А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Те попятились, и Лу Дэлл закрыла дверь. Прошла минута, прежде чем в коридоре снова послышались голоса. Николас открыл дверь и увидел Милли Дапри, со вспотевшим лбом стоявшую напротив Лу Дэлл, и Уиллиса с двумя неподъемными чемоданами.
- Они собираются осматривать наши вещи, но этого не будет, - объяснил ей Николас. - Ставьте-ка свои чемоданы сюда. - Он с большим трудом оторвал от пола ближайший и оттащил его в тот же угол, где лежали его сумки.
- Но судья распорядился... - тупо бубнила Лу Дэлл.
- Мы не террористы, - огрызнулся Николас, тяжело дыша, - чего он боится, что мы тайно пронесем оружие, наркотики или что-то еще в том же роде?
Милли схватила пончик и поблагодарила Николаса за то, что он позаботился о неприкосновенности ее личных вещей. В конце концов, в ее багаже есть такие предметы... Она вовсе не хотела бы, чтобы к ним прикасался мужчина, Уиллис, например, или кто бы то ни было другой.
- Выйдите! - заорал Николас, указывая на дверь Лу Дэлл и Уиллису. Те снова ретировались в коридор.
Без четверти девять все двенадцать присяжных собрались в комнате, набитой к тому времени сумками и чемоданами, которые Николас спас от досмотра и стащил в угол. С каждым новым чемоданом он становился все более сердитым, произносил гневные тирады, всячески неистовствовал и весьма преуспел в том, чтобы превратить жюри в сборище озлобленных людей, готовых высказать все, что они думают по этому поводу. В девять Лу Дэлл постучала в дверь и повернула ручку, чтобы войти.
Дверь оказалась запертой изнутри.
Она постучала снова.
В комнате присяжных никто не шелохнулся, только Николас подошел к двери и спросил:
- Кто там?
- Лу Дэлл. Пора идти в зал. Судья ждет вас.
- Передайте судье, чтобы он шел к черту!
Лу Дэлл обернулась к Уиллису. Тот, с глазами навыкате, потянулся к своему ржавому пистолету. Грубость Николаса насторожила даже самых рассерженных присяжных, но не расколола их единства.
- Что вы сказали? - переспросила Лу Дэлл. Послышался щелчок, ручка повернулась. Николас вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
- Передайте судье, что мы не выйдем в зал, - заявил он, сверху вниз глядя на грязно-серую челку Лу Дэлл.
- Вы не имеете права так поступать, - как можно более грозно сказал Уиллис, который на самом деле грозным вовсе не был, а был, наоборот, слабаком.
- Заткнитесь, Уиллис.
События, связанные с присяжными, во вторник снова привлекли публику в зал суда. Уже стало известно, что одного присяжного отставили, а к другому ворвались в квартиру, что судья разгневан и велел изолировать жюри. Слухи нарастали, словно снежный ком, и уже говорили, что шпиона, подосланного табачными компаниями, застукали на месте преступления в квартире присяжного и выписан ордер на его арест. Полиция и ФБР повсюду ищут его.
Утренние газеты, выходящие в Билокси, Новом Орлеане, Мобайле и Джексоне, поместили большие статьи на первых полосах.
Судебные завсегдатаи толпились в здании. Большинство местных судейских чиновников вдруг вспомнили о неотложных делах и, явившись на службу, роились вокруг зала заседаний. Полдюжины репортеров из различных изданий оккупировали первый ряд позади адвокатов обвинения. Мальчики с Уолл-стрит, чья команда редела по мере того, как они открывали для себя местные казино, глубоководную рыбалку и долгие ночи в Новом Орлеане, снова была в полном сборе.
Так что было кому наблюдать за тем, как взвинченная Лу Дэлл на цыпочках прошмыгнула через дверь, откуда обычно выходили присяжные, пересекла переднюю часть зала, подошла к судейской скамье и наклонилась к судье. Харкин тоже склонился к ней, и они начали о чем-то шептаться. Сначала судья вертел головой, словно ничего не мог понять, потом тупо уставился на дверь, возле которой, недоуменно подняв плечи, застыл Уиллис.
Закончив свое сообщение, Лу Дэлл быстро вернулась и встала рядом с ним. Судья Харкин пристально посмотрел на удивленные лица адвокатов, затем на зрителей, потом стал царапать на бумаге что-то, чего и сам не смог бы прочесть, обдумывая между тем свои дальнейшие действия.
Забастовка присяжных!
Что сказано об этом в судейском справочнике?
Он пододвинул микрофон и сказал:
- Господа, у нас небольшая проблема с присяжными. Мне нужно переговорить с ними. Прошу мистера Рора и мистера Кейбла пройти со мной. Все остальные пусть остаются на своих местах.
Дверь снова оказалась запертой. Судья вежливо постучал. После третьего удара он попробовал повернуть ручку. Она не поддалась.
- Кто там? - спросил изнутри мужской голос.
- Это судья Харкин, - громко ответил Его честь. Николас, стоявший у двери внутри комнаты, повернулся и улыбнулся коллегам. Милли Дапри и миссис Глэдис Кард жались к сложенным в углу вещам, они страшно нервничали, боясь, что судья отправит их в тюрьму или накажет каким-либо другим способом. Но остальные присяжные были по-прежнему возмущены.
Николас отпер замок и открыл дверь. Приветливо, словно ничего удивительного не случилось, словно забастовки присяжных были рутиной судебных процессов, он улыбнулся и сказал:
- Входите.
Харкин, без мантии, в сером костюме, вошел в сопровождении Рора и Кейбла.
- Что у вас за проблема? - спросил он, оглядывая комнату.
Большинство присяжных сидели за столом, на котором в беспорядке стояли кофейные чашки и пустые тарелки. Везде были разбросаны газеты. Филип Сейвелл в одиночестве стоял у окна. Лонни Шейвер сидел в углу с лэптопом на коленях. Истер, без сомнения, был их делегатом и, возможно, подстрекателем.
- Мы считаем недопустимым, чтобы охранники осматривали наши вещи.
- Почему?
- Но это же очевидно. Это наши личные вещи. Мы не террористы, не торговцы наркотиками, а вы не таможенный чиновник. - Истер говорил решительно, и тот факт, что он столь смело вел себя с важным судией, вызвал у большинства присяжных чувство гордости. Он был их настоящим лидером, независимо от того, что думает по этому поводу Херман, и он не раз говорил им, что именно они, не судья, не адвокаты, не тяжущиеся стороны, а именно они, присяжные, - самые важные люди в суде.
- Но такова процедура изоляции жюри, - сказал Его честь, делая шаг навстречу Истеру, который был дюйма на четыре выше и вовсе не ежился от страха.
- Однако это нигде не записано, не так ли? Бьюсь об заклад, что это просто мера предосторожности, установленная председательствующим судьей. Ведь так?
- Но она вполне обоснованна.
- Недостаточно. Мы не выйдем в зал, Ваша честь, пока вы не пообещаете, что наши вещи оставят в покое. - Истер произнес это твердо, даже с некоторой скрытой угрозой. Ни у кого не осталось сомнений, что он не шутит. От всей группы говорил он один, из остальных никто даже не пошевелился.
Харкин глянул через плечо на Рора, и это было ошибкой, потому что тот тут же выпалил:
- Подумаешь, судья, велика важность! Эти люди не станут проносить с собой пластиковые бомбы.
- Довольно, - оборвал его судья, но Pop уже заслужил некоторую симпатию присяжных. Кейбл, разумеется, был того же мнения и хотел бы выразить свое сердечное доверие к присяжным, что бы они там ни напихали в свои туристские сумки, но Харкин не дал ему такой возможности.
- Очень хорошо, - сказал Его честь. - Сумки не будут обыскивать. Но если до меня дойдет, что у кого-то окажется хоть какой-нибудь из предметов, помеченных во врученном вам вчера списке как запрещенный, этот присяжный за неуважение к суду будет подвергнут тюремному заключению. Понятно?
Истер обвел взглядом комнату, поочередно останавливаясь на каждом из коллег. Большинство явно почувствовали облегчение, некоторые даже закивали.
- Отлично, судья, - согласился он.
- Ладно. Теперь мы можем продолжить слушания?
- Да, но есть еще одна проблема.
- Что еще?
Николас взял со стола какой-то листок, что-то прочел там и сказал:
- В соответствии с вашими изложенными здесь правилами нам разрешается встреча с супругом или супругой раз в неделю. Мы считаем, что этого недостаточно.
- Сколько же вам нужно?
- Как можно больше.
Это было новостью и для большинства присяжных. Некоторые мужчины, в частности Истер, Фернандес, Лонни Шейвер, действительно говорили об этом, но женщины - нет. Миссис Глэдис Кард и Милли Дапри чувствовали себя особенно неловко, опасаясь, что Его честь заподозрит их в сексуальной ненасытности. У мистера Карда уже давно были неприятности с простатой, и миссис Кард подумывала, не обнародовать ли ей это обстоятельство, чтобы сохранить свое доброе имя, когда Херман Граймз произнес:
- Мне достаточно двух раз.
Образ старины Херма, на ощупь пробирающегося под простыней к миссис Граймз, вдруг ясно представился присутствующим, и они не смогли удержаться от смеха, который и разрядил обстановку.
- Полагаю, нет нужды проводить поименный опрос, - сказал судья Харкин. - Сойдемся на двух? Ведь речь идет всего о паре недель.
- Хорошо, два, но третий - в резерве, - сделал встречное предложение Николас.
- Да, так будет отлично, - поддержал его Джерри, у которого с похмелья покраснели глаза. Для Джерри даже день без секса был чреват головной болью, но он понимал две вещи: его жена будет в восторге оттого, что не увидит его целые две недели, а они с Пуделихой договорятся.
- Я возражаю против формулировки, - донеслось от окна. Это были первые слова, произнесенные Филипом Сейвеллом за все время суда. Он держал в руке свод правил. - Ваше определение лица, имеющего право на супружеские визиты, оставляет желать лучшего.
Оскорбивший его параграф звучал так: "Во время каждого супружеского визита каждый присяжный может провести два часа один, в своей комнате, со своей женой (мужем), подругой или другом".
Судья Харкин вместе с заглядывающими через его плечо адвокатами, а также все присяжные, перечитав этот параграф, терялись в догадках: какого черта не понравилось здесь этому извращенцу? Но Харкин не собирался дознаваться.
- Уверяю вас, мистер Сейвелл и господа присяжные, у меня нет намерения ограничивать кого бы то ни было из вас в чем бы то ни было, что касается супружеских визитов. Поверьте, мне нет дела до того, что и с кем вы будете делать.
Это, кажется, удовлетворило Сейвелла настолько же, насколько шокировало миссис Глэдис Кард.
- Ну, что-нибудь еще?
- Это все, Ваша честь, мы благодарим вас, - громко сказал Херман, желая вернуть себе авторитет лидера.
- Спасибо, - повторил Николас.
Когда умиротворенные присяжные расселись по местам, Скотти Мэнграм объявил суду, что доктор Килван закончил давать показания. Дурр Кейбл начал перекрестный допрос так почтительно, что казалось, будто он робеет перед великим экспертом. Сначала они отмели некоторые из приведенных статистических выкладок как безусловно бесполезные. Доктор Килван признал, что из избытка приведенных цифр можно сделать общий вывод: раком легких страдает приблизительно десять процентов курильщиков.
Кейбл педалировал этот факт, как делал это с самого начала и собирался делать до конца.
- Итак, доктор Килван, если курение вызывает рак легких, то почему так низок процент легочной онкологии среди курильщиков?
- Курение значительно увеличивает риск заболеть раком легких.
- Но не обязательно вызывает его, не так ли?
- Нет. Не каждый курильщик заболевает раком.
- Благодарю вас.
- Но для тех, кто курит, риск заболеть раком легких гораздо выше.
Кейбл оживился и усилил давление. Он спросил доктора Килвана, знаком ли тот с исследованиями, которые вот уже двадцать один год ведутся в Чикагском университете и из которых следует, что процент заболеваний раком легких у курильщиков, живущих в больших городах, гораздо выше, чем у курильщиков, живущих в сельской местности? Килвану были хорошо известны эти исследования, хотя он в них и не участвовал.
- Вы можете объяснить этот феномен?
- Нет.
- А сделать предположение?
- Да, но методология этого исследования кажется мне спорной, поскольку задача в этом случае ограничивается лишь тем, чтобы доказать, что иные факторы, помимо табачного дыма, могут быть причиной рака легких.
- Например, загрязнение воздуха?
- Да.
- А вы согласны, что это действительно так?
- Не исключено.
- Значит, вы не отрицаете, что загрязнение воздуха вызывает рак легких?
- Может вызывать. Но я привержен иной методике исследований. Сельские курильщики больше подвержены раку легких, чем некурящие сельские жители, а курильщики-горожане - больше, чем некурящие горожане.
Кейбл взял в руки другую толстую папку и, выразительно полистав ее, спросил доктора Килвана, знаком ли тот с проведенными в 1989 году в Стокгольмском университете исследованиями, установившими связь между наследственностью, курением и раком легких?
- Я читал их доклад.
- У вас есть свое мнение по этому вопросу?
- Нет. Наследственность - не моя специальность.
- Значит, вы не можете ни подтвердить, ни опровергнуть наличие связи между наследственностью, курением и раком легких?
- Не могу.
- Но вы не оспариваете этого доклада?
- У меня нет никакого мнения относительно этого доклада.
- Знаете ли вы специалистов, которые проводили эти исследования?
- Нет.
- Следовательно, вы не можете сказать, насколько они квалифицированны?
- Нет. Я уверен, вы связывались с ними.
Кейбл подошел к своему столу, бросил на него обе папки и снова вернулся к адвокатской кафедре.
После двух недель тщательнейших проверок, но почти полного отсутствия движения на бирже вдруг появилась причина для оживления акций "Пинекса". За исключением экспромта с принесением клятвы верности флагу, который мистифицировал присутствовавших в суде и смысла которого никто так и не понял, никаких особо драматичных событий в суде не происходило вплоть до понедельника, когда во второй половине дня случилась перетряска в жюри. Один из многочисленных адвокатов защиты проболтался одному из многочисленных аналитиков-финансистов, что Стелла Хьюлик склонялась на сторону защиты. С каждым последующим пересказом этой информации значение Стеллы для всей табачной индустрии поднималось на новую высоту. Когда слух достиг Нью-Йорка, речь уже шла о том, что защита лишилась своего бесценного сокровища в лице Стеллы Хьюлик, которая к тому моменту лежала дома на диване в алкогольном забытьи.
Изысканным дополнением к этим слухам был рассказ о вторжении в квартиру присяжного Истера. Нетрудно было догадаться, что совершившему вторжение человеку заплатили табачные компании, и поскольку их почти поймали за руку, во всяком случае, на них пало серьезнейшее подозрение, то дела у защиты скорее всего плохи. Они потеряли полезного присяжного. Их уличили в бесчестном поступке. Для них все кончено.
Во вторник утром акции "Пинекса" продавались вначале по семидесяти девяти с половиной, но быстро упали до семидесяти восьми, и дела с каждым часом ухудшались по мере того, как слухи росли, словно грибы. Вскоре они стоили уже семьдесят шесть с четвертью. Но тут из Билокси пришло новое сообщение. Аналитик, сидевший непосредственно в зале суда, позвонил в свою контору и сообщил, что этим утром жюри отказалось выйти в зал, фактически устроило забастовку, потому что по горло сыто нудными показаниями экспертов, вызванных в суд обвинением.
В секунду эта новость облетела всех, и на Уолл-стрит сочли, что жюри в Билокси восстало против обвинения. Цена на акции сразу же подскочила до семидесяти семи, перескочила через семьдесят восемь, достигла семидесяти девяти, а к обеду они стоили почти восемьдесят долларов.
Глава 15
Из шести женщин, оставшихся в жюри, Фитчу больше всех хотелось бы прибить Рикки Коулмен, благополучную миловидную женщину тридцати одного года от роду, мать двоих детей. Как регистратор местной больницы она зарабатывала двадцать одну тысячу долларов в год. Ее муж, частный пилот, имел тридцать шесть тысяч в год. Они жили в симпатичном предместье в ипотечном доме стоимостью в девяносто тысяч долларов с ухоженной лужайкой. Каждый из них ездил на японском автомобиле, причем кредиты по обеим машинам были выплачены. Экономность позволяла им делать скромные сбережения и надежно их вкладывать - в прошлом году они вложили восемь тысяч долларов в солидные фонды с хорошей репутацией. Супруги принимали активное участие в жизни своего прихода - преподавали в воскресной школе и пели в церковном хоре.
Понятное дело, что дурных привычек Коулмены не приобрели. Они не курили и, судя по всему, не пили. Он любил бегать трусцой и играть в теннис, она ежедневно по часу занималась в гимнастическом зале. Именно из-за стерильности их быта и ее профессиональной принадлежности к медицине Фитч боялся ее.
Из медицинской карты, полученной от ее гинеколога, тоже ничего не следовало. Две беременности, обе благополучно завершились удачными родами. Ежегодные осмотры она проходила вовремя. Сделанная два года назад маммография тоже не показала ничего дурного.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52