А-П

П-Я

 Babadu.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Нестерова Наталья

Палата №...


 

Здесь выложена электронная книга Палата №... автора по имени Нестерова Наталья. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Нестерова Наталья - Палата №....

Размер архива с книгой Палата №... равняется 43.5 KB

Палата №... - Нестерова Наталья => скачать бесплатную электронную книгу



OCR: A_Ch
«Палата №...»: Центрполиграф; Москва; 2005
ISBN 5-9524-1767-1
Аннотация
Любой человек рано или поздно начинает заниматься своим здоровьем. Поэтому вопрос «болеть или не болеть?» должен быть решен без гамлетовских сомнений. Не болеть, но лечиться. И желательно, «со вкусом»! («Палата №…».)
Здоровье — это очень важно. Под звон фужеров, по телефону и письменно нам неутомимо желают здоровья на праздники и дни рождения. Как будто мы больные. А мы как на «Титанике» — там ведь никто на здоровье не жаловался…
Если относиться к здоровью серьезно, то будешь болеть всю жизнь, пока тебе «земли пухом» не пожелают. Диагнозов открыто великое множество, но еще больше их скрыто в загадочных биологических процессах человеческого тела. Поэтому вопрос «болеть или не болеть?» должен быть решен без гамлетовских сомнений. Не болеть, но лечиться!
Наталья Нестерова
Палата №...
ЛОР-ГИНЕКОЛОГ
Дело происходило в Мексике, где мы с мужем находились в длительной командировке. Время действия — конец восьмидесятых, мне было тридцать три года.
Гуляю в парке с двумя мексиканскими подругами. Лаура как бы между прочим сообщает:
— Сдала анализ Папа-николау, все в порядке, отрицательный.
— Какому папе ты сдаешь анализы? — удивилась я и подумала, что плохо знаю испанский сленг.
Лаура и вторая подруга, Анна-Мария, переглянулись, а потом уставились на меня.
— Наталья, ты хочешь сказать, что никогда не делала Папа-николау?
— Делала? — переспросила я. — Николау? Это Дед Мороз, что ли? Девочки, на дворе июнь месяц. Кстати, в нашем фольклоре Деда Мороза сопровождает внучка, симпатичная девушка в красивом костюме…
Я рассказывала про Снегурочку, но лица моих подруг становились все более хмурыми и тревожными.
— Наталья! — строго сказала Анна-Мария. — Папа-николау — это анализ на рак.
— Может, — с надеждой спросила Лаура, — у ваших гинекологов он по-другому называется?
Родив двоих детей, отечественных гинекологов я, естественно, стороной обойти не могла. И о подобных анализах от них не слышала. Отрицательно помотала головой и робко спросила:
— Рак чего вы имеете в виду?
— Женский! — последовал обобщающий ответ. Далее мне поведали про двоюродную сестру Лауры, тетушку со стороны первого мужа Анны-Марии, а также еще о десятке женщин, которые благодаря Папа-николау были прооперированы на начальном этапе, остались живы и теперь процветают.
— Все женщины сдают этот анализ! — утверждала Лаура.
— До тридцати лет раз в год, после сорока два раза в год, — уточнила Анна-Мария, — пожилым после пятидесяти рекомендуют даже чаще.
— Это больно? — пробормотала я.
— Обычный мазок, — успокоили меня подруги. Благодушное настроение напрочь пропало. Я чувствовала внутри живота противное покалывание, почесывание — словом, подозрительные симптомы.
— Мы тебя запишем к доктору Пересу, — постановила Лаура. — Это очень-очень внимательный врач.
На «очень-очень внимательный» я тогда не обратила внимания. Решила, что это высокая характеристика профессионализма. Мне хотелось побыстрее сдать судьбоносный анализ-мазок со смешным новогодним названием, удостовериться в отсутствии страшного диагноза и жить как прежде.
В назначенный день я приехала в клинику. Сестричка провела меня в маленькую комнатку, велела полностью раздеться и выдала одноразовый бумажный халатик. В туфлях на каблуке и в этом халатике я вошла в кабинет доктора Переса. И замерла на пороге.
Это был кабинет! Не медицинский, а натуральный! С плюшевыми диванами и креслами, с книжными стеллажами, картинами на стенах, торшерами в виде статуй и деревцами в кадках. В одном углу, правда, покоилось гинекологическое кресло, кокетливо прикрытое японской ширмой.
Первой моей мыслью было — каково здесь пыль убирать! Я привыкла к отечественным, пусть убогим, но поддающимся стерильной обработке медицинским помещениям, а тут попала в любовно обставленное гнездышко кабинетного ученого.
Доктор Перес поднялся из-за стола, шагнул мне навстречу. О его внешности, возрасте и особых приметах я ничего сказать не могу. Не потому, что это было давно или я страдаю плохим зрением. Как и большинство женщин, врачу-мужчине я отказываю в половых признаках. Он врач, и точка. Специалист пола не имеет, только профессиональные знания. Ведь если посмотреть на общение пациентки-женщины с врачом-мужчиной с точки зрения обычных межличностных отношений, то получится форменный кошмар. Она приходит и быстренько раздевается, он остается одетым. Она покорно терпит, когда он шарит по ее телу, прощупывает и простукивает. Потом она одевается и уходит до следующего визита. Какая женщина позволит так с собой обращаться? Это даже не дискриминация и не извращение! Это видение из ночного кошмара!
Итак, из внешности доктора Переса я помню только то, что, когда он тряс мою руку, здороваясь, его макушка приходилась на уровне моего носа.
— Прошу! — указал доктор на кресло. — Присаживайтесь, сеньора Наталья.
Он вернулся за свой громадный стол, приобретенный не иначе как на распродаже имущества какого-нибудь старинного замка. А я замешкалась перед креслом.
Мексиканки в большинстве невысокого роста, и выдаваемые халатики придутся им в аккурат до колена. Но на мне халатик был не длиннее мини-юбки. Иначе говоря, приземлиться на бархатную поверхность кресла я могла исключительно голой попой. Что мне не нравилось.
— С вашего позволения! — сказала я привычную фразу.
Вежливые мексиканцы «с вашего позволения» говорят триста двадцать пять раз на день. Когда выходят из лифта раньше других (незнакомых!) пассажиров, когда протискиваются в толпе, когда отвечают при тебе на телефонный звонок, когда достают носовой платок, когда снимают прилепившуюся на твое плечо ниточку и так далее до бесконечности.
— С вашего позволения! — сказала я, сняла халатик, постелила его на кресло и уселась.
Так мы и беседовали: я голая, но в туфлях, доктор за своим викторианским столом. Он задавал вопросы, я отвечала. Вопросов было не десятки, сотни! Сначала мы прошлись по моей женской физиологической судьбе, потом по заболеваниям моей мамы, когда дошли до половой жизни моей бабушки, я сказала:
— Доктор! Бабушка умерла до моего рождения, ее половая жизнь была крайне нерегулярной.
— Вы знаете это из семейных преданий?
— Из учебника истории. С начала века в России сплошь войны, революции, репрессии, какая уж тут регулярность, когда мужики то на фронте, то в тюрьме.
— Очень интересное наблюдение! — похвалил доктор. — А вы знаете, что в Мексике революция началась в тысяча девятьсот десятом, а закончилась в семнадцатом?
— Знаю. У нас в семнадцатом только закрутилось по-настоящему. Доктор, я начинаю мерзнуть!
— Ох, простите, сеньора! — подхватился он. Выбежал из кабинета, принес новый халатик, который я накинула.
Вопросы не закончились, но куда клонит доктор, поначалу я не поняла. Он пространно говорил о каких-то современных теориях происхождения женских заболеваний и путях распространения. Наконец, до меня стало доходить, и я уточнила:
— Вы имеете в виду мужчин? Они… как бы это деликатнее выразиться… погружаясь в… в…
— В вагины разных женщин, — пришел на помощь доктор.
— Тем самым переносят микроскопическую инфекцию?
— Совершенно верно! Наталья! Вы очень умная женщина! Поговорим о вашем муже.
— Не поговорим! Единственное, что я могу вам сообщить, — это то, что я у него жена от первого брака. Доктор! Если мы с вами поставим моего мужа к стенке и наведем на него пистолет, он все равно ни в чем не признается. Мы можем отстреливать у него по очереди руки и ноги, он будет молчать как партизан. Контрольный выстрел в голову тоже ничего не даст, он унесет тайну в могилу. Доктор, зачем мне убивать или калечить мужа, которого я люблю?
— Ха-ха-ха! — рассмеялся врач. — Все русские женщины такие остроумные?
— Все, — кивнула я. — У нас такая жизнь, что обхохочешься.
— Ну, приступим к обследованию! — поднялся врач.
«Наконец-то», — подумала я и незаметно посмотрела на часы. Тридцать минут! Мы полчаса ерундой занимались!
Расслабилась я рано. Доктор подошел ко мне с маленьким металлическим подносиком, увидев содержимое которого я обомлела. На подносике лежали инструменты лор-врача: лопаточка, чтобы в рот заглядывать, и похожие на ножницы щипчики с цилиндриками на концах — их в нос и в уши пациентам толкают. Доктор Перес привычным жестом натянул на лоб широкую резинку с круглым зеркалом.
Не перепутала ли я кабинет и специалиста? Нет! Вряд ли «ухо-горло-нос» будет раздевать меня догола и интересоваться климаксом моей мамы. Лаура! Ее слова про «очень внимательного доктора»! Внимательнее не бывает! Ишь, с какой тщательностью в моем носу высматривает!
Конечно, меня подмывало съязвить на тему, как далеко шагнула мексиканская гинекология, до ушей, можно сказать, добралась. И какая связь, интересно, между ушами и детородными органами? Но я держала язык за зубами. Еще, чего доброго, уроню в глазах иностранного специалиста российских врачей, которые мало того что анализы Папа-николау не берут, обходят вниманием наши носы и уши, но даже не интересуются моральным обликом партнеров своих пациенток.
Удостоверившись, что по части «уха-горла-носа» у меня отклонений не имеется, доктор Перес предложил мне лечь на кушетку за ширмой. Спросил, удобно ли я устроилась. «Все отлично», — заверила я.
И тут случилось такое! Кульминационный момент врачебного приема!
Доктор Перес подошел к выключателю и погасил свет! Кромешная темнота!
Я, кажется, присвистнула от удивления или возмущения. Вот скажите мне! Что может делать врач в темной комнате с горизонтально лежащей практически голой пациенткой? Даже если этот врач гинеколог и лор в одном лице?
Подсказываю: процедура не болезненная и не страшная. Ничего крамольного. Все равно не догадываетесь?
С помощью маленького фонарика он осмотрел мои глаза! Проверил состояние глазного дна!
Когда доктор включил свет, я смирилась с судьбой. Пришла сдать мазок, получаю полную диспансеризацию. За те же деньги, между прочим. Сплошная выгода!
Стоит ли говорить, что доктор не оставил без внимания мои сердце и легкие, отбил дробь на спине и сообщил, что моя печень находится в положенном месте и не выступает за край реберной дуги.
Прошел почти час с начала приема, когда мы, наконец, добрались до цели визита. И дернула меня нелегкая поддержать разговор о русской и латиноамериканской литературе! Я высказала несколько замечаний о влиянии Достоевского на Кортасара и Маркеса, чей творческий метод вошел в литературоведение под названием магического реализма.
Доктор Перес любил читать! Он живо развил тему, напомнил мне о Хуане Рульфо и его единственном романе — предтече магического реализма…
Картина! Я лежу на гинекологическом кресле, которое точнее было бы назвать пыточным станком, ноги задраны вверх. Доктор сидит напротив на стульчике, голова аккурат между моих коленей. Жестикулирует кошмарными инструментами и бубнит сквозь маску: ах, Маркес… о, Кортасар… в последнем эссе Октавио Паса… А делом не занимается!
Мне же, мягко говоря, не до Маркеса и не до нобелевского лауреата Октавио Паса. Поднимаю голову и, теряя терпение, сообщаю:
— Доктор! У меня богатая фантазия, но разговаривать в подобной позе о литературе мне не нравится!
— Почему? — совершенно искренне удивляется он.
Поскольку избежать физиологического натурализма, описывая гинекологическое обследование, невозможно, эту часть визита я пропущу. Мазок был взят. Но точку в истории ставить рано.
От доктора Переса я уходила, пошатываясь от усталости. Чувствовала себя призывником, которого на медкомиссии в военкомате за пару часов признали годным к обороне родины. Сравнение неточное: говорят, в военкомате ребят выстраивают в ряды, и по шеренгам быстренько бегают врачи разных профилей, один в горло заглянет, другой стетоскоп к груди приложит, третий по коленке молоточком стукнет. У меня было наоборот — я в единственном числе, а доктор многолик.
На прощание доктор Перес сказал:
— Через пять дней позвоните. Если анализ отрицательный, сестра вам скажет. А если у нас возникнут какие-либо сомнения, ни в коем случае не расстраивайтесь! Ни в коем! Мы повторим анализ, и вообще не надо волноваться и…
И еще некоторое время он внушал мне оптимизм, чем вызвал большую настороженность. В назначенный день звоню.
— Ах, это вы, сеньора Наталья, очень приятно! — здоровается сестра. — С вами доктор хотел поговорить лично. Он сейчас на операции, будет через три часа. Освободится и обязательно сам вам позвонит.
Я положила трубку на рычаг дрожащей рукой. Сам позвонит! Что бы это значило? Только одно! У меня страшная болезнь, рак!
Умирать ужасно не хотелось. И было обидно изводить себя в одиночестве. Поэтому я подключила мужа, то есть стала в мрачных красках описывать свалившееся на меня несчастье и его последствия. Слов утешения, призывов не торопиться с выводами я не слышала.
Вы видели, как самосвалы вываливают тонны гравия и песка в место прорыва плотины? Сыплют и сыплют, а реке хоть бы что, бушует, не замечая мелких камешков. Так и я была глуха к разумным увещеваниям. Мрачная фантазия разыгралась, меня несло.
— После моей смерти, — говорила я мужу, — ты, конечно, женишься второй раз. Да и почему бы не жениться? Молодой мужчина, в расцвете сил. Вот и Галя на тебя заглядывается, и Катя неровно дышит, а Ира вообще совесть потеряла и над каждой твоей глупой шуткой полчаса хохочет. Но учти, дорогой! У Гали кривые ноги, у Кати в мозгах полторы извилины, а у Иры вообще не осталось ни одного своего зуба, сплошь коронки. Про-те-зы!
— Какое мне дело до Ириных протезов? — воскликнул муж. — О чем ты говоришь?
— Неужели не понятно? Я говорю, что ты должен выбирать жену не по смазливому личику, не по длине ножек, а по материнским качествам. У нас же дети! О, мальчики мои! — зарыдала я. — На кого я вас оставлю? Ваша мама очень плоха!
— Еще полчаса назад ты была не так уж плоха, — сказал муж. — Пожалуйста, не плачь!
Мы сидели на диване. Одной рукой он обнимал меня за плечи, в другой держал носовой платок, вытирал слезы и высмаркивал мой нос. Я продолжала перечислять и выбраковывать кандидаток на свое супружеское место.
— Хорошо! — сдался муж. — Мать Тереза! Тебя устроит мать Тереза?
Я представила маленькую сухонькую, как чернослив, монашку (она тогда была еще жива) и заплакала с новой силой — теперь уже от жалости к мужу и его горькой доле.
— Что опять не так? — спросил муж.
— Мать Тереза воспитала тысячи обездоленных детей, но нормальный мужчина согласится лечь с ней в постель? О! Какой ты благородный! Тебе срочно нужно писать статью, а ты меня утешаешь! Какой ты прекрасный!
— Порассуждай на эту тему, — поднялся муж, — я сейчас!
Он подошел к бару, достал бутылку коньяка и щедро плеснул в стакан. Среди бела дня хлобыстнул полстакана и не скривился! Шумно выдохнул, налил в тот же стакан дозу поменьше и подошел ко мне.
— Наточка! Ты должна взять себя в руки! Я послушно кивнула.
— Милая, выпей лекарство! Я опять кивнула.
— Три глубоких вдоха, — командовал муж. — Теперь выдохнула и — раз! — Он влил в меня коньяк. — Не дышим! Не дышим! Можно дышать! Полегчало?
Я развела руками: точно сказать не могу, но плакать уже не хочется. Хочется заняться конкретным делом.
— Надо написать завещание, — сказала я. — То есть не в полном смысле завещание, большого добра не нажили, а нравственное завещание. О детях! С первого взгляда может показаться, что наши мальчики хулиганы, оболтусы и проныры. На самом деле они обладают тонкой душевной организацией! А какие таланты! Еще не до конца мной раскопаны, но перспективы великолепны. Дорогой, мы ведь не позволим загубить таланты наших детей?
Пока я вдохновенно и пространно рассуждала о гениальности наших детей, муж курсировал от бара к дивану, наполняя стаканы. Его мельтешение мне надоело, и я сказала:
— Неси сюда бутылку, хватит маятником работать. Знаешь… — мечтательно произнесла я, — на краю могилы человек испытывает удивительное чувство легкости и всепрощения…
— После коньяка, — заметил муж, — человек испытывает аналогичное чувство.
Вовремя он меня остановил. Я уж была готова сказать ему: женись на ком хочешь, хоть сейчас…
— Наточка! У тебя язык чуть-чуть заплетается. А как у нас с испанским?
— Отлично! Я скажу доктору Пересу: «Кабальеро Перес!..»
— Лучше «сеньор», — перебил муж, — «кабальеро» он может неправильно понять. «Сеньор Перес» или «сеньор доктор», запомнила? Или мне с ним поговорить?
— Ты ничего не понимаешь в медицине, — отказалась я. — Ты не можешь запомнить такую простую вещь, что анальгин — это метамизол натрия. Кто мне вместо анальгина купил дезинфицирующее средство, чего-то там натрия? А доктор Перес! Он! Такого широкого профиля! Даже в темноте исследует.
Как ни были затуманены мои мозги алкоголем, я все-таки сообразила, что рассказ о «внимательном-внимательном» докторе мужу не очень понравится.
Раздался долгожданный звонок. Прежде чем я взяла трубку, муж напомнил:
— Говорить четко, ясно и ТРЕЗВО!
— Здравствуйте, Наталья! — жизнерадостно приветствовал меня доктор Перес. — Как вы себя чувствуете?
— Пока хорошо, — проблеяла я.
— Замечательно! Я хотел уточнить у вас имя того русского писателя, о котором вы упоминали и который писал об изменениях психики и восприятия окружающего мира больным человеком.
— Василий Николаевич Гоголь.
— Николай Васильевич Гоголь, — поправил меня муж, который стоял рядом и напряженно прислушивался к разговору.
— Ой, извините! Николай Васильевич Гоголь. Продиктовать по буквам? Пожалуйста…
— Анализ! Анализ! — тихо напоминал муж.
— Анализ ситуации пациентом, — говорил доктор Перес в трубку, — особенно если это писатель, человек образного мышления, представляет огромный интерес. В некотором смысле даже больший, чем ученого-естествоиспытателя. Вы не знаете, переводили Хохоля на испанский язык?
— Статьи и переписку Гоголя переводили на испанский? — переадресовала я вопрос мужу.
— Не знаю. Какого черта? Что с твоим анализом? Как его? Мама? Папа? Дед Мороз?
— К сожалению, — проговорила я в трубку, — сейчас я не могу точно сказать, есть ли полные переводы Гоголя на испанский. Доктор! — Голос мой завибрировал. — Какой у меня Папа-николау?
— Отрицательный, конечно!
— Отрицательный! — сообщила я мужу и развернулась в сторону, чтобы продолжить разговор о литературе.
Мы болтали с доктором еще минут десять. Я записала название нового романа замечательной мексиканской писательницы Лауры Эскивель, работавшей все в том же стиле магического реализма, мы посетовали, как мало переводят русских современных писателей. Доктор сказал, что будет рад видеть меня через полгода. Я заверила, что непременно явлюсь, а сама подумала: фигушки, хватит с меня литературной гинекологии.
Я положила трубку и повернулась к мужу. Он выглядел плохо, но мужественно. Смотрел, совершенно трезво, в одну точку, на лбу появилась новая и сразу глубокая морщина.
— Так! Наши действия? — спросил муж.
— Кажется, тебе статью надо писать? — робко спросила я.
Он подошел ко мне и обнял с такой силой, что мои позвонки запели по очереди, как клавиши рояля.
— Мы прорвемся! — зло говорил муж. — Мы тебя вылечим!
От чего? До меня не сразу дошло, почему он так странно реагирует. Я уже говорила, что в области медицины мой умный муж несилен. Как всякий обыватель, он считает положительный анализ хорошим, соответственно, отрицательный — очень плохим. На самом деле все обстоит с точностью до наоборот: положительный анализ — у вас есть проблема, отрицательный — никаких бяк не имеется.
Пока муж не сломал мне позвоночник, я максимально деликатно объяснила, в чем его заблуждение. Мол, я здорова, как и прежде, тревога была ложной. В том, что доктор любит литературу, моей прямой вины нет. Это все Лаура, если бы она заранее сказала, я бы прикинулась неграмотной.
Секунды, которые муж молчал, разжав объятия и глядя мне прямо в глаза, показались мне длиной в роман Маркеса «Сто лет одиночества». Ну, куда денешься от латиноамериканской литературы?
— Уточним! — сказал муж строго. — Ты не больна?
— Нет!
— Рак?
— Упаси Господи!
— Устроила представление…
— Ошибочно!
— Знаешь, как это называется?
— Не говори! Не хочу знать! А кто хотел жениться на матери Терезе! У нее наверняка обет безбрачия. Ты мне дурил голову!
— Кажется, у нас еще осталось выпить…
УСТНОЕ НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО ПАЦИЕНТОВ
Писатель А.М. Горький рекомендовал начинающим литераторам ездить в вагонах третьего класса, чтобы изучать жизнь и человеческие типы. Этот совет можно расширить: тем, кому не хватает сюжетов, полезно полежать некоторое время в больнице. Состояние ваше, естественно, не должно быть предсмертным, боли умеренными, а душа пребывать в режиме ожидания — вы вручили людям в белых халатах самое дорогое, свое здоровье. Посмотрим, как справятся.
Комфортабельные двухместные палаты беллетристам не подходят (равно как и вагоны люкс) — не тот охват действительности, да и контингент сытый и однообразный. Сетуют не на жидкий супчик, а на мелкий жемчуг. Через неделю вы будете знать наизусть биографию соседки, а она, соответственно, вашу. Вы сроднитесь до корешков, а потом неизбежно разочаруетесь друг в друге.
Соседка, по-свойски хихикая, вдруг заявит вашему мужу, которого видит третий раз:
— Как смешно, что вы во сне разговариваете! Увидев его вытянувшееся лицо, она «оправдается»:
— Наташа сама рассказывала, как вы однажды спросонья назвали ее чудом подколодным. А ведь подколодной только змея бывает, правильно?
Но и я, в свою очередь, в долгу не останусь. Движимая исключительно человеколюбием, я поведаю мужу своей соседки о народных способах лечения застарелого геморроя, с которыми познакомилась, редактируя один медицинский сборник.
Вы когда-нибудь видели мужчину, которому нравится, что малознакомая женщина обсуждает его геморрой? Я тоже не видела…
Палаты на десять с лишним коек, этакие военно-полевые плацдармы — тоже не наш адрес. Попробуй услышать в постоянном вокзальном гуле душевные откровения! Тут бы уследить, чтобы тебя лечили по тому диагнозу, по которому положили. Я не уследила.
Я лежала у двери со сломанной рукой. А со сломанными ребрами у окна лежала другая Нестерова. Мне сделали рентген руки, а потом еще три раза водили на рентген грудной клетки. Очень просто: заходит сестричка в палату (ту самую, на пятнадцать коек) и зовет:
— Нестерова?
Я поднимаюсь. Меня ведут на рентген, просвечивают ребра. Наутро во время врачебного обхода той Нестеровой снова назначают рентген… Снова ведут меня…
Словом, только третья пара снимков (фас и профиль) попала в историю болезни другой Нестеровой. На следующий день хорошо, что я услышала, как лечащий врач возмущается, стоя над бедной Нестеровой с ребрами:
— Вы совершенно здоровы! Никаких переломов! Даже ушибов нет! Все ваши хвори на нервной почве!
— Нет, доктор! — плачет женщина. — Не делали мне рентгенов! Я уже пять дней лежу, а никакого лечения. Ни сесть, ни лечь, ни повернуться, ай, какая боль!
— Консультация психиатра, — продиктовал врач сестре. — И на выписку!
— Минуточку! — заорала я из своего угла и подняла вверх руку в гипсе. — Мне делают рентген грудной клетки ежедневно! Я тоже Нестерова! Проверьте!
Открывают мою историю болезни. Точно: комплекты снимков, идентичные тем, что у больной-здоровой Нестеровой. Я же еще виноватой оказалась, мне попеняли:
— Что же вы молчали? Из-за вас женщина страдает который день!
— Из-за меня?! Я, между прочим, тоже мучаюсь! Что такое у меня на ребрах обнаружили и никак рассмотреть не могут?
— Да ладно! — сбавил пыл доктор. — Хорошо хоть, не прооперировали вам грудную клетку, правда? — благодушно рассмеялся.
Врачебный юмор, как известно, вызывает у пациентов нервную дрожь.
И все-таки в писательскую копилку те бесполезные рентгены внесли лепту. Я могла бы написать рассказ о жизни милой сорокалетней женщины, техника-рентгенолога…
Укладывая больных под аппарат, она всех называла «мой хороший» и привычно повторяла, прежде чем скрыться за свинцовой дверью:
— Только дышим, мой хороший! Никаких движений!
Потом появлялась снова, переворачивала тебя, настраивала аппарат и снова:
— Только дышим, мой хороший! Никаких движений!
За смену у нее было двадцать-тридцать больных. У некоторых по три проекции плюс повтор снимков, которые не получились. Представляете, сколько раз в жизни, изо дня в день она произнесла «только дышим…»? Эта фраза въелась в ее подсознание, как улыбка в Мону Лизу. Теперь вообразите, что наша усталая рентгенолог ложится вечером в постель с мужем. Что у нее невольно вырвется? Правильно!
— Только дышим, мой хороший! Никаких движений!
Рассказ не был написан, потому что фантазия отказывалась подсказать остроумный мужской ответ.
Итак, лучшая палата для наблюдений над жизнью та, что на четыре койки. Здесь роли, архитипы и амплуа вырисовываются практически сразу. Мы имеем: даму «себе на уме», любвеобильную красотку, всезнайку (легко объясняет все — от пятен на Солнце до плесени на соленых огурцах) и простушку с незамутненным интеллектом.
Только не думайте, что вы легко всех представили. Наверняка ошиблись.
Красотке Марии Петровне семьдесят восемь лет! Господи! Дай дожить до этих лет! А уж сохранить в глазах веселый призывный блеск! Об этом, Господи, и язык не поворачивается просить. Врачи к легким неполадкам в сердце Марии Петровны относятся с понятной оторопью: «В ваши годы и только это?» И тут же спохватываются, обещают: «Подлечим!» Кардиолог к Марии Петровне явно неравнодушен, во время обходов на кровать к ней подсаживается — подобной чести никто из нас удостоен не был. А еще за ней приударяют два старичка из соседней мужской палаты. Один с палочкой, другой в инвалидном кресле. Мария Петровна почему-то более благоволит тому, что в кресле. «Интересный мужчина, — говорит, — затейливый». Какие могут быть затеи у наполовину парализованного человека, я представить себе не могу. Но Мария Петровна каждый вечер пудрит носик, красит губы розовой перламутровой помадой и ходит на свидания к фикусу в холл.
Всезнайка Люба университетов не кончала, только техникум железнодорожный. Работает не по специальности, а посудомойкой в дорогом ресторане. Получает будьте спокойны. Ей сорок три года, муж слесарь, выпивает, но не буйствует. У такой побуйствуешь! Люба роста невысокого, не полная, но квадратненькая, как спичечный коробок на ножках. Из-за стоячей работы сосуды стали у Любы барахлить, ножки болеть. Она к ним распаренные капустные листы на ночь прибинтовывала. Полгода так лечилась, пока ноги сплошными язвами не покрылись. Теперь Любе говорят, что надо сменить работу, она не соглашается и неустанно учит врачей, как правильно ее лечить. Логика у Любы по-житейски крепкая: если врач получает меньше посудомойки, то какое ему доверие?
Тридцатилетняя простушка Света относится к тому удивительному типу беспомощных женщин, которые отлично устраиваются в жизни. Она всему удивляется, ничего не знает, ни одной книжки не прочла, не умеет ни шить, ни вязать, ни готовить, ночнушку регулярно надевает либо задом наперед, либо наизнанку. Свету хочется немедленно удочерить и опекать. Что все и делают. Света не актриса и не кокетка — это сразу чувствуется. Просто редкая… редкая везучая дурочка. Она умудрилась родить двоих детей с пороком сердца. Никто об этом пороке не знал, так ведь и ее он не беспокоил! Врачи только руками разводят, а Света улыбается наивно. Ее улыбка — точно пригласительный билет на детский утренник. Сразу понятно: никаких высоких материй, только святая инфантильная простота. Муж у Светы бизнесмен. Она так и ответила, когда мы спросили:
— Где ты работаешь?
— Я не работаю, у меня муж бизнесмен. Дама «себе на уме», как вы уже догадались, это я. Представилась туманно: мол, по профессии я журналист, сейчас занимаюсь беллетристикой.
— Ерундистикой? — переспросила глуховатая Мария Петровна.
— Можно и так сказать, — согласилась я и превратилась в «себе на уме».
Если бы растолковала, что пишу книжки, поставила бы соседок в неловкое положение. Они, как и большинство населения, моих романов не читали, мялись бы, выдавливая «слышали, а как же!». Хотя стыдиться отсутствием известности должен автор, а не читатели.
Между мной и Любой установилось тихое и упорное противостояние. Меня раздражает ее всезнайство и мракобесие. Она несет ерунду, сплетни, невежественный бред. Она верит в сглаз, в приворот, в инопланетян и считает, что курение неизбежно вызывает рак. Она активно несет свои знания в массы. Периодически я не выдерживаю и разбиваю ее в пух и прах с помощью научной аргументации.
Когда поверженная Люба, пунцовая от дискуссионного возбуждения, обиженно замолкает, Света и Мария Петровна смотрят на меня с осуждением. Не идеологически, а душевно они на стороне Любы. Потому что униженную Любу жалко, а меня чего жалеть? Осталась на коне, вот и скачи дальше, подминай копытами простых людей.
Марии Петровне и Свете по-настоящему нет дела до предмета спора. Им одинаково, есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе. Но Любина небывальщина про инопланетян, которые прилетали на Землю и построили в Латинской Америке целый город, звучит увлекательно. Мои же личные впечатления от путешествий по далекому континенту вовсе не сказочны. Или еще про девушку, которую мачеха держала в черном теле, а родная мама снилась каждую ночь и учила, как себя защитить. В один из дней Золушка открыла рот и маминым текстом так послала мачеху, что та заткнулась и более не издевалась. Славная история? Славная! А я им — про подсознание, которое несет оборонительные функции и подсказывает нам, как уберечь от психологических травм свою личность. Ничего загадочного!
Так мы и жили, то есть лечились. А потом врачи мне сказали, что никакой гипертонии у меня нет, повышение давления было случайным, сердце как у молодой зайчихи, могу завтра выписываться. Чувства мои были противоречивы. Мгновенный приток свежих сил и энергии, ощущение буйного здоровья, действительно, как у той зайчихи, которой хочется весело и беззаботно носиться по лесу.

Палата №... - Нестерова Наталья => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Палата №... автора Нестерова Наталья дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Палата №... у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Палата №... своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Нестерова Наталья - Палата №....
Если после завершения чтения книги Палата №... вы захотите почитать и другие книги Нестерова Наталья, тогда зайдите на страницу писателя Нестерова Наталья - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Палата №..., то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Нестерова Наталья, написавшего книгу Палата №..., к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Палата №...; Нестерова Наталья, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 кориандр духи франция купить