А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Люсьен говорит, я слишком непосредственна.
— Да ничуть вы меня не смутили, дорогая, — от души рассмеялся Вэнс. — Я всегда готов прийти на помощь женщине.
Микаэла внимательно посмотрела на него:
— Так, стало быть, вы и есть тот знаменитый ловелас, о котором на раутах шепчутся женщины, когда думают, что я их не слышу.
— Нет, это не то…
Вэнс внезапно замолк. Речь явно шла о Люсьене и о том периоде его жизни, рассказывать о котором он вряд ли стал бы жене. Ну и плут!
Предложив Микаэле руку, Вэнс повел ее к двери.
— Здесь, на судне, есть еще одно место, которое, вероятно, поможет вам кое-что вспомнить.
Микаэла охотно последовала за ним. Разумеется, Вэнс понимал, что ей больше всего на свете хочется восстановить во всех подробностях свою жизнь, и его страшно раздражало то, что Люсьен ловко обошел все рифы, связанные с их поспешной женитьбой.
Если она сама вспомнит прошлое — а дело к тому идет, — его ждет заслуженный гнев Микаэлы.
Вэнс никак не мог понять, чего добивается Люсьен, скрывая от жены правду, но он решил во что бы то ни стало положить конец этой нечестной игре, иначе в один прекрасный день Микаэла, очнувшись, обнаружит, что ее водят за нос; и участвовать в этом обмане у него не было никакого желания.
* * *
Вернувшись к себе в каюту и никого там не увидев, Люсьен встревожился. Он уже собрался было на поиски Микаэлы, когда на пороге появился Вэнс.
— Ты не видел мою жену? — озабоченно спросил Люсьен.
— Ну как же, как же? И должен признаться, выглядит она столь же ослепительно, как и прежде. Я сдал ее на попечение Тимоти Тогглу и Джереми Ивзу — пусть покажут ей судно. А мы с тобой тем временем кое о чем потолкуем.
— Какие-нибудь трудности? — Они вернулись в каюту, и Люсьен плеснул себе и своему спутнику немного бренди.
— Будет неплохо, если в Бостон с грузом отправишься ты, а то я уже два месяца берега не видел, пока ты выхаживал Микаэлу. Теперь она поправилась, так что берись-ка за дело сам, а мне дай немного отдохнуть.
Люсьен протянул Вэнсу бокал и пристально посмотрел на него:
— Надеюсь, ты понимаешь, что с нее глаз спускать нельзя? Адриану я не доверяю, для старика она слишком шустра.
— Я с радостью займусь ею, — успокоил друга Вэнс.
— Только прибереги свои ухаживания для кого-нибудь другого, — сурово предупредил Люсьен. v — Ты же мой лучший друг. Неужели думаешь, что я способен увести у тебя жену?
— Иногда и с лучшими друзьями такое случается.
— Можешь не беспокоиться: твои интересы и интересы Микаэлы для меня святы, — торжественно заявил Вэнс. — Ну и мои собственные, конечно, тоже. Как бы я ни любил море, на берегу время от времени не мешает поразвлечься. Ну а поскольку ты тоже скучаешь по морю, я подумал, это будет для тебя хорошим предлогом, чтобы снова отправиться в плавание.
— Хорошо, в Бостон корабли поведу я, но только прежде мне следует кое о чем тебя предупредить. — Люсьен отхлебнул бренди. — Сейчас у нас мир и покой, и мне не хотелось бы, чтобы он был нарушен. Поэтому ты не должен тревожить Микаэлу разговорами о прошлом.
Стало быть, Вэнс не ошибся — Люсьен, используя амнезию жены, действительно затеял хитрую игру, надеясь на этот раз удержать ее в узде. Заставляя Микаэлу думать, будто брачная ночь — счастливейшее событие в ее жизни, он лжет, ставя на карту чужую жизнь.
— Ты хорошо понял меня, Вэнс? — Люсьен нахмурился.
— Чего уж тут не понять?
— И я могу твердо рассчитывать, что, пока меня нет, ты приглядишь за Микаэлой? — настаивал Люсьен. — Я не шучу, Вэнс. То, чего она не знает о прошлом, ей и не нужно знать.
— Слушай, а почему ты держишь ее в неведении? — решился все же задать вопрос Вэкс.
Люсьен посмотрел куда-то вдаль.
— Помнишь, как твои провокационные вопросы и мои необдуманные ответы на вечеринке у деда привели к беде? Тебе не кажется, что после всего случившегося лучше оставить прошлое прошлому, насколько это будет возможно?..
— Выходит, вся эта таинственность объясняется жалостью и раскаянием? — Вэнс фыркнул. — Что-то не очень верится.
— Скажем просто: для всех будет лучше, если Микаэла начнет отсчет жизни с сегодняшнего дня.
— Для тебя — пожалуй, но, черт побери, Люсьен, я и не думал, что ты такой трус. Люсьен вспыхнул:
— Я просто пытаюсь сохранить мир.
— Ты пытаешься уйти от неизбежного, и сам это прекрасно понимаешь. Подумай-ка лучше хорошенько, иначе всю оставшуюся жизнь жалеть будешь. Микаэла начинает вспоминать прошлое, и если ты не скажешь ей правды как можно скорее, вся эта интрига обернется для тебя сплошным кошмаром.
Люсьен в ответ только покачал головой.
— Я знаю, ничто не длится вечно. Именно поэтому надо дорожить каждым днем радости.
— Удобная философия, — презрительно заметил Вэнс. — Тогда приготовься к тому, что настанет день и этот карточный домик рассыпется. Когда Микаэла вспомнит все то, что ты от нее скрываешь, тебе не удастся выбраться из пропасти, в которую ты неизбежно рухнешь. В этой шулерской игре как бы тебе самого себя не обмануть.
Услышав шелест шелковой юбки и легкий переливчатый смех, Люсьен поднял голову. На пороге стояла Микаэла. Словно солнце пробилось сквозь шторы, когда она вошла в каюту. Микаэла стремительно бросилась к нему, обвила руками шею и нежно поцеловала. Заметив, что она тут же перевела взгляд на кровать, Люсьен довольно улыбнулся.
— Если ты не против, Вэнс, — проговорил он, не отрываясь от горящих глаз жены, — мы бы хотели ненадолго остаться одни.
Вэнс с упреком посмотрел на друга и вышел, Люсьен же поспешил выбросить из головы воспоминания о неприятном разговоре. Сейчас его занимала только Микаэла. Может, Вэнс и не понимает, что нельзя нарушать райское блаженство, но он-то знает это отлично. Так счастлив он уже давно не был. К тому же исцелять раны, нанесенные Микаэле, — разве это преступление?
— Я во все уголки заглянула на этом судне, — сообщила Микаэла, расстегивая пуговицы на его кремовой рубашке, — кроме капитанской кровати…
Люсьен задержал ее руку, уже подбиравшуюся к самым чувствительным местам.
— Здесь сейчас вся команда. К тому же меня ждут на складе клиенты…
— Ну так подождут еще несколько минут, капитан. Ваше присутствие и мастерство требуются немедленно в другом месте. — Микаэла покончила с пуговицами и осыпала его грудь поцелуями.
«А, к черту все!» — подумал Люсьен. Впереди дорога в Бостон, потом обратно, и все это время он будет лишен восторга беззаветной любви Микаэлы. Глупо упускать такой момент.
Люсьен подхватил Микаэлу на руки и понес к кровати, но, наклонившись, чтобы поцеловать ее, не удержался, и жена слегка ударилась головой о спинку кровати.
— Надеюсь, я не сделал тебе больно? — встревожился Люсьен.
— Нет-нет, дорогой, не беспокойся, — прошептала она. — Все хорошо… Или, вернее, сейчас будет все хорошо.
Люсьен уложил ее на кровать: ему не терпелось вновь овладеть любимой, чтобы сладостные воспоминания об их близости взять с собой в Бостон. Они занялись любовью с той всепоглощающей страстью, которая уничтожает само время. Пусть Люсьен и переписал прошлое, но ради нескольких недель счастья, что они пережили вместе, это стоило сделать. Блаженство рая облегчит ожидающие его впереди муки ада. Успокоив себя этой мыслью, Люсьен погрузился в волны неслыханного восторга…
Глава 15
— О Господи, как же я люблю тебя! — шептала Микаэла, обессиленная последним объятием. — Ты и представить себе не можешь, насколько пустой была моя жизнь до того, как ты в ней появился.
Люсьен слегка прикоснулся к ее припухшим от поцелуев губам, словно для того, чтобы слизнуть с них последнюю каплю меда, а затем поднялся. Микаэла молча наблюдала за тем, как он одевается, собираясь на встречу с покупателями; она собиралась сказать Люсьену, что он будет отцом, но сначала хотела услышать от него признание в любви. Увы, слов, которых она так жаждала, он пока не произнес. А может, Люсьен раньше говорил их и она просто забыла? Или этот человек привык выражать свои чувства иначе, не на словах?
Люсьен ведь все равно любит ее, разве не так? После того несчастья он проводит с ней целые дни. Они веселятся, поддразнивают друг друга, занимаются любовью. Отправляясь в город, он неизменно возвращается с подарками. Он купил ей изумрудное ожерелье, а три дня спустя появился с обручальным кольцом взамен того, которое она носила прежде, и украшено оно было такими яркими бриллиантами, что она даже зажмурилась! Разве эти подарки не являются свидетельством любви? А может, наоборот, это компенсация ее отсутствия или знак сострадания к несчастной, потерявшей память?
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Микаэлы, заставив серьезно задуматься.
— Мне на днях придется уехать, дорогая, — нехотя сказал Люсьен, надевая башмаки. — Я и так засиделся на берегу. Вэнс просится на несколько дней в отпуск, так что в Бостон отправлюсь я.
Микаэла не сводила глаз с широкой спины мужа, с удовольствием наблюдая, как перекатываются на ней мышцы, однако то, что Люсьен не предложил взять ее с собой, ей вовсе не понравилось. Но и навязываться она ни в коем случае не хотела. Ей уже было известно, что до случившегося с ней несчастья Люсьен был занят морской торговлей, и пока он оставался на берегу, целиком поглощенный ее персоной, дело стояло. Гордость не позволяла Микаэле становиться камнем на шее мужа; к тому же, оставаясь вдали от нее, Люсьен, быть может, лучше поймет, насколько она ему нужна.
— И долго тебя не будет? — Она с трудом подавила желание снова прикоснуться к нему.
— Неделю, а может, чуть больше.
— Ну что ж, думаю, я найду чем заняться в твое отсутствие. — Микаэла лукаво улыбнулась.
— Только смотри, чтобы это было действительно «чем», а не «кем», особенно если это «кем» — мужского рода. Мне будет весьма печально узнать, что на моем месте появился другой.
— А ты сам-то, часом, не из тех мужей, что ни одну юбку не пропускают? А то мне приходилось слышать разговоры, будто многие аристократы заводят себе любовниц.
Люсьен наклонился и положил ей ладони на обнаженные плечи.
—Может, оно и так, но мне среди этих джентльменов делать нечего — моя ненасытная женушка из меня все соки выпивает. И запомни: кроме тебя, мне никто не нужен. — Он слегка прикоснулся к ее щеке губами. — Надеюсь, ты будешь все время повторять себе это, пока меня не будет.
— Люсьен, ты действительно… — Микаэла запнулась — ей вовсе не хотелось силой вытягивать у него признание в любви. — Когда ты отправляешься в Бостон? — спросила она.
— На рассвете. — Люсьен выпрямился и двинулся к двери. — Если хочешь вернуться в город, Вэнс тебя проводит.
— Послушай…
— Да? — Он обернулся, выжидая.
— Нет, так, ничего…
Люсьен закрыл за собой дверь, и Микаэла, встав с постели, принялась собирать разбросанное белье. При взгляде на деревянную спинку кровати ей начали вспоминаться странные подробности. В этот момент Микаэла готова была поклясться, что когда-то уже лежала в этой каюте, только не на кровати, а под ней. Странные шутки играет с ней ее воображение!
Недоверчиво обводя взглядом каюту, Микаэла сделала открытие, что может назвать любую вещь здесь не только по-английски, но также по-французски, по-испански и на латыни. Разве она знает так много языков?
Микаэла потерла виски. Может, это от удара о спинку кровати, когда Люсьен споткнулся, открылись какие-то потайные шлюзы памяти? Чего бы только она не отдала, лишь бы узнать побольше о своей жизни до брака — никто вокруг не мог понять, как мучительно жить без воспоминаний.
Почему-то ей казалось, что Люсьену не хочется, чтобы она помнила свое прошлое, а может, для него лучше, чтобы она все забыла?
Стараясь прогнать назойливые мысли, Микаэла поспешно натянула на себя платье. Пожалуй, она не была бы столь подозрительна, если бы знала наверняка, что Люсьен любит ее. А вдруг у нее была интрижка, пока ее муж находился в плавании, и именно поэтому он так настаивает, чтобы она держалась в его отсутствие подальше от мужчин?
Микаэла наказала себе не забыть расспросить обо всем этом Вэнса; хоть что-то о ее прошлом ему непременно должно быть известно — не зря же он говорит на эту тему так неохотно. А может, именно с Вэнсом у нее был роман и этот ребенок, что растет у нее в чреве, вовсе не от Люсьена?
Микаэла поспешно сошла с трапа и села в экипаж. Мучительные вопросы приводили ее в совершенное смятение. Но как ни печальна могла оказаться на поверку истина, она узнает все до конца — в этом Микаэла уже поклялась себе, и она ни за что не отступит!
* * *
Люсьен и Микаэла приехали в порт с первыми лучами солнца. Накануне Люсьен много раз порывался растопить внезапно возникший между ними лед отчуждения, но это ему так и не удалось.
— Ты расстроилась оттого, что я не беру тебя с собой в Бостон? Если хочешь, мы можем поехать вместе…
— Нет, я остаюсь. — Микаэла, дав Люсьену выйти, поудобнее устроилась на сиденье и поплотнее закуталась в плащ. — Я и так шагу не даю тебе ступить. Думаю, нам обоим надо немного отдохнуть друг от друга. — Она задумчиво опустила голову.
— А по мне, так все идет хорошо. — Люсьен порывисто коснулся ее руки. — Я буду скучать по тебе…
— Правда? Почему-то мне показалось, что тебе не терпится уплыть от меня. — С этими словами Микаэла дернула вожжи, и экипаж отъехал.
Какое-то время Люсьен напряженно смотрел ей вслед. Неизвестно откуда у него возникло твердое ощущение, что жизнь в очередной раз готова круто повернуться и ничего хорошего этот поворот ему не сулит. Чувство покоя таяло с каждой минутой. О Господи, она на прощание едва взглянула на него! И это какое-то непонятное выражение, промелькнувшее в ее зеленых глазах…
Люсьену казалось, будто он стоит на зыбком песке и земля каждое мгновение готова разверзнуться, чтобы поглотить его. Позднее, поднявшись на капитанский мостик и глядя на исчезающие за горизонтом шпили монастыря Святого Михаила, он с сожалением подумал о том, насколько же коротка дорога от рая до распахнутых врат ада.
* * *
Встретившись на большом балу в Чарлстоне с доктором Торли, Микаэла заставила себя улыбнуться. На вопрос о здоровье она ответила, что у нее все в полном порядке: ссадины зажили, шрамы затянулись. Но душа ее продолжала болеть.
Последние несколько дней ей вновь и вновь являлась девочка, разгуливающая по смутно знакомым местам, а порой, в самые неподходящие моменты, перед ней возникали и иные лица. Откуда они? Может, это родственники? Но о ее семье и детских годах, похоже, никто ничего не знал. Тогда каким образом она очутилась в Чарлстоне?
— Как насчет того, чтобы потанцевать, мадам? — подойдя и поклонившись, спросил у нее Вэнс.
Микаэла перевела взгляд на молодого человека и отчего-то подумала: сейчас на этом месте должен стоять Люсьен. Она до сих пор никак не могла заставить себя поинтересоваться тем, что ее так тревожило.
— Вэнс, можно задать вам один нескромный вопрос? — медленно кружась под звуки вальса, наконец отважилась спросить Микаэла.
— Ну разумеется!
Для храбрости она набрала побольше воздуха в легкие.
— У нас с вами был роман?
От изумления Вэнс сбился с ритма и едва не наступил ей на ногу.
— Что вы сказали?
— Не было ли у нас с вами…
— Да слышу, слышу. Но разве можно задавать такие вопросы здесь, где у всех ушки на макушке. — Негромко проговорив эти слова, Вэнс увлек Микаэлу в сторону от танцующих. — Если вы не придержите язычок, сплетен не оберешься — вспыхнут, как пожар.
— Ну так все-таки, было или не было? — настойчиво повторила Микаэла.
— А вам хотелось бы? — прищурился Вэнс. Микаэла кинула на него уничтожающий взгляд:
— Разумеется, нет. Просто мне надо знать все, что случилось в недавнем прошлом. И если не у нас с вами, то, может, с кем-нибудь другим? — Она настороженно огляделась, словно пытаясь рассмотреть среди гостей кого-то, с кем у нее могли быть шашни за спиной Люсьена. — Я до сих пор не могу понять: почему мой муж так странно посмотрел на меня, когда я в шутку сказала, что, пока он будет в Бостоне, всегда найдется кому меня развлечь? И почему никто здесь не знает, как и где я провела детство? У меня что, есть семья в Новом Орлеане? Откуда эти смутные образы? Как зовут тех, чьи лица вновь и вновь мелькают передо мной? Вэнс, расскажите мне то, что знаете, — умоляюще проговорила Микаэла, — и не бойтесь огорчить меня. Мне просто необходимо знать все, иначе я с ума сойду!
Вэнс видел муку в ее глазах, ту муку, на которую Люсьен не хотел обращать внимания. Неужели он не понимает, насколько жестоко скрывать от жены правду? Так она и впрямь с ума может сойти!
Прихватив пару бокалов пунша, Вэнс знаком велел Микаэле следовать за ним на галерею, где можно было поговорить наедине. Заставив ее выпить целый бокал, он сразу передал ей второй.
— Боже, неужели все так скверно? — испуганно спросила она.
— Это вы сами решите. Вот, выпейте-ка еще — это успокаивает нервы, а потом я расскажу все, что мне известно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28