А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тщательно осмотрев остатки древности, он вынул из кармана лист бумаги и начал внимательно рассматривать его. Может быть, это был план дома и садов, а может быть, и нет — могу только сказать, что незнакомец пошел самой кратчайшей дорожкой к развалившейся церкви аббатства.
Оказавшись окруженным стенами церкви без крыши, он набожно снял шляпу. Я не мог следовать за ним далее, не рискуя обратить на себя внимание. Я сел на камень и стал ожидать его возвращения. Прошло около получаса, прежде чем он снова появился. Он поблагодарил меня за любезность таким спокойным тоном, будто ожидал встретить меня именно на этом самом месте.
— Все, виденное мною здесь, весьма заинтересовало меня, — сказал он. — Осмелюсь предложить вам немного нескромный вопрос для незнакомого…
Я в свою очередь полюбопытствовал узнать, в чем мог заключаться этот вопрос.
— Мистер Ромейн в самом деле счастлив, что владеет таким прекрасным поместьем. Он, кажется, еще молодой человек?
— Да.
— Женат?
— Нет.
— Извините мое любопытство. Владелец аббатства Венж интересная личность для такого антиквария, как я. Еще раз благодарю вас. Мое почтение.
Он уехал в своем шарабане, бросив последний взгляд.., не на меня.., а на аббатство.

IX
Мой рассказ о событиях приближается к концу.
На следующий день мы вернулись в гостиницу в Лондоне. По просьбе Ромейна я тотчас же послал к себе домой за письмами, пришедшими в мое отсутствие. Он не переставал думать о дуэли: ему до смерти хотелось узнать, не получено ли каких-нибудь известий от доктора-француза.
Когда посланный вернулся с моими письмами, на одном из них был штемпель Булони. По настоянию Ромейна, я открыл это письмо первым. Оно было подписано доктором.
С первых строк я понял, что одно мое опасение было устранено. После официальных справок французские власти решили, что не было повода для привлечения к суду противника, оставшегося в живых, ни один из присяжных, выслушав дело, не нашел бы его виновным в единственном преступлении, в котором его могли обвинить, — в «убийстве».
Неумышленное убийство во время дуэли не наказывается французскими законами. Мой корреспондент приводил несколько случаев в подтверждение этого, опираясь на публично выраженное мнение самого знаменитого Берриера. Одним словом, нам нечего было бояться.
На второй странице сообщалось, что полиция накрыла игроков, с которыми мы провели вечер в Булони, а унизанная украшениями хозяйка была заключена под арест по обвинению в содержании игорного дома. В городе подозревали, что генерал более или менее прямо был причастен к некоторым весьма щекотливым обстоятельствам, открывшимся следствию. Как бы то ни было, он вышел в отставку, уехал с женой и семейством из Булони и оставил после себя много долгов. Никоим образом не удалось открыть, куда он направился.
Я прочел письмо вслух Ромейну, при последних строках он прервал меня.
— Вероятно, плохо справлялись, — сказал он. — Я сам наведу справки.
— Какой интерес могут они представлять для вас! — воскликнул я.
— Весьма большой, — отвечал он. — Я надеялся хоть в незначительной мере загладить свою вину перед бедным семейством, которое пережило из-за меня столько горя. Если жена и дети в плохих обстоятельствах — в чем, кажется, нет сомнения, — то я мог бы обеспечить их, конечно, оставаясь неизвестным. Дайте мне адрес доктора, я попрошу его произвести розыски за мой счет под видом того, что неизвестный друг желает быть полезным семейству генерала.
Это намерение показалось мне верхом неблагоразумия. Я высказал это, но совершенно бесполезно. Со своею обычною горячностью он тотчас же написал письмо и в тот же вечер отправил его.

X
Точно такое же неблагоразумие выказал Ромейн в вопросе о совете с доктором — к чему я серьезно старался побудить его. Но в этом случае обстоятельства были за меня.
Последние силы леди Беррик истощились. Во время нашего пребывания в Венже ее, умирающую, привезли в Лондон. На третий день нашего пребывания в гостинице Ромейна призвали к тетке, и она умерла в его присутствии. Впечатление, произведенное ее смертью на моего друга, пробудило лучшие стороны его характера. Он стал менее доверять себе и легче поддавался увещеваниям. Находясь в таком настроении, он очень обрадовался посещению старого друга, которого искренне любил. Посещение, само по себе не имевшее никакого особенного значения, привело, как я узнал позже, к весьма серьезным последствиям в жизни Ромейна. Поэтому я расскажу вкратце, что произошло в моем присутствии.
Лорд Лоринг — всем известный как глава древней английской католической фамилии и обладатель великолепной картинной галереи — был огорчен переменой, которую он заметил в Ромейне, посетив нас в гостинице. Я присутствовал при их встрече и намеревался уйти из комнаты, думая, что присутствие третьего лица могло стеснить двух друзей, но Ромейн остановил меня.
— Лорд Лоринг должен знать о случившемся со мной, — сказал он, — у меня не хватит духу рассказывать самому. Расскажите ему все, и если он будет одного мнения с вами, то я согласен посоветоваться с докторами.
Сказав это, он вышел.
Лорд Лоринг разделял мое мнение. Он также думал, что лучшим средством для излечения болезни Ромейна будет лечение его души.
— Исполняя предписания докторов, — сказал лорд, — лучше всего, по моему мнению, будет не давать нашему другу уходить в себя. Я считаю необходимым изменить уединенный образ жизни, который он вел в последние годы. Отчего бы ему не жениться? Женщина даст новое направление его мыслям и поможет заглушить ужасный голос, преследующий его. Вам это может показаться сентиментальным взглядом на вещи, но подумайте сами над моим предложением, и придете к тому же заключению. Имея такое прекрасное состояние, к которому теперь присоединилось еще наследство тетки, он обязан жениться. Вы не согласны со мной?
— Напротив, вполне согласен. Но я вижу серьезные препятствия на пути к исполнению плана вашего сиятельства. Ромейн не любит общества, а что касается женитьбы, его холодность к женщинам кажется мне неизлечимым недостатком его характера.
Лорд Лоринг засмеялся.
— Подобный недостаток всегда можно исправить, лишь бы найти подходящую женщину.
Тон, которым он говорил, заставил меня заподозрить, что он уже нашел эту «подходящую женщину», и я позволил себе спросить об этом. Он сразу признался, что я угадал.
— С Ромейном, как вы сами говорите, трудно иметь дело, — продолжал он. — Малейшая неосторожность может возбудить его подозрение, и тогда придется отказаться от всякой надежды быть полезным ему. Могу вам обещать, что буду действовать осмотрительно. К счастью, он, бедняга, любит картины! Ведь совершенно естественно, если я его приглашу посмотреть несколько новых картин, прибавившихся в моей галерее? Вот тут-то он и попадется в мою ловушку! У меня есть на примете прелестная девушка, которая гостит у нас: она не совсем здорова и немного расстроена. Когда нужно будет, я отправлю ее наверх. Может быть, она также заглянет в галерею — конечно, случайно — в то самое время, когда Ромейн будет там. Все остальное зависит от впечатления, произведенного девушкой. Если бы вы знали ее, я думаю, вы согласились бы со мной, что стоит попытаться.
Не зная девушки, я мало верил в успех опыта. Нельзя было сомневаться в расположении лорда Лоринга к его другу, и поэтому я должен был дать свое согласие.
По возвращении Ромейна было решено как можно скорее собрать консилиум. Заметив, что лорд Лоринг хочет что-то сообщить мне, я пошел проводить его до дверей гостиницы. Он, казалось, решил подождать заключения медиков, прежде чем испробовать влияние очаровательной девушки, и желал предостеречь меня, чтобы я преждевременно не говорил нашему другу о посещении картинной галереи.
Не интересуясь подробностями маленького заговора, затеваемого почтенным джентльменом, я смотрел на карету и восхищался про себя двумя прекрасными лошадьми, которыми она была запряжена. Лакей отворил дверцу, и я в первый раз увидел, что с лордом Лорингом приехал еще господин, просидевший в карете во время визита лорда в гостиницу. Господин наклонился вперед и поднял глаза от книги, которую читал. К своему удивлению, я узнал немолодую, полную и добродушную фигуру духовного лица, оказавшегося таким сведущим в местоположении Венжа и проявившего к нему такой необыкновенный интерес.
Меня поразило странное стечение обстоятельств: я снова встретил этого человека в Лондоне так скоро после нашего свидания в Йоркшире. Вот все, что я подумал о нем в эту минуту. Если бы я знал тогда, что знаю теперь, я бы сбросил его в озеро в Венже и, вероятно, считал бы это обстоятельство самым счастливым в жизни.
Чтобы вернуться к моему рассказу, скажу теперь, что мое участие в нем, как очевидно, закончено. На следующий день после посещения лорда Лоринга домашние затруднения заставили меня расстаться с Ромейном. Я могу только прибавить, что все рассказанное мною до сих пор написано с полным сознанием своей ответственности и вполне соответствует правде.
Джон Филипп Гайнд, майор по полка, в отставке.

РАССКАЗ

КНИГА ПЕРВАЯ
I
ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР
В одной из комнат верхнего этажа одного из дворцов в северной части Гайд Парка две дамы сидели за завтраком, пили чай и болтали.
Старшая дама была леди Лоринг, еще молодая особа, обладательница золотистых волос, ясных голубых глаз, прекрасного, нежного лица и развитого стана — качеств, обыкновенно составляющих принадлежность английской красоты. Ее собеседницей была неизвестная молодая леди, которой восхищался майор Гайнд во время переезда из Франции в Англию. Своими темно-каштановыми волосами, карими главами и прозрачной бледностью лица, сменявшейся легким румянцем только в минуты волнения, она представляла совершенный контраст с леди Лоринг. Редко можно было встретить два столь противоположных типа красоты.
Слуга принес письма, полученные с утренней почтой. Леди Лоринг пробежала свою корреспонденцию и, оттолкнув пачку писем, налила себе вторую чашку чая.
— Нет ничего интересного, — сказала она. — Есть вести от твоей матери, Стелла?
Молодая девушка со слабой улыбкой подала ей распечатанное письмо.
— Прочти сама, Аделаида, — отвечала она необыкновенно нежным тоном, придававшим необычайную прелесть ее голосу, — и скажи мне, встречала ли ты когда-нибудь двух женщин, так не похожих между собой, как мать и я.
Леди Лоринг прочитала письмо так же быстро, как письма, адресованные лично ей.
«Никогда еще я не проводила время так весело, как в этом прелестном поместье. Каждый день за столом двадцать семь человек, не считая соседей.., вечером танцы запросто.., мы играем на бильярде и ходим в курильню, три раза в неделю охота с гончими.., между гостями всякого рода знаменитости, в том числе несколько знаменитых красавиц… Какие туалеты! Разговоры!.. Но мы не пренебрегаем и серьезными обязанностями: в воскресенье торжественная обедня и хоральное пение в городе, вечером отрывки из Потерянного Рая», читаемые любителем… О, глупый, упрямый ребенок! Зачем ты не захотела ехать и осталась в Лондоне, когда могла бы сопровождать меня в этот земной рай?.. Ты в самом деле больна?.. Кланяйся леди Лоринг и, конечно, если ты больна, посоветуйся с доктором. Здесь все с таким участием справляются о тебе.., но вот, я еще и вполовину не кончила своего письма, а звонят к обеду… Что мне делать?.. Почему нет со мной моей дочки, которая могла бы дать мне хороший совет…"
— Ты еще можешь изменить решение и отправиться к матери, чтобы давать ей советы, — заметила леди Лоринг с серьезной иронией, возвращая письмо девушке.
— Пожалуйста, не говори об этом! — воскликнула Стелла. — Не знаю, какое существование я не предпочла бы такой жизни, которой теперь наслаждается моя мать. Что бы я стала делать, если бы ты не предложила мне поселиться в этом доме, где мне так хорошо? Мой «земной рай» здесь, где мне ничто не мешает по целым дням рисовать или читать, где мне не нужно преодолевать свое нездоровье и нежелание ехать в гости, куда меня тащат, или, что еще хуже, выслушивать угрозы, что мать обратится за советом к доктору, в знания которого она так слепо верит, когда дело не касается ее самой. Что, если тебе взять меня в компаньонки и дать мне возможность провести здесь всю свою жизнь?
Веселое лицо леди Лоринг приняло серьезное выражение во время речи Стеллы.
— Милая моя, — сказала она ласково, — я знаю, как ты любишь уединение и как ты не похожа по взглядам и чувствам на прочих девушек твоих лет. Я не забываю, что грустные обстоятельства способствовали развитию твоих наклонностей. Но с тех пор, как ты гостишь у нас, я замечаю в тебе какую-то перемену, которую не могу себе объяснить, несмотря на все знание твоего характера. Мы друзья со школьной скамьи, и в те дни у нас не было секретов друг от друга. Ты беспокоишься о чем-нибудь или о ком-нибудь, не известном мне? Я не прошу твоей откровенности, но только передаю тебе, что заметила, и говорю тебе, что мне жаль тебя.
Она встала и деликатно переменила разговор:
— Я сегодня хотела выехать раньше обыкновенного, могу я быть тебе полезна? — спросила она, положив руку на плечо Стеллы и ожидая ее ответа.
Стелла взяла ее руку и поцеловала со страстной любовью.
— Не думай, что я неблагодарная, — сказала она, — мне только стыдно.
И, наклонив голову, она заплакала.
Леди Лоринг молча стояла возле нее. Она хорошо знала сдержанный характер девушки, только в минуты невыносимого горя позволявшей другим заметить свое страдание. Истинно глубокое чувство, скрывающееся под этой врожденной скромностью, чаще всего встречается в мужчинах. Многие женщины, обладающие им, лишены общительности, облегчающей их сердца. Это самые благородные, но вместе с тем часто и самые несчастные женщины.
— Можешь ты подождать минуту? — тихо спросила Стелла.
Леди Лоринг снова села на свое прежнее место и после минутного колебания подвинула стул к Стелле.
— Хочешь, чтобы я посидела с тобой?
— Да, сядь поближе. Ты сейчас упомянула о нашей жизни в пансионе, Аделаида. И тогда между нами была разница. Я была самой младшей из девочек, а ты, кажется, старшей или почти старшей?
— Да, я была старшей. Между нами десять лет разницы. Но почему ты возвращаешься к этому?
— Просто вспоминаю былое. В то время отец был еще жив. В первое время я скучала по дому и боялась больших девочек. Ты позволяла мне прятать лицо у тебя на плече и рассказывала мне сказки. Позволь мне и теперь спрятаться у тебя на плече и послушать тебя.
Теперь она была гораздо спокойнее своей старшей подруги, которая побледнела и молча, со страхом, смотрела на прекрасную головку, лежащую у нее на плече.
— Поверила бы ты когда-нибудь, что после всего, пережитого мною, я способна еще думать о мужчине, о мужчине, про которого ничего даже не знаю? — спросила Стелла.
— Душа моя, в этом нет ничего невозможного! Тебе всего двадцать три года. В то несчастное время, о котором и вспоминать тебе не следует, ты ни в чем не была виновата. Люби, Стелла, и будь счастлива, если только найдешь человека, достойного тебя. Но ты пугаешь меня, говоря о незнакомом человеке. Где ты встретила его?
— Возвращаясь из Парижа.
— Вы ехали в одном вагоне.
— Нет, мы встретились во время переезда через канал. На пароходе было мало пассажиров, иначе я никогда бы не заметила его.
— Он говорил с тобой?
— Даже не взглянул на меня.
— Это говорит не в его пользу.
— Ты не понимаешь меня, то есть я не так выразилась. Он шел под руку с другом и казался слабым и изнуренным сильной, продолжительной болезнью. На лице его выражалась ангельская кротость и такое терпение, такая покорность судьбе! Ради Бога, не говори никому, что я тебе сказала! Говорят, мужчины иногда влюбляются с первого взгляда. Но женщине взглянуть и влюбиться.., какой стыд! А я не могла отвести глаз от него. Взгляни он на меня в свою очередь, я не знаю на что бы была способна!.. Теперь я вся горю от стыда при воспоминании об этом. Но он целиком был занят своим горем и страданием. В последний раз я взглянула на него на набережной, перед тем как меня увезли. Его образ запечатлелся в моем сердце. Во сне я его вижу с такою же ясностью, как теперь вижу тебя. Не презирай меня, Аделаида!
— Милая моя, твой рассказ чрезвычайно заинтересовал меня. Как ты думаешь, этот господин из нашего круга? Я хочу сказать, джентльмен ли он?
— Без всякого сомнения.
— Постарайся описать его, Стелла. Он был высок и хорошо одет?
— Он не высок, не низок, худощав, все его движения грациозны, одет он был просто, но чрезвычайно изящно. Как описать его? Когда друг привел его на пароход, он стал у борта и задумчиво смотрел на море. Я еще ни у одного человека не встречала подобных глаз: они смотрели нежно и грустно, и цвет их был такой прекрасный и необыкновенный — сине-лиловый!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34