А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А рядом высилась пирамидка из круглых чугунных ядер.
Здесь мы остановились перевести дыхание и оглядеть открывшиеся с высоты бескрайние горизонты. Справа и слева - скалы, а впереди одно только море - то голубое, то зеленое, то цвета фольги под солнцем. А по морю туда-сюда неспешно плавают корабли, большие и поменьше.
– И пираты их подкарауливают, - мрачно угадал мои мысли Алешка. И спросил тетю Женю: - А ваша пушка стреляет?
– Не знаю, не пробовала. - Она распахнула калитку в воротах и пригласила нас в замок. И показала все помещения.
Нам понравилось - внутри тоже все было похоже на настоящий замок. В столовой - громадный камин с дровами, громадный деревянный стол, окруженный деревянными стульями с высокими спинками. По стенам висели всякие рога и шкуры добытых зверей, сабли и мечи. Мы сразу же попробовали снять по сабле, но ничего не получилось - они оказались намертво прикреплены к стене, это была такая декорация. Как на сцене театра. Хорошо, что мы тогда еще не догадывались, какие загадочные и драматические события разыграются на этой сцене…
Потом тетя Женя показала нам библиотеку и небольшой спортзал со всякими тренажерами, а также наши апартаменты и сказала, чтобы мы отдохнули с дороги и приходили потом на обед, где она расскажет о распорядке дня и программе отдыха. Нашей семье достался угловой двухкомнатный номер - одна комната с видом на море для мамы с папой, а другая с видом на ущелье - нам с Алешкой. Мы с ним сразу же сбросили кроссовки, завалились на постели и, задрав ноги, обменялись впечатлениями. И составили свою программу отдыха. И свой распорядок дня.
– Сопротивляться не будем, - шептал Алешка. - А делать будем по-своему. Я проделаю вход в пещеру, потом поймаю эту рыбищу, а ты обезвредишь пиратский корабль.
Возражать против такого распределения обязанностей я не стал - бесполезно. Уж если Алешка принимал решение, он шел к цели как хороший танк, который не остановят «ни горы, ни овраги и не лес. Ни океан без дна и берегов…». Впрочем, все это вы узнаете в дальнейшем…
После дружеского обеда вокруг стола и всяких разговоров для знакомства Алексей неожиданно для всех изъявил желание помочь тете Жене убрать посуду и объедки.
– Мы с Димой дома всегда помогаем маме, - скромно и с достоинством сказал он и подмигнул мне.
Папа надолго открыл рот, а мама от этой наглой лжи вздрогнула, побледнела и, как мне показалось, чуть не упала с высокого стула.
– Да, конечно, - сказал я, вставая. И начал собирать посуду, слепо повинуясь Алешкиным подмигиваниям. Мы перетащили посуду со стола на кухню, свалили в мойку. И тут все стало ясно.
– Теть Жень, - напомнил Алешка, - а кладовка? Вы обещали. Детей нельзя обманывать…
– А взрослых можно? - обиделась тетя Женя и вздохнула. Она уже поняла, что отделаться от Алешки невозможно.
Надо сказать, что задней стены у «Горного гнезда» не было. Вместо нее - ровная скала. Здание и впрямь, как птичье гнездо, прилепилось к горе. Тетя Женя провела нас в кладовку и там, за полками с консервами и за шкафом с посудой, показала сводчатый проем, вырубленный в камне и заложенный кирпичами на цементе.
– А зачем замуровали-то? - спросил я. - Интересно ведь. И романтично.
– Да как-то мальчонка один, вроде нашего, - она кивнула на Алешку, колупавшего ногтем шов кирпичной кладки, - заблудился там. Пещера-то ведь глубоко в скалу уходит. А дальше идет в катакомбы. Мы с вами туда съездим, на экскурсию. И не пытайся, - это она уже Алешке, который подхватил с полки консервный нож, надеясь с его помощью разобрать кладку. - Ничего не получится. Я уже пробовала.
– А динамитом?
– Динамитом? - задумалась тетя Женя. - Динамитом - нет. Не догадалась.
Алешка вздохнул. С сожалением. Но, по-моему, он притворялся. И скорее всего найдет способ «откупорить» пещеру. А там он, конечно, заблудится. И вся милиция, весь местный воинский гарнизон и МЧС из Москвы во главе с министром поднимутся по тревоге, будут его безуспешно искать, а он неожиданно объявится в самом неожиданном месте, с самой неожиданной находкой…
Тут уже вздохнул я. Хотя и не догадывался, как был недалек от истины…
Глава III
Вот это рыбка!
Скучно нам не было и в первые дни, еще до приключений. За завтраком мы слушали радио, которое всегда включал Профессор, чтобы не отстать «от событий мирового значения». Обычно таким событием было очередное сообщение об очередном нападении неизвестного пиратского судна на мирных пассажиров. И очередное заверение начальника милиции о том, что «правоохранительные органы, проведя ряд оперативных мероприятий, вышли на след морских бандитов, и скоро предстанут перед судом».
Мама, как правило, при этом бледнела, папа почему-то переглядывался с тетей Женей, Боцман хмыкал в тарелку, а Р.М. укоризненно качала головой. И все при этом молчали. Только дотошный Профессор пытался выяснить вслух: кто же все-таки в скором времени предстанет перед судом - правоохранительные органы или бандиты? Сразу после завтрака, в час утренней свежести, как выражался Профессор, мы спускались к морю и не вылезали из него до обеда. Под руководством тети Жени гоняли на гидроцикле и водных лыжах, прыгали со скалы в набегающие волны, ловили крабов и собирали ракушки. Профессор в это время наслаждался легкой прогулкой вдоль кромки берега, изредка вздрагивая от наших восторженных воплей и визгов. Р.М. недовольно похрапывала в шезлонге под зонтиком. А Боцман чаще всего исчезал до обеда - у него все время был «час охлажденного пива». Потом, в час полуденного зноя, наступал обед, во время которого только и слышалось от Р.М.: не хлюпай, не звякай, не ерзай, закрой рот. Ей очень нравилось делать всем замечания. Она самоутверждается, услышал я, как шепнул папа маме. Самоутверждалась бы где-нибудь на пустынной скале посреди моря…
Зато потом тетя Женя приносила на берег акваланг и учила нас с ним плавать. В своем зеленом купальнике и длинных ластах она была и вправду, как заметил Алешка, похожа на большую красивую и веселую лягушку, когда быстро плыла под водой. Правда, и Алешка, когда плыл с ней рядом, был тоже похож на лягушонка. Ему страшно нравилось нырять и собирать с песчаного дна разные сокровища вроде крабовых красно-белых клешней и красивых камешков. Однажды ему повезло. Он вынырнул и показал тете Жене обычный камень невзрачного дымчато-сероватого цвета. Приглядевшись, мы увидели, что внутри него будто тлеет теплый красный огонек.
– Молодец, - похвалила Алешку «большая лягушка». - Счастливчик. Это хризолит. Он приносит счастье и ограждает от всяких бед.
Алешка подарил камешек маме, которая чаще всего сидела на берегу и тревожно смотрела в даль моря: не появится ли там грозный пиратский сорокапушечный фрегат или «вот с такими глазами рыбища», которая безжалостно схавает ее любимого «лягушонка».
А папа был задумчив. И озабочен. О чем-то все время размышлял и о чем-то иногда вполголоса и кратко переговаривался с тетей Женей, когда нас не было поблизости…
А в час вечерней прохлады мы иногда спускались с тетей Женей на пляж, и она устраивала час вечернего костра и пекла на нем мидии, которые мы собирали за день.
Приходил наш вечно сонный охранник, приносил охапку дров и, зевая, уходил наверх, спотыкаясь на ступенях. А мы долго сидели у костра, слушали, как, засыпая, чуть слышно вздыхает море, шурша сонными волнами по песку, как оглушительно скрипят всегда невидимые цикады. Смотрели, как мерцают звезды, как всходит луна, как таинственно скользят в дали моря огни его кораблей. И медленно движутся к городу, над которым светит своими огнями романтический маяк.
– Это не маяк, - как-то развеяла наше заблуждение тетя Женя. - Это такой небоскреб, высоченный и узкий. Он стоит над морем, прямо над обрывом. В нем тридцать этажей. - Это она сказала с гордостью, будто сама его построила. Или этажи считала.
– Во бы там пожить, - размечтался Алешка. - На самой крыше! Оттуда, наверное, Турцию видно. - Далась ему эта Турция.
– И не мечтай, - огорчила его тетя Женя, вороша ярко-красные угли. - Там не живут, там работают. Банкиры.
– Деньги делают?
– Ага. Это самый крупный банк на юге. «Кредит» называется…
Ну и пусть банк. Все равно красиво светится своими этажами над ночным морем…
А перед сном мы все собирались в столовой у камина как большая дружная семья. В которой, конечно, не без урода. Вообще коллеги наши по пансионату - пансионеры, как дразнила нас тетя Женя, - подобрались интересные. И в основном хорошие. Мы подружились с ними. Кроме, конечно, противной Р.М. Она строила из себя богатую и знатную даму и всех учила, как надо жить. Особенно за столом. То Профессор не в ту руку вилку взял, то Боцман чаем хлюпает, то Алешка от первого отказался.
Правда, ее никто не слушал. Даже когда она хвалилась своим мужем - отчаянным бизнесменом, который сделал капитал на торговле цветными металлами. «Наша фирма так и называется - «Русская медь». Это понятно?»
– Спекулянт? - наивно уточнил Профессор. И не менее наивно продолжил: - А почему же вы, мадам, взялись отдыхать в таком скромном заведении?
Р.М., как ни странно, не обиделась:
– Знаете, Профессор, надоели вся эта суета и все это навязчивое подобострастие фенешебельных отелей…
– Фешенебельных, - поправил машинально Профессор.
– Какая разница… Захотелось уединиться в теплой семейной обстановке.
И испортить ее своими вредными замечаниями, прочел я в Алешкиных глазах. А Профессор кивнул, словно подумал о том же, и снова взял вилку не в ту руку. По-моему, нарочно. Наш Профессор был настоящий ученый, не то что Р.М. - барыня. Очень умный, рассеянный и дружелюбный. Он был океанолог. И все знал про Мировой океан. И щедро делился с нами своими знаниями вечерами у камина. И такое нам рассказывал про бездонное царство, что даже Р.М. открывала рот с золотыми зубами. И на них играло каминное пламя. Делом всей своей жизни Профессор считал сбор сведений о разных судах, затонувших со всякими сокровищами. Он собирал эти сведения в толстую тетрадь. На каждый корабль была своя страница: где затонул, при каких обстоятельствах, на какой глубине и какие сокровища унес с собой в морскую пучину.
Особенно внимательно слушал его рассказы Боцман. Он ведь был когда-то моряком, служил на подводной лодке. Потому мы его Боцманом и прозвали. Обычно он задумчиво подбрасывал поленья в камин и мурлыкал: «Когда усталая подлодка из глубины идет домой…» Дальше слов не знал и переворачивал свою пластинку. На той стороне у него было: «Как провожают пароходы…» И тоже - всего одна строка. Бросил полено - всплыла подлодка. Бросит другое - пароходы провожают. Сначала немного надоедало. А потом мы привыкли - как к непрерывному и однообразному звуку цикад. И шороху волн по песку.
Но вот когда Профессор начинал очередной рассказ о затонувшем паруснике с грузом золотых монет, песня Боцмана глохла, а его красное от огня волосатое ухо поворачивалось, как у собаки. И ловило каждое слово рассказчика. В этом было что-то тревожное и жуткое…
Море было большое и лазурное. Небо - синее. Далекий берег - золотистый снизу и зеленый вверху. А мы сидели в лодке и ловили всякую морскую рыбу: лобана, кефальку, даже вредную скорпену. Собственно говоря, ловили мы с папой, а Алешка, скептически похмыкивая на наш улов, без всякой зависти мастерил на носу какое-то устрашающее приспособление из якорной вьюшки, лодочной кошки и яхтенных тросов. Чем-то похожее в целом на гарпунную пушку для охоты на китов. Или громадную удочку для ловли «вот такой рыбищи». Мы с папой посмеивались, но в глубине души не сомневались, что затея ему удастся. Любая, самая фантастическая идея превращалась, если мой братишка брался ее осуществить, в простенькую, быстро решаемую проблемку. Стоило ему, например, прочитать, как жители Простоквашина пошли с чемоданом в лес за кладом, он тут же с таким же успехом повторил их опыт. А однажды, дожливым вечером на даче, листая со скуки какой-то журнал, он узнал, что человеку, которому удастся создать летательный аппарат, приводимый в действие мускульной силой, положена громадная Нобелевская премия. Там еще говорилось, что пролететь на нем изобретатель должен сколько-то километров, через Ла-Манш, что ли? Алешка хмыкнул и на следующий день за полчаса соорудил конструкцию из велосипеда, двух зонтов и лопастей старого «вертилятора»… Хорошо, что папа в это время шел со станции. Он успел подпрыгнуть и схватить Лешку за ноги, когда тот пролетал над ним, разогнавшись с горки.
– Доволен? - сердито кричал Алешка, вырываясь из папиных рук и показывая, как скрывается вдали над лесом его летательный аппарат, приводимый в действие мускульной силой. - Кто-нибудь его поймает и премию вместо меня получит! Доволен?
– Я доволен, что ты остался с нами, - пыхтел папа, с трудом удерживая авиатора, рвущегося в бескрайние просторы. - Фиг с ней, с этой премией. Ты нам дороже.
Я уверен: когда Алешка узнает в школе, что вечный двигатель невозможен, он тут же - из спичечного коробка, катушки от ниток и еще какой-нибудь ерунды - создаст этот несоздаваемый двигатель, и тот будет работать хоть сто лет. А всякие ученые мужи будут скрести свои умные затылки и хлопать себя по мудрым лбам.
…Алешка осмотрел свое устройство, выбрал из нашего улова самого большого лобана, привязал его к кошке и, поплевав, как положено для рыбацкого счастья, зашвырнул в море. Плюхнуло здорово. И сейчас же под нами, в сумрачной зеленой глубине, у самого дна, метнулась серая тень. Трос натянулся, зазвенел, вьюшка-катушка начала бешено вращаться - рывок, и наша лодка, сорвавшись с якоря, помчалась в открытое море. Трос, косо уходя в воду, резал ее как бритва, казалось даже, что он шипит в воде, разогретый огромной скоростью. А за кормой бурлили буруны.
– Вот она! - в восторге орал Алешка. - Попалась!
– Она нас в Турцию утащит, - беспокойно сказал папа, оглядываясь на убывающий вдаль родной берег. - Давай ее отпустим…
– Щас! Разбежались!
Отпустим, грустно подумал я. Кто кого поймал-то? И в этот момент трос лопнул где-то в глубине, свистнул как Соловей-разбойник и бессильно опустился дальним концом на дно моря. Папа вздохнул с облегчением. Алешка взвизгнул от разочарования. И стал наматывать трос на вьюшку.
– Вот это рыбка! - приговаривал он. - Видал, какие глазищи? - И, как капитан катера, раскидывал руки во всю ширь. - Только они почему-то у нее на спине.
А папа, осмотрев конец троса, словно перекушенный острейшими гигантскими кусачками, задумчиво проговорил:
– Да, большая рыбка. Со стальными, похоже, зубами. - И задумался еще больше.
– Ну погоди, - с угрозой проворчал Алешка куда-то вдаль.
Но на рыбалку с папой мы больше не ходили. Когда мы, восторженные и расстроенные, добрались до берега, нас уже ждала мама с телеграммой в руке: папу срочно отзывали из отпуска. Такая уж у него работа.
– Я с тобой, - сказала мама. - Я никогда не оставляла тебя в трудную минуту. Не оставлю и теперь. - Мама, оказывается, знала, что папу посылают в загранкомандировку - не то в Австралию, не то в Австрию.
– А мы?! - в один голос завопили ее дети.
– А вы останетесь здесь, - подошла к нам хозяйка «Горного гнезда» рыжая тетя Женя. - Скучать не будете. Слово рыбака.
И мы обрадовались. Тетя Женя, большая лягушка, нам очень нравилась: красивая, умная и веселая. Папа говорил, что это очень редкое сочетание в одной женщине. Он, мол, за всю жизнь только вторую такую встречает. (Первая, конечно, наша мама, его жена.) Маме она тоже понравилась (несмотря на эти папины слова), потому что у тети Жени в ее школьные годы тоже был очень дружный класс. Такой дружный, рассказывала она, что после школы весь класс дружно пошел служить в милицию.
– И вы, Женечка, тоже? - ахнула мама.
– Конечно, - засмеялась тетя Женя и вдруг осеклась и, как-то виновато взглянув на папу, вильнула как золотая рыбка хвостом: - Но это было давно…
– И неправда, - поддержал ее зачем-то Алешка…
Перед отъездом, собирая вещи, мама выставила нам свое первое требование. Или наставление:
– Вы должны дать мне слово, что будете беспрекословно выполнять все указания Евгении Семеновны. И не будете обижать тетушку Р.М. Она славная. - Алешка на это «славная» изумленно выпучил глаза и вздыбил хохолок на макушке. И машинально кивнул, давая согласие.
Глава IV
Пираты!
Сегодня, дорогие гости, - сказала за завтраком тетя Женя, - нас ждет интереснейшая экскурсия. В одиннадцать часов за нами придет прекрасный белый катер, и мы отправимся в старые катакомбы.
– Зачем? - холодно спросил Алешка, намазывая хлеб маслом.
– Как это зачем? - возмутилась тетка Р.М. - Тебе неинтересно? А руки ты мыл?
После отъезда наших родителей этот вопрос она задавала Алешке при каждой встрече. Двадцать раз на дню. Будто у него не две руки, а сорок.
– Мыл, неинтересно, - лаконично ответил он сразу на оба вопроса, впиваясь зубами в бутерброд.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Сокровище затонувшего корабля'



1 2 3