А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Папа...
Слезы текли по щекам, и Марк торопливо отошел к окну. Недавно прошел дождь, и трава на аккуратно подстриженных газонах зеленела, словно изумрудная. По небу торопливо убегали сероватые облака, уступая место солнцу. Скоро опять будет невыносимо жарко. Каменный Хьюстон раскалится, и свежий аромат только что подстриженных газонов не сможет заглушить тяжелый запах горячего асфальта и паров бензина...
Когда они с отцом смогут вернуться на ранчо? Марк судорожно вздохнул. Ему надо поговорить с Сарой, немедленно, срочно, это очень важно. Пусть это будет больно, но они должны поговорить...
Прошло целых три дня и три ночи с тех пор, как вертолет переправил Бена и Марка Рэндаллов в Хьюстон. В ту ночь Марк действовал решительно и быстро, потому что Бен, его отец, сильный, насмешливый человек, страшно хрипел, беспомощно разевая посиневшие губы, а в глазах дрожали слезы...
Он все равно оставался самым сильным, его папа, он был в сознании до самой больницы, он даже пытался протестовать против отлета в Хьюстон, но тут уж Марк был непреклонен. Он просто взял отца на руки и отнес его в вертолет. Только в больнице старый Бен позволил себе отключиться, успев пожать Марку руку своими похолодевшими пальцами. Он же не мог уйти, не попрощавшись. А такая возможность была, врачи сказали, что, если бы не вертолет, Бен не дожил бы до Хьюстона.
Марк мотнул головой. Детская обида мучила его до сих пор. Он ничего толком не знал, зато Сара знала все, с самого начала. Посторонняя девушка была более близка с Беном, чем его собственные дети. Впрочем, на кого же здесь обижаться, как не на самих себя.
А Сара... Что ж, она помогла отцу выполнить его план. И как она на это решилась...
Кем ее только не считали, как только не обзывали! Просчитывали ее планы, пытались собрать информацию... Сара Джонсон просто терпела и помогала Бену. Своему другу. Не родственнику, не любовнику, не покровителю – другу. И конечно же, отец с ней никогда не спал. В отличие от Марка.
При мысли об этом он вздрогнул. Сара, золотая королева, что ты сейчас делаешь, о чем думаешь? Будет ли она рада увидеться с Марком снова? Что-то сомнительно.
Он не мог забыть ее взгляд в ту секунду, когда Остин позвал ее. Испуганный, виноватый, отчаянный взгляд человека, отлучившегося с важного поста.
Она метнулась с кровати, торопливо натянула халат и бросилась в комнату Бена. Что ж, в каком-то смысле она спасала и самого Марка. Остин мог его увидеть, а это вышло бы неловко. Марк смог беспрепятственно одеться и появиться у постели Бена уже через минуту, что не вызвало у Остина ни малейших подозрений, по крайней мере в первый момент, а уж потом... потом они все были слишком заняты, потому что Бен хрипел и задыхался, а они метались вокруг него.
Может быть, в отношении Марка и Сары даже хорошо, что Остин их прервал? Может быть, все произошло слишком... слишком спонтанно? Все-таки шампанское, волнение, напряженный день, возбуждение...
Было и еще кое-что, чего Марк просто не мог себе простить.
Он желал Сару Джонсон с самого первого момента их знакомства. Желал женщину своего отца. Да, она была очень сексуальна, но им двигало не только это. Марк Рэндалл хотел отомстить отцу, доказать, что тот уже стар и не может соперничать с ним как мужчина. Это было нечестно и мерзко, от этого хотелось удавиться.
Боже, как ненавистна Марку была мысль о том, что папа спит с Сарой! Она приводила его в неистовство, заставляла совершать поступки, которых трезвый и спокойный Марк Рэндалл стыдился.
Он не мог простить себя. Сара здесь была ни при чем. Она даже ни разу не солгала, сказав, например, что они с Беном любовники. Все за нее сделали Марк и Анжела.
Высокий, но сразу ссутулившийся молодой человек подошел к кровати старого человека, очень похожего на него. Тихо, бережно коснулся слабых пальцев, покоящихся на одеяле.
Папа, прости меня. Прости меня, папа, я предал тебя. Предал в мыслях, предал сердцем, но предал. Тебя, сильного, красивого, самого прекрасного папу в мире, того самого, который учил меня ездить верхом и не бояться падать с лошади. Того самого, который приносил мне в детстве погремки гремучих змей и рассказывал лучшие в мире сказки про гордых и смелых воинов-индейцев. Того самого, который всегда умел выслушать меня и никогда не обижался на мальчишеские грубые выступления. Того самого... Помнишь, как я убежал в Аризону и подбил на это Саймона? Анжела, разумеется, наябедничала, за нами отрядили поисковый отряд, и к вечеру ковбои Джека Мастерсона нашли нас с Саймоном в горах. Саймон плакал навзрыд. Джек Мастерсон не стерпел и дал мне подзатыльник, Анжела с нетерпением ждала, когда ты нас выдерешь, а ты, мой большой папа, непонятно усмехнулся, взял меня за ухо и отвел к себе в кабинет. Здесь висела огромная карта нашего каньона и вообще всего Техаса, ты ткнул пальцем в какую-то точку и сказал: «Надо было взять правее, балбес. За этим перевалом пропасть, а индейская тропа проходит чуть выше и правее. Стыдись, Маркус, ведь ты наполовину сиу...». И все. Ни шлепка, ни подзатыльника.
Через месяц мы Саймоном знали все тропы в каньоне, умели разжигать огонь без спичек, спать на голой земле, не замерзая, и питаться тем, что растет под ногами. Этому всему научил нас ты, папа, хотя именно в этот месяц в Персидском заливе пропали твои самые лучшие танкеры.
Ты вообще всему меня научил, ты дарил себя без остатка, не требуя в ответ ни внимания, ни благодарности.
А я тебя предал. Я украл твою женщину.
Неважно, что она оказалась вовсе не той, кем мы, трое твоих дурацких детей, ее считали. Не твоей любовницей. Все равно... Прости меня, папа...
Марк обеим руками вытер слезы и по-детски всхлипнул. Лицо отца смутно белело в полумраке палаты. На Марка неожиданно навалилась дремота.
Почему он все еще хочет увидеть Сару? Зачем им разговаривать, о чем, все и так ясно... Она презирает его точно так же, как он презирал ее все эти дни.
Сара звонила каждый день по несколько раз, спрашивала о состоянии Бена, но Марка к телефону не звала. Анжелу, разумеется, тоже.
Анжела была здесь же, в госпитале. Приехала в ту же ночь, вернее, уже под утро, потому что добиралась на машине – в вертолете места ей не хватило.
Первое, что она сделала, так это во всеуслышание обвинила во всем Сару Джонсон. Уговоры врачей на нее не действовали, Анжела превратилась в настоящую фурию, а Марк не мог и слова вставить, тем более что сделать это было невозможно, не скомпрометировав себя.
Да нет, не в Марке дело. Свой позор он бы пережил, особенно перед Анжелой, ей полезно знать, что в мире еще остались сильные страсти с тех пор, как она развелась. Марк не хотел еще раз предавать отца. Бен Рэндалл вел свою игру, если бы не болезнь, он довел бы ее до конца, и Марк не собирался доигрывать чужими картами. У папы наверняка были свои планы и цели, вот и надо дождаться, когда все решится.
А что, собственно, решится? Анжела обольет Марка презрением, даже Саймон, пожалуй, укоризненно покачает головой, отец будет ранен в самое сердце, а Сара...
Что ж, Сара уже сейчас не хочет его видеть и знать, иначе бы давно приехала в госпиталь или поговорила бы с Марком по телефону.
– Марк, сынок...
Марк вздрогнул и очнулся. Голос отца прозвучал слабо и тихо, словно ветер прошуршал в камышах. Врачи ничего не обещали Марку. По их словам, Бен уже давно жил «взаймы».
Ах, если бы за деньги можно было купить жизнь, здоровье, счастье... Интересно, сколько поколений богачей сокрушались о том же, ловя последние вздохи своих любимых или угасая собственной персоной на смертном одре?
– Я здесь, папа. Как ты себя чувствуешь?
– Гораздо лучше, чем в молодости. Тогда у меня все было впереди, в том числе и болезнь. Где моя Сара?
Анжела, слово дракон, стерегла в холле и вряд ли допустила бы Сару без боя, потому что решительно отказывалась считать ее членом семьи, но папе об этом знать необязательно.
– Она очень хотела приехать, но Анжела забрала джип, а погода испортилась, так что на легковушке не добраться, а вертолет не может даже взлететь.
– Другими словами, ты ее ко мне не подпускаешь?
Да не я же, папа! Это все Анжела, это она, а не я... Хочется кричать, как в детстве, когда эта гремучая кобра вечно подстраивала так, чтобы влетало младшим братьям, но время ушло, и теперь Марк был главой семьи. В отсутствие папы.
– Это не так, отец. Я не...
– Только не делай вид, что ты мечтаешь ее увидеть рядом с моей постелью. Марк, в чем дело?! Сестра мне сказала, что Сара несколько раз звонила. Так трудно догадаться, что я хочу ее видеть?
Обида – отец обвинял его несправедливо – и возбуждение, неуместное, резкое, жаркое, при одной только мысли, что сюда войдет Сара, коснется его руки...
– Нет. Не трудно. Я посмотрю, что можно сделать.
– Отлично. Я хочу пить.
Марк торопливо подал отцу стакан с водой, но Бен отпил всего лишь маленький глоток.
– Спасибо.
– Папа... Я тебя ненадолго оставлю, хорошо? Ты пока отдохни. Я скоро вернусь и тогда...
– Полагаю, что должен сказать тебе прямо: я умираю, Марк.
– Папа...
– Что «папа»? Нечего делать вид, что у меня обычный насморк, верно? Одного я требую – вы не должны обвинять Сару. Ни в чем!
Марк беспомощно смотрел на отца. Все слова засохли на языке, неожиданно превратившемся в кусок наждачной бумаги у него во рту. Наконец он откашлялся и с трудом пробормотал:
– Я не собираюсь ее обвинять, папа. Я думаю... я думаю, у тебя были свои причины поступать так, как ты это делал в последнее время.
– Ты понятлив, сынок. Прямо не узнаю тебя. Смотри, я ведь еще вполне могу оклематься, и тогда... Не лучше ли быть со мной более честным?
Марк не смог сдержать улыбки. Старый волк в своем репертуаре.
– Все-таки отдохни.
– Я сделаю это, и с большим удовольствием, но только после того, как ты обещаешь мне, что вы с Сарой помиритесь.
– Но, папа...
– Не надо! Я все прекрасно видел. В ту ночь, когда вы стояли у моей постели, я видел, КАК ты на нее смотрел.
Марк почувствовал, что щеки у него начинают гореть.
– Ты не любишь ее, Марк. Ты думал, я этого не замечаю, но мне все ясно. Ты считаешь, что она играет какую-то зловещую роль в моей жизни, а это вовсе не так. Я очень надеюсь, что вы с ней сможете стать друзьями.
Друзьями?! У Марка похолодело в груди, черное отчаяние навалилось на него.
– Папа...
– У нее была нелегкая жизнь, Марк. Ее муж, бывший, разумеется, был чудовищем. Я не могу рассказать тебе всего, но поверь, она была очень несчастна.
– Я понимаю.
– Сомневаюсь. Он унижал и оскорблял Сару. Он почти раздавил ее. Когда мы только познакомились, она была забитой, необщительной серой мышью. Совершенно неуверенная в себе женщина, даже не осознающая того, насколько она красива... Я рад и горд, что смог изменить ее отношение к жизни и к самой себе хоть немного. Медленно, но верно она начала доверять мне. Постепенно мы подружились, и могу сказать, что когда она узнала о моей болезни... Что ж, прости, сын, но именно Сара окружила меня теплом и заботой, которых я не дождался от своей семьи.
– Папа...
– Нет, Марк, дослушай. Она не та, кем ты ее считаешь. Она глубоко порядочная, несчастная и ранимая женщина, я ее уважаю, люблю и стараюсь оберегать. Ты понял, Марк? Оберегать!
– Почему ты мне это говоришь?
Неужели он и впрямь решил на ней жениться!
– Потому что я люблю ее, Марк. Потому что она мне очень дорога. Потому что я умираю и хочу, чтобы после моей смерти за ней присмотрел ты. Она больше никогда ни в чем не должна нуждаться.
– Я слышать об этом не желаю! Я этого просто не позволю!
Если бы они не находились в больнице, Анжела уже визжала бы. Сейчас она шипела, но так, что лицо покраснело, волосы растрепались, а из некрасиво искривленного рта вылетали капельки слюны.
Марк всерьез опасался за ее давление. У здоровых людей такого цвета лица не бывает.
– Утихни, Анжи! Хочешь, чтобы все узнали о наших проблемах? Потом, это желание папы, его воля, если угодно. Он хочет видеть Сару здесь.
– О да! Его желание. Мы все знаем, КАКИЕ у него в последнее время появились желания.
– Анжела!
– И не смей его оправдывать, Маркус! Какого черта ты не сказал ему, что она уехала к себе в Англию? Почему дал понять, что она сидит на ранчо и прикидывается невинной овечкой, которую злюка Анжела не пускает к папе?
– Ты просто ее не любишь.
– Можно подумать, ты любишь!
Марк в который раз задохнулся от волнения. Слово, такое простое, такое короткое...
– Анжи, она вовсе не такая плохая, как ты думаешь. В конце концов, она заботится о папе бескорыстно...
– Чего?! Никогда я в это не поверю. Просто она тебя околдовала, так же как и папу, вот что! А ведь я тебя предупреждала, что она за человек! Ты же не слушаешь...
– Ты придумываешь сама себе истории и начинаешь слепо в них верить. Я просто отдаю ей. должное. И потом, ты что, считаешь папу безвольным олухом? Выжившим из ума старичком?
– Я просто не уверена, что человек в его возрасте и состоянии способен принимать полностью взвешенные решения. Что до этой дамочки... Я долго размышляла, что ей нужно от папы, теперь я знаю. Она знала о его болезни. Знала, что долго разыгрывать ангела милосердия ей не придется.
– Успокойся, Анжела! Сара не такая. И все обстояло совсем не так. Они знакомы уже несколько лет, а познакомились до того, как папа узнал о своей болезни.
– И ты в это веришь? Олух.
– Это правда.
– Потому что она сказала?
– Мне об этом сказал папа. А теперь, с твоего позволения, я пойду и позвоню Обадии, чтобы он организовал приезд Сары в Хьюстон.
Анжела подняла на брата холодные, исполненные ненависти глаза и процедила сквозь зубы:
– Ее там нет.
Не веря своим ушам, Марк смотрел на сестру.
– Что... что ты имеешь в виду?
– Что слышал. Я же тебе уже об этом сообщила! Ты глухой или глупый? Сары Джонсон на ранчо нет. Она уехала. Улетела в Англию.
– Когда? Как это могло...
– Три дня назад.
– Но она звонит каждый день.
– Марк, не испытывай мое терпение. Знаешь, есть такая штука, называется телефон. Это значит «слышать на расстоянии». Ты до сих пор не в курсе?
Марк в бешенстве шагнул к сестре и прошипел, нависнув над ней:
– Я правильно понимаю, что к ее отъезду приложила руку ты?!
– И что с того, братец? Ты бы сделал на моем месте то же самое.
Марк прищурился. У Анжелы бегают глаза, это странно...
– Тогда почему ты выглядишь такой озабоченной, сестричка? А я тебе скажу почему. Ты не имела на это никакого права!
– Я на все имею право! Из-за нее папе стало плохо. Она... она перенапрягла его, он слишком ослаб от ежедневных...
– Она никогда не была его любовницей.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю!
– Тебе папа сказал?
– Нет. Папа мне этого не говорил.
– Только не говори, что поверил ее собственным лживым уверениям. Марк, это же...
– Сара не лжет. Никогда не лгала. И в любом случае ничего мне не говорила. Я узнал сам. Объяснить – или догадаешься?
Анжела замерла. Вытаращила глаза до пределов возможного. Открыла рот и прикрыла его пальцами. Тихо прошептала в непритворном ужасе:
– Ты... ты ее... У вас с ней... Вы занимались сексом?
Марк молчал. Анжела в отчаянии покрутила головой и простонала:
– Это ведь только доказывает мою правоту... Вот что она за женщина!
– Она не женщина, Анжела. Точнее, она ею не была. Она девственница. Она не знала мужчин до меня. Так что в следующий раз – когда надумаешь обсуждать Сару Джонсон – попридержи свое жало, которое ты почему-то называешь языком.
Совет старых ковбоев гласит: если кобыла имеет скверный характер, дайте ей как следует кулаком по лбу. Главное – правильно рассчитать силу. В любом случае у вас останется пара минут в запасе, чтобы оседлать ее или убежать из кораля.
14
Сара привычно бросила сумку в угол, повесила плащ на вешалку и недовольно покосилась на автоответчик. Он тревожно мигал красной лампочкой. Кто это может быть? Она оставила свой телефон медсестрам в Хьюстоне и попросила звонить, если что-то изменится. Несколько (точнее, парочка) старых подруг обычно звонят после девяти.
Она вздохнула, подошла к телефону и нажала нужную клавишу.
Боже, только не плохие новости. Хватит их с нее.
В комнате раздался голос, от звука которого Сара Джонсон молча села на подлокотник кресла и застыла. Единственный повод, по которому мог звонить этот человек, был на редкость печален. Бен умер...
– ... сестра рассказала мне, как все произошло. Неважно. Папа тебя очень ждет. Мы все будем тебе очень признательны, если ты сможешь вернуться к нам. Пожалуйста...
Отбой. Тишина. Сара остановившимися глазами смотрела на телефон. Потом вскочила в панике – ведь она не слышала начало сообщения!
– Сара? Мне очень жаль, что тебе пришлось уехать в Англию ТАКИМ образом. Сестра рассказала мне, как все произошло...
Сара вспомнила, как Анжела выгоняла ее с ранчо, и поежилась. Ох, что-то сомнительно, чтобы она рассказала всю правду...
Да провались она, эта Анжела! Вот что действительно важно, так это просьба Бена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15