. Было понятно сразу, что получил он их не в тылу.
Между тем у Герты уже было все готово, первая фаза эксперимента из цикла терминальных опытов началась.
– Все, работаем. – Доктор Брандт вытянулся на стуле, в голосе его послышались нетерпение и напор. – Пульс? Давление? Частота дыхания? Температура? Так-с, очень хорошо. А в бассейне?
Температура воды в бассейне была два градуса выше нуля – такая характерна для океанской в районах северных и антарктических широт.
– Все, хорош, запускайте! – довольно приказал доктор Брандт, расслабленно откинулся на спинку и тут же спохватился, привстал, сурово воззрился на охрану: – Э, шарфюрер, в наручники его. Ноги зафиксируйте тоже. А то ведь очнется, начнет гнать волну.
О том, что русский может захлебнуться, он нисколько не беспокоился – особая конструкция жилета фиксировала голову подопытного над водой.
– Яволь, герр штурмбаннфюрер!
Клацнули, будто выстрелили, наручники, крякнули, выругались санитары, с плеском, тяжело плюхнулось в воду тело, за ним резиновыми гадюками тянулись электрические провода.
– Ну вот и ладно, – одобрил доктор Брандт, выпятил губу и повернулся к Шуману, следящему за аппаратурой: – Как там градиент, коллега? Главное, динамика…
Он не договорил. Раздался оглушительный, истошный рык, от которого, казалось, задрожали стены. Боль, злоба, мука, смертельная тоска с бешеной обреченностью звучали в нем. Так, наверное, ревет, ощущая свою беспомощность, разъяренный тигр, угодивший в клетку.
– А, очнулся. Ну и глотка. – Доктор Брандт поморщился, встал из-за стола, тщательно прикрыл фрамугу в стенке бокса. – Нет, нулевой эффект. Разницы никакой. Звукоизоляция у нас, коллеги, как это ни прискорбно, ни к черту. Надо было в свое время заказывать двойное остекление.
Мельком он посмотрел на человека, барахтающегося в ледяной воде, оценивающе хмыкнул и перевел взгляд на доктора Шумана, снимающего показания термометров.
– М-да, коллега, экземпляр нам, судя по всему, попался великолепный. Интересно было бы посмотреть, сколько он протянет… Ну, не буду вам мешать, пойду пообщаюсь с барышнями. Герта, составите мне компанию?
Идти было недалеко, за фанерную перегородку. Там на лежанке, на грязных тюфяках сидели две притихшие, подавленные девушки, их жрал глазами охранник-ротенфюрер Ефрейтор войск СС.

. И дело было не в служебном долге – дело было в кипении гормонов. Ведь сидели-то пленницы в чем мама родила – с ними Герта, видимо, уже провела предварительную работу.
– Внимание! Встать! – выкрикнула она, причем вначале на польском, потом на хорошем русском. – Выше подбородок, руки по швам!
Даром, что ли, с отличием заканчивала филологический факультет.
Доктор Брандт, прищурившись, самодовольно кивнул, эсэсовец сунул руку в карман галифе, пленницы, содрогнувшись, быстро поднялись. Мука, стыд, отчаяние, ненависть, презрение явственно светились в их измученных глазах. Статные, крутобедрые, с высокой грудью, они были похожи на вагнеровских валькирий, тощенькая Герта, хоть и с черными петлицами, по сравнению с ними выглядела не очень.
– Какой прекрасный материал! – вслух восхитился доктор Брандт, с горечью не отметил собственного полового возбуждения и начал не спеша, издалека, в этакой отеческой манере: – Красивые славянские фройляйн, вам очень повезло. Вы принимаете участие в специальном биомедицинском эксперименте на благо великой Германии, на благо ее подводников и летчиков. Вам предстоит сейчас согреть своими телами, своим животным теплом замерзшего испытателя, русского пловца. Можете представить себе, что это герой Люфтваффе, приводнившийся где-нибудь в Ледовитом океане, и нужно очень, очень постараться, чтобы поскорее вернуть его в боевой строй. Герта, прошу вас, переведите.
– Яволь, герр штурмбаннфюрер. – Герта взялась за перевод, эсэсовец кое-что поправил в штанах, крик со стороны бассейна ударил по ушам, заставил вздрогнуть пленниц и вызвал гнев у Брандта – дьявол побери, звукоизоляция действительно ни к черту. Как же можно плодотворно работать в таких условиях!
– А теперь самое главное, славянские фройляйн, – продолжил он, но уже напористо, деловито, сугубо по-арийски. – Немецкая наука установила, что наибольшее количество животной энергии выделяется при коитусе, то есть, я хотел сказать, во время полового акта. Он является наилучшим способом для отогревания организма. Так вот, фройляйн, вы должны вынудить этого русского совершить с вами полноценный коитус, приложить все ваши женские силы для достижения этого. А если не приложите, пойдете в крематорий.
– Через лабораторию доктора Хольцнера, – добавила Герта от себя. – Он специализируется на стерилизации славянских женщин. Как вам инъекция фенола в матку? А ну, смотреть в глаза, выше подбородок, руки по швам…
Господи, она бы отдала все на свете, только бы иметь фигуру, как у этой русской.
– Благодарю вас, Герта, – одобрил доктор Брандт. – Полагаю, здесь все будет в порядке, барышни хорошенькие, им есть что терять. Ну-с, пойдемте-ка посмотрим, что там делается у Шумана, в нашем деле главное – не пропустить момент.
Дело у доктора Шумана двигалось. Помаргивали индикаторы, фиксировали данные самописцы, бесценные крохи истины ложились в регистрационный журнал. Однако сам доктор Шуман был хмур, недоволен и сглатывал слюну. Вот чертов русский, до чего же здоров, как медленно падает у него температура. М-да, похоже, вовремя поужинать сегодня не удастся.
– Ну что, коллега, как процесс? – Брандт подошел как-то резко, оскалился, оценивающе посмотрел на показания. – А, ректальная уже тридцать пять градусов. Хорошо, очень хорошо. Ну что, будем ждать. Дайте-ка мне результаты опытов за вчерашний день.
Он устроился за столом, помассировал затылок и принялся вникать в материалы отчетов. Герта тоже опустилась на стул, со всхлипом, по-кошачьи зевнула и, вытащив черепаховую пудреницу, принялась заниматься своим носом. Вздернутым, отнюдь не арийским, говорящим о легкомысленности. Время тянулось медленно, словно патока по стенке бидона. Наконец примерно через час крики стали слабеть, затем наступила тишина, и Шуман в нетерпении сказал:
– Ректальная уже двадцать восемь градусов. Не опоздать бы.
Да, промедление было смерти подобно – остановка сердца у подопытных происходила обычно при этой температуре.
– Ага. – Доктор Брандт поднялся, распахнул фрамугу, в голосе его послышалась крупповская сталь. – Вытаскивайте его, живо. Потом сюда.
Дважды повторять медбратьям, скучающим у ассейна, не требовалось – минута, и носилки с подопытным уже стояли в боксе за перегородкой. Русский был весь синий, без сознания и скорее мертв, чем жив, температура его тела составляла двадцать восемь градусов по Цельсию.
– На лежанку, быстро, – распорядился Брандт, лично пощупал пульс и повернулся к пленницам, застывшим в тихом ужасе. – Единственное, что может вернуть его к жизни, – это полноценный коитус. Так что приступайте. Ложитесь баиньки, сейчас вас накроют одеялами. Вот так, вот так, хорошо. Ну ладно, отлично, все на выход. Не будем мешать голубкам. А вас, фройляйн Бах, я попрошу остаться, вы будете, как обычно, комментировать происходящее.
Он строго посмотрел на Герту, значительно кивнул и, выйдя за перегородку, резко спросил у Шумана:
– Ну как температура в ректуме, коллега? Повышается?
В голосе его слышались тщеславие и надежда. Он уже два года состоял в личной переписке с Гиммлером и мечтал ошеломить его положительными результатами. Не все же этой гниде Попендику, будь он хоть десять раз оберфюрером Генеральское звание в войсках СС.

и начальником Санитарного управления войск СС, отираться по Берлинам.
– Да, – глянул на приборы Шуман. – Повышается, но незначительно. Кривая очень пологая. Нормальный физиологический процесс.
– Черт знает что такое, – выругался Бранд и грозно закричал: – Эй, фройляйн Бах, что вы там сидите! Чем там заняты у вас эти славянские дуры! А ну-ка напомните им про фенол и матку!
– Они, герр штурмбаннфюрер, хоть и ревут белугами, но без дела не лежат, – отозвалась Герта. – Только русский пока не реагирует, в сознание не приходит, напоминает труп. Синий весь…
– Не удивительно, – хмыкнул Шуман, – температура тела тридцать два градуса, обменные процессы заторможены. Тут, дорогие коллеги, не до коитуса. Надо подождать.
Ждать пришлось не долго. Стрелки прибора вдруг взбесились, самописцы сошли с ума, и доктор Шуман забыл про ребрышки, тушенные с брюквой и капустой.
– О, майн гот, вот это пик!
И сразу из-за перегородки возвестила Грета:
– Герр штурмбанфюрер, он пришел в себя! Взялся за полячку. Основательно взялся…
В голосе ее, визгливом и неприятном, слышалась женская зависть.
– Ну, дай-то им бог, – ухмыльнулся Брандт. – Похоже, моя теория животного тепла успешно сочетается с жизнью. Как там температура в анусе, дорогой коллега? Стабилизируется?
– Приходит в норму, – заверил его Шуман. – желудке тоже все хорошо, температура около тридцати семи градусов. До чего же все же выносливые эти русские, до чего же крепкий организм. Еще какой крепкий – Герта вскоре снова подала голос, в нем звучала не зависть – удивление.
– Герр штурмбаннфюрер! Герр штурмбаннфюрер! Этот русский бык прилаживается ко второй сорове! А вот уже и приладился…. Феноменально.
– Не мешайте ему, – скомандовал Брандт. – Пусть кроет.
Буйное, хорошо развитое воображение уже рисовало ему детали встречи с всесильным рейсхфюрером. Ведь это именно он, Гиммлер, так настаивал на опытах с животным теплом. И оказывался, был прав, слепая бестия, смотрел в самый корень своими близорукими глазенками. Эх, видимо недолго теперь Попендику надуваться спесью своем Берлине. Теперь можно будет…
Бреющий полет его радужных мыслей разом оборвала Герта, в голосе ее, ставшем ниже тоном, промелькнуло что-то человеческое.
– Герр штурмбаннфюрер, плохие вести. Этот русский, похоже, умер.
– Как так умер? – не понял Брандт. – Ведь он только что…
– Ну да, – согласилась Герта. – Закончил коитус, вытянулся и отдал богу душу. Не издал ни звука. Похоже, сердце не выдержало.
– Дьявол! – огорчился Брандт, витиевато выругался и посмотрел на Шумана: – Ну что, выходит, зря старались, дорогой коллега. Химмельдоннерветтер, поцелуй меня в задницу! Ладно, хрен с ним, на сегодня хватит. Бог даст, наверстаем завтра.
– Да, от этих русских сплошные неприятности, – резко воодушевился Шуман и сглотнул. Воображение живо нарисовало ему жареные мюнхенские колбаски. – Пойдемте-ка, дорогой коллега, ужинать. Как говорила мне моя покойная матушка, залог долгой жизни – это правильное питание. М-да. Пусть земля будет ей пухом.
А уже на улице он вдруг замедлил шаг, хмыкнул глубокомысленно и повернулся к Брандту:
– Вы знаете, коллега, я сейчас подумал, что будет крайне интересно и познавательно, если хоть одна из тех славянских девок забеременеет. Дать ей выносить плод недель этак до двадцати, потом его изъять и всесторонне, тщательнейше изучить. Вы представьте только, дорогой коллега, – зачатие в пограничном состоянии. Какие силы организма активированы, каков их механизм, какие обменные и гормональные подвижки имеют место быть? А клеточная память, а алгоритм наследственности, а глубинные подкорковые процессы? Это же Эльдорадо, Клондайк, Аляска, золотое дно.
– М-да, коллега, а ведь вы совершенно правы. Это ведь и в самом деле Клондайк. Дай-то бог, чтобы забеременела, – сразу оживился Брандт, Шуман снисходительно кивнул, и оба эскулапа направились к железным воротам концлагеря. Звонко барабанила капель, на ветках набухали почки, в воздухе чувствовались движение и близость предстоящих перемен. Ранняя весна сорок пятого обещалась быть дружной и теплой…

Глава 1

– Это вам, уважаемый, не лезгинка, это твист, – вспомнил Бродов перл отечественного кинематографа, весело оскалился и деловито зашуршал картой-«трехверсткой». – Для тех, кто не в курсе, это Байкал. Мы, коллеги, вот здесь, на краю длинного, словно тещин язык, болота. А на другой его стороне, в двадцати верстах отсюда, стоит избушка на курьих ножках. К лесу задом. С печкой, лежанками и запасами харчей. Бабы-яги, правда, нет, извиняйте. Теперь, гвардейцы, слушай приказ: одеваете холщовое исподнее, разбиваетесь на две команды и совершаете пеший марш-бросок вдоль означенной трясины к хибаре. Одна ватага по левой стороне, другая – по правой. Причем стараетесь изо всех сил, рвете когти, шевелите грудями. Потому как места и харчей хватит только на одну ватагу. Другая с подведенным брюхом продолжит прогулку в обратном направлении. Голодание и таежный воздух, говорят, весьма полезны для здоровья. Вопросы? Нет? Тогда вперед. Готовность пять минут, время пошло.
«Охо-хо, – пригорюнились коллеги, они же гвардейцы, они же уважаемые, они же слушатели спецсеминара, почесали свои бритые затылки и отправились готовиться к забегу. – Ну, сука, ну, бля».
Собственно, какие слушатели – за четыре дня, проведенных в тайге, ох как настрелялись, набегались, намахались конечностями, а главное, насмотрелись вволю на Бродова и его команду. Вот ведь виртуозы в квадрате, умельцы, мастера, с такими пообщаться – никаких денег не жалко.
Между тем все собрались, оделись, построились на плацу. Было ясно, снежно, морозно и бодряще, светило стылым блином, не вызывающим аппетита, медленно выплывало из-за деревьев. Его негреющие рыжие лучи отражались от внушительной надписи на фасаде «Учебно-тренировочный центр охранного предприятия „Скат“». Набрана она была из стреляных гильз. День обещался быть, как у классика, славный – с морозом и солнцем. Только вот любоваться красотами природы не хотелось, хотелось двигаться.
– Равняйсь! Смирно! Вольно! На первый-второй рассчитайсь! – Бродов приосанился, подождал, передернул плечищами. – Так-с, все в сборе. Двадцать пять героев-панфиловцев. Без трех, как в преферансе. Чертова дюжина туда, апостольская сюда. Девочки налево, мальчики направо. Все, на старт, внимание, марш! Удачи.
Он глянул на часы, потом на замыкающих, добро улыбнулся и пошел завтракать. Какая может быть война на голодный-то желудок?!
Завтракали впятером, начальствующим составом, в необыкновенно чистой, выскобленной до белизны кухне. За необъятным столом на полозьях, приделанных к нему по сибирскому обычаю, чтобы легче было мыть пол, сидели Бродов, Кныш, Небаба, Наговицын – все мужики осанистые, рослые, сразу чувствуется, из военных, а также лицо сугубо мирное, гражданское, интеллигентнейшее и начитанное – Павел Юрьевич Звонков, ответственный за хозчасть. Строго говоря, был Павел Юрьевич ученым, доктор каких-то там наук и некогда руководил научной станцией, расположенной на берегу Байкала. Да только кому она нужна сейчас, орнитология-то? Если интересует кого, то только в плане кур, диетических яиц и синей птицы счастья. Нет, на фиг, коли уж сидеть в тайге, то не под эгидой Афины Богиня Афина считалась в Греции покровительницей наук.

, а под плавниками «Ската». Этот небось зарплату не задерживает.
– Ну, кому добавить? – ищуще глянула из-за кастрюль разрумянившаяся Раиса Дмитриевна, мигом сориентировалась в обстановке и направилась со сковородкой к Бродову. – Ну ты смотри, хочет и молчит. Пельмени, Данила Глебович, жареные, кушай на здоровье, застенчивый ты наш. Давай, давай, лопай, равняй морду с жопой. Приятного аппетита.
Вот ведь бой-баба с яйцами, даром что кандидат наук. Любимый ассистент и супруга интеллигентнейшего доктора-завхоза – с бюстом шестого номера, тяжелым кулаком и метким, не в бровь, а в глаз, словом, частенько матерным. А вообще-то, славная женщина, надежная, с такой можно и в разведку. Да, похоже, с дражайшей половиной Павлу Юрьевичу повезло, причем крупно, вот оно – единство и борьба противоположностей.
– Значит, застенчивый? – удивился Кныш, хрустко раскусил огурчик и вдруг расхохотался, в восторге выругался, с экспрессией продырявил воздух вилкой. – Ага, особенно тогда, в Салернском…
В Салернском заливе однажды они с Бродовым вдвоем угробили под настроение с полдюжины «котиков» Речь идет о смешанной разведывательно-диверсионной группе ВМС США SEAL (аббревиатура английских слов: море, воздух, земля). Одновременно SEAL означает «морской котик», «тюлень». Бойцы этого подразделения традиционно считаются лучшими в США.

. Красу, отраду и гордость хваленого американского спецназа. И ничего, даже не поморщились.
– Да ладно тебе, Вася. Нашел тему за столом, – вспомнил Бродов море, красное от крови, сразу помрачнел и, дабы сменить пластинку, воззрился на Небабу, со тщанием готовящегося к приятнейшему чревобесию: – Ну что, Семен Ильич, как там путанка твоя? Долбится?
– А як же, командир, долбится, куда ей деться. Эх, если бы была еще не рыба, а баба, – посетовал Небаба, огромный, бритый наголо, напоминающий Котовского. – Хотя один хрен, и та и другая употребляются в сыром виде.
Вчера с большим трудом он добыл из-подо льда щуку, морозил ее всю ночь в сугробе и сейчас готовил патанку – исключительно полезное и питательное блюдо, с гарантией предохраняющее от всех известных недугов. Рецепт был прост, но требовал терпения: остекленевшую, ставшую каменной щуку требовалось раздробить, перетереть, сломать ей каждое ребрышко – словом, превратить замерзшую хищницу в кашу. Что Семен Ильич сейчас и делал, предвкушая, как закончит труд, посыплет перцем, помочит уксусом и… возьмется за ложку. Эх, да никакая путанка с патанкой и не сравнится.
– Да, а вот у нас в средней полосе хрен будет, а не патанка, – горько заметил Наговицын, тяжело вздохнул и сухо захрустел пудовыми, с хорошую кружку, кулаками. – Вернее, патанка из селитеров будет. О щучьей икре-пятиминутке я уже и не говорю. Всю экологию загадили, сволочи Увы, горькая правда жизни. В щуке, выловленной, к примеру, в Онежском или Ладожском озере, можно отыскать более трехсот личинок широкого лентеца, в просторечии селитера. В Чудском же озере заражена практически вся рыба.

.
Он жил в Сибири уже не первый год, но всегда при случае повторял: «Мы прорвемся, мы пскопские».
– Э, уважаемый Степан Игнатьевич, вы переходите на частности, сужаете проблему, – вклинился в общение эрудированный завхоз. – Что там Ленобласть, что там Нечерноземье. Паразитов хватает везде. Вот здесь в Сибири, например, на Оби и Иртыше почти каждый местный житель страдает описторхозом. Его вызывает паразит, э, дай бог памяти… а, метацекарий. Страшное, доложу я вам, Степан Игнатьевич, создание – обретается в печени или в желчном пузыре и способен выесть у человека почки. Тут уж, естественно, не до миндальничанья, не до компромисса, необходима экстренная полостная операция. А все дело в строганине, в замороженной рыбе, которую так любят здешние аборигены.
– В замороженной рыбе? – насторожился Небаба, угрюмо засопел и бросил фрагментировать многострадальную хищницу. – И в щуке тоже?
Что-то в нем было от ребенка, у которого отняли конфету.
– Да нет, в щуке навряд ли, – успокоил его Звонков. – К тому же эти метацекарий погибают при минус двенадцати. А сегодня ночью вроде бы было куда холоднее. Так что ешьте смело, никаких метацекарий. Ну, в худшем случае ленточные черви.
Бродов более в разговоры не лез, баловался чаем и испытывал какое-то сложное, многогранное чувство – то ли умиление, то ли восторг, то ли тихую радость, то ли профессиональную гордость. Как же все-таки славно, что у него есть проверенные товарищи, преданные друзья, и ведь не просто друзья, а друзья-однополчане. Не боящиеся ни бога, ни дьявола, ни океанских глубин, ни таких добрых с виду дрессированных дельфинов с укрепленными на головах жалами длинных игл-парализаторов. Да, как ни крути, а коллектив – это сила. И как ты ни крутись – один в поле не воин.
Наконец попили, поели, выразили гранд рахмат Раисе Дмитриевне, и Бродов, легко поднявшись, взглянул на «Омегу», на ту, которая на руке.
– Однако, братцы, время. Отваливаем через полчаса.
Второй хронометр, висящий на груди, времени не показывал и был носим исключительно на счастье – по центру его зияла сквозная отметина от зуба невоспитанной касатки.
– Есть через полчаса. – Кныш оскалился, Небаба кивнул, Наговицын сделался серьезен, и они резво, но без тени суеты двинулись готовиться к грядущему мероприятию. Бродов тоже отправился к себе, вдумчиво собрался, оделся поладнее и точно к сроку был уже во дворе, у дощатого навеса, где стояли снегоходы. Целая стая стремительных, проворных, даже внешне оправдывающих свое название механических зверюг Речь идет о снегоходах марки «Arctic Cat», передняя часть которых действительно напоминает морду кота.

. Неприхотливых, выносливых, элитной породы, с приемистыми моторами, могучей подвеской, электрическим стартером и даже обогреваемыми ручками.

Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима - Разумовский Феликс => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима автора Разумовский Феликс дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Разумовский Феликс - Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима.
Если после завершения чтения книги Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима вы захотите почитать и другие книги Разумовский Феликс, тогда зайдите на страницу писателя Разумовский Феликс - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Разумовский Феликс, написавшего книгу Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Зона бессмертного режима - 1. Зона бессмертного режима; Разумовский Феликс, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн