А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он сдерживался, на людях нельзя было показать свою слабость.
Но самым главным в работе, его тайной страстью было бальзамирование и заспиртовывание уродов. Всю жизнь Рюйш создавал уникальную коллекцию монстров. Его возбуждало, приводило в состояние восторга, когда в руки ему попадало уродливое тело монстра. За каждого мертвого монстра Рюйш платил огромные по тем временам деньги — десять гульденов. По всей стране разъезжали нанятые Рюйшем люди, выведывая, не родила ли какая девка из прислуги уродливого младенца. Но молва о том, что на уродах можно заработать, шла впереди скупщиков, и им пытались продать не только качественный, но и негожий товар.
В то время буржуазная Европа стремилась к обогащению любыми доступными методами. В моду входило богатство и преклонение перед ним, поэтому уродский бизнес процветал. За годы собирания монстров Рюйш организовал разветвленную сеть купцов, специализирующихся на уродах, работавших с повивальными бабками не только в Голландии, но и в других странах Европы. Трупы уродцев привозили из Парижа и Гамбурга, из Лейдена и Лондона. Это был неплохой бизнес, жаль только уродов рождалось не так много, как бы хотелось.
Рюйшу привозили разных дивных созданий: с двумя головами, сросшихся сиамских близнецов, с руками вместо ног, с двумя лицами спереди и сзади… Формы были разнообразны, фантазия природы, казалось, не имела границ, и каждый раз, взяв в руки очередного уродца, Рюйш вздрагивал от восторга, глаза его загорались, и он поскорее нес маленькое тельце к себе в мастерскую. Случалось, привозили тела и взрослых монстров. Какой смертью они умирали, Рюйша не интересовало, ведь он собирал лучшую коллекцию в мире. С пристальной тщательностью и любовью он описывал препараты в своих каталогах. Монстров Рюйш бальзамировал самостоятельно, не подпуская к ним даже детей. Разнообразные уродства, которые встречались, поражали Рюйша — попадались среди них трехногие, трехголовые и семирукие… Рюйш пытался разобраться и понять, в чем секрет ошибки природы. Он искал код, по которому можно угадать, отчего у здоровых родителей вдруг рождается монстр и что нужно сделать, чтобы формы их стали разнообразнее… Художественные фантазии Рюйша шли дальше того, что он видел. Ему хотелось, чтобы уроды рождались более интересные и разносторонние. Он мечтал, чтобы они рождались для него по его желанию, и искал этот секрет в их внутренностях и во внутренностях здоровых, рождавших монстров людей. Что нужно подрезать или проколоть, чтобы родился ребенок, непохожий на всех? Но ответа он не находил. Это была еще одна тайна, разгадать которую стремился Рюйш. И когда он разгадает ее — он знал это точно — тогда на свете не будет человека могущественнее его, человека, который будет знать, как создавать монстров. Как давать им вечную жизнь, Фредерик Рюйш уже знал.
Через неделю состоялась казнь Якоба — вора, пытавшегося выкрасть Тайну Рюйша. Его повесили на базарной площади при скоплении трех десятков зевак да десятка мальчишек — самых благодарных зрителей всякого публичного действа. К казням привыкли, и они не вызывали большого ажиотажа. Рюйш зафиксировал смерть и велел слугам ночью привезти труп казненного к нему в дом.
Как выяснилось, немцу Хансу удалось бежать из-под стражи, и сейчас его ловили по всему городу.
Якоб был уже третьим экспонатом музея, пытавшимся выкрасть секрет. Рюйш уже знал, какую позу придаст его забальзамированному телу. Через месяц тело Якоба было выставлено при входе в одну из комнат на втором этаже. Якоб сидел на стуле, привалившись плечом к стене, в полосатом каторжном наряде, и мечтательно глядел вдаль. «Якоб — вор, он украл для себя вечную молодость».
Пройдет много лет, Рюйш будет уже старым, но полным сил, известным на весь мир анатомом, а Якоб все так же будет сидеть при входе в одну из комнат с мечтательным взглядом и румяными щеками, как будто вот только со свежего воздуха присел отдохнуть. И как много лет назад, так и сейчас посетители будут вздрагивать от живого взгляда его серых глаз. Однажды один из посетителей музея, по виду иностранец, остановится возле этого препарата и долго с сожалением будет смотреть на него.
— Бедный Якоб, — негромко проговорит иностранец с сильным немецким акцентом. — Я фсял тебя, чтобы ты мог саработать… Я не тумал, что так…
В этом пузатом преклонных лет немецком бюргере трудно было бы узнать вора и пройдоху Ханса. Бежав в Гамбург и скопив немного денег, он открыл пивную. Дела его шли неплохо, вот только сильно мучили камни в почках.
Пройдет еще много лет, и Ханс, уже будучи глубоким стариком, вновь появится в этом доме. Случится это в 1731 году уже после смерти Фредерика Рюйша, когда остатки его коллекции пойдут с молотка. Ханс выкупит своего друга из этого страшного дома, в котором его тело вынуждено было томиться сорок шесть лет, и увезет к себе в Германию. И Якоб еще многие годы будет все такой же молодой и румяный сидеть в пивной Ханса, привлекая толпы посетителей.
Глава 13
БЕЗВЫХОДНЫЙ МОРГ
Последние слова:
— Помогите!
Джеймс Кук
— Слушай, Максим чего-то трубку не берет, — сказал Антон, слушая десятый гудок в телефонной трубке, положил ее на рычаг и повернулся к Даше, лежавшей на диване в розовом халате.
— Гуляет где-нибудь, — сказала она, переключая пультом программу — это было ее любимым занятием: лежа на диване, переключать программы. — Может, у него девчонка завелась. Хотя после того, что вам пришлось пережить, задумаешься.
— Но я уже несколько дней звоню. — Антон сел на диван в ногах у девушки, он выглядел расстроенным. — И мобильник у него отключен. Может быть, с ним что-нибудь случилось?
— Может и случилось, — беспрестанно глядя в телевизор и не переставая нажимать кнопки, согласилась девушка. — А ты, Антон, не заметил, слежки за вами не было?
— Слежки? — Антон повернулся к жене, пожал плечами. — Да нет, вряд ли. А может быть… — Он в задумчивости потрогал подбородок, вспоминая. — Мы внимания на это не обратили. Фиг его знает, кто там за тобой идет… А хотя… Ну был вроде какой-то хмырь в бейсболке. Он за нами в кафе увязался, а потом вроде за Максимом… Точно!! Такой здоровяк лет тридцати, амбал, качок. Я еще подумал, что у него клево спинные мышцы выписываются.
— Ну вот, этот клевый качок вас и пас, — сказала девушка, ни на минуту не отрываясь от экрана телевизора. — Может, он уже Максима твоего и закопал.
— Ты, Дашуля, права, пожалуй.
Антон встал и, подойдя к девушке, поцеловал ее в темя… И тут же, увидев это белое пятнышко, отпрянул… В памяти всплыло такое же, только зашитое нитками темечко другой женщины.
— Ну не загораживай, телевизор мешаешь смотреть, — нарочито капризно проговорила девушка. — Лучше бы съездил к нему… Но, Антоша, прошу тебя, будь осторожен. Трубу не забудь взять. Я тебя люблю.
— Я тебя тоже, — сказал Антон и пошел переодеваться.
Для начала Антон решил зайти к Максиму домой, хотя и понимал, что это бессмысленно. У Антона было паршивое предчувствие. Последний раз они разговаривали пять дней назад, Максим сам позвонил и сказал, что теперь у него имеются серьезные подозрения, но в чем или на кого, обещал рассказать при встрече. Но встречи не состоялось, с тех пор телефон его замолчал.
Максим жил на Московском проспекте в сталинском доме на четвертом этаже с соседкой Леной, которая в квартире появлялась редко, проживая то у одного, то у другого кавалера. Когда Антон уже подходил к дому Максима, из дверей промтоварного магазина, расположенного в его доме, вдруг вышли двое.
— Я же говорил, что покойники пропадают, — громко говорил маленький пузатый мужчина с круглой лысой головой, задрав голову вверх на своего рослого товарища, шедшего рядом с тяжелой кожаной сумкой в руке. — Я же говорил, а ты не верил! — Карапет бросал злобные взгляды вверх, где было лицо его спутника.
— Значит, их и не было, — блеснул стеклами очков рослый. — Не было, значит.
— Ах ты дурак! Ну дурак! — расходился карапет. — Да как же не было?! Да были!..
Они прошли мимо, и Антон не расслышал окончания разговора.
«Опять про покойников… Все про них только и говорят. Где-то я их видел», — пронеслось в голове молодого человека. Сейчас он был подозрителен и приглядывался к каждому прохожему. Уж чего он только не передумал за эти дни. Вот что это была настоящая бабушка Максима, он уже не сомневался, если кому-нибудь не пришло в голову их разыгрывать. Но какой в этом смысл? Может быть, и был какой-то тайный смысл, который следовало еще разгадать… Но нужно ли это делать — и вообще соваться в это дело — Антон не знал. Вот и Максим куда-то пропал…
Он подошел к двери парадной и только протянул к ней руку, как она сама вдруг отворилась, и из нее вышла Лена — соседка Максима.
— Ой, Лена, здравствуйте, — обрадовался Антон. — Вы не знаете, Максим дома? А то я чего-то ему звоню, никто трубку не берет.
Лена, лет тридцати, с вызывающим макияжем женщина, внешне привлекательная, но измученная мужским полом до вида некоторой обтасканности и измызганности, но все равно с куражом и надеждой во взоре, правда, черт знает на что надеждой. Обычно всегда такая наглая и развязная, она на сей раз как-то скукожилась, увидев друга своего соседа, глаза забегали по проспекту…
— Да я его, честно говоря, Антоша, не видела. Я ведь сегодня на часик забежала… — неуверенно начала она. — А вот!.. часики надела… — Она повертела рукой в часиках. — Я ведь здесь, Антоша, не живу.
— Так нет его дома? — чувствовал, что врет Лена, что-то не договаривает.
— Нет, я не видела… — Она посмотрела на часы. — О-о! Я тут с тобой разговорилась, меня же человек ждет. Пока.
Сделав пальчиками, Лена повернулась и зашагала в сторону метро.
«Врет», — подумал Антон и вошел в парадную. Он поднялся на лифте до четвертого этажа. На звонки никто не открыл. Он по мобильнику набрал телефон квартиры — послушал сквозь дверь звонки — убедился, что трубка Максима отключена.
«Что-то все-таки случилось». Поняв, что здесь больше нечего ждать, он в задумчивости направился к лифту, и тут зазвонил мобильник у него в руке. Антон вздрогнул от неожиданности.
— Слушаю тебя, Дашуня, — ласковым голосом проговорил он.
— Слушай, Антоша, — встревоженно заговорила девушка. — Только что звонил Максим.
— И что сказал? — насторожился Антон.
— Да ничего вразумительного. Только успел сказать, что он находится. И все.
— Я не понимаю. Где находится?
— Да не знаю я. Я же тебе говорю, он звонит и говорит: «Это Максим, я нахожусь…» — И все, больше ничего не сказал. Гудки короткие. Такое чувство, что кто-то там трубку у него выключил.
— Ну понятно, — спокойно проговорил Антон. — Значит, жив пока. Ты смотри дверь никому не открывай.
— Антоша, будь там осторожнее, ладно?
— Буду.
Он нажал отбой. Лифт вдруг поехал вниз, остановился на первом этаже. В него, судя по звуку, вошли двое. Лифт двинулся вверх. Антон постоял несколько секунд в раздумье, потом бесшумно бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, промчался пятый этаж, добежал до чердачной двери — на ней был замок. Антон прижался к ней спиной и стал ждать. Он слышал, как лифт остановился на четвертом этаже, дверь открылась, из него вышли двое мужчин. Позвонили в квартиру, затем что-то звякнуло, скрипнуло, раздался радостный женский возглас, дверь хлопнула, и установилась тишина. Антон постоял еще минуту, потом тихонько спустился и вызвал лифт. Тревога не оставила его. Но молодому человеку всегда кажется, что у него еще есть запас — как в компьютерной игрушке — еще десять жизней.
Антон вышел из парадной и, поминутно оглядываясь, направился к метро. И хотя Антон пока еще не воспринимал все происходившее всерьез, но было ему не по себе.
Сначала он решил поехать домой, но потом вдруг вспомнил о друге Максима, работавшем в городском морге. Ведь это он, Сергей, говорил Максиму о пропадающих покойниках. Да собственно, идти больше было не к кому. Адреса родственников — сестры и матери Максима — он не знал, правда, знал, где бабушка с зашитой головой, но она вряд ли смогла бы ему чем-нибудь помочь.
Антон только приблизительно представлял, где находится морг, в котором работал Сергей, да и самого-то Сергея видел всего один раз.
Он вышел из метро на Московском вокзале, пройдя по Староневскому, свернул направо и на полчаса, обалдевая от жары, заплутал в малознакомых улочках, пока наконец какой-то добрый прохожий мужчина предсмертного вида не сказал:
— Морг? Ну уж морга тебе не миновать, если даже захочешь, потому что он перед тобой. Но учти — оттуда не выходят. Один мой знакомый как-то забрел туда — два дня выйти не мог.
— Оттуда выносят, — продолжил его мысль Антон.
Но прохожий никак не отреагировал на шутку, а пошел своей дорогой.
Это действительно был морг с гранитной табличкой возле двери. Удивительно, как Антон не заметил ее раньше — он ведь проходил здесь раза три.
В морге стояла приятная прохлада, после жаркой улицы здесь был рай. Антон неторопливо прошествовал между гробами с покойниками, возле которых кучковались скорбные опечаленные родственники, и с некоторым любопытством проник в дверь, на которой было написано «Посторонним вход категорически воспрещен». Оказался он в подсобных и складских помещениях. Здесь было не так опрятно и нарядно. Большие комнаты с бетонными стенами, с пустыми проемами дверей, с длинными коридорами… Живых людей нигде не было видно. Антон переходил из одной залы в другую, кое-где попадались пустые гробы и мертвецы на каталках. Но Антон не вглядывался в них, не фиксировал внимания — не очень-то покойники поднимали ему настроение. Зазвонил мобильник.
— Ты где? — спросила Даша.
— В морге, — ответил Антон, озираясь.
— Что? Уже? — изумилась девушка.
— Да нет, я тут Сергея ищу.
— Ой, клево! Там, наверное, интересно ужасно… Ты мне что-нибудь оттуда принесешь в подарок? — спросила девушка.
И тут в проеме двери Антон увидел человека в белом халате. Человек прошел мимо, не обратив на него никакого внимания.
— Простите, можно вас! — не отрывая трубки от уха, окликнул его Антон, сделал несколько торопливых шагов и вышел в другой коридор, но человека в халате здесь уже не было.
— Антоша, Антоша, ты меня слышишь?! — звала в трубке Даша.
— Да слышу, слышу, — проговорил Антон, пытаясь понять, куда исчез человек. — Слушай, Дашуля, я сейчас не могу говорить: я тут занят…
— Где ты все-таки, Антоша? — не отставала девушка. — Ты мне правду скажи.
— Да в морге, в морге я! — почти прокричал Антон. — Ну, милая, ты пойми… — Он остановился возле каталки, на которой, сложив руки, лежала верхняя часть тела ветхой старушки, нижняя покоилась почему-то на другой каталке. Увлеченный разговором, Антон не обратил на нее внимания. Наконец Даша согласилась побыть пока дома одна. Антон отключил телефон, сунул его в карман и только после этого посмотрел на старушку.
— Ни фига себе, чем это ее? — прошептал он, с исследовательским интересом разглядывая старушку, потом посмотрел на другую ее часть и пошел дальше искать Сергея. Он спустился по какой-то бетонной лесенке, оказавшись в типовом помещении. И тут, заглянув в очередной проем, он снова увидел проходящего мимо человека в халате.
— Извините! — закричал он и выскочил в другой зал с тремя дверными проемами — в какой именно ускользнул служитель морга, он мог только догадываться.
Это был не просто морг, это был целый город, пока пустой, с малым числом обитателей, но строился он, видимо, на случай большой эпидемии чумы или еще какой смертельной и заразной болезни. Здесь можно было даже заблудиться… Антон и заблудился. Еще несколько раз он видел человека в белом халате, один раз даже протянул руку, чтобы ухватить его за халат, но не сумел. Тут уже не встречалось ни гробов, ни каталок с покойниками — одни только большие комнаты с бетонными стенами и дверными проемами без дверей. Под потолком тускло мерцали лампочки на проводах. Было холодно и страшно.
«Господи! Куда это меня занесло?! — носилось в голове молодого человека. — Куда?!»
Вновь докторский халат мелькнул в дверном проеме. Антон с отчаянным криком бросился за ним, выбежал в другое типовое помещение, потом промчался в другое… и в следующее…
— У-у-у! — Он завыл и медленно опустился по бетонной стене на корточки. — Что за проклятое место! — проговорил он, озираясь. — Что же это за морг такой гадский?!
Чтобы успокоиться, он достал мобильный телефон, включил какую-то примитивную игрушку, пару минут поиграл. Это привело Антона в относительное спокойствие. Поднявшись, он побрел искать выход. Ему уже не нужен был Сергей, черт с ним, лишь бы выбраться из этого проклятого морга. На память пришли слова предсмертного старичка, указавшего ему дверь морга: «Учти, оттуда не выходят!» Стало совсем скверно, хотя казалось, что хуже уже некуда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25