А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Подойдите к свету. Пластырь. Ах да. Вы ударились головой...
Уоррен пожал плечами:
- Да, ударился. Именно об этом я и хотел поговорить с вами. Если вы нас не отпустите, то по крайней мере пошлите кого-нибудь ко мне в каюту. Да пошлите же доктора, старый дурак! Говорю вам, пошлите врача. Там, в каюте, девушка... она без сознания... может быть, уже умерла... я не знаю. Будьте же благоразумны! Ее ударили по голове, и она потеряла сознание...
- Что-о?
- Да. Кто-то двинул ее по голове, а потом...
За разговором доктор и второй помощник увели капитана в нишу. Уистлер продолжал бушевать. Он не желал ничего слышать и настаивал, чтобы мистер Болдуин не спускал глаз с четырех заговорщиков. Второй помощник светил фонариком, чтобы доктору легче работалось. Итак, все они сгрудились у стеклянного козырька, забрызганного каплями дождя; Уоррен снял плащ и накинул его Пегги на плечи. Заговорщики переговаривались шепотом.
- Слушайте,- начал Морган, предварительно оглянувшись через плечо, дабы убедиться, что их не подслушивают,- нам чертовски повезет, если нас не арестуют. Провалиться мне на этом месте, старик буйствует. Он вне себя. Так не злите его еще больше! Кстати, какой идиот догадался бросить на палубу бутылку?
- Я.- Сияющий капитан Валвик горделиво выпятил грудь.- Я потумаль, шшто это кениальная находка, а шшто? Шшто плохофо? И потом, там польше не осталось фиски. А, понимаю: фи тумаете, на путылке остались отпечатки пальцев, а?
Уоррен нахмурился и запустил пятерню в свою взлохмаченную шевелюру.
- Слушайте, Хэнк,- смущенно прошептал он,- а это мысль. Если старику придет в голову... Да, кстати! Детка, чего ради вы бросили коробку в иллюминатор чьей-то каюты?
Пегги вспыхнула.
- Вот это мне нравится! Сверху на нас бежали все эти моряки... Или вы хотели, чтобы я выкинула коробку за борт? И потом, мне подумалось, что это великолепная идея. Раз коробки нет, то никто и не виноват! Не знаю, чья это каюта. Однако коробку будут искать. А завтра утром пассажир, который обитает в той каюте, проснется и обнаружит коробку на полу. Тогда он отнесет ее капитану и объяснит, что коробку бросили в иллюминатор, только и всего.
- Ладно,- Уоррен глубоко вздохнул,- все, что я могу сказать,- нам крупно повезло. Говорю вам, я чуть не умер, когда вы это сделали. Я так и ждал, что вот-вот из иллюминатора высунется чья-то голова, именно тогда, когда подошли второй помощник с доктором, и спросит: "Эй, что за мысль швырять вещи ко мне через окно?"
Он задумчиво вгляделся во мрак вперед сквозь стекло козырька. Было совершенно темно, только тускло мерцал свет наверху, на капитанском мостике; волны изгибались крутыми арками, постепенно сужаясь кверху и исчезая в тумане; "Королеву Викторию" омывал белопенный поток, завивающийся в буруны и разбивающийся о нос корабля. Сверху донесся резкий металлический звон: отбивали склянки. Раз-два, раз-два, раз-два... Ночью на корабле этот звук особенно навевает сон. Ветер утихал; его завывания становились не такими зловещими; да и дождь уже не так сильно барабанил по стеклу. Позади величаво, словно на старинном галеоне, высилась фок-мачта; когда волны разбивались о борт фонтаном брызг, она кренилась... Уоррен немигающим взором смотрел перед собой.
- Ребята,- тихо сказал он,- это я втянул вас в эту историю. Я... Мне ужасно жаль.
- Сынок, не пери ф колофу,- заявил капитан Валвик.- Тафно я так не расфлекался! Только вот еще что: нам нато токофориться, шштопы расскасыфать отинакофую историю...
- Я втянул вас во все это,- упрямо продолжал Уоррен,- и я намерен вытащить вас отсюда. Не волнуйтесь. Только позвольте, говорить буду я; надеюсь, мне удастся убедить капитана. Позвольте вам напомнить: я в некотором роде дипломат! Я очень, очень редко говорю или действую опрометчиво.- Морган закашлялся, но Уоррен, очевидно, свято верил в то, что говорил; никто не пытался его разубедить.- И я все улажу. Но меня бесит вот что...- продолжал он, высоко поднимая сжатый кулак и с силой опуская его на перила,- я буквально сгораю от бешенства, меня испепеляет прямо-таки убийственный огонь при мысли, что по нашей посудине спокойно разгуливает паршивый трус, который исподтишка бьет дубинкой по затылкам! Сейчас он, наверное, потешается над нами - ржет как лошадь. О-о-о! Для него-то все сложилось как нельзя кстати. Ох, как я зол! Я в прекрасной форме и зол. Я его поймаю. Я схвачу его, даже если это будет последним моим деянием в жизни, даже если придется сидеть каждую ночь и караулить, когда он явится за плен...- Внезапно он замолчал. Новая догадка его потрясла. Уоррен медленно повернул к ним худое лицо с запавшими глазами, на котором застыло потрясенное выражение.- Пленка!- воскликнул он, запуская руки в торчащие волосы.- Фильм! В моей каюте! Оставшийся кусок. Его никто не охраняет! Конец речи бедного дяди Уорпаса; возможно, именно в эту минуту вор крадет ее...- И Уоррен, скользя, побежал по палубе к своей каюте.
- Керт!- из последних сил простонал Морган.- Слушайте! Эй, вернитесь! Капитан... Уоррен обернулся и через плечо объяснил, куда, по его мнению, надлежит отправляться капитану. Уистлер одним прыжком выскочил из своего убежища, издавая трубный рев. На бегу он приказал второму помощнику следовать за ним; затем остановился и затараторил что-то непонятное, пока Болдуин гнался по палубе за фигурой в одной рубашке с короткими рукавами. Уоррен вбежал в коридор, Болдуин за ним. Напрасно раскрасневшийся еще больше Валвик пытался утихомирить старого товарища. Во-первых, капитан Уистлер решительно возражал против того, чтобы его называли "старым моржом"; во-вторых, он в красках расписывал, каким жутким пыткам подвергнет мерзавца, напавшего на него, когда его поймает. Словом, когда на палубу снова вышел Уоррен, которого крепко держал за руку второй помощник Болдуин, капитан был явно не в духе. Уоррен попытался воззвать к милосердию второго помощника. Сердце у вас есть?- допытывался он.- Ведь я всего-навсего прошу сделать мне маленькое одолжение: войти в соседнюю каюту и проверить, жива ли бедная девушка. Может быть, ей нужна помощь? Может... Пожалуйста, отпустите меня! Или лучше вот что...- Уоррен внезапно перескочил на другую тему: - Мне ужасно хочется...
- Куда он так спешил?- нетерпеливо спросил Уистлер, когда жертву подвели к нему.- Почему он удрал? Болдуин, на вид очень изнуренный, прямо-таки измученный, смерил Уоррена смущенным взглядом:
- Не знаю, сэр. Ворвался в свою каюту, а когда я вбежал следом, он стоял на коленях на полу, швырял через плечо киноленты и приговаривал: "Пропала! Пропала!"
- Да,- согласился Уоррен и покачал головой, переводя взгляд с Пегги на Моргана.- Наш воришка успел там побывать. И спер то, что хотел.
- Что у вас пропало, молодой человек?- поинтересовался капитан Уистлер. Первый приступ потрясения и ярости у него прошел. Нельзя сказать, что капитан стал кротким, как ягненок, но обида из-за того, что на него так вероломно напали, отчасти уступила место неприятным размышлениям о последствиях этого нападения. Очевидно, в довольно маленьком мозгу калитана четче, чем бутылки из-под виски и апперкоты, отпечаталась мысль о том, что изумрудная побрякушка стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов украдена в то время, когда находилась у него. А лорд Стэртон славится сварливым и раздражительным нравом. И не отличается мягкостью и любовью к ближнему. Капитан Уистлер раздраженно отмахнулся от судового врача, пытавшегося оказать ему первую помощь. Несколько полосок лейкопластыря на его багровом лице можно было сравнить с мазками кисти... скажем, Сезанна. Уистлер прищурил здоровый правый глаз, расправил плечи и хрипло, стараясь держать себя в руках, повторил вопрос:
- Что у вас пропало, молодой человек?
- Не могу вам сказать,- парировал Уоррен.- Все равно это не имеет значения - для вас. Никакой связи с тем, что вор украл у вас, нет. Единственное, о чем я вас прошу, буквально умоляю,- сжальтесь и не бросайте на произвол судьбы бедную девушку. Может быть, она умирает...
- Мистер Уоррен,- было очевидно, что капитан сдерживается из последних сил,- я постараюсь проявить благоразумие... Начну сначала и скажу вам так. Насколько мне известно, на борту корабля находится опасный преступник, который украл у меня предмет, обладающий огромной ценностью...
- Кофорил я тепе, Старый Морш,- вмешался Валвик, мрачно качая головой,кофорил я тепе: пофесь опъяфление и претупрети всех пассаширов. Витишь, как оно вышло.
- Мне наплевать на то, что вы мне говорили, сэр! Не вмешивайся, Акулье Мясо! Хватит нести чушь и не смей задирать нос, когда говоришь со мной, Акулье Мясо! В старое время я бы тебя...- Уистлер вовремя спохватился.Кхм!.. Не важно. Итак, мистер Уоррен, я продолжаю. Вы - племянник одного выдающегося джентльмена и были особо препоручены моим заботам. Книги мистера Моргана я читал; он уже плавал со мной прежде, и его я знаю. С капитаном Валвиком мы знакомы бог знает сколько лет. Я не пьян и не выжил из ума, сэр. Я не верю, что тот преступник кто-либо из вас. Будьте Добры, зарубите себе это на носу. Однако вот что меня заботит, мистер Уоррен: судя по тому, что мисс Гленн за обедом рассказала мне о вас, вы ведете себя весьма и весьма странно. Да еще вдобавок рассказываете о какой-то молодой особе, которую ударили по затылку! Я требую, чтобы вы рассказали мне все как есть.
- Хорошо!- смиренно согласился Уоррен.- Да, капитан, так будет справедливо; что ж, слушайте. Мы ничего не знаем о том, кто на вас напал. Вот как все произошло. Видите ли, мы были все вместе, когда к нам в каюту неожиданно ввалилась эта незнакомая девушка; она тяжело ранена. Мы поняли, что ее кто-то ударил, поэтому выбежали посмотреть, не удастся ли поймать напавшего на нее. Выйдя на палубу, услышали ваш крик...
Морган поежился. Неплохо для начала! Теперь осторожнее!
- Понятно,- отозвался капитан.- А где вы были тогда?
- А?
- Я спрашиваю,- Уистлер внезапно сделался так похож на старого школьного учителя, что Морган даже вздрогнул,- где вы находились, когда объявилась эта якобы неизвестная женщина? В своей каюте вас не было. Я заглядывал туда, и я знаю.
- Ах да! Понимаю! Да, разумеется, там меня не было,- с некоторой горячностью ответил Уоррен.- Естественно, мы были не там. Мы были в пустой соседней каюте.
- Почему?
- Почему? Ну... словом... понимаете, мы кое-что придумали. Точнее, я,промямлил Уоррен, тщетно пытаясь найти нужные слова.- То есть я решил, что будет весело. В общем, мы там сидели, черт побери! Можете спросить кого угодно из них. Они вроде как приглядывали за мной, заботились обо мне...
- Приглядывали за вами, так-так,- мрачно повторил капитан Уистлер.- Чем же вы там занимались?
- В основном сидели на полу и играли в города. А потом услышали, как отворилась дверь, ведущая на палубу, и эта девушка, на которую напали, начала звать меня по фамилии. Я не знаю, кто она такая; прежде я видел ее только один раз.- К Уоррену вернулась былая уверенность, и он зачастил: Единственный раз я видел ее в радиорубке, когда получил радиограмму насчет... хм!.. Словом, когда я получил радиограмму... ну, о медведях. Каких медведях? Уоррен задвигал челюстями и бросил отчаянный взгляд на Моргана, взывая о помощи. - Капитан, ничего странного тут нет,- объяснил последний, стараясь говорить как можно более непринужденно и гладко, хотя к горлу у него подступал комок и возникло чувство, что если Уоррен продолжит свои объяснения, то скоро он сам сойдет с ума.- Естественно, Керт немного расстроен; именно поэтому так невнятно и выражается. Однако все очень просто. Дело, понимаете ли, касается акций. Медведи - это биржевые брокеры, которые играют на понижение; они... мм... наводнили рынок, и его акции упали в цене. - А, понимаю! Его, значит, волнуют финансовые дела. Да, да,- угрюмо проворчал капитан.- Давайте-ка для начала выясним вот что, мистер Морган. Вы сами-то верите в то, что его безумная история правдива?
- Пойдите и убедитесь сами!- запальчиво вскричал Уоррен.- Именно об этом я и прошу вас с самого начала, если вы дадите себе труд припомнить. Видите, мисс Гленн стоит в моем плаще - она совсем продрогла, и все мы торчим здесь без толку, а бедная девушка там, возможно, умирает. Доктор, вы идете?
- Мы все идем,- решительно заявил капитан. Он поманил рукой обоих подчиненных, и маленькая процессия двинулась к двери. Уоррен держал ее, пока все проходили в коридор. Бледная Пегги, попав в тепло, задрожала и начала тяжело дышать. На мгновение все ослепли от яркого света. - Все в порядке, пришли,- констатировал Уоррен, прислоняясь к белой стене. Его била крупная дрожь.- Вот здесь ее прихлопнули дверью. Видите, на резиновом покрытии кровь... Капитан внимательно посмотрел на него:
- Кровь? Какая кровь? Я не вижу никакой крови. Крови не было, хотя Морган твердо помнил, что она была. Он снял очки, протер их и снова посмотрел на пол - ничего. И вновь у него неприятно заныло под ложечкой. За их дурачеством крылось нечто чудовищное, несущее смерть.
- Но...- В отчаянии Уоррен взмахнул рукой. С мольбой посмотрев на капитана, он распахнул дверь каюты, которая находилась рядом с его собственной.
На потолке горела люстра. Койка, на которой они оставили раненую девушку, была пуста; подушка не смята, постель аккуратно застелена - на простынях ни морщинки, ни складочки. Не было даже испачканного полотенца, которым Пегги вытирала кровь с лица девушки. С вешалки над умывальником свисало чистое белоснежное полотенце.
- Ну?- протянул капитан Уистлер тоном, не предвещавшим ничего хорошего.- Я жду.
Глава 7
В ЧЬЮ КАЮТУ?
Это было только начало. От одного вида пустой койки и чистого полотенца - вещей, которые сами по себе вроде бы не особенно должны внушать тревогу,- Морган испытал приступ такого дикого страха, который был ему неведом даже в прошлом, во время расследования дела с восьмеркой мечей и в ходе дела о двух виселицах. Он даже попытался уверить себя в том, что все происходящее - какой-то нелепый розыгрыш.
Но происходящее не было розыгрышем. Впоследствии писатель признавался, что больше всего его тогда потрясли именно белоснежные простыни...
В течение короткого времени, пока все заглядывали в белую каюту, он успел передумать о многом. Та девушка... Морган снова увидел перед собой ее лицо на белой подушке - густые брови, прямые, тяжелые классические черты, искаженные, залитые кровью. Ведь не пригрезилась же она им! В этом не может быть никаких сомнений. Куда же в таком случае подевалась? Возможны три объяснения.
Первое: она пришла в себя, обнаружила, что находится одна в чужой каюте, и перешла к себе. Звучит неубедительно, особенно потому, что ее ранение было тяжелым, а также потому, что всякий нормальный человек на ее месте, очнувшись, позвал бы на помощь, поднял бы шум, на худой конец позвонил бы стюарду - словом, выказал знаки слабости или любопытства. Но самое главное не это. Прежде чем выйти из каюты, она не могла бы застелить постель и переменить белье. Она не застелила бы постель свежими простынями и не надела бы чистую наволочку, уж не говоря о том, что куда-то делось грязное полотенце и точнехонько на его месте появилось новое, чистое. И все же кто-то навел в каюте порядок. Морган вспомнил: когда они укладывали девушку, простыня испачкалась кровью. Еще он помнил, что из-за качки немного виски пролилось на подушку и пододеяльник. Итак, постель перестелили! Но зачем? И кто это сделал?
Второе объяснение выглядело настолько неправдоподобным, что даже Морган засомневался. Что, если девушка притворялась? Предположим, она состоит в сговоре со своим дружком-жуликом. И вот притворилась, будто ее ударили, дабы отвлечь их внимание, а тем временем жулик преспокойно обшаривал каюту Уоррена. Каким бы нелепым это ни казалось, однако фильм, снятый Уорреном, может очень и очень не понравиться в некоторых странах, где не принято издеваться над канцлером. Не везде в мире движение происходит поступательно; кое-где наблюдается возврат к мрачному и напыщенному абсурду самодержавия. В Англии или Соединенных Штатах на выходку известного политика посмотрели бы сквозь пальцы, расценили бы его поступок как своего рода глупый дипломатический ляп, который часто совершают большие шишки; но в других странах... И все же такой сложный замысел едва ли можно было бы осуществить. Тяжелораненая девушка в соседней каюте весьма сковывала бы жулика в его действиях. Кроме того, тут все было видно: ее действительно сильно ударили по голове. Язык у девушки заплетался, глаза закатились... Такое невозможно симулировать. И кровь не походила на вишневый сок. Ее ударили, и ударили сильно.
О третьем варианте произошедшего Морган даже думать не хотел. Он его боялся. Говорят, в этих широтах глубина океана достигает пяти миль. Морган вздрогнул и испытал несказанное облегчение - в некотором роде, правда,- что Пегги Гленн не послушалась приказа и не осталась дежурить у постели больной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29